Чёртовы фанфики!

— Чимин! – только и успел крикнуть Хоби, пролетевшему мимо младшему. — Господи Боже, всегда знал, что помру на работе. – буркнул он, впечатавшись в стену, от резкого столкновения с тонсэном. Убегая в сторону танцкласса, Чимин пытался убедить себя, что принял важное решение об уходе из группы. Да, всё верно, он должен уйти, иначе будет больнее, но чёрт, сегодняшняя ночь, и Юнги… А может… — Ох, Чимин хорошо, что я тебя встретил. – Сынги весь взмокший выходил из соседнего кабинета. — Ваш танец с Юнги почти готов, и репетиции можем начинать уже сегодня. Хореография там сложная,(спасибо Хоби), а зная Шугу, нужно уже начинать репетировать. — Но ты говорил через неделю. – Чимин надеялся, что за неделю сможет уговорить Сынги, и Шихёка убрать этот номер из программы. Да что там, он готов был с самим дьяволом заключить сделку, лишь бы не встречаться с Юнги, а уж тем более танцевать. — Я думал, что… что… — Чимин, не в обиду другим ребятам, – Сынги перешёл на шёпот. — Со стороны очень заметно, какая между тобой и Шугой энергетика. Да она просто сбивает с ног. Танцем, вы поднимите популярность группы ещё выше. Поверь, фанаты только этого и ждут. У всех ещё свежо воспоминание о "Tony Montana"! Жду вас обоих сегодня после обеда. – с этими словами Сынги подмигнул Чимину, и двинулся в противоположную сторону. Пак обречённо вздохнул, и открыл дверь в танцкласс. Пройдя внутрь, он увидел свой, брошенный в углу, рюкзак, кеды, аккуратно поставленные рядом, и полупустую бутылку с водой. Он посмотрел на себя в одно из множества зеркал, и увидел как его же отражение смотрело на себя под разным углом. Чимину стало не по себе. Он здесь один, а кажется будто потерялся в огромной толпе. Собственное отражение пугало. Казалось, он одновременно и смеётся и плачет, выражает искренность и тут же надевает маску. Кот-то из них кричал о ненависти, а кто-то тихо шептал о любви. Кому-то было больно, а кто-то испытывал чистейшее наслаждение. Кто-то хотел оставить всё как есть, а кто-то отчаянно хотел убежать. Чимин буквально слышал их голоса. Множество Пак Чиминов кричали, шептали, умоляли его. Просили уйти, и одновременно остаться. Всё рассказать, или молчать, не причиняя очередной боли. Чимин закрыл глаза, а голоса в голове всё не замолкали. — "Кажется, я схожу с ума." – прошептал он. — Ооо у вас репетиция? Не знал. – дверь в танцкласс открылась, на пороге стоял брат Джина. — Ты не видел Хоби? — Эм… кажется, я встречал его в коридоре. – Чимин был рад приходу Джи Хуна, он наконец-то не один. — Прости, не буду тебе мешать. – услышав нужную информацию, Джи Хун направился в сторону выхода. — Всё в порядке, я уже собирался уходить. – Чимин снял носки, которые Юнги надел на него ночью, аккуратно положил их в рюкзак, надел кеды, и направился в сторону главного кабинета офиса. Его ждал тяжелый и серьёзный разговор, а уж после он готов на всё, даже танцевать с Юнги…

***

— Намджуни, сколько дают за убийство? – Джин внимательно изучал уголовный кодекс. — Что? – Намджун споткнулся о невидимый порог, разлил кофе, и опрокинул тарелку с яичницей. — Джин, я конечно рад, что ты интересуешься юриспруденцией, но зачем тебе знать именно эту информацию? Вышла новая дорама про детективов? — Вышла новая дорама "Я убью своего брата." – ответил Сокджин, перелистывая очередную страницу. — Кстати, сегодня вызовем клининг. Не хочу заниматься с утра уборкой. — Джини, что-то случилось? – осторожно спросил Намджун. — Как думаешь, что лучше? Яд, или нанять киллера? Кстати, любимый, ты поможешь мне спрятать труп? — Джин, ты в порядке? Может вызвать врача? Ты какой-то перенапряжённый. — Ким Намджун! Я убью этого родственничка! Я ведь говорил, что он принесёт несчастья. Вчера у нас с ним состоялся интересный разговор. И знаешь что? Он нёс какой-то бред. Не знаю кто, но кто-то нас с тобой сдал. Я найду кто. Я… я… — Джини, я не понимаю! – Намджун начинал нервничать. — Намджуни, он сказал, что он гей! Представляешь? Гей! – Джин, швырнул увесистый томик уголовного кодекса, и встал со стула. — Здесь что-то не то. Я чувствую. Джуни, вдруг уже все газеты пестрят нашими фото? Шихёк нас убьёт! А родители? Родители, теперь откажутся от меня. Намджуни, я знал, знал, что рано или поздно... – Джин уже глотал внезапно накатившиеся слёзы. — Любимый, успокойся. Всё хорошо. – Джун сгрёб Сокджина в объятия, и ласково поглаживал по спине. — Если Шихёк уже с утра пораньше не оборвал мой телефон, значит нет повода, для беспокойства. Давай я сделаю тебе ромашковый чай, и ты всё мне расскажешь.

***

Утро, как известно, добрым не бывает. Или наоборот. Утро всегда доброе и оно не виновато, что ты не выспался. Чон Чонгук выспался. И утро, вроде, доброе, но странное чувство напряжения сковывает каждую клеточку, а в голове какой-то белый шум, и ни одной нормальной мысли. Вчера они с Тэхёном снова приехали к нему, и почему-то именно вчера Чонгук стал чувствовать себя неуютно. Квартира Тэхёна всегда была самым тёплым местом в мире, не считая дома его родителей. Чон свою квартиру так не любил, как большое жильё Кима. Здесь было уютней, и веселей. Из окон обалденный вид. Никаких соседей(учитывая, что квартира Тэхёна занимала два этажа). Он знал тут каждую стеночку, каждую деталь, и с закрытыми глазами мог пройтись по всему дому, не уронив ни одной вещи. Сегодня утром всё изменилось. Чонгук буквально спотыкался на каждом шагу. Он закасячил завтрак, опрокинул миску Ёнтана(от чего получил неодобрительный взгляд), разбил несколько чашек, а в ванной забыл закрыть кран. С мыслями о вчерашнем разговоре с Чимином, Чонгук зашёл в спальню. Он посмотрел на спящего Тэхёна. Тот спал, подмяв под себя подушку, смешно причмокивая во сне. Чонгук отметил, что сегодня у Тэхёна какие-то особенно длинные ресницы, даже во сне волосы красиво раскинуты по подушке, губы пухлее и сочнее, чем обычно, а кожа идеально медового оттенка. Сегодня Тэхён, по мнению Чонгука, был каким-то особенным, не таким, как вчера, или позавчера. Сегодня он был идеальнее, и почему-то Чону казалось, что эта идеальность заметна только ему, и от этого становилось странно и неуютно. Он вспомнил, как вчера Чимин рассказывал о своей влюблённости, и мысли снова вернулись к Тэхёну. А что если бы Чимин был влюблён в Тэ? Или Хоби? А этот брат Джина? Он ведь какой-то странный. А когда Тэ сам по-настоящему влюбиться, и… и что тогда? Чонгук, ты ревнуешь? Ты влюблён? — Пак, чтоб тебя, Чимин-ши! – буркнул Чонгук. Его мысли прервал звонок мобильного телефона, и сонный голос Кима. — Кто звонил? – неожиданно резко для самого себя спросил Чонгук. — Ох, Гуки доброе утро. – сквозь зевоту проговорил Тэхён. — Это Богом. Предложил немного прогуляться вечером с ребятами. Я, наверное, после тренировки с ним встречусь. — Завтрак готов. – бросил Чонгук, и вышел из спальни. Он сам не понимал почему, но его взбесил этот разговор, этот звонок, этот Богом. Гук спустился вниз, и принялся демонстративно греметь посудой, на что получил второй неодобрительный взгляд Ёнтана. — Что? – спросил он, обращаясь к пёсику. — Не нравится мне этот тип. – Тани громко залаял, как будто поддерживал Чонгука. — Отлично, парень, мы с тобой в одной команде! – сказал Чонгук Ёнтану.

***

— Ты уверен? Это окончательное решение? – спросил Шихёк. — Уверен. – ответил тихий голос. — Я бы хотел сам обо всём сообщить ребятам. Обещаю, что тур по Японии пройдёт отлично. Я выложусь на все тысячу процентов. Ещё раз прошу прощение, за причинённое неудобство, мне правда очень жаль, что подвожу вас. — Я понял тебя. Принимаю твоё решение, хоть мне и очень жаль терять тебя. Благодарю за пройденный путь, и доверие. Надеюсь, мы ещё встретимся. Не забывай старика. – голос продюсера дрогнул. Он протянул руки для дружеских объятий. — Мои двери всегда открыты для тебя, Чимин.

***

— Джини, это всё как-то странно звучит. – Намджун сидел напротив Сокджина, и внимательно читал пришедшую смс. — Уверен, все заметили какой мой братец странный. – ответил Джин. — Не знаю по какому поводу, но Шихёк пишет, что сегодня у нас свободное время, за исключением Юнги и Чимина. У этих двоих тренировка. Завтра выходной. – бубнил Джун, бегая глазами по экрану. — Ничего не понимаю. Если тебя это успокоит, то про твоего братца ни слова. — Не успокоит. – ответил Сокджин. — Теперь я переживаю за Чимина. Не хочу оставлять его наедине с этим… этим… — Джини, уверен Чимин справится. А вот с этой историей про твоего брата нужно что-то делать. – Намджун подливал Джину свежезаваренный чай. — Даже если всё, что он тебе сказал – правда, сейчас это нам только создаст лишних хлопот. Насколько я знаю, Америка свободная страна, и если твой брат правда нетрадиционной ориентации, то для нас это также хорошо, как и плохо. — Не вижу ничего хорошего. – буркнул Джин. — Ну хотя бы то, что он такой же как мы. – ответил Намджун. — А вот плохое это то, что он не скрывает этого. Он приехал в другую страну, с другими нравами и устоями. Что открыто для него – плохо и неприемлемо для нас. Сейчас мы в большой опасности, и у меня есть только один выход. – Джун тяжело вздохнул. — Нужно всё рассказать твоим родителям. — Что? – Джин вспыхнул. — Что ты сказал? Намджуни, ты понимаешь что говоришь? — Это для нашего же блага, милый. — Я так и знал! Это заговор! Я не ожидал от тебя такого. Я думал, ты любишь меня. – Сокджин покраснел от накатившей истерики. — Именно потому что я люблю тебя, я предлагаю тебе это. – Намджун подошёл к Джину, обнимая со спины. — Подумай сам, какая реакция будет у твоих родителей, когда они прочитают о наших отношениях из каких-то жёлтых газет, а Dispatch добьёт всё это отфотошопленными фото? Не лучше ли нам самим всё рассказать? Убедить родителей в искренности наших чувств. А если хочешь, можем сделать это в присутствии ребят. Ты не забыл, что завтра как раз последнее воскресенье месяца? Поедем все вместе? — Обещай, что не бросишь меня после все этого. – прошептал Джин. — Даже не думай отвязаться от меня ближайшие сто лет, Ким Сокджин!

***

— Кажется у меня дежавю. – Хосок уставился, в дальний конец коридора, куда мимо него пронёсся Чимин. Не успел он опомнится, как в ту ж сторону, почти сбивая его с ног, промчался Юнги. — У них что бег с препятствиями? – спросил он в пустоту. Сегодняшний день вообще был богат на события. С самого утра Хосок не успевал ходить с поднятыми вверх, от удивления, бровями. Сначала Чимин, спящий в студии Юнги, затем сообщения от Нама о внеплановых выходных. Чонгук и Тэхён и вовсе не появились в офисе. Джи Хун как-то странно сегодня его избегает, а Чимин и Шуга устроили, только им понятный, забег по коридорам. Принимая щедрый подарок судьбы в виде выходного, Хоби решил отправится к родителям. В свете последних событий – это был едва ли не последний шанс увидеться с ними перед долгой разлукой.

***

— Интересно, сколько дают за убийство? – рассуждал про себя Чонгук, сидя за большим столиком в кафе. Тэхён всё таки отправился на встречу со своим другом Богомом. И всё бы ничего, да только он решил взять с собой Чонгука, со словами — "Гуки, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Ты же знаешь, что я не умею играть в боулинг!" Чёртов боулинг! Впервые в жизни, Чонгук ненавидел эту игру. Тэхён попросил его пойти вместе, чтобы показать всем остальным класс, а по итогу Гук уже пятый заход запорол, и всё из-за этого Богома. Какого чёрта он так смотрит на Тэхёна? Помогает ему правильно держать шар, наклоняться, и… какого он вообще его трогает? Чонгук. Ты ревнуешь? Ты влюблён? — Тэхён-а, может пойдём? – спросил Чонгук, поглядывая на этого слащавого друга Кима. — Гуки, чуть-чуть осталось. – канючил Тэхён, смеясь над очередной шуткой Богома. — Оставайся. – бросил Чон, вставая с места. — Мне всё равно не сравнять счёт. Я поеду к себе, уверен Богом довезёт тебя. — Стой, Чонгук! – Тэхён подорвался с места, но Богом удержал его, хватая за руку. — Пусть идёт. – сказал Богом. — Ему явно неприятна моя компания. – уже шёпотом проговорил он, наклонившись ближе к уху Кима. — Пока, Тэ. Увидимся завтра. – попрощался Чон, покидая игровой клуб.

***

Юнги кинулся в сторону танцкласс, когда получил смс от Сынги о начале тренировки с Чимином. Всё это время он, кто бы мог подумать, читал фанфик. Да, Шуга опустился до чтения странной, низкопробной литературы, и всё для того, чтобы лишний раз найти подтверждение тому, что он так отчаянно отталкивал последние несколько дней. Он влюблён. Влюблён в Чимина. Влюблён той самой любовью, про которую сам пишет песни, которая побеждает болезни и ненависть, которая не знает границ, пола, преград и рас. Влюблён совершенно неожиданно для себя, но от осознания и принятия этого, чувствует себя свободней и уверенней. Всё, что было написано фанатами, Юнги пропускал через себя, ощущая в теле приятную теплоту, и покалывание на кончиках пальцев. Каждая сцена, заставляла его ловить флэшбэки, от воспоминаний. Он одновременно удивлялся своей глупости, и вниманию фанатов, которые прописывали реальные сцены из их жизни и выступлений, делая акцент на трогательные и трепетные отношения между ними. Он вспоминал свои взгляды, и дружеские объятия. А дружеские ли они были с самого начала? Когда это началось? Юнги уже и не помнит. Кажется, он всегда так смотрел и обнимал Чимина. Всегда улыбался ему такой улыбкой. Всегда поддерживал и любил. Любил… От принятия своих чувств стало также легко, как и до больного трудно. Он ведь уже успел извалять в грязи все светлые чувства, которые осознал. Пусть Чимин и не знает, но сам‐то он помнит, почему сбежал тогда. Искал замену, а нашёл не проходящее чувство отвращения к самому себе. Признай, Мин Юнги, ты изменил ему. Ты уже был влюблён, и как самый последний трус, испугался и сбежал, пытаясь найти оправдание. Ты был влюблён, не понимая этого. Ты был влюблён… Ты любил уже тогда… Ты любишь сейчас… Сегодняшняя ночь стала лишь очередным подтверждением его чувств. А Чимин? Он ведь был таким хрупким, грустным, и просил о помощи? Он наверняка знает о Сонми, иначе он бы не был таким холодным с ним и… Блять! — "Прощение! Юнги, ты должен всеми силами вымолить у Чимина прощение!" – думал он про себя. Его внутренний диалог прервал телефон, оповещающий о начале тренировки с Чимином. Кажется, Юнги ещё никогда так быстро не бегал.

***

— "Убийство! Интересно, сколько дадут за убийство Сынги?" – думал Чимин, повторяя движения, что показывал хореограф. — "И это ему нужно станцевать вместе с Юнги? Да они понимают, о чём просят?" — "Так близко." – думал Юнги. — "Так непозволительно близко." – будто бы читал его мысли Чимин. — Сынги, могу я предложить кое-что? – вдруг спросил Чимин, нарушая ход тренировки. — Слушаю. – хореограф остановил музыку. — Я думаю, что нужно позволить Юнги-хёну вести, а мне, – Чимин сглотнул. — Завязать глаза. — Зачем? – хором спросили Юнги и Сынги. — Думаю, это будет смотреться эффектней, и запомнится. На самом деле Чимин просто не хотел встречаться с Юнги взглядом, и эта мысль внезапно пришла ему в голову. — Хм, неплохой вариант. – задумался Сынги. — У меня как раз есть подходящая вещь. – Сынги порылся в своём рюкзаке, и достал оттуда чёрную, атласную ленту. — Не спрашивайте. – буркнул он, увидев удивлённые взгляды ребят. — Думаю, будет ещё круче, когда Юнги сам завяжет тебе глаза, начиная с первых битов музыки, чтобы было видно, как ты доверяешь ему себя и своё тело в танце. — "Доверяешь своё тело в танце. – хмыкнул про себя Чимин. — Чтобы потом он в очередной раз сбежал?" — Начинаем! – слова Сынги, вывели Чимина из ступора. Он почувствовал сзади горячее дыхание, а мягкая ткань коснулась его висков, и плавно проплыла по переносице, закрывая оба глаза, затягиваясь на затылке в тугой бант. Сильные, уверенные руки обхватили его талию, и мягко начали раскачивать из стороны в сторону, прижимаясь теснее грудью к спине. Чимин сделал пару шагов вперёд, вырываясь из плена чужих рук, и повернулся лицом к Юнги. Мысли о том, что он не видит сейчас его глаз, заставляли сердце бешено биться, а дыхание участилось. Музыка нарастала. Юнги вновь обхватил его талию, и прижался к нему ближе, буквально сокращая расстояние между ними в миллиметры, касаясь кончика его носа своим, заставляя гулко дышать, и в очередной раз благодарить себя за столь гениальную идею—завязать свои глаза. Очередной громкий звук, и их ноги переплетаются, позволяя Юнги наклонить Чимина вниз, укладывая на свои бёдра. Чимин чувствует, как Юнги дрожит, и перенимает его дрожь, чуть поднимаясь, задевая щекой его грудь. Чимин слышит, как сердце Юнги бешено колотиться, от чего собственное замирает, пропуская удар, а после выбивая громкий та-да-бумс! Чимин не устаёт благодарить ленту на своих глазах, иначе бы он просто не вынес всего этого. Сейчас опасно встречаться с Юнги взглядом. Эта музыка, эти движения – похожие на медленный секс без проникновения, его дыхание на коже, и руки, блуждающие по самым опасным участкам тела. В голове полная каша, но тело будто ловит дежавю, ощущая боль и нежность сегодняшней ночи. Руки Юнги всё такие же холодные, но дыхание шепчет о странной теплоте. — "Не могу! Не мог! Не могу!" – думал Чимин, вновь оказываясь в кольце напряжённых рук. Он решил сделать отчаянный прыжок вверх, с переворотом вокруг себя, чтобы наконец показать, что на сегодня довольно. Пак вырвал свою руку из руки Юнги, и оттолкнулся от пола, подпрыгивая, но видимо сама судьба решила посмеяться над Чимином. Делая свой коронный прыжок, он умудрился неудачно повернуть щиколотку, и полёт плавно перешёл в неудачное падение. Всё могло закончиться очередной травмой, но видимо судьба решила посмеяться и над Юнги тоже, или наоборот – всё взять в свои руки. Как только он увидел, что Чимин готов встретиться лицом к лицу со скользким полом, Юнги среагировал молниеносно. Он рванул в сторону, поскользнулся, упал на колени, и вытянул руки, чтобы аккуратно подхватить драгоценную ношу. — Ты в порядке? – спросил Юнги, прижимая к себе Чимина. Из-за громких слов очередных Пак Чиминов в голове, которые требовали сорвать ленту с глаз, и одновременно срастись с ней, чтобы навсегда ослепнуть, Чимин не слышал больше ничего вокруг. Они заглушали звуки музыки, и кажется, ещё чей-то голос. Совсем, совсем рядом кто-то что-то спросил, или ему показалось? — Чимин-а, прости что не удержал тебя в прошлый раз. – снова раздался чей-то голос, заглушая противных Чиминов в голове. — Прости, что сбежал, и прости, что заставил прятать от меня взгляд. Прости, Чимин-и. В нос ударил пряный и любимый запах, а чьё-то дыхание щекотало кожу за ухом, говоря что-то о прощении, обращаясь к нему слишком ласково. Мурашки устремились в очередной забег, а голоса в голове постепенно стихали, оставляя только один — хриплый и глубокий голос, от которого всё внутри натягивалось, как струна, готовая вот-вот порваться от дикого напряжения. — Чимин-а. Чимин-и. – всё тот же шёпот, а Пак уже готов заплакать, от бессилья. Он пытается вырваться из чужих рук, но они держат его, сковывая, не давая сделать спасительный вздох, чтобы сказать хоть что-нибудь. Чимин тянется руками к голове, пытаясь стянуть с глаз ленту. Ему кажется, что именно сейчас она не нужна. Его руку перехватывает чужая, стягивая запястье, переплетая пальцы. Опасно. Слишком плавные касания. Слишком… Чимин чувствует, как тугой узел ленты ослабевает, принося желанную свободу. Слишком ярко, слишком остро, слишком… Тяжёлый свет люминесцентных ламп грубо бьёт по глазам, заставляя жмуриться и часто моргать. Где-то далеко играет музыка, а его взгляд блуждает по большому потолку, упрямо избегая чужих, так внимательно его изучающих, глаз. — Спасибо. – прошептал Чимин, останавливая свой взгляд на губах, которые бесконтрольно повторяли его имя. Собирая последние капли воли в кулак, Чимин вырвался из рук Юнги, и убежал из танцкласса. Ещё чуть-чуть, и он бы сдался. Вновь чувствовать его руки, дыхание, слышать его слова — невыносимо. Невыносимо больно и сладко. Тяжело чувствовать его нежность, и вспоминать, как он дарил эту нежность другой, и ещё ни раз подарит… Сегодня Чимин нашёл в себе смелость уйти, а завтра, послезавтра? Юнги пытался восстановить дыхание, сжимая чёрную ленту. Напряжение в руках не утихало, а вокруг до сих пор летали искры от их, чересчур близкого, танца. Закрывая глаза, и повязывая на них ленту, Юнги попытался ощутить всё то, что чувствовал Чимин. Полная слепота пугала, и в то же время дарила чувство лёгкости. Он как будто чувствовал, что Чимину с закрытыми глазами было спокойнее. А вот ему самому… Двигаться в темноте, не ощущая опоры и не понимания куда идёшь — тяжело, страшно, и опасно. Любой не верный шаг, и ты мёртв. Сейчас Юнги как никогда понял, что шагает в абсолютной темноте, и если он сделает неверный шаг, то потеряет Чимина, а это равносильно смерти. Ему нужно поговорить, и желательно с тем, кто сможет ему помочь. — Мне нужен Намджун, и его бессменная "принцесса Диана". – вполголоса сказал Юнги, выходя из танцкласса.