Чёртовы фанфики!

— Три, два. Начали! – громкая команда ласкает слух, а по телу пробегает лёгкая дрожь. — Хоби, тормози! – музыка замолкает. — Слишком круто. Хочешь, чтобы меня уволили? — Сынги, ты прямо как моя мама, – возмутился Хосок, вытирая пот со лба воротом футболки. — Я в порядке. — Мне принести заключения твоего физиотерапевта? – хореограф включил строгого учителя. — Мне ясно дали понять, не перенапрягать мышцы и суставы. — Может, ты мне ещё давление измеряешь? – съязвил Чон. — Если что-то не нравится, значит я закончу тренировку без тебя. — Если нужно будет, то я тебе и градусник в жопу засуну! Слушай, я понимаю. – осторожно начал Сынги. — Ты рвёшься в бой, хочешь восстановить прежнюю форму. Да ещё и мелочь в лице Гука и Тэ не могут держать свои языки за зубами. – лёгким движением перекинул бутылку с водой в руки Хосоку. — Но так ты сделаешь только хуже. Ты лучше меня знаешь, как нужно распределять силы в танце. Прошу, давай без самодеятельности. – Сынги напряжённо посмотрел в сторону, тяжело дышащего, Хоби. — Мне ещё дорога моя работа. — Делаю это только из уважения к твоей будущей пенсии. – нервно усмехнулся Хосок. Тяжело было признаться самому себе, что мышцы дико ныли, а ещё было лёгкое головокружение. Тренировки и правда проходили очень болезненно. Восстановление было тяжёлым.

***

Три месяца назад. — Намджуни, давай быстрее нам ещё шарики надувать! – Джин носился по большой прихожей, успевая проверять собранные вещи, находу печатать смс и отчитывать горе-лидера самой популярной k-pop группы современности. — Гук пишет, что они уже выехали. Юнги с Чимином пока молчат, но я уверен, что эта сладкая парочка опередит нас всех. Намджуни, ну что такое? — Я готов. – победоносно выдохнул Намджун и, сделав шаг вперёд, как всегда заслужил лидерство не только в лучшей азиатской группе, но и в своей неизменной неуклюжести. Предательские шнурки, как будто специально, отчаянно потребовали свободы, и убедив хозяина в правильности своих действий, обманным путём выбрались из тесного плена люверсов. Наступив на длинный шнурок, Намджун со всего маху полетел вперёд. Хватаясь за ручку входной двери, он едва затормозил и приземлился на правое колено. — Твою ж! — Так! Младенец на прогулке! – Джин на автомате закатил глаза, опускаясь рядом с "человеком-крушение". — Мы едем на выписку Хосока, а не на твоё заселение в травматологическое отделение. Я не хочу навещать тебя в больнице. Я вообще больше не хочу даже слышать это слово. Так что сейчас, Ким Намджун, ты поднимешься на ноги, переобуешь чёртову обувь, возьмёшь себя в руки и мы наконец покинем эту квартиру, ибо я не намерен опаздывать! Стараясь сохранять спокойствие и ровно дышать, под чутким руководством Джина, Намджун сменил кроссовки на удобные кроксы. Взял тяжёлые сумки с едой, накануне заботливо приготовленной Джином, поставил квартиру на сигнализацию, и опустив виноватый взгляд зашёл в лифт в след за любимой, широкой спиной. — Прости что сорвался. – едва оказавшись в машине, Джин накинулся на Джуна с поцелуями. — Прости, прости, прости! Просто, я так нервничаю, что нервирую даже сам себя. Прости, милый. — Всё пройдёт хорошо. – Намджун разомлел от неожиданной нежности, чуть оседая на пассажирском сиденье. — Мы так долго этого ждали, что не поддаваться лёгкой панике даже кощунственно как-то. Прости меня, что в очередной раз испытываю твоё терпение. — Тебе повезло, что я люблю тебя. — Я так переживаю, что опять придётся оставить Тани в какой-то сомнительной комнате для животных. – Тэхён крутился у зеркала, завязывая вокруг шеи светлый, бежевый шарф. — В прошлый раз, ему там не понравилось. — В этот раз он там ненадолго, – Чонгук стоял позади Тэхёна и улыбался, смотря на него в отражении. — Если хочешь, можем оставить его дома. — Ни в коем случае! – запротестовал Тэ. — Он так же переживал за Хоби-хёна как и мы все. Знаешь, больше всего я переживаю за Чимина. Я его уже несколько дней не видел и не слышал. Лишь сухие сообщения в общем чате. — Уверен, хён там очень старается! – ухмыльнулся Чонгук подхватывая на руки Ёнтана. — Наш цыплёнок вряд ли скучает. — Фу, Чонгук! – скривился Ким. — Следи за языком, здесь же ребёнок! – Тэхён отобрал у Чона Ёнтана. — Тем более ты говоришь о Чимине. — А что такого? – Чонгук попытался изобразить на лице детскую невинность. — Я всего лишь сказал, что Чимин не скучает. А вот твой хозяин, малыш, – Гук наклонился к пёсику, прижимаясь кончиком носа к его маленькой мордочке. — Настоящий проказник, и выжимает из меня все соки! — Чон Чонгук! — Чимин-а. – хриплый голос тянется мягкой звуковой волной, оседая в чувствительном местечке за ухом. — Сладость. — Юнги. – подставляется плавно, ощущая прикосновения, отвечая мурашками. — Малыш, мы проспали. – лёгкая усмешка и крепче объятия. — Мхм... – потягиваясь, Чимин берёт в руки телефон и смотрит на время. — Юнги, мы проспали! — Правда? Помнится, я предлагал лечь пораньше, но кто-то упорно хотел досмотреть последние серии "смертельного шоу", – ухмыляясь Юнги наблюдал, как Чимин бегает от ванной до спальни. — А потом всю ночь прижимался ко мне в поисках защиты. — А кто-то был совсем не против, и так сильно сжимал меня, что можно найти несколько синяков. – пыхтел в ответ Чимин, выбрасывая из шкафа свои и вещи Юнги. Как быстро они перешли от неловкости до взаимных язвительных комментариев, словно давно женатая супружеская пара. — Я с удовольствием готов повторить наше ночное взаимодействие. – Мин ухватил Чимина за руку и повалил на кровать, накрывая собой. — Тебе страшно, котёнок? — На данный момент, я боюсь гнева Сокджин-хёна. – пыхтел Чимин, предпринимая вялые попытки вырваться из горячего плена рук. — Так может, вообще не будем попадаться ему на глаза? – несколько точечных поцелуев в шею. — Уверен, Хоби правильно поймёт наше отсутствие, и не будет обижаться. Джун успокоит свою принцесску, твой дружок с собакой и мелкий даже не успеют понять, что нас нет. – ладонями под футболку, очерчивая тонкие линии талии, умелыми пальцами по соскам, срывая стон. — А мы с тобой останемся здесь, – поцелуй в центр губ, аккуратный, лёгкий, не углубляя, а дразня. — В этой тёплой кровати. – жадный укус за ушко. — Моя сладость. – тёплый, нежный, глубокий поцелуй сплетает губы, срывая дыхание. — Хён, мы не можем остаться дома, когда Хоби-хёна наконец-то выписывают. – Чимин как будто случайно подставлял нежную шею под горячие поцелуи, подразнивая и вынуждая старшего сильнее сжать его в объятиях. — Зато мы можем… Блять! – ладони сильнее сжали мягкие бёдра, а губы сомкнулись с такой силой, что Чимин мог бы поклясться что слышал, как Юнги клацнул зубами. Настойчивый телефонный звонок грубо нарушил тёплую, интимную атмосферу, и далеко идущие планы Юнги. — Джун, блять, не беси! Мы скоро будем. — Юнги? – Чимин смотрел вопросительно и как-то загнанно. Видеть Мина таким раздражённым, младшему было и страшно и в то же время до смущения возбуждающе. — Нас заждались. – мягко произнёс Юнги, оглаживая большим пальцем румяную щёчку Чимина. — Ты дрожишь, я напугал тебя... – острым взглядом очерчивая каждую морщинку на смущённом лице. — Поцелуй меня, Юнги-я. – робко, дрожащим голосом, нетерпеливо подстраиваясь всем телом. — Котёнок… — Где у тебя включается свет? – чей-то голос прорезал тишину квартиры. — Сейчас, поверни чуть вправо, – Хосок нервно хихикнул. — Да будет свет! Даже не верится, что я дома. Я так скучал. — У тебя мило. – переобуваясь в домашние тапочки, подметил Хён Щик. — Ага, учитывая что мы находимся в прихожей. – съязвил Хоби. — Уверен, что мы не помешаем? – Хёни заботливо помогал Хосоку раздеваться, не забывая следить за Акирой, которого Хоби очень сильно просил взять с собой. — Если хочешь оставить бедного, больного человека, почти калеку, одного, то так и скажи. Я тихонечко помру и никого не буду винить. — Что это такое? – вступил в игру Хён Щик. — Я слышу из ваших прекрасных уст шантаж? — Если только чуть-чуть. — Надеюсь, нам не придётся быть свидетелями порнушки. – прошипел Юнги скривившись. — Хён! – Чимин уткнулся Мину в плечо. — Ставлю сотку на то, что этот Хён Щик пассив! – не удержался от комментария Чонгук, и пользуясь случаем, ущипнул за попу, стоящего рядом, Тэхёна. — Гуки! – обиженно шикнул Ким. — Шшшш, ребята. – попробовал успокоить возникшую перепалку Намджун. — Хватит шикать! – запыхтел Сокджин. — Нас сейчас не то что Хоби, вся Корея слышит. Замолчите! В большой гостиной, полностью погружённой во тьму, в окружении множества шариков, вокруг большого праздничного стола, стояли шесть человек и один пёс. Нервно ожидая хозяина квартиры и по совместительству Чон Хосока, удачно покинувшего больничные стены, с гордым званием "Здоров"! К встрече Хосока ребята усердно готовились. Сокджин взял на себя оформление стола не принимая никаких возражений и ничью помощь. Тэхён и Чонгук заморочились с шариками, которые были усыпаны по всей квартире. — Господи, долго нам ещё ждать? – нетерпеливо переминался с ноги на ногу Мин. — Может, поторопить их как-то? Покашлять там? — Если нам понадобятся старческие звуки, то мы обязательно обратимся к тебе, Юнги. – прокомментировал Сокджин. — Намджуни, может быть хватит пыхтеть? Ты слишком громко дышишь. — Ну зябличек… – послышался сдавленный шёпот со стороны Намджуна. — Хён, мне страшно. – пискнул Чимин, услышав посторонний шорох, и обхватил Юнги, словно мягкую подушку. — Тише, котёнок, я рядом. – Юнги максимально обнял Чимина в ответ, и поцеловал в висок. — Воу, воу, воу! Кажется, нас ждёт что-то поинтересней, чем порнушка Хоби-хёна. – хихикнул Чонгук. — Ребят, у кого-нибудь есть попкорн? — Язык, Чонгук! – кажется, в темноте было отчётливо видно, как сверкнули глаза Юнги. — Ребята, мы вам не мешаем? – резкий щелчок выключателя озарил большую комнату тёплым, мягким светом, заставляя группу людей зажмурится. Хосок, сидевший в кресле–каталке, с улыбкой на глазах наблюдал, как его друзья, словно слепые котята, потерялись в пространстве и наваливались друг на друга. Хён Щик стоял позади, одной рукой придерживая кресло, а второй удерживая поводок со своим четвероногим другом. Потеряв равновесие от внезапной перемены тьмы и света, Ким Намджун, запутавшись в собственных ногах, полетел взад себя, лопая при этом несколько шариков. — Айщщщ, да чтоб тебя! – выругался Намджун, потирая поясницу. — Намджуни! – Джин бросился к любимому, попутно убирая с дороги шарики. — Хён! – Чимин, выпутавшись из объятий Юнги, полетел на помощь к Джуну. — Да блять, Джун! – буркнул Юнги, недовольный что потерял из крепких рук Чимина — первое, и бесконечной криворукостью и кривоногостью Намджуна — второе. — Сюрприз. – неуверенно и синхронно проговорили Тэхён и Чонгук под громкий лай Ёнтана. — Что вы тут устроили? – утирая слезы, выдохнул Хосок после продолжительного смеха. — Показательное выступление кривых ног Намджуна, блять! – ворчал Юнги, помогая Чимину подняться с пола. — Хоби-хён, с возвращением! – Пак подлетел к Хосоку, обнимая и зарываясь носом в макушку, чем вызвал недовольный прищур со стороны Юнги. — А ты, оказывается, собственник а, хён? – Мин услышал шёпот, а затем гнусный смешок со стороны Тэхёна, обращённый в его сторону. — За определённую плату, это останется нашим маленьким секретом. – продолжал глумиться Тэхён. — Тэхён! – оскалился Юнги. Его невероятно дико бесило и в то же время удивляло, как этот странный во всех смыслах парень так чётко подмечает маленькие детали, замечает то, что с такой упорностью скрыто. Он словно читает мысли, или просто видит человека насквозь. Да, Юнги собственник. Да, Юнги дикий, до зубного скрежета собственник особенно по отношению к Чимину. С недавних пор, его просто переворачивает, когда он видит Пака рядом с кем-то. Объятия, пусть и дружеские, где непременно есть Чимин — красная тряпка для быка. И Хоби, конечно же, не виноват, что Мин Юнги — самая агрессивная, упрямая, до невероятных масштабов редкая по ярости, порода быка, а безобидный Чон Хосок — та самая красная тряпка, что сейчас нагло и бесцеремонно опутывает собой Чимина. Его Чимина. — Просто заткнись. – выдохнул Мин, не удостоив Ким даже взглядом. — Мы просто решили, ай, устроить тебе сюрприз. – Намджун наконец-то выпутался из паутины шариков, и встал на ноги. — Да уж, сюрприз удался. – смеялся Хосок. — А ключ то где взяли? — Твоя мама! – хором проговорили ребята. — Прости, хён. Мы сначала хотели завалить тебя шарами в больнице, но кое-кто проспал… – тараторил Тэхён. — Тэ! — пискнул Чимин, обиженно глядя на друга. — Или вы чем-то другим занимались? – поиграл бровью Тэхён, нахально помогая другу покрыться румянцем. — Хватит! – раздался недовольный голос Сокджина. — Я вижу всем наплевать на то, что я полночи не спал, старался, чтобы ваши желудки были благодарны великому повару Ким Сокджину, но я, видимо, ошибся! – пропыхтел Джин. — Джини. – протянул Намджун, пытаясь обнять строптивого парня. — А ты вообще сядь! – вспыхнул Сокджин. — И, кто-нибудь, свяжите его, иначе он тут полквартиры разнесёт. — Мама-Сокджин-и не в духе, – шепнул на ухо Чимину Юнги. — Давай не будем сердить старших. Налетай, котёнок. – он подтолкнул растерявшегося Пака к столу. — Выглядит аппетитно, – сказал Хосок, поднимая голову, и находя взглядом Хён Щика. — Составь нам компанию. – он нагнулся, чтобы погладить пса Хёни. — И ты, дружок, присоединяйся. Сокджин великолепно готовит. Хён Щик неуверенно подкатил Хоби к столу, удерживая при этом поводок с Акирой. Бедный парень не знал какую эмоцию выдать. Вся ситуация напоминала ему комедийный сериал, которые он в тайне посматривал длинными ночами, когда нечего было делать. Он уже знаком с друзьями и по совместительству коллегами Хоби, и по правде сказать эти люди вводили его в ступор. Привыкший к тихой, размеренной жизни, Хёни просто не знал как реагировать на такую хаотик-семью. С первого знакомства с ребятами, Хён Щик понял, что парни являются одной семьёй, несмотря на то, что совершенно чужие друг другу по крови люди. Каждый из них был особенным и дополнял общую картину. Они были настолько разными и непосредственными, что Хёни казалось, что он совершенно неинтересный, безликий и пустой. Его буквально сбивала с ног дикая энергетика ребят. Они были забавными, по-своему непосредственными, живыми и настоящими. Хён Щику было до того неловко и странно от всей сложившейся ситуации, будто его поймали на месте преступления. Конечно, он рассчитывал, что они с Хоби пойдут немного по-другому сценарию событий. И возможно, где-то далеко внутри себя, Хён Щик надеялся, что Хосок хотел того же, а неожиданно нагрянувшие ребята со своим сюрпризом – шли не самым желанным бонусом. Но, как говорится, "Дарённому коню в зубы не смотрят", и глубоко вдохнув, Хён Щик решил забыть о личных желаниях и принципах, отпуская ситуацию. Главное — это улыбки и хорошее настроение Хоби. Ребята с этим справятся как никто, а он просто будет рядом. — Ну вот, довольны? Опозорились перед человеком. – недовольно пробурчал Сокджин, пытаясь скрыть улыбку от откровенной лести Хоби в свой адрес. Джин всегда любил похвалу. А что касалось его божественных ручек, которые творили что-то невообразимое на кухне(и не будем ханажами — в спальне, ибо Ким Намджун главный фанат сего безрассудства), только больше усиливали эффект всемирного красавчика, и непризнанного кулинарного гения. — Думаю, Хён Щик уже привык, – подал голос Юнги. — Да и тяжело оставаться нормальными, когда в компании: человек, разрушающий вокруг себя всё одним своим присутствием, инопланетянин, скрывающийся под маской человека, кролик качок, тёплое, всеобъемлющее солнце, крошка котёнок, и в состоянии постоянного ПМС, вечно бубнящая мамочка семейства. — Ты ещё забыл упомянуть дряхлого, убогого деда. – улыбнулся Сокджин, переводя взгляд на Юнги. Господи, ну что бы он без него делал? Как бы они не ругались, не спорили и не упражнялись во взаимном сарказме, Джин очень сильно любил и уважал Юнги. Конечно, последние события с Чимином заставили Джина выпустить колючки по отношению к Мину, и их обмен любезностями вырос в несколько раз больше, но здесь Сокджин был скорее любящим и заботливым родителем, переживающим за счастье своего ребёнка. — Искренне просим прощения за очередной цирк, – Джин обратился к смущённому Хён Щику. — В наше оправдание хочу сказать, что мы не притворяемся, но, к сожалению, справок у нас нет. Минутное молчание прервал громкий смех Хосока, а затем, как по цепочке, к нему подключились все остальные. Хён Щик недоумённо смотрел на каждого из ребят, не понимая смеяться ему или нет. — Расслабься Хёни, – сквозь смех пытался выдавить что-то похожее на слова, Хосок. — У Джина просто такой юмор. Ты привыкнешь. — Намджун вообще главный фанат этого, прости господи, стэндапера. – вставил Юнги. — Ты тоже найдёшь своего зрителя, дедуля. – обнимая Намджуна, сказал Джин. — Меньше слов, больше дела! Давайте, ребят, налетаем. – он указал на праздничный стол, поднимая стакан сока. — Хоби, с новым статусом тебя. Наверняка тебе сейчас нельзя алкоголь, поэтому сегодняшняя вечеринка полностью безалкогольная. Хён об этом позаботился. – Джин с улыбкой указал на себя, услышав краем уха, как Юнги проворчал что-то в духе — "Как предусмотрительно, а молочка для Чонгука нет?" — С возвращением, мой самый адекватный ребёнок. Нам тебя не хватало! – зелёный свет, с лёгкой руки Джина, был подан, и ребята мгновенно подняли свои бокалы. — С возвращением! – хор голосов резонировал со звоном стаканов и продолжительным, радостным смехом.

***

С того знаменательного дня прошло около трёх месяцев. Восстановление Хосока было тяжёлым и раздражающе болезненным. Бесконечная физиотерапия, массажи, и лёгкие физические нагрузки казались чем-то убивающим. В далеко идущих планах всё казалось проще простого, а на деле даже обычные шаги были пыткой. Он сравнивал себя с крохами, которые только-только учились ходить и ненавидел, ведь даже малыши на его фоне были чемпионами по лёгкой атлетике. Временами он просто хотел вернуться обратно в больницу, лежать и жалеть себя. Чувство ненависти к себе с каждым днём росло всё больше. Собственная беспомощность казалась Хосоку чем-то постыдным, и неправильным. Он пытался договориться с собой и своей совестью. Уговаривал себя, даже пытался шантажировать, но раз от раза терпел поражение. Его спас Хён Щик. День ото дня, месяц от месяца он методично и аккуратно направлял Хосока. Дарил настроение и веру в будущее. Был его маяком, надеждой, опорой. Стал тем, кому Хоби безоговорочно смог довериться. Постепенно, преодолевая собственные страхи и беспомощность, Хоби начал ходить, победно поглядывая на кресло-каталку. Ему приносили неимоверную радость прогулки с Хёни и Акирой по парку каждое утро и вечер. Вскоре, нагрузки стали увеличиваться, и Хосок уже мог похвастать новым достижением – бег на месте, и небольшая растяжка. Он отчаянно рвался в зал к ребятам, но врач и Хён Щик разрешали лишь наблюдать, но не принимать участия. Спокойно смотреть, как танцуют другие Хоби не мог, поэтому вызвался быть строгим наставником. Он оторвался от души. Критиковал, ругал, объяснял как нужно, а кривые ноги Намджуна, и вовсе, стали главным героем его бесконечной тирады о законах и принципах идеального танца. Конечно, выпускать пар таким образом было хорошо и действенно, но всё же Хоби не хватало движений. Лишь спустя несколько месяцев он смог добиться доступа к тренировкам. Групповые ему пока были не по силам, зато индивидуальные стали новым полем для выхода отрицательной энергии. — Хорс, давай закончим на сегодня, – взмолился Сынги, оценивая состояние Чона. — Выдохни. Еще несколько месяцев, и я уверен, к Японии ты будешь в самой лучшей своей форме. — Ладно. На сегодня хватит, – нехотя согласился Хоби, перекидывая через плечо полотенце. — Отдыхай, хлюпик. — Благодарю покорно. – усмехнулся Сынги напускной браваде в лице Хоби. — Вали давай. – буркнул Хосок.

***

— У вас новая диета? – послышался до боли неприятный голос. Комиссар Хван уловил тяжёлый запах табачного дыма, и всё его хорошее настроение приказало долго жить, ибо этот голос и запах он не спутает ни с чем другим. — А у вас, очевидно, старая. – попытался съязвить Хван. – комиссар отложил в сторону сочный, сладкий и откровенно калорийный пончик, и внимательно уставился на, нарушившего его очередной, внеплановый обед, человека. — Детектив Байху, чем могу быть полезен? — Не буду занимать ваше драгоценное время. – Байху, как всегда, был лаконичен и невероятно собран. — Меня лишь интересуют детали по делу Чон Хосока, а также параллельное ему о наркотиках и взятках в особо крупных размерах. Вы направили запрос в США? Связались с нашим неуловимым мистером Гилмором? — Вы здесь для контроля? – Хван в мгновение ока растерял весь свой боевой настрой. – Вы не адвокат, а значит не имеете права вмешиваться в ведение дела. — Вы правы, – спокойно заметил Байху, ловя взглядом сигаретный дым. — Поэтому я пришёл не один. — Комиссар Хван? Адвокат компании "BIG HIT" Пак Соджун. – высокий, молодой человек в строгом костюме и круглых очках в роговой оправе, подал комиссару руку для приветствия. — Прошу прощения за резкость, но как говорится "Время — это деньги", поэтому очень хотелось бы перейти непосредственно к деталям. — Детали? – растянул Хван. — А что с ними не так? — Меня, как адвоката, интересуют временные рамки, – Соджун перешёл в наступление. Он уже видел таких, как этот комиссар. На своей территории он будет чувствовать себя уверенно, но стоит хоть на миллиметр пошатнуть его чувство превосходства, и комиссар запоёт другую песню. — Почти месяц назад компания отправила все необходимые документы для передачи в суд по делу о покушении на убийство Чон Хосока, а также дело связанное с наркотиками и взятках в особо крупных размерах. С противоположной стороны не поступило не ответных исков, ни любых других ответов. Комиссар Хван, каков статус каждого, из перечисленных мной, дела на данный момент? — Ну… они… – от чего-то именно сейчас хвалённого комиссара привлекли крошки на, плохо проглаженной, рубашке. — Вы же понимаете, что задержка передачи дела в суд повлечет за собой уголовную ответственность. – голос молодого паренька стал выше и жёстче. — За несоблюдение полномочий, вас быстро понизят в должности, и тогда даже самые дешёвые пончики станут вам не по карману. — Я думаю, наш дорогой комиссар строго соблюдает свои прямые обязанности, – улыбнулся Байху. — Верно, комиссар Хван? Господину Соджуну ведь не о чем волноваться? — С вами свяжется адвокат этого старика. – выплюнул комиссар в сторону Соджуна. — А что касается того паренька, то суд состоится через неделю. Он идёт главным подозреваемым по делу о наркотиках. Экспертиза подтвердила его пальчики. — А самое главное — это его чистосердечное. – добавил Байху. — Спасибо, что подметили. – заворчал Хван. — Чтобы мы делали без ваших мудрых советов, детектив. — Рад поделиться опытом. – со спокойствием удава ответил Байху. — Спасибо, что уделили нам время, комиссар Хван. – адвокат кинул взгляд на часы, и немедленно покинул кабинет. — Интересный молодой человек, не находите? – кажется, детектив не спешил обрадовать Хвана своим уходом. — Напыщенный индюк. – отрезал Хван. Он отчаянно ждал, когда Байху покинет стены его кабинета, которые уже насквозь пропахли сигаретным дымом. — Кхм…кхм. — Ах, да, – опомнился детектив, увлечённый своими мыслями. — Могу ли я повидать того парня? Брата одного из наших мировых звёздочек? — Он в кутузке. – рявкнул Хван. — Что-то ещё? — Возможно, напутствие, – задумался Байху. — Хочу пожелать вам удачи, господин комиссар. Наполните свою жизнь интересными событиями и историями. Было приятно познакомиться с вами. – с этими словами Байху покинул кабинет Хвана, и отправился в самую дальнюю и не самую чистую часть отделения полиции.

***

— Шуга, открывай! Я знаю, что вы там. — нервный голос Намджуна летел в запертую дверь танцкласса. — Не хочу прерывать вашу милую беседу, но у меня проблема! – возмущался Джун, обращаясь к деревянной преграде. — Да ты заебал! – послышался недовольный бас. — Что, Сокджин опять сломал ноготок? Ты нам… блять… ты мне мешаешь. — А ты рискуешь остаться без дополнительного финансирования, – рычал Намджун. — Оторвись от… от того, чем ты там занят. — Дай мне немного времени, – отчеканил Юнги. — И отойди от двери, вуайеризм ещё никого до добра не доводил. — У тебя пять минут! – рявкнул Ким. Услышав звуки удаляющихся шагов, Юнги мгновенно припал к губам Чимина. Стоя посреди танцкласса, с завязанными чёрной лентой глазами, Пак совершенно потерялся. Чувства были обострены, а нагло гуляющий, своими губами по его губам и шее, Юнги совершенно не придавал спокойствия. Неискушённый мозг подкидывал Чимину откровенно жаркие и сочные картинки продолжения их скромной(вообще нет!) тренировки. Кажется, Юнги намеревался заживо съесть Чимина, ибо его губы творили что-то невообразимое. Ладони мягко, с лёгкой оттяжкой сминали хрупкую талию, норовя залезть под футболку. Сотни тысяч мощных разрядов прожигали Пака изнутри. Юнги знает каждую его точку, каждую трещинку, каждую клеточку, и умело, с точностью хирурга, разрезает чувствительные места, заполняя собой. Мин прикусывает нижнюю губу младшего, что дрожит в его руках заведённый и горячий после танца. Он улыбается в поцелуй, опускается ниже, и властными движениями пальцев прихватывает дёргающийся кадык, чтобы после мазнуть губами по острым, точёным ключицам. Позволить себе вылизать хаотичные узоры на влажной коже. Юнги мучает ласками, заставляя Чимина плавится и хныкать от чёртовых бабочек, драконов, или ещё кого-то, так не вовремя оживших внизу живота. — Юнги, пожалуйста… – пищит Чимин, пытаясь взять инициативу на себя. Он обхватывает запястья Мина, в попытке убрать со своей талии, но лишь сильнее реагирует, громко оповещая о своих чувствах. — Ты послан мне за грехи, сладость. – дыхание Юнги тяжёлое, густое и тягучее. Он отстраняется, наблюдая за своей слабостью. Чимин избалован ласками. Дыхание сбито, а капельки пота на бронзовой, нежной шее поблёскивают под тёплым светом раскалённых ламп. Ему очень хочется снять чёрную ленту с глаз, но неизвестность и ожидание следующего шага от Юнги, острым, адреналиновым чувством растекается внутри. Смена температур, от внезапного чувства потери партнёра рядом, заставляет Пака поёжиться. Лёгкая дрожь пробегает по телу, растаскивая за собой караван мурашек. Юнги наблюдает, но не касается. Его взору предстала самая невероятная картина. Загнанный, разбитый, податливый Чимин, словно котёнок, тянется к источнику тепла. Его губы искусаны, волосы липкими, спутанными прядями лишь слегка напоминают о наличии укладки. Футболка наполовину спущена, открывая взору, режущие кожу, ключицы. Под футболкой, Мин точно знает, идеальный рельеф мышц, перетекающий в сладкие тазовые косточки. Сочные бёдра тянут за собой подкаченную, упругую попку, что старший жадно сминал своими ладонями, наслаждаясь тихой откровенностью. Чёрная лента на глазах Чимина, уводит Юнги далеко в своих фантазиях. Он вновь набрасывается на младшего с поцелуями, обхватывает нижнюю губу, чуть посасывая. Старается думать о чём угодно: мировой кризис, угроза наводнения или землетрясения, лишь бы откинуть навязчивые мысли о том, как бы горячо и сумасшедше-сладко выглядел Чимин в лентах шибари. Юнги дуреет. Ему хочется оставить миллион больших и маленьких меток на желанном теле. Он представляет, как бы идеально смотрелись синевато-багровые пятнышки от разрушенных капилляров на нежной шее, и рычит от осознания строгого запрета. — Юнги-я, я…я больше не могу. – Чимин дрожит. Он устал, разбит и потерян. Юнги его не щадит и, словно садист, наслаждается его муками. — Не могу оторваться от тебя, – Чимин хнычет. Ему невыносимо-много, и страшно. Ещё чуть-чуть и он сломается. — Нам пора, малыш. – Юнги наконец-то снимает с глаз Пака ленту, и задевает губами, чувствительные к свету, веки. — Ещё секунда, и Джун меня порвёт, – нервный смешок теряется в грудном стоне. — Уже скучаю, сладость. Чимин закрывает глаза, а через минуту слышит хлопок входной двери. Он громко выдыхает, и старается успокоить, бешено колотящееся, сердце. С каждым разом, их тренировки становятся всё жарче и откровенней. Это слишком тяжёлое испытание для чувствительного Чимина.

***

Закон цикличности рано или поздно приходит в действие, и Алекс Гилмор как никто в этом убедился. Сидя в большом, светлом кабинете, он пожинал результаты своих трудов. Грязные репортёришки кружили возле его особняка уже вторую неделю, а все новостные каналы беспрестанно крутили один и тот же сюжет. Бумаги с судебными исками копились в его кабинете в геометрической прогрессии, а телефон был перегружен звонками. Впервые в жизни, Гилмор был загнан в угол, но его совершенно не пугала перспектива оказаться в зале суда. У него достаточно власти и рычагов воздействия, чтобы избежать хоть малейшего наказания. Он в очередной раз попытался дозвониться до адвоката, но тот упорно не хотел брать трубку. Не страшно, подумал Гилмор. Деньги, вот что решает всё! Этого добра у него предостаточно, а значит он снова выйдет сухим из воды. — Пит, мне нужно чтобы ты сопроводил меня, – Гилмор подавился собственным кашлем. — Я должен появиться в суде. — В качестве свидетеля? – решил уточнить телохранитель. — В качестве главного подозреваемого, – сухо прошамкал старик. — Ну чего побелел? — Нет… я…я просто… – замешкался Пит. — Это… правда? Ну… что говорят по телевизору? – осмелился задать вопрос широкоплечий мужчина в неизменном, чёрном костюме. Ему не было позволительно задавать лишние и неуместные вопросы, но в последнее время состояние его хозяина оставляло желать лучшего, а разные слухи и пересуды лишь усилились. С одной стороны ему было всё равно, каким именно образом зарабатывает свои миллионы старик Гилмор, но с другой… Пит поймал себя на мысли, что его могут обвинить и записать, как соучастника. Его девственный, во всех отношениях, мозг стал судорожно искать пути отступления, но путь у него был только один — в зал суда в качестве телохранителя главного подозреваемого, а возможно и соучастника. — Простите, сэр. – Пит опустил голову под острым взглядом сумасшедшего старика, и выкатил того в современной инвалидке из кабинета.

***

— Зачем вы здесь? – голос сломленный и усталый раздался из темноты. — Пришли рассказать мне очередную из своих любимых тайн? — Если ты хочешь услышать потрясающую историю, я к твоим услугам, – уверенно ответил Байху. — Но я здесь по другой причине. — Я знаю, что экспертиза подтвердила мои отпечатки. – с явным нежеланием разговаривать оборвал Джи Хун. — Меня посадят. Каждый божий день, этот толстяк комиссар напоминает мне об этом. Прошу, не нужно лишний раз давить на меня. — Ты хороший парень, мой дорогой. – детектив заметил, как Джи Хун повёл плечами. — Уверен, ты ещё найдёшь своё счастье и правильную дорогу. Я не привык осуждать людей, будучи уверенным, что в каждом человеке есть что-то хорошее. Позволишь? – Байху вынул из кармана смятую пачку сигарет, и одними губами прихватил сигарету за фильтр. — Для чего вы всё это говорите? – парень за железной решеткой потянулся к источнику дыма. — Извините, я не люблю когда курят. – закашлявшись, ответил Джи Хун. — Прости, – Байху выпустил струю дыма, слегка отвернувшись от камеры, что стала временным пристанищем для Джи Хуна. — Ты прав, я здесь не просто так. Мне бы хотелось выполнить твоё последнее желание. Знаю, это звучит кощунственно, будто после этого тебя ожидает смерть, но всё же. – детектив внимательно изучал реакцию Джи Хуна на свои слова. — Повторюсь, ты хороший парень, окажи старику честь. — Просить выпустить меня отсюда и не сажать в тюрьму, я думаю бессмысленно, да я и сам готов принять наказание. – нервно хихикнул Джи Хун. — Я знаю, что в суде будут присутствовать люди, которым я причинил боль, и которые меня ненавидят, – Байху видел, что парень пытается собраться с силами, чтобы произнести дальнейшие слова. — Но, если это возможно, то я бы хотел видеть своих родителей. Хочу с ними объясниться, посмотреть в их глаза, и может быть, даже простить. Вы можете устроить мне такую встречу? Я знаю наверняка, что они даже не придут на суд, но если вы так рвётесь что-то для меня сделать, – Джи Хун сглотнул. — Устройте мне встречу с родителями. Хочу в последний раз увидеть их. — Слушай своё сердце, дорогой. В самые тёмные времена, оно подскажет правильное решение. – с этими словами Байху покинул тёмное, сырое помещение, оставив Джи Хуна в одиночестве.

***

— Намджуни, мне не по себе. – Джин ухватился за руку Намджуна в поисках защиты. — Ты уверен, что всё пройдёт хорошо? — Я не уверен даже в том, что это настоящий судья. – шепнул Джун, оглядываясь по сторонам. — Шихёк очень убедительно настраивал меня на лучший исход. Мы можем только довериться его словам. Милый, сохраняй спокойствие. — По-моему, Хоби единственный, кто ни капли не волнуется, хотя он самый главный герой этого дела. – Джин оглянулся, пересчитывая людей в зале суда. — У него мощное успокоительное, – усмехнулся Намджун. — Смотри, как прилипли друг к другу. – лидер указал на крепкие объятия Хосока и Хён Щика. Вот уже несколько месяцев, ребята наблюдали за отношениями Хосока и Хён Щика. Первое время, чувство странной несправедливости и какого-то предательства окутало ребят плотной паутиной. После выписки из больницы, Хоби, словно под мощным гипнозом, прикипел к Хён Щику, сросся с ним, забывая про еду и сон. Никто не отрицал непосильную помощь со стороны Хён Щика, но иногда их отношения с Хосоком доходили до маниакального упрямства, где каждый из них выбирал лишь друг друга, наплевав на друзей, семью и обстоятельства. С каждым новым днём, Хосок набирался сил, и становился на ноги(в прямом и переносном смысле). Хён Щик, сам того не замечая, не дал Хоби упасть в чёрную дыру депрессии. И только за это, ребята были очень ему благодарны. Хёни плавно, и с медицинской точностью влился в семью бантан. Стал важным, восьмым участником, и одним из главных людей в жизни Чон Хосока. Когда в очередной из суматошных дней, Бан Шихёк собрал участников группы в общем зале для важного сообщения, Хосок, услышав тему обсуждения, не выразил и капли беспокойства. Железная уверенность и стойкость, что выражал Хоби, ни на шутку начали пугать ребят. — Юнги, как думаешь, что сегодня будет? – Чимин с осторожностью поглядывал по сторонам. Тяжёлая атмосфера давила железной плитой. Напряжение росло и Пак старался просто ровно дышать. Чересчур чувствительный Чимин очень остро реагировал на каждый звук и шорох. В последнее время, он очень уставал. Долгие репетиции, диета, усталость и нервы — всё навалилось в одну большую кучу. Последние месяцы перед предстоящими концертами в Японии, отнимали много сил, и их отношения с Юнги с крутых виражей постепенно перешли в разряд спокойного, аккуратного плавания. Они даже встречались теперь только на общих репетициях и собраниях. Юнги переехал к себе, пытаясь вновь привыкнуть к своей квартире, и дать младшему немного свободы. — Я очень волнуюсь. — Я чувствую, как ты дрожишь, котёнок. – Юнги нежно обнял Чимина. "Котёнок" Любимый, чуть хрипловатый голос, мурашками ласкал слух. Как же Чимину не хватало этого. Младший невероятно скучал по мягким объятиям, по чувству глубокой защищённости и спокойствия. — Всё будет хорошо. — Я всё думаю о Хоби-хёне. Он так спокоен, что даже мурашки пробегают. – Тэхён внимательно изучал место, в котором им пришлось оказаться. — Как думаешь, какой будет исход? — Тэхён-а, вспомни кто мы? – улыбнулся Чонгук, в привычной, дурашливой манере подмигивая Сокджину, на что тот только закатил глаза. — Мы пуленепробиваемые. Думаю, здесь всё ясно. — Ты уверен в победе? – Тэхён старался придать своему голосу уверенности. — Я уверен в нас, малыш. – улыбнулся Гук. — А там где мы, там всегда победа. Громкий стук молоточка о специальную подставку, заглушил лишний шум и погрузил зал суда в гробовую тишину. — Слушается дело Ким Джи Хуна, обвиняемого в покушении на убийство известного, корейского певца и музыканта Чон Хосока, а также распространении и хранении наркотических веществ. – мужчина в длинной, чёрной мантии очень сосредоточенно зачитывал текст, удерживая в руках кожаную папку. — Прошу, подсудимый, займите своё место. В зал суда, в сопровождении одного из представителей закона, вошёл Джи Хун. Он ощущал на себе изучающие, тяжёлые взгляды, что заставили его поёжиться. Бесконечные, навязчивые мысли о скором завершении этого процесса, всё сильней крутились в голове. — Подсудимый, вы признаёте свою вину? — Я…я – звенящая тишина оглушала и пугала. Подсудимый. Это обратились к нему, к Джи Хуну? Это он подсудимый, да? Да он помнит, что должен быть в суде, должен быть наказан, должен… — Я…я уже во всём сознался. Я… – Джи Хун поднял голову, чтобы его речь казалась громче. Взгляд, острый, холодный, выдержанный, каждой клеточкой кричащий "Виновен!", заставил Джи Хуна похолодеть и безоговорочно упасть на самое дно, встретившись со своими демонами, что давно уже лижут пятки. Чон Хосок. Смотрел на него с вызовом и предельной решительностью. Был горд. Казалось, возвышался над всеми, чем ещё больше бросал Джи Хуна в холодные лапы чёрных демонов. — Виновен. – безлико закончил свою сухую речь Джи Хун. — Ваша честь, хотелось бы уточнить, что подсудимый действовал находясь в сговоре с Американским бизнесменом, и основателем одной из крупнейших музыкальных компаний, Алексом Гилмором. – ребята узнали в сдержанном и холодном голосе того самого Ёджуна, или как называл его детектив Байху, Туди. В глаза бросался откровенный диссонанс. Хрупкий, местами неуверенный, и явно ищущий одобрения в лице старших товарищей, Туди, сейчас казался полной противоположностью самого себя. Гордый, уверенный, одним своим видом показывающий, что знает абсолютно всё обо всех, цеплял внимание, удерживая без особого напряжения. — Также нам известно, что Алекс Гилмор вступил в сговор с господином Кан Мёнсу, являющимся директором по связям с общественность, а также заместителем главного директора компании "BIG HIT". В документах, с которыми вы можете ознакомиться, – Туди демонстративно подошёл к трибуне и передал папку с документами. — Чистосердечное признание господина Кан Мёнсу, Ким Джи Хуна, а также улики, которые были обнаружены в ходе расследования. Чимин оглянулся, и столкнулся с холодным взглядом Хосока. Пак поёжился и теснее прижался к Юнги. Он мог поклясться, что Хоби переполнен сжигающим чувством отмщения, и какой-то маниакальной справедливости. Чимин понимал, что Чон имеет на это полное право, но сейчас увидев его взгляд, он впервые в жизни был рад тому, что является другом Хосока, а не врагом. Потому что сейчас Чон Хосок мог убить одним лишь взглядом. — Прошу тишины! – раздался громкий голос, сопровождаемый неприятным стуком молоточка. — Так как это весьма сложное, и необычное дело, учитывая нюансы, – судья кивнул в сторону милой девушки секретаря, которая даже не удостоила внимания никого из присутствующих с самого начала процесса, а лишь с невероятной скоростью стучала по клавишам ноутбука. — С нами на прямой связи находится Верховный суд США. Вам слово, господин судья. Все присутствующие в зале перевели свой взгляд на большой монитор, где, словно через зеркало, отражался точно такой же большой зал судебных заседаний, только отличался другим национальным флагом, а в качестве судьи за трибуной сидела женщина. — Благодарю вас. – женщина-судья начала свою речь. В двух залах одновременно повисла испытывающая тишина. — Слушается дело Алекса Гилмора, подозреваемого в пособничестве покушения на убийство, а также крупных финансовых махинациях, по средством шантажа и коммерческого обмана. – оторвавшись от документов, женщина судья перевела взгляд. — Господин Гилмор, вы признаёте свою вину? Камера видеозаписи, с математической точностью, перевела объектив на старого, сморщенного старика, сидящего в кресле-каталке и, словно ребенок, пускающего слюни. В Корейском зале суда, можно было наблюдать неоднозначную реакцию. Сокджин, Юнги, Тэхён и Хён Щик, на европейский манер округлили глаза, будто увидели редкую реликвию. Намджун, Чимин, Чонгук и Ёджун нервно сглотнули и слегка поморщились, не скрывая явного отвращения. Джи Хун опустил взгляд, не желая встречаться с человеком, который так ловко и профессионально привёл его на скамью подсудимых. Бан Шихёк внимательно изучал лицо человека, по чьей вине он мог потерять всё, что создавал и оберегал столько лет. Детектив Байху, который украдкой наблюдал за работой Туди, лишь довольно улыбался, и кивал сам себе. Именно так он представлял человека, очередной запутанной, но очень интересной истории. Байху, как всегда оказался прав. Лишь Хосок, внимательно наблюдавший за картинкой на мониторе, не выражал ни одной эмоции. Он всё также был холоден и сдержан. Юнги, вскользь бросивший взгляд на друга, передёрнул плечами и покрепче обнял Чимина. Он хорошо знал этот взгляд. Так Хоби смотрел на тех, кого готов был растерзать, и закопать кости. Взгляд, говорящий о ненависти, безразличии и боли. — Аааа, вы всё ещё живы. – выдал кашляющий, старческий голос. — Ты оказался слабаком, парень. – Гилмор уставился на Джи Хуна. — Господин Гилмор, отвечайте на поставленный вопрос. – американский судья привлёк к себе внимание. — Вы признаёте свою вину? — Вину? – недоуменно вскинул голову Гилмор. — Виновен здесь тот, кто создал этот вонючий, убогий k-pop. Жалкие, узкоглазые бездари! — Попрошу тишины! – женщина-судья призывала к порядку, зашумевших в зале суда людей. — Господин Гилмор, вам знакомы эти люди? – судья жестом указала на монитор, где был точно такой же зал суда, крупным планом мелькали лица ребят, Джи Хуна, Туди и Шихёка, а завершал видео-представление мужчина судья с корейской стороны. — Это те, кто отняли у меня всё! – промямлил старик. — Вам слово. – вздохнула женщина в чёрной мантии, пристально взглянув на своего коллегу. — Господин Джи Хун, вам знаком этот человек? – корейский судья обратился к Киму указывая на старика, чьё лицо задержалось на экране крупным планом. — Да. – безэмоционально ответил Джи Хун. — При каких обстоятельствах вы познакомились? – продолжал судья, с лёгкой задержкой, давая девушке секретарю время для подробной записи. — Когда наша семья жила в Америке, я устроился на работу в музыкальную компанию, генеральным директором которой был этот человек. – Джи Хун посмотрел на монитор и поёжился, когда в ответ на его взгляд Гилмор поднял кончики губ вверх в ядовитой ухмылке. — В один из дней, он вызвал меня к себе и, – Ким замялся. — Начал говорить о моём брате, моих родителях и обо мне. Он сказал, что… — Хочу заметить, ваша честь, что господин Гилмор давил на подозреваемого, используя шантаж. – Туди взял слово, увидев, что Джи Хун не может продолжить свою речь. — В чистосердечном признании, указаны все детали разговора. — Господин Джи Хун, вы подтверждаете слова обвинителя? – голос судьи был мягким и спокойным, несмотря явное напряжение. — Подтверждаю. – дрожащим голосом согласился Ким. — Вам слово, коллега. – диалог между судьями из разных стран был похож на игру в пинг-понг. — Господин Гилмор, вы можете подтвердить слова подозреваемого, мистера Ким Джи Хуна? – женщина уставилась на старика. — Вы действительно шантажировали его. — Оооо, – воскликнул Гилмор. — Шантаж — моё любимое времяпрепровождение. Но ты ринулся к копам, слюнтяй. – он попытался двинуться вперёд, приблизившись лицом прямо к камере. — Ты не учёл, что даже в тюрьме, я найду тебя и превращу твою жизнь в ад. — Тишина! – гул голосов заглушил звук деревянного молоточка. — Господин Гилмор, призываю вас к порядку! Вы можете продолжать. – снова обращение к корейскому судье. — Прошу. – грудной, мужской голос сменил мягкий женский. — Обвинение просит вызвать для дачи показаний свидетеля мистера Кан Мёнсу. – Туди заметно нервничал, то и дело одергивая пиджак. — Суд вызывает для дачи показаний свидетеля Кан Мёнсу. – дождавшись, когда мужчина пройдёт к трибуне, судья поправил воротничок мантии. – Прошу ваши вопросы. — Господин Мёнсу, вам знаком этот человек? – Туди указал на Гилмора. — К сожалению, да, – выдавил из себя Мёнсу. — Только заочно. Мы состояли в переписке. — В чём именно состояла ваша переписка? – Ёджун кивнул судье, и положил перед ним сшитые листы с большим количеством текста. — Алекс Гилмор вышел на меня сам. – директор Кан собрался с мыслями и продолжил. — Он вымогал деньги и информацию по каждому из участников группы BTS. – Мёнсу припал губами к стакану с водой. – Он шантажировал меня здоровьем и жизнью моего сына. Обманным путём заставил перечислять деньги на его липовый счёт. Он использовал меня. — Хахахаха, глупый китаёза. – раздалось из динамика монитора. Гилмор с явным превосходством потешался над словами Мёнсу. — Попрошу тишины, господин Гилмор! – судья тяжело вздохнула, направив взгляд на Мёнсу, словно пыталась извиниться за неподобающее поведение. — Что с моим сыном? – крикнул директор Кан, подбегая к большому монитору. — Что ты с ним сделал? — Господин Мёнсу! – судья жестом указал охранникам вывести свидетеля из зала суда. — Господи, Намджуни, я больше не могу. Вдруг нас тоже будут допрашивать? – Сокджин зажмурил глаза, пытаясь спокойно дышать. — Даже если нам придётся оказаться за той неприятной трибуной, – Намджун поглаживал Джина по спине. — Расскажем всё как было и то, что знаем. — Ваша честь, обвинение также просит вызвать для дачи показаний истца, проходящего по данному делу. — Суд вызывает для дачи показаний господина Чон Хосока. Чувствовалось тяжёлое, густое напряжение. Хён Щик крепче сжал ладонь Хоби, и мягко погладил костяшки большим пальцев. Хосок повернулся к главному источнику своей поддержки, и тепло улыбнувшись в ответ, спокойно встал и прошёл к трибуне. — Господин Чон, вам знаком этот человек? – Туди начал свой допрос, указывая на Джи Хуна. — Знаком. – ответ Хоби не заставил себя долго ждать. — При каких обстоятельствах вы познакомились? — Мы познакомились в доме родителей его двоюродного брата и моего лучшего друга Ким Сокджина. – Хосок не выражал ни одной лишней эмоции, и Джи Хун, украдкой смотревший на него, всё сильнее испытывал чувство пустоты. — Он устроился в нашу компанию новым стилистом. Ловко вошёл в доверие, пытаясь завести дружбу. Последний раз я видел его на катке, – Хосок единственный раз за всю речь сглотнул и перевёл дыхание. — После, я очнулся, истыканный разными трубками и иголками. Тогда мне сказали, что я переломан с головы до ног. Долгое время я провёл в больнице, не зная смогу ли вновь ходить, двигать руками и говорить, потому что голос я тоже потерял. Как видите, теперь я могу стоять, ходить и даже разговаривать. – Хосок изучающе посмотрел на Гилмора, и резко перевёл взгляд на Джи Хуна. — Мне больше нечего сказать, прошу прощения. — Спасибо, господин Чон. – Туди кивнул Хосоку, чтобы тот мог занять своё место. — Ваша честь, я хотел бы задать ещё несколько вопросов подсудимому. – дождавшись, когда судья даст добро на допрос, Ёджун продолжил. — Господин Джи Хун, вы можете подтвердить слова Чон Хосока? — Я…я…да. – совсем тихо произнёс Ким. — Вы можете подробнее рассказать, что произошло между вами и Чон Хосоком на катке? – Туди наседал, пытаясь включить злого полицейского, хотя в этом не было смысла, ведь Джи Хун признал свою вину, и вынесение приговора лишь вопрос времени. Нужно только выбить из него признание непосредственно в зале суда. — Я позвал Хосока на каток, чтобы… чтобы… – все в зале суда напряглись. Ребята непроизвольно обернулись на Хоби, а тот с нечитаемым выражением лица пристально смотрел на Джи Хуна. — В тот день Гилмор связался со мной и потребовал быстрее решить вопрос с… потребовал быстрее разобраться с проблемой. – Ким выдохнул, поднял глаза к потолку, сдерживая слёзы. — Я специально выбрал каток, чтобы… – тяжёлое дыхание, и учащённый пульс. — Мы катались, и я толкнул Хоби. Я сделал это специально. Он перелетел через ледовый комбайн и упал. После этого я сбежал и прятался. Через время, Гилмор снова нашёл меня. Он дал мне новое задание, – на этих словах Джи Хун усмехнулся, понимая всю абсурдность сказанного. — Наркотики. Я должен был подбросить наркотики, чтобы в итоге группу обвинили в употреблении и распространении наркотиков. — Ты не смог справиться даже с этим, щенок! – Гилмор вновь не сдержался. — Суд накладывает на вас штраф, господин Гилмор. – сухо вставил судья, подкрепляя свою речь танцем молоточка. — У меня больше нет вопросов, ваша честь. – Ёджун кивнул судье, присаживаясь на своё место. — Предоставляю слово вам. – судьи вновь начали свой перекрёстный диалог. — Господи Гилмор, вы подтверждаете слова подсудимого Ким Джи Хуна и свидетеля обвинения Кан Мёнсу? – кажется, женщина судья устала от бесконечного переключения между двумя залами заседания. Два закрытых, судебных процесса длились уже довольно долго, чтобы начать испытывать терпение каждого из его участников. — Эти двое — жалкие бездари, – сокрушался Гилмор. — Пока вы будите гнить в тюрьме, я найду других, кто сможет выполнить элементарные действия. Я уничтожу этот ваш k-pop, сотру его с лица земли. Все они, – он указал на растерянных ребят по ту сторону экрана. — Будут мертвы! Я давал чёткий приказ тебе, – старик упёрся взглядом в Джи Хуна. — Убить! Я чётко обозначал сроки, при которых ты, – на этот раз Гилмор обратился к Мёнсу. — Должен был переводить деньги на мой счёт. Оставайтесь гнить в тюрьме, надеюсь вас там примут с распростёртыми объятиями! На минуту, каждый зал судебного заседания погрузился в тишину. Было слышно только, как секретари быстро перебирают по клавишам рабочих ноутбуков. — Суд удаляется для вынесения решения! – громко прозвучали голоса судей. — Всё в порядке? – Хён Щик обратился к Хоби, мягко сжимая его ладонь. — Ты останешься сегодня у меня? – с встречным вопросом, Хосок повернулся прямо лицом к лицу к Хёни. — Сегодня, мой день посвящён тебе. – улыбнулся Хён Щик. — Значит, всё в порядке. – выдохнул Хоби. — Суд готов вынести решение. – все присутствующие в зале суда встали, в том числе и те, что были по ту сторону экрана. — Конституционный суд Республики Корея, решил признать Ким Джи Хуна, обвиняемого по делу о покушении на убийство Чон Хосока, а также по делу о хранении и распространении наркотических веществ, с целью их преднамеренной передачи третьим лицам, в результате вступления в сговор с Алексом Гилмором — виновным, с пожизненным сроком отбывания наказания, включая каторжные работы. Приговор окончательный, и обжалованию не подлежит. – судья выдержал паузу и продолжил. — Кан Мёнсу признаётся виновным в промышленном шпионаже, а также краже денежных средств со счёта музыкальной компании именуемой "BIG HIT" в особо крупных размерах, и приговаривается к заключению под стражу с максимальным сроком до десяти лет. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. – судья кивнул своему коллеге, и та взяла слово. — Верховный суд Соединённых Штатов Америки, выносит приговор в отношении Алекса Гилмора. – как по заказу, в зале суда воцарилась нужная, давящая тишина. — Признать Алекса Гилмора, обвиняемого в преднамеренном покушении на убийство, а также в промышленном шпионаже и краже денежных средств, с помощью шантажа третьих лиц — виновным. И назначить ему наказание ввиду лишения свободы с пожизненным сроком заключения. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. — Глупцы! Бездари! – кричал Гилмор, услышав слова судьи. — Вы ещё услышите обо мне. Алекс Гилмор никогда не проигрывает, слышите?! – представители конвоя с каждой стороны, постепенно начали уводить заключённых под стражу. Джи Хун и директор Кан без колебаний приняли свою участь, а вот старик Гилмор отчаянно плевался желчью, и сыпал проклятиями в сторону каждого из присутствующих при судебном заседании. — Будьте прокляты! Вы все, прокляты!

***

— Можно поздравить тебя с победой. – сквозь клубы дыма выдохнул Байху. Он ждал своего друга у центральных ворот здания суда. — Без тебя этой победы не было бы, – Шихёк протянул своему лучшему другу руку для рукопожатия. — Спасибо. — Я всё ещё жду свой презент. – добрая усмешка расплылась на лице детектива. — Ты неисправим. – Шихёк выдал несколько морщин вокруг глаз, расплываясь в улыбке. — Хотел спросить, с Мёнсу мне всё понятно, а вот с этим парнем, – Шихёк немного помедлил, прежде чем продолжить. — Суд вынес ему высочайшую меру наказания. Его…его родители. Они не были на слушании и, ты не знаешь позволят ли ему встретиться с ними перед тем, как тюрьма станет его новым домом? — Родители этого парня знают о его незавидном положении, – Байху демонстративно выпустил несколько никотиновых колечек. — А самое главное, я надеюсь, знают по какой причине он вступил на тёмную дорожку. — Твоих рук дело? – заинтересованно спросил Шихёк, вглядываясь в хитрый взгляд друга. На что знаменитый детектив Байху лишь лукаво улыбнулся. — Поверить не могу, что всё закончилось. – Сокджин обмяк рядом с Намджуном, положив голову ему на плечо. — Неужели из-за какого-то сумасшедшего старика мы могли вот так просто всё потерять? – Тэхён с осторожностью оборачивался по сторонам. — Ребят, мне немного не по себе, – Чимин поёжился то ли от холода, то ли от страха. — Хоби-хён, ты в порядке? — Спасибо вам, что были со мной рядом, – отозвался Хосок едва слышным шёпотом. — Это был тяжелый день. Джин, – он осторожно обратился к Киму. — Мне правда жаль, что всё так случилось. — Это я должен просить у тебя прощения, – Сокджин мягким касанием взял Хосока за руки. — Не представляю, что тебе пришлось пережить, и в этой и в следующей жизни я буду отрабатывать грехи своих родственников перед тобой. Прости меня, мой друг. Прости. — Джин, ты… – Хосок растерялся от такой внезапности друга. — Ничего не говори, – засуетился Сокджин. — Просто прими мои слова. Они от всего сердца. — Ребят, я сейчас расплачусь. – со всхлипом выдавил Чимин. — Кажется, Джин-хён сегодня очень сентиментален. – Чонгук расплылся в доброй улыбке. — Не каждый день такое увидишь. У кого-нибудь есть носовые платочки? — Ребята, давайте просто закончим этот день на хорошей, спокойной ноте. – неуверенно предложил Хён Щик. — Согласен с Хёном, – расплылся в улыбке Тэхён. — Отпразднуем победу? — А может быть просто… – Чимин осторожно поднял взгляд на Юнги в поисках поддержки. — Простите, парни, но я хотел бы остаток дня провести в тишине. – тихо и как-то размыто проговорил Хосок. — Мы с удовольствием создадим для тебя самую тихую тишину, – Тэхён с улыбками повис на Хосоке. — Правда ребята? — А вот тебе я бы такое ответственное дело не доверял. – фыркнул Сокджин в сторону Тэ. — Такое ответственное дело можно доверить только Хёну, – Чонгук ухмылялся, поглядывая на Хён Щика. — Я прав? — Чонгук, кажется, Тэхён на тебя плохо влияет! – Сокджин поднял бровь, всем своим видом показывая, чтобы Гук не наговорил лишнего. — А что я такого сказал? – возмутился Чон ухмыляясь. — Хён точно знает, как сделать Хосок-хёну приятно. — Чон Чонгук!