Чёртовы фанфики!

— Чёртовы фанфики! – Юнги заблокировал телефон, и шумно выдохнул откидываясь на спинку кресла. Он не спал всю ночь, читая бесконечные истории про их группу, и всё ради того, чтобы хоть как-то понять, что делать дальше? В фанфиках всё было слишком красиво, слишком быстро, временами слишком пошло, просто слишком… Ему осточертело читать какой он брутальный альфач, а Чимин гламурная, востребованная шлюха в крутом борделе. В глазах рябило от частого упоминания их имён, а заезженное ЮнМины — давило сверху бетонной плитой. — Блять! Может я и шарю в музыке, но в отношениях я то, что в воде не тонет. – Юнги потёр двумя пальцами переносицу, зевая от усталости. Вчерашний танец с Чимином был словно прыжок с парашютом, в котором Юнги — забыл надеть снаряжение. Словно маньяк, возвращающийся на место преступления, Мин в сотый раз завязывал глаза чёрной лентой, отдаваясь воспоминаниям о хрупком теле, что так отчаянно дрожало в его руках, упорно избегая касаний, пряча взгляд под гладкой полоской ткани. Длинные пальцы сомкнулись на затылке, затягивая крепкий узел, а глаза начали ловить разноцветные пятна. Глубокий вдох — Юнги включает музыку, что играла в танцклассе. Выдох — расслабляется при первых битах, что медленно обволакивают тело, словно морская волна, лаская кожу. Погружается в слабый туман, который засасывает, укрывая собой всё сильнее. Гладкая, струящаяся ткань сохранила тепло Его трепещущих век, тонкие, изящные контуры глаз, усталые брови, и пышные, повторяющие цвет яркой ленты, ресницы. Музыка ласкает слух, а память подкидывает яркие образы — руки, плавно скользящие по груди, маленькие, мягкие пальчики, касающиеся тыльной стороны его ладоней, поглаживающие осторожно, словно котёнок, скрывающий коготки, чужие, напряжённые бёдра прижимаются плотнее, сокращая пространство между ними. Внизу всё горит, скручивает в диком желании. Юнги тяжело дышит, забываясь в сладком бреду и наслаждении. Он чувствует накатившее возбуждение от одних лишь воспоминаний и.. ему хорошо. Ему пиздецки хорошо. Плотная джинсовая ткань, сейчас как никогда кричит о своей тесноте, и Мин вжикая молнией, чувствует пьянящую свободу. Мысли плавятся от одного лишь образа, а тело поддаётся импульсами на невидимый, но ощущаемый фантом самого желанного человека. Его нет рядом, но он ощущается так реально. Так свободно и так правильно. И Юнги не хочет его терять. В этот раз он не сбежит, просто не может, не хочет. Он обхватывает в кулак своё возбуждение, сжимает и плавно ведёт вверх, резко опуская. Глубокое дыхание подстраивается под чувственную музыку, а ладонь начинает двигаться быстрее, срывая первый, хриплый стон. Желание вновь коснуться тонкой талии, пальцами провести дорожку по мягкой, бархатной коже, острым ключицам и гладкой шее, лишь усиливается, заставляя Юнги болезненно сжимать свою плоть, подгибая пальцы в тесных кроссовках. Быстрые, рваные толчки ускоряют желанную разрядку, и откинув голову назад, он изливается в собственный кулак с тихим и глубоким — Чимин-и. Пелена спадает с глаз вместе с лентой, что сдавливала виски, и была немым свидетелем чужой боли и наслаждения. Мурашки выползают наружу, под предлогом резкой перемены температуры тела. Холодная, липкая жидкость неприятно стягивает ладонь, а ноги дрожат, как после восхождения на Эверест. Слишком сладко, слишком желанно, чтобы отрицать. Он бы повторил это снова, думая лишь о нём, вспоминая о нём… Так глупо было бежать от себя. Искать оправдания в чужом теле, пачкаясь без шанса отмыться. Глупо искать причины для обид, когда он сам раз за разом доводил себя до истерики, убеждая, что все вокруг виновны в его грязных мыслях. Глупо оправдываться. Глупо. Глупо. Всё глупо. Юнги убирает доказательства своего жаркого преступления. Валится на диван, накрываясь горчичным пледом, и погружается в сладостную дрёму. Он не вернулся домой сегодня. Не вернётся завтра, и послезавтра. Может, он больше не перешагнёт порог собственного дома, где каждая стеночка смотрит на него с укором, а воздух вибрирует, нашёптывая ИЗМЕНА. Он больше не вернётся туда, где жестоко распял свои чувства. Его чувства. Принёс в жертву голодным, лживым мыслям, растворяясь в больной похоти. Не сейчас. Ни завтра. Никогда. Он больше никогда не совершит такой ошибки.

***

Ноги уносили его далеко вперёд, а мысли летели ещё быстрей, не успевая тормозить на поворотах. Сбежать — было единственным, верным решением, иначе он бы просто не выдержал, и расплакался прямо у него на руках. Сколько ещё? Сколько ещё он выдержит, прежде чем сдаться? Сдаться ему, и начать всё сначала? Забыть, простить, и снова подпустить к себе? Нет, не так! Самому приблизиться. Выкинуть белый флаг со словами — "Прости, хён. Это всё стресс из-за болезни!" Сколько ещё он протянет? Он ведь так скучает, что каждый раз готов выть от бессилия. Тяжело. Тяжело было чувствовать его рядом с собой, его руки, голос, дыхание… Тяжело было заново тонуть в его взгляде, не нащупав дна. Впервые за несколько дней, Чимин оказался в своей квартире. Тихо. Темно. Он не ощущает привычной радости от возвращения домой. Лишь грусть, сжимающее чувство одиночества и тоски. — "Ты здесь один, дружище!" – шепчет какой-то из Чиминов в его голове. — "И ты останешься один." – подхватывает другой. — "Нельзя было так привязываться к нему…" — "Посмотри на себя. Ты недостаточно хорош для него!" – голосов становится всё больше. — "Но он помог тебе сегодня. Помнишь? Он поймал тебя." – слабый шёпот пробивается, сквозь гул голосов. — "Не смеши меня! Это была просто страховка. Ты часть команды. Он сделал это, чтобы спасти свой зад, и группу." — "Но у него был такой взгляд, и он… он так шептал моё имя…" — "Ты просто влюблённый болван!" — "Согласен. Полюбил того, кого не следовало. Того, кто никогда твоим не станет." — "Глупец! Дурак! Болван! Тебя никто не полюбит! Не жди взаимности!" – на перебой кричали голоса, заглушая звонкую тишину квартиры. — Хватит! – громко крикнул Чимин, сам не понимая кого хотел заткнуть своим криком. Он устал. Бесконечная борьба с самим собой — простить, или навсегда отпустить, каждый день добивала его всё сильнее. И, казалось, что он твёрдо всё решил, но события сегодняшнего вечера в который раз всё перечеркнули. Это танец… Как Юнги его вёл… Так уверенно, плавно, чувственно, нежно. Хорошо, что Чимин закрыл глаза лентой, иначе бы он сломался окончательно. — "Он не твой. Не обманывайся!" – снова чей-то голос сталью зазвучал в голове. Чертыхнувшись, Чимин, не включая свет, добрался до своей спальни, открыл шкаф и достал то, что несколько дней назад бережно складывал, сортируя по цветам. Он зарылся носом в белоснежную футболку, закрыл глаза и с жадностью стал вдыхать любимый, родной запах. Неужели он всё-таки сломался? Неважно. Сегодня, сейчас неважно. Он побудет ещё немного эгоистом. Ещё чуть-чуть. Совсем скоро, он больше не увидит его. Постарается забыть. Начнёт жить со свободным сердцем. Да, всё так и будет. Когда-нибудь потом. Позже. А сейчас, сейчас он позволит себе маленькую вольность… Почувствовав себя самым матёрым вором, Чимин без разбора хватает вещи, принадлежащие Юнги, и также наощупь движется в сторону самой запретной для него комнаты. Он не заходил туда с того самого дня… Отворив дверь, Пак встречается с ярким отблеском на полу, аккуратно переходящим на стены и большой стол, стоит только пошире распахнуть дверь. Это всего лишь огни ночного города, что без спроса заглядывают в панорамное окно, желая лично узнать продолжение той истории, которой они стали случайными свидетелями. Чимин осторожно проходит к столу, на котором Юнги разместил своё музыкальное оборудование, проводит ладонью по чёрным кнопкам аппаратуры звукозаписи, садиться на кресло и прикрывая глаза, выдыхает. — "Ты сломался!" – тишину комнаты разрезает очередной грубый голос. Не обращая внимание на навязчивые голоса, Чимин раздевается чтобы надеть футболку Юнги. Он облачается в свободную, белую ткань, сжимает в руках стопку таких же футболок и кофт разных цветов, заваливается на застеленную кровать, прижимая к себе награбленное, и закрывая глаза, прислушивается к тихому шёпоту где-то внутри. — "Ты не виноват…" – шепчет голос совсем тихо, и Чимин старается поверить, обронив одинокую слезу, оставляя мокрое пятнышко на чужой футболке.

***

— Не смотри на меня так, будто я веду тебя на каторгу! – Намджун садился на переднее пассажирское сиденье рядом с Сокджином. Утро они встретили непривычно тихо. Джин молча готовил завтрак, и даже не бурчал на Джуна в своём привычном настрое. Молча одевался и собирался на ежемесячную вылазку к родителям. Последнее воскресенье месяца. День, когда вся группа собирается вместе, учитывая, что они и так проводят время друг с другом 24/7, и отдыхают, как дальние родственники, наконец-то встретившиеся после многолетней разлуки. Родители Джина любили ребят, как своих собственных детей, не разделяя на любимчиков и отщепенцев, из-за чего Сокджин иногда ревновал, родителей к ребятам. Но эта была белая, добрая ревность, от которой он даже улыбался, радуясь за парней. — Джин, ты меня пугаешь! – Намджун внимательно смотрел на Сокджина, но не забывал следить за дорогой. — Дорогой, ты за ночь потерял голос? — Я боюсь. – сухим, но дрожащим голосом ответил Джин. — Милый, если хочешь мы можем ничего не рассказывать, а просто как всегда отлично проведём время. — Нет. Намджуни, ты прав. Мы должны рассказать, но… но я так боюсь. Скажи, ты не бросишь меня, если мои родители откажутся от меня? – Джин посмотрел на Намджуна, умоляющим взглядом. — Ким Сокджин, назови мне хоть одну причину отказаться от тебя, и я найду тысячу аргументов против.

***

— Чимин-а, заедешь за мной? – охрипший голос тянул каждое слово, словно вспоминая как правильно разговаривать. — Тэхён, где ты? – Пак хлопал глазами, не понимая где находится, резко очнувшись ото сна. — Я.. я.. не знаю. Чимин-а, пожалуйста забери меня. — А где Гуки? – задал, самый по его мнению нужный, вопрос Чимин. — Он… не знаю. Он вчера ушёл. — Ким Тэхён, я не знаю что вчера произошло, но когда я приеду, ты расскажешь почему твоя наглая задница… — Всё, всё! Чимин, не кричи! Я всё понял. Просто забери меня. — Адрес. Сбросив вызов, Тэхён шумно выдохнул. Голова раскалывалась. И что было тому виной — то ли жуткое похмелье, то ли накатившее чувство вины, Тэхён не знал. События вчерашнего вечера яркими вспышками мелькали перед глазами, стоило их только прикрыть. Вот они с Чонгуком и Богомом в боулинге, вот Богом помогает ему держать шар, вот Гук отводит взгляд от него, вот уже они вдвоём с Богомом в клубе, а вот Тэхён смешивает коктейли и танцует на барной стойке. Пиком абсурдности стало его пробуждение, когда он по привычке прижался к горячему телу, повернул голову, чтобы встретиться с желанным, сопящим лицом, а вместо этого увидел чужие, дерзкие, напряжённые черты. Не Чонгук! В голове тут же начали бегать тревожные мысли. Где он? Почему он не дома? Почему проснулся не с Гуком? И самое главное, что произошло между ним и Богомом? Чувствуя свою вину перед Чонгуком, Тэхён не нашёл ничего лучше, как позвонить Чимину.

***

— Хён, не хочешь составить мне компанию? Резкий телефонный звонок, заставил Юнги открыть глаза, которые он прикрыл пару часов назад. — Мелкий, ты номером не ошибся? Я абсолютно с любой стороны не похож на дылду Тэхёна. – грубо ответил Мин. Ещё несколько минут назад, он наслаждался сном, с которым его так бестактно разлучили. — Юнги-хён, мне скучно ехать одному. – как-то без особой радости сообщил Чонгук. — Да и тебе не придётся быть за рулём. Хочешь, я даже всю дорогу буду молчать. Я уже почти подъехал к твоему дому. Поехали вместе, а? — А куда едем-то? – сонно спросил Юнги. — Сегодня же последнее воскресенье месяца, хён ты забыл? Юнги действительно забыл. Да и как тут не забудешь, когда последние события обрушились на него, заставляя забыть элементарный сон. — Блять. – выругался старший. — Разворачивайся. Я в студии. Спущусь через пятнадцать минут. — Хён, ты что ночевал в студии? — Ты, кажется, обещал молчать. – буркнул Юнги и завершил вызов.

***

— Я уже успел соскучиться. – Хоби с улыбкой запрыгнул в машину, пристёгиваясь. — Ты как всегда с хорошим настроением. – ответил Джи Хун. — Сегодня же воскресенье. Честно, обожаю вылазки к родителям Джина. Там по-настоящему мы все расслабляемся. — Уверен, сегодня будет много сюрпризов. – загадочно проговорил Джи Хун. — Появится добрый волшебник? – смеясь предложил Хоби. — Скорее злой колдун. – про себя сказал Джи Хун.

***

Закрывая горячие лучи солнца, что беспощадно обжигали нежные лепестки азалии, и создавая одну большую тень, на подъездной дорожке Кимов остановились четыре машины. Создавая контраст друг между другом, ребята по очереди входили в дом. Чонгук, кидая обиженные взгляды в сторону Тэхёна, первым прошмыгнул в открытую дверь, приветствуя родителей Джина в низком поклоне. Юнги, поглядывая на Чимина, быстрым шагом прошёл в след за младшим. Хоби, с бессменной улыбкой зашёл следом, и минуя правила бросился с объятиями к маме Сокджина. Чимин и Тэхён склонились в поклоне, широко улыбаясь. Джи Хун зашёл, в дом улыбаясь странной улыбкой, и поклонившись вальяжно прошагал в гостиную. Намджун склонился в низком поклоне, приветствуя хозяев дома, улыбаясь выставляя маленькие ямочки на щеках. Джин завершал их маленькое шествие, обнимая родителей, отгоняя от себя мысль, что он может делать это в последний раз. — Сегодня рыбалка? – спросил папа Джина, когда большая компания собралась за широким столом. — Ээээ пап, думаю в этот раз мы не сможем. У нас очень напряжённый график, что едва хватает времени на сон. Не хочу заснуть, во время клёва. – нервно улыбнулся Джин. На самом деле, ему очень хотелось провести время на рыбалке с отцом. Насладиться тишиной, и самым лучшим временем, проведённым с родным человеком. Но он так боялся, что это может быть последний раз, поэтому решил отказать себе в удовольствии лицезреть грустное лицо отца, сквозь свои заплаканные глаза. — Мальчики, как вы себя чувствуете? – мама Сокджина внимательно посмотрела на Чимина и Юнги, что сидели друг напротив друга. — Нууу, всё хорошо… – запинался Чимин, отводя взгляд от Юнги. — Они оба уже в строю. – перебил его Джин. — А ещё у них совместный танец для тура. – сказал Чонгук с набитым ртом. — Неужели ты полюбил танцы а, Юнги? – спросил папа Джина, подмигивая. — У меня идеальный партнёр. – ответил Юнги, сжимая в кармане чёрную ленту. — Джи Хун, твоя мама сказала, что теперь ты работаешь с ребятами. – мама Сокджина подкладывала Чимину рис и кимчи, как всегда переживая, что он голодает. — Они не сильно капризничают? — Ооооо это идеальная работа. – улыбнулся брат Джина. — Я делаю то, что мне нравится, а Джин и его команда отличное дополнение ко всему этому. — Слышала, мама, мы идеальный фильтр! – съязвил Джин, с укором глядя на брата. — Джи Хун отличный парень, и внёс крутые изменения в нашу команду. – сказал Хоби. — Не понимаю, почему вы так долго его скрывали? — Хоби, ты как всегда улыбаешься за всех! – самый старший из Кимов окинул взглядом всех сидящих за столом. — Ребят, у вас что-то случилось? — Да, вы какие-то напряжённые. – подхватила своего супруга мама главного хёна группы. Парни переглянулись. Почти все провели тяжёлую ночь, не считая Хосока, который безмятежно спал в доме родителей. Что-то произойдёт сегодня, это чувствовал каждый. Решив, что дальше тянуть некуда, Джин собрался с духом, и встал из-за стола, привлекая всеобщее внимание. — Мам. Пап. Я бы хотел вам кое-что сказать. – Сокджин опустил взгляд на, сидящего рядом, Намджуна, и тот кивнул в знак согласия. — Вы знаете, что наша жизнь айдолов очень тяжёлая, и обязывает нас соблюдать строгие правила. Одно из таких — запрет на отношения. – ребята в миг устремили взгляд на Джина, которого трясло, как лист на ветру. — Мам. Пап. Я пойму и приму, если после всего сказанного, вы откажитесь от меня, но мне проще, если вы узнаете об этом от меня, чем из грязных статей в журналах. Неожиданно Намджун встал рядом с Джином, и обнял его за талию, показывая что в самую трудную минуту рядом. Все присутствующие за большим столом обратили своё внимание в сторону Джина и Джуна, и никто не заметил ядовитую ухмылку Джи Хуна. — Джини, позволь мне. – Намджун крепче обнял Джина, будто находя внутреннюю силу, и обратился к хозяевам дома. — Мы заранее просим у вас прощение в своём признании. — Мы с Намджуни встречаемся. – выпалил Джин, обескуражив всех, сидящих за столом, кроме свои родителей. — Простите меня. Это не очередной пиар ход, и не шутка. Это правда. Я люблю Джуни. Люблю, как ты, мам, любишь папу. Люблю той самой любовью, которая воспета в песнях и книгах. Я люблю по-настоящему. Люблю. — Мы примем любое ваше решение. – сказал Намджун. — Но за себя хочу сказать, что люблю вашего сына, и никогда не позволю ему чувствовать себя странным, одиноким, и каждый день буду доказывать, что уверен в своём выборе. Наверное, впервые за несколько часов Чонгук перестал жевать, Хоби улыбаться, а Юнги поверил в Бога. — Сынок, мы… — Я знаю, мам. – оборвал Джин. — Только скажи, когда я могу забрать свои вещи. Обещаю, что больше не появлюсь на пороге вашего дома, и простите ещё раз, что принёс такой позор в семью. — Джини, мы с папой хотели сказать, что… — Мам, мы уедем сейчас же, только дай нам немного времени собраться! — Ким Сокджин, сядь на место, и послушай мать! – перебил сына отец. Джин приготовился к смерти. Намджун крепко сжал его ладонь под столом, пытаясь успокоить. Чимин молча наблюдал, представляя себя на месте Сокджина. Как отреагируют его родители узнай, что он влюблён, да ещё и безответно, в парня, в своего хёна, в Юнги. — Джини, сынок. – родители Сокджина, последовав его примеру встали, и папа так же положил свою руку на талию жены. — Мы давно ждали твоего признания, и совершенно спокойно принимаем твой выбор. – сказал старший Ким. — Но я не понимаю… – Джин переводил взгляд с мамы на отца. — Это что розыгрыш? Где скрытая камера? — Джин, ты всегда отличался особым чувством юмора, но сейчас мы не шутим. – папа ласково посмотрел на сына. — Ваши отношения с Джуни трудно не заметить. – сказала мама. — Но как же семейные ценности? Моральные устои и принципы? – спросил удивлённый Сокджин. — Главный наш принцип — это твоё счастье дорогой. – сказал папа, обращаясь к сыну. — И если ты счастлив с Намджуном, значит счастливы и мы. — Семья всегда тебя поддержит, родной. – мама подошла ближе и обняла Джина. — Береги его. – шепнула она обращаясь к Джуну. — Мам. Пап. Вы не представляете, как счастлив! – Джин вытирал слёзы, обнимая родителей. — И даже не думай о том, чтобы забрать свои вещи! – грозно сказал папа. — А ты перевози свои. – обратился он к Намджуну. Возникшее напряжение быстро сменилось лёгкими, приятными искорками. И замешательство быстро переросло в привычную, тёплую атмосферу. В самом углу, за семейной идиллией наблюдал недовольный Джи Хун. Он ожидал другого исхода, но всеми любимый Джини, опять забрал себе все лавры. Ничего, он ещё отыграется. — Прошу прощения. – Чимин встал из-за стола, прерывая всеобщее веселье. — Я бы хотел кое что сказать. — Чимин, ты тоже с кем-то встречаешься? – Хоби был готов ко всему. Сегодняшний день был полон сюрпризов, как и говорил Джи Хун. — "Очень бы хотелось." – две одинаковые мысли пронеслись в голове у двух, сидящих друг напротив друга, людей. — Простите, что поступаю так эгоистично, и убиваю сегодняшний хороший день, но я принял важное для себя решение, и оно связанно со всеми вами. Тэхён уловил волнение в глазах Чимина, и моргнул ему пару раз, в знак одобрения. — Некоторые уже знают о моём решении. – Чимин нервно сглотнул. — Я решил покинуть группу. Тур по Японии станет мои последним. Я прошу у вас прощение за такой эгоистичный поступок. Обещаю много трудиться, чтобы вам не было за меня стыдно. Простите ещё раз, что подвёл. И, Намджун-хён, прости, что ты узнаёшь об этом позже главного руководства. Я уже всё обсудил с Шихёком, и он принял моё решение. — Думаю, вам нужно поговорить. – сказала мама Сокджина, и увела с собой супруга, оставляя ребят наедине друг с другом. — Я тоже отойду. – вдруг подал голос Джи Хун. — Думаю, вам не нужны лишние уши. — Чимин, ты хорошо всё обдумал? – спросил Намджун. Радостное возбуждение, быстро сменилось тяжёлым оцепенением. Только Намджун расслабился, и решил, что одной проблемой меньше, как новая ударила по голове, словно мешок с картошкой. Нет, в этой группе нельзя жить спокойно. — Цыплёночек, скажи, что ты просто перепутал даты, и неудачно пошутил. – Джин обеспокоенно смотрел на Чимина. Он догадывался, почему тонсэн принял такое решение, но не хотел верить в реальность происходящего. — Прости, Джин-хён. – Чимин вымученно улыбнулся. — Это правда. — Чимин-ши, ты… ты серьёзно? – Чонгук закашлялся. — Чимин, мы примем и поддержим любое твоё решение. – Намджун включил лидера. — Если тебе с нами плохо, то мы не будем тебя удерживать. — Нет! Нет! Не так! – Чимин попытался сдержать слёзы. — Дело не в вас. Ни в коем случае! Я вас всех очень, очень люблю. – на последнем слове он сделал сильный акцент, взглянув на самого главного, для него, человека. — Дело во мне. Вы — лучшее, что со мной произошло, и я очень благодарен небесам, что встретил вас. Простите, что испортил вам такой важный день. – обратился он к Джину и Намджуну. — Чимин, думаю ребята со мной согласятся. – начал Намджун. — Мы все тебя очень любим, и не хотели бы терять, как отличного коллегу по группе, и просто хорошего и лучшего друга. — Чимин-а, если ты не изменишь своё решение, то знай, что я всегда останусь на твоей стороне. – сказал Тэхён. Атмосфера за столом была гнетущая. Говорить совсем не хотелось, а больше тянуло выпить. Казалось, все приняли тяжёлое решение, и пытались поддерживать позитивный настрой, но один человек выделялся из общей массы. Юнги сидел белее мела, сжимая в руках палочки для еды, и если бы не куча людей за столом, то сделал бы ими себе харакири. Из лёгких вышибли весь воздух, а сердце остановилось, как после дикой гонки. Чимин-и. Его Чимин-и уходит. Почему? Зачем? Он не может, не должен вот так взять и уйти. А как же он? Он ведь любит… любит его… — Простите, мне нужно выйти. – Юнги резко встал из-за стола. Его колотило, как при температуре. Организм требовал чего-нибудь крепкого, либо алкоголя, либо долгого и крепкого сна, после которого он проснётся, и всё будет как раньше. Даже лучше. Чимин будет рядом, они вернут былое общение, и ни слова об уходе. Да, скорей бы проснуться от этого кошмара. Он судорожно ходил из угла в угол, обсасывая дурную новость бесконечным вопросом "Почему?" — Ищешь место для будущей могилы? – раздался холодный голос. — Только если ты будешь главным копальщиком. – ответил Юнги. — Есть здесь где покурить? — Папа этого не одобряет, но сегодня, я думаю, ты в праве это сделать. – ответил Сокджин. — В двух метрах за домом есть небольшой выступ. Пройдёмся? — Чимин-а, это из-за него? – спросил Тэхён. — Давай пока оставим этот разговор, хорошо Тэ? Не сегодня. – Пак устало перевёл взгляд на окно, где Джин и Юнги уходили далеко от дома.

***

— Когда будет результат? – резкий голос выдавал свою нетерпеливость. — Я работаю над этим. – ответил Джи Хун, прячась с телефонной трубкой в руках за восточной частью дома. — Пока удалось подмять лишь самого недалёкого. Хоби. — Время идёт. – оборвал голос. — К моменту их тура по Японии всё должно быть готово. Заказчик вложил большие деньги. — Я делаю всё, что в моих силах. – Джи Хун напрягся, услышав шум. — Братец мне не доверяет, но я нашёл общий язык с другими. — Если через месяц они ещё будут на плаву, можешь забыть о второй части договора. – связь резко оборвалась, а Джи Хун вышел из своего тайного укрытия, натягивая дежурную улыбку.

***

— Ты знаешь? Причину? – спросил Юнги, выпуская колечки дыма. — Ты не видишь дальше собственного носа. – ответил Джин. — Что ты знаешь? – Мин остановился, в упор глядя на Джина. — Лучше бы я оставался в неведении. – Сокджин, отмахивался от едкого дыма. — Он не заслужил этого. — Слушай, я знаю, что мы близкими друзьями никогда не были, но по-моему, ты единственный, кто знает правду. – сказал Юнги дрожащим голосом. — Я желаю ему только счастья, и поверь мне, он принял мудрое решение, хоть я и не хочу его отпускать. – Джин чувствовал, что Юнги готов открыться в чём-то, но боится сделать неверный шаг. — Я не могу… Не могу его отпустить. – Мин вот-вот сорвётся. — А кто ты такой, чтобы за тебя держаться? – резко бросил Джин. — Что ты сделал, чтобы он остался? Может быть наедине поговорил с Сонми? Или сбежал от него, когда он винил себя в твоём уходе? — Поверь, что я бесконечное количество раз проклял себя за это. – процедил Юнги в пустоту. — Прокляни себя ещё раз, потому что причина в тебе. Всегда была в тебе, а твой "благородный" поступок стал лишь спусковым механизмом. – буркнул Ким, и развернулся в сторону дома. Воспользовавшись моментом, Тэхён придвинулся к Чонгуку, пытаясь обратить на себя внимание. — Гуки, ты… — Хорошо провёл время вчера? – перебил Тэхёна Чонгук. Тэхён почувствовал резкий укол обиды. Хотя, по логике вещей обижаться должен Чонгук, ведь именно он остался вчера в дураках. Его променяли на сомнительного товарища и игру, в которой Тэхён ничего не смыслит. — Гуки, прости. Я… мне так стыдно. Я не должен был… — Нет, это я не должен был. – вновь перебил Чон. — Я не должен был так резко убегать. Бросать тебя. Не знаю что на меня нашло. Прости, Тэхён-и. – Чонгук посмотрел на Кима, пытаясь найти в любимых чертах прежнюю теплоту, и доверие. — Прости меня. — Гуки… – Тэхён взял Чонгука за руки, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. — Давай просто забудем об этом. Чонгук мгновенно забыл все обиды, чувствуя нежные касания на своей коже. Тэхён так отчаянно заглядывал в глаза, и бережно водил пальцами по тонким линиям ладони, как будто совершил что-то запретное, и теперь вымаливает прощение. — Тэ, всё хорошо? – Чонгук вопросительно посмотрел на друга. — А? Да, да. Всё хорошо. – замялся Тэхён, пытаясь выбросить из головы события сегодняшнего утра. — Я отойду ненадолго. Ким младший вылетел из дома, жадно вдыхая свежий воздух. От переизбытка кислорода, голова начала кружиться. — Юнги-хён, у тебя есть сигарета? – выпалил Тэхён, увидев возвращающегося Мина. — Надеюсь у тебя веская причина убивать свои лёгкие. – Юнги протянул Тэхёну полупустую пачку. — Поделишься? — Решил заделаться психологом? – резко ответил Ким. — Два раза не предлагаю. – Юнги на удивление был абсолютно спокойным. — Я облажался. – тихо проговорил Тэхён, перекатывая губами сигарету. — Аналогично. – выдохнул Юнги. — Чонгук, эй! Это твой телефон? – Намджун протянул Чону мобильный. — Ответь. Он уже минут пять разрывается. Чонгук схватив телефон, открывает сообщение от неизвестного номера. — "Ты так быстро убежал утром. Не хочешь повторить? Буду ждать новой встречи." Внутри всё похолодело, сердце ухнуло куда-то в живот. Руки трясутся, а в глазах всё расплывается, от подкативших слёз. Чонгук пытается соображать быстро, но единственное, что он понимает — это не его телефон, и сообщение, кричащее о близких(очень близких?) отношениях, не для него. — Гук, ты куда? – Намджун замечает убегающего Чонгука, и пытается остановить его. На пороге его останавливает Юнги. — Нам, мы можем поговорить? – спрашивает Мин. — Это касается Чимина. — "Спокойствие, только спокойствие." – думает Намджун.