Чёртовы фанфики!

Хосок привык к частым посещениям ребят. Это было намного лучше и приятней, чем бесконечные капельницы, и перевязки. В один день к нему по очереди завалились ребята, с сумками и пакетами наперевес, нагло нарушая его строгий, больничный режим. Последними в палату вошли Чонгук и Тэхён, крепко сжимая ладони друг друга. Спустя несколько часов болтовни, и частых извинений перед врачами, с просьбой быть потише, ребята начали собираться домой, как вдруг Чонгук попросил всех задержаться ещё на пару минут. Он долго молчал, смотря то на Хоби, то на ребят, словно, собираясь с силами, или обдумывая что-то. Чон старший уже закрыл глаза, как бы говоря — "Парень, либо ты говоришь, либо проваливаешь и даёшь мне отдохнуть." — Мы с Тэхёном теперь встречаемся. – выпалил Гук, словно скороговорку. Хосок сильнее зажмурил глаза, пытаясь осознать услышанное, а все остальные переглянулись. — Как думаете, мы сумасшедшие? – спросил Чонгук, сам не зная к кому обращается. — Это ведь неправильно, и неприемлемо, но… Какая разница, если мы чувствуем друг к другу одинаковую силу притяжения? – Гук скрестил свои и Кимовы пальцы, прижимаясь к нему плотнее. — Намджун и Сокджин ведь точно также встречаются, – он перевёл взгляд на старших. — А Тэхён он такой… Такой невероятный. Как же я раньше этого замечал? Хосок-хён, ты нас осудишь? Сможешь ли ты и дальше относиться к нам так же, как раньше? – Чонгук положил свою ладонь на белые бинты, что стягивали руки Хоби до запястий. Тот лишь широко улыбнулся, и моргнул в знак согласия и одобрения. — Думаю, нам всем пора. – прервал тишину Джин. — Сегодня очень насыщенный день, и нашему солнышку нужен отдых. – все двинулись в сторону выхода, желая Хоби скорейшего выздоровления. — А от вас, сладкая парочка, – Джин остановил ребят в коридоре. — Требую объяснений! Тэхён смотрел на Джина побитым псом, прячась за спину Чонгука. Да, не так он представлял себе реакцию ребят. Почему-то Тэхён был уверен, что кто-кто, а Джин-хён точно должен их поддержать. Сам ведь находится в таких отношениях, и в своё время искал поддержку, а ребята их поддержали, не осуждали, и даже радовались за них, а сейчас… — Джин-хён, послушай… – начал Чонгук. Он сцепил руки на талии Тэхёна, обхватив его за своей спиной. — Нет это ты послушай. – строго перебил его Джин. — Мы все сейчас в шатком положении. На нас смотрит вся Корея. Хоби в ужасном состоянии. Ведётся громкое дело. Шаг в сторону, и мы покойники, как артисты, а может быть даже как обычные люди! – он ненадолго замолчал, а все остальные напряглись. — Поймите, в нашем положении это очень опасно. За нами постоянно следят. Даже стены имеют уши, и стены этой больницы тоже. – он обвёл взглядом длинный, больничный коридор. — Джини, я думаю нам лучше обсудить это в более спокойной обстановке. – Намджун, как всегда решил успокоить своего благоверного, и не расширить его возбуждение, граничащее с паникой, до размеров вселенной. — Джин, Намджун прав. – начал Юнги. — Давайте просто поговорим спокойно, но не здесь. — Ты, – Сокджин указал на Юнги. — Последний человек, с которым я хочу говорить, и что либо обсуждать. — Думаю, нам стоит уйти. – спокойно сказал Чонгук, обводя всех взглядом. — Простите, если доставили неприятности. Он развернулся, и прижимая к себе Тэхёна двинулся вперёд по коридору. — Кажется, они обиделись. – робко проговорил Чимин. — Простите, ребята, я тоже пойду. — Чимин. – попытался остановить его Юнги. — Подожди. Я…я можно я. — Пока, хён. – сказал Чимин. — Пойду с тобой… – шёпотом продолжил Юнги, смотря на удаляющуюся спину Чимина.

***

— И он просто так тебе признался? – спрашивал Чимин у Тэхёна. Ребята сидели в зале для практик. У них был свободный час, и чтобы не терять время, парни решили заказать еду, чтобы никуда не уходить, а после снова продолжить репетиции. После истории с Хосоком, было решено не опускать руки. Да, в публичной жизни и карьере начался застой, которому неизвестно когда придёт конец, но внутренний распорядок группы, и тренировки никто не отменял. — В тот день, когда мы были у родителей Джин-хёна, на мой телефон пришла смс от Богома, а Гуки её прочитал. – Тэхён тщательно пережёвывал говядину. — Чонгук-и сбежал, и несколько дней не отвечал на звонки, а потом, – он остановился, будто вспоминая. — Потом он просто приехал и… Знаешь, я всё думал над твоими словами, которые ты мне сказал тогда. Ну, что если бы я был влюблён в Гука. Ты ведь знал, да? Видел? Когда Чонгук пропал, я изводил себя. Постоянно прокручивал в голове все наши встречи, разговоры. Пытался убеждать себя, что между нами только дружба, и отличное понимание, как коллег по работе, но каждый раз твой голос в голове говорил, что я обманываю себя, и почему-то тебе я верил больше. А когда Гук приехал, всё встало на свои места. Наверное, тогда мы оба почувствовали, что если не признаемся, то потеряем друг друга. Чимин слушал, задержав дыхание. Рассказ Тэхёна был таким чувственным, и таким болезненным. Он был очень рад за друга, и за парней в целом. Теперь их отношения выглядели полноценными и правильными. Но отчего-то Чимину хотелось плакать. Слушая Тэхёна, он пытался убеждать себя, что друг по-настоящему счастлив, и эта парочка великих слепых наконец-то смогла увидеть то, что другие наблюдали изо дня в день, как бразильский сериал, но слёзы то и дело подкатывали, сжимая горло. — Прости? – Тэхён убрал в сторонку еду, и потянулся к Чимину с объятиями. — Прости меня, Чимин-а. Мне так стыдно перед тобой. — Тебе не за что извиняться, Тэ. – сказал Чимин. — Зачем извиняться за счастье? – он обнял друга, и мягко провёл рукой по спине. — Вы оба молодцы, но оба стоите друг друга. – шепнул Чимин, отчего Тэхён покрылся румянцем. — Я, правда, чувствую себя предателем. – пробормотал Тэ. — Всё так внезапно произошло, я до сих пор немного растерян и, быть с парнем... это... ну знаешь... – Тэхён резко прервался, переводя взгляд на Чонгука. Чимин заметил, как пара младшеньких смотрит друг на друга, и с пониманием кивнул сам себе. Тэхён счастлив. Это видно, слышно, и чувствуется. И не важно с парнем он, или с девушкой. — Итак, требую объяснений! – Джин сидел с серьёзным видом, аки мамочка после школьного собрания. — А что говорить? – спросил Чонгук. — Я люблю Тэ, и это взаимно. – он посмотрел на Намджуна. — Джун-хён же тоже тебе признался, а ты… — Не переводи стрелки на нас с Намджуни! – перебил Джин. — Мы давно вместе, и через многое прошли, а у вас что происходит? Если решили поиграться, и попробовать что-то новое, то это не лучший вариант. — Джини, ты перегибаешь. – вступился за Чонгука Намджун. — Может, просто порадуемся за ребят? Да, всё это спонтанно, и сейчас не лучшее время, а когда оно бывает подходящим? Вспомни нас. Мы только недавно смогли признаться твоим родителям. Сколько времени мы боялись, переживали, боролись? Не забывай, что ребята были первыми и единственными, кто нас поддержал, принял, и никогда не осуждал. Почему мы не может сделать то же самое а, мамочка Джин? – Намджун смотрел на Сокджина, и лишь одними губами проговорил. — "Они справятся, а мы поможем." — Знаешь, хён, – Чонгук обратился к Сокджину. — Я понимаю твоё беспокойство, но я со всей серьёзностью прошу тебя поверить и довериться мне. Разве я когда-нибудь подводил группу, или кого-нибудь из вас? Может быть, нам с Тэ сейчас тяжелее всех? Ведь мы понимаем как это всё серьёзно, поэтому и просим вашей поддержки, и понимания. — Ну что? – подал голос Юнги. — Нечем крыть да, мамочка Джин? Сокджин лишь сурово посмотрел в сторону Юнги. — Он оттает. – шепнул Намджун Чонгуку. — Дай ему время. Чонгук с благодарностью кивнул Джуну, и отправился в другую часть зала, где Тэхён что-то активно рассказывал Чимину. На самой середине его догнал Юнги. — Гук, можно с тобой поговорить? – спросил Мин. — Что-то случилось хён? – недоумевал Чонгук. — Нужна твоя помощь. – ответил Юнги. — Тебе помощь? Моя? Юнги-хён, ты уверен, что я тот, кто может тебе помочь? — Ты точно тот, кто должен заставить Чимина остаться после тренировки здесь, в зале. — Хён, ты… Что ты? — Не задавай лишних вопросов! – перебил Юнги. — Просто найди способ заставить Чимина задержаться. Сейчас, ты единственный, кого я ещё могу попросить о помощи. — Я понял. – Чонгук кивнул, и поспешил к Тэхёну, чтобы успеть провести с ним время до конца перерыва.

***

Время играет с нами, и не всегда по правилам. Оно тянется бесконечно долго, когда нам приходиться проживать каждый день в ожидании чего-то, или кого-то. И летит с максимальной скоростью, когда приходит осознание и страх упустить шанс, и потерять что-то важное. До недавнего времени, Юнги не ценил время. Он просто жил, загружал свои дни жёстким графиком, в перерывах проводил время с друзьями, и родными. Пытался успеть везде и сразу, не замечая, как жизнь проходит мимо. До недавнего времени… Чимин… Этот ураган эмоций, и настроения перевернул всё. Юнги и сам не заметил, как его жизнь постепенно заполнилась этим человеком. Он срывался к нему при любой возможности, ждал когда снова сможет провести с ним время, не отдавая себе в этом отчёта. А сейчас? Сейчас он понимает, что он долбоёб. Так прогореть! Потерять самого важного и нужно человека, из-за своей глупости и блядских действий. Джун как всегда прав. Время никогда не бывает подходящим, но от того оно становится более ценным. А Юнги буквально чувствует, как каждая минута смеётся над ним, указывая на очередной прокол. Что там говорят? Если любишь и желаешь счастья, то отпусти? Чёрта с два он отпустит! Будет бороться! Он вернёт Чимина. — Чимин-а, хочешь поедем с нами? – предложил Тэхён. — Мы собирались посмотреть новый сериал, и заказать чего-нибудь вкусненького. После тренировки парни хотели только одного — хорошего отдыха, поэтому Намджун и Сокджин покинули зал первыми, ссылаясь на то, что они старше и устают быстрее. Юнги сказал, что останется в студии, а Тэхён и Чонгук спешили домой, чтобы наконец остаться наедине. — Я хотел заскочить к Хоби, а потом просто рухну спать. – улыбнулся Чимин. — Тэ, всё в порядке. – шепнул он на ухо другу, подойдя ближе. — Не нужно. Я же вижу, что вам нужно побыть вдвоём, а я буду только мешать, и чувствовать себя неловко. — Чимин, прости. – извинялся Тэхён. — Мы обязательно сходим куда-нибудь все вместе, хорошо? — Мы только что все вместе репетировали. – засмеялся Чимин. — Езжайте уже! — Чимин-щи, ты не мог бы сбегать в зал? – вклинился Чонгук. – Последние пару минут он судорожно придумывал как бы отправить Чимина обратно, как просил Юнги. — Кажется, я оставил там…я оставил… кошелёк. Фух. Да точно, кошелёк. Ты не мог бы принести? — Гуки! – возмутился Тэхён. — Чимин, пожалуйста! Мы тоже позже заедем к Хоби, там мне его и передашь. – Чонгук умоляюще смотрел на Чимина. — Не знаю как ты это делаешь. – улыбнулся Пак. — Хорошо. Заберу твой кошелёк. Правда ли Чонгук оставил что-то в зале или нет, но для Чимина это было отличным поводом вернуться в танцкласс. Он не хотел оставаться там при ребятах, иначе бы они силой вытащили его обратно, а сейчас всё складывалось идеально. Он вернётся, и по привычной ему схеме, выплеснет всё, что внутри пока не рухнет без сил. Общей тренировки ему было мало. Хотелось одному без лишних глаз отдаться музыке. Чтобы на последнем дыхании, и чувствовать боль переходящее в наслаждение в каждой клеточке тела. Забыться, слушая музыку, а не давящие мысли. Юнги не нервничал так даже в день дебюта. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он услышал шаги, приближающиеся к танцклассу. Чимин вошёл в зал, дверь за ним резко захлопнулась. — Хён? – Чимин обернулся и увидел Юнги. — Могу я попросить тебя о персональной тренировке? Юнги приглушил свет, оставляя зал в лёгкой полутьме, а из колонок полилась та самая музыка, под которую они репетировали в прошлый раз. Чимин задрожал, чувствуя как ощущение дежавю накрывает его с головой. — Хён я…я не уверен, что… — Чимин-и, прошу. – Юнги двигался в сторону Чимина, а тот пятился всё дальше, пока не упёрся спиной в одно из множества зеркал. — Прошу. Юнги протянул руку, и Чимин заметил в ней чёрную, атласную ленту. Он развернулся к нему спиной, позволяя завязать себе глаза. — "Почему здесь так холодно?" – думает Чимин. Да просто это кровь пульсирует в ушах, разливаясь по телу холодными потоками, заставляя его дрожать. — Чимин-и. – Юнги опустил ладони на талию младшего, прижимая к себе сильнее. — Ты нужен мне. Чимин сглотнул, чувствуя как сердце замерло, а потом бешено застучало, заглушая громкую музыку. — Ты нужен мне сейчас. – продолжал Юнги. Он нагло водил носом по шее Чимина, вызывая мурашки. — Ты нужен мне завтра. – ладони опустились на бёдра, как будто там им самое место. — Ты нужен мне всегда. — Хён… – Чимин попытался высвободиться из крепких объятий, в которых ему было чертовски хорошо, но так больно. Больно от слов, которые говорил Юнги, больно от его рук, от его голоса. — Хён ты, ты неправильно держишь руки. – Пак хотел напомнить, что они здесь ради тренировки, а не ради откровений. — Я сделал много неправильного, – Мин тянет за один конец ленты, позволяя ей слететь с глаз Чимина. — Но сейчас я уверен, всё правильно. Чимин видит себя в отражении. За спиной стоит Юнги, и перехватывает его взгляд. Напряжение нарастает вместе с музыкой. Длинные, горячие пальцы, переплетаются с маленькими, холодными пальчиками. Чуткие губы касаются длинной шеи. Чимин закрывает глаза, и чувствует, как кожу обжигает смелый поцелуй. В зеркале напротив двое стоят неподвижно, изучая друг друга. Музыка замолкает, оставляя их в полной тишине. Чимин слышит лишь горячее дыхание, что нагло щекочет за ухом. — Хён, музыка. – шепчет Чимин, смотря на Юнги в отражении. — "Ещё немного, и я сломаюсь. Зачем? Где я согрешил, что кто-то наверху заставляет меня испытывать всё это? Боже, время остановись! Пожалуйста, позволь подольше чувствовать его рядом. Глупый, глупый Чимин! Ты опять поддаёшься, ты слаб. Почему так жарко? Не смотри на него, не смотри. Он поймёт, узнает. Просто запомни. Запомни этот момент, и его рядом. Сохрани в памяти его взгляд, а кожей его прикосновения. Потерпи ещё чуть-чуть." — Чимин-и… — "Он так дрожит… Он такой хрупкий и нежный. Чимин-и. Мой Чимин-и. Его взгляд… такой отчаянный, и полный боли. Какой же я дурак! Время остановись. Пока он позволяет себя касаться, остановись и дай мне запомнить. Запомнить нас такими. Запомнить меня рядом с ним." — Я… мне нужно… Чимин пытался выпутаться из объятий, кидая очередной взгляд на отражение в зеркале, и рассматривая их переплетённые пальцы. — Не отпущу. Больше не отпущу. – шептал старший, прижав Чимина к себе, сильнее вдыхая сладкий запах с нежной шеи. — Никогда больше не совершу такой ошибки. Не позволю тебе уйти, и сам больше никогда не сбегу. — Хён, твои слова — они слёзы вызывают. – Чимин сглотнул, опуская взгляд. — Посмотри на меня. – попросил Юнги, он коснулся его подбородка, и поднял голову, пристально смотря в глаза. — Теперь, куда бы ты ни пошёл, где бы ты ни бы, я всегда буду рядом. Если ты полетишь, я буду лететь рядом, а если будешь падать, то держась за мою руку, ибо я буду падать вместе с тобой. Я причинил тебе много боли, и я хочу стать тем, кто сменит эту боль на покой, и счастье. Я люблю тебя, Чимин-и. Люблю. — Юнги… – глаза Чимина заслезились, а отражение в зеркале превратилось в одно размытое пятно. Вот и всё. Всё, чего он так боялся и очень желал, случилось. Он сломался. Он наконец-то позволил себе назвать его по имени. Чимин откинул голову на плечо Юнги, ища опоры. Коленки дрожали, в висках пульсировало. — Скажи, что это сон. Прошу скажи, что я сплю, иначе я просто не выдержу. — Чимин-и, любимый, мы спим. – шептал Юнги, разворачивая Пака к себе лицом, и приподнимая под бёдра. — Мы спим, слышишь? Это сон. Просто сон. – он прижал его спиной к зеркалу, и коснулся кончика носа своим. — Я твой сон, Чимин-и. Проси у меня всё, что хочешь. Во сне можно всё. — Поцелуй меня. – послышался тихий голос. Можно ли чувствовать во сне стук собственного сердца? Можно ли ощущать соль на губах, от тяжёлых слёз? Можно ли чувствовать чужие губы, что так нежны? — Юнги, сколько ещё ты мне будешь сниться? – спросил Чимин, разрывая поцелуй. — Я больше не буду твоим сном, Чимин-и. Я буду тем, кто рядом наяву. – Юнги снова коснулся желанных, слегка солёных от слёз, губ. Если бы зеркала умели говорить, то рассказали бы о самом нежном, страстном и долгом поцелуе.