Чёртовы фанфики!

Это со всеми случится однажды. Тебя накроет гигантской волной, и не захлебнуться будет очень сложно. Может быть, перед этим ты увидишь девятибалльный шторм. Ветер будет рвать твои волосы в клочья, а на губах ты почувствуешь привкус соли. Стихия. Она придёт неожиданно, и не будет спрашивать твоего разрешения. Просто ворвётся, просто затопит и будет наблюдать, как ты справляешься. Будет дико, страшно, а ещё адреналин максимально заполнит твои вены, растекаясь по ним огненной сомой. Ты будешь бороться. О да, ты будешь бороться! И гораздо проще побороть и подчинить себе настоящую стихию, чем ту что совсем тихо, но настойчиво подбирается к тебе, скрывая за милой улыбкой звериный оскал. Любовь Лучшая подруга боли и ненависти. Настоящая и лживая. Отчаянная и смелая. Робкая, тихая, а порой очень громкая. Усталая, неспокойная. Короткая и вечная. Взаимная и безответная. Когда ты влюблён — ты сумасшедший. И гораздо лучше сходить с ума вдвоём и взаимно, чем тихо и безответно по одиночке. Они, однозначно, безумцы! Сумасшедшие, странные. Про таких говорят "дурные" и крутят пальцем у виска. Вдвоём они готовы покорять Эверест, опуститься к самой глубокой точке океана, отправиться за сокровищами или отказаться от всего мирского, чтобы посвятить себя в монахи. Чон Чонгук и Ким Тэхён. Два неразлучника. Братья близнецы. Самые верные и преданные друг другу друзья. Влюблённые. Про таких, как они слагают легенды и красивые истории. У таких обязательно счастливый конец. Такие соединены красной нитью, и каждый раз выбирают друг друга в любой из вариантов вселенной.

***

Со стороны всё казалось предельно просто. Двое парней отправляются в путешествие. Увешанные несчётным количеством багажа, прощаются с друзьями в большом здании аэропорта. — Не забудьте написать, как долетите, – Джин утирал розовым платочком подступающие слёзы. — Не усну пока не буду знать, что с вами всё в порядке. — Если там вообще будет связь, – бурчал в любимую, натянутую по самые глаза, чёрную масочку Чонгук. — Мы летим в какие-то ебеня. — Нам стоит волноваться? – Намджун внимательно посмотрел на табло с расписанием ближайших рейсов. — Тэхён? — О да! Я тихо и хладнокровно лишу Чонгук-и жизни, – четыре пары глаз внимательно изучали напрягшегося Чонгука, и увлечённого своим рассказом Тэхёна. — Затем, аккуратно освежую его труп и, – пара медовых глаз с каким-то диким возбуждением гипнотизировала объект своего словесного наслаждения. — Всегда мечтал б ожерелье из глаз и подушечек пальцев. – задумчиво протянул Ким ухмыльнувшись, замечая как Чонгук судорожно прикрыл глаза кепкой. — Эм, – протянул Намджун, первым вынырнув из общего ступора. — Ну, хорошо вам отдохнуть, ребятки! Гуки, – он подошёл к макнэ, разводя руки для дружеских объятий. — Так, на всякий случай. Ты написал завещание? — Хён! – Чонгук громко поперхнулся своими же словами. — В любом случае, – он внимательно посмотрел на Тэхёна, который очень эмоционально что-то обсуждал с Чимином, и тяжело вздохнув… — Всё моё имущество уйдёт на благотворительность. — Всё таки, мы хорошо его воспитали. – послышался голос Юнги. — Кто? Ты? – Джин резко перестал лить слёзы и уставился на Мина. — Да ты споил его, стоило мне отвернуться! — Извини, принцесска! – усмехнулся Юнги. — Тебе было некогда, – он перевёл многозначительный взгляд на Намджуна. — А я показал малышу какая на вкус взрослая жизнь, и… — Знаю, знаю, – перебил его Сокджин. — Пусть он получит этот опыт с нами, чем где-то в плохой компании. Только вот, слова плохая компания и Мин Юнги — синонимы. — Ребят, может быть, хватит. – попробовал вмешаться Джун. — Да? Значит это ты, – Юнги сверлил взглядом Джина. — Убедил его пойти на бокс в целях самообороны? Или ты заставлял его постоянно подниматься при любом падении? А может быть, это ты научил его водить машину? Играть на клавишных, гитаре? — Я был с ним в самые тяжёлые минуты! – продолжал словесную перепалку Джин. — Ты что ли занимался лечением, когда малыш болел? Или ты учил его готовить? Ты занимался с ним, когда он заканчивал школу, или может… — Ребята. – протянул Намджун, пытаясь наконец привлечь внимание. — Что?! – одновременно крикнули Сокджин и Юнги. Ким Намджун неоднозначным кивком указал на, стоящих в паре метров от общей компании, Тэхёна и Чимина, которые очень бурно что-то обсуждали. … — Говорю тебе, бери и не думай, – четверо парней притихли, вслушиваясь в чужой разговор. — Первое время, конечно, сложновато, но потом ты про неё совсем забудешь. – Тэхён что-то отчаянно пытался впихнуть в руки Паку. — И вот ещё, держи. Она клубничная, прости другой не было… — Тэ, прекрати, – густо краснея возмущался Чимин. — Здесь же люди! — Ну да, ты прав. – он ловко открыл задний карман рюкзака, и закинул туда маленький предмет. — В жопу клубничную! – Тэхён усмехнулся своим же словам. — Наверняка, у вас есть своя. — Мдааа, – протянул Сокджин. — Кажется, одного ребёнка мы всё же упустили. — Согласен. – Юнги многозначительно кивнул Джину. — Чимина, – он подошёл к Паку со спины, укладывая подбородок на плечо. — Кажется, я говорил тебе не водиться с плохими мальчиками. — Фу, Хён! – Тэхён скривился, по-детски выражая недовольство. — Как это грубо! Или, – он внимательно посмотрел на руки Юнги, что по-хозяйски расположились на талии Пака. — Это твой кинк? Ох, дорогой, – Тэхён ухмыльнулся, обращаясь к Чимину. — Будь осторожен! — Так! – Чонгук, неожиданно для себя, громко крикнул, привлекая всеобщее внимание. — Кажется, объявили наш рейс. Тэхён-и, идём?

***

Если спросить Чонгука о самом лучшем виде отдыха, то можно услышать всего три варианта ответа. Первое — никогда не летите в отпуск с Ким Тэхёном. Второе — берите с собой только самое необходимое. И третье — никогда не летите в отпуск с Ким Тэхёном. Эти мысли бесконечно крутились в его голове, пока он одним взглядом охранял их бесконечный багаж, а вторым следил за неугомонным Кимом, который уже успел влезть в ссору с чернявым непальцем, что судя по его эмоциональным жестам пытался либо вызвать полицию, либо бога дождя. Добро пожаловать в Непал, Чон Чонгук. Надеюсь, ты успел как следует отдохнуть! Катманду оглушило жаром, гамом, пылью и дикой давкой у выхода из аэропорта. Чёрное море из людей с жёлтыми табличками о доступном жилье, буквально выталкивали и переворачивали собой машины со стоянок, дабы оказаться в центе внимания. Первой мыслью было вернуться обратно в аэропорт, и провести там остаток отдыха, но Ким—ищу на задницу приключений—Тэхён уже влился в бесконечный поток беснующихся людей, и Чонгуку ничего не оставалось, как набрать в лёгкие побольше пыльного воздуха, выдохнуть и взять под контроль всю свою выдержку, контроль и самообладание. Место их проживания, назвать гостиницей было очень сложно. Странная трёхэтажная постройка, по словам шумного таксиста, именовалась лучшим отелем в городе. А за дополнительную плату, тот договорится с хозяином, и ребятам будет доступен горячий душ. Отлично, блять! Просто прекрасно. То есть человеческих условий не предусмотрено? Скинув увесистые сумки и осмотрев маленькую комнатку с хилой кроватью, одиноким стулом(который являлся и столом и шкафом одновременно), оконцем в форме кирпича и большой курительной вазой с двумя скрещенными палочками, Чонгук решил, что перспектива отдать свои органы для новеньких украшений Тэхёна не так уж плоха. Спустя несколько дней скитаний по Тамелю(главному туристическому району Катманду) Тэхён наконец нашёл то, что искал. И пока Чонгук пытался не заблудиться на узкой улочке между непрекращающейся толпой велорикш и моторикш, дабы ненароком не попасть в одну из десяти тысяч антикварных лавок, Тэхён чинно беседовал с каким то видавшим виды стариком, уточняя детали дальнейшего маршрута. — Выдвигаемся на закате, – Ким схватил за руку Чонгука, который отчаянно пытался отбиться от местной красотки, упорно предлагавшей что-то весьма интересное. — Старый Биссал говорит, что это для того, чтобы прочувствовать атмосферу. — Атмосферу? Тэхён, ты серьёзно? – Чонгук всегда считал себя довольно компетентным и толерантным, но последние часы дали какой-то сбой его внутреннему равновесию. — Чтобы прочувствовать, мать твою, атмосферу? – он резко замолчал, но увидев, что прохожим абсолютно наплевать на его истерику, продолжил. — Я несколько дней к ряду шляюсь по этому пыльному, вонючему городу. Я забыл, что такое спокойный сон и здоровая еда. Меня несколько раз пытались насильно поставить на гвозди, утверждая что это очистит мой дух от негатива. Какая-то девка чуть не утащила меня в местный бордель, а ты блаженно улыбаешься после разговора с каким-то полуголым дедом, который только что выкурил целый косяк марихуаны, и предлагаешь мне прочувствовать атмосферу? — Чонгук-и, – проложив маленькую дорожку музыкальными пальцами по предплечью, выдохнул в самые губы. — Обещаю, что очень скоро ты сможешь расслабиться, и ещё будешь неоднократно благодарить меня за потрясающий отдых. Кто сказал, что Ким Тэхён не от мира сего? Возьмите с полки пирожок, ибо вы правы. В очередной раз, удивив всех, Ким Тэхён решил в прямом смысле отказаться от всего мирского, и погрузиться в тайны духовных материй. И где, как ни в Тибете, искать ответы на эти вопросы. — Если после этого потрясающего отдыха, – Чон изобразил в воздухе кавычки. — Я поседею. То ты всю оставшуюся жизнь будешь покупать мне краску для волос. — Только цвет я буду выбирать сам. – Ким улыбнулся, ловко двигаясь в сторону их шикарного отеля. Чонгук вздохнул и поплёлся следом. В этом был весь Тэхён, и тут уж либо принимать и любить, либо наоборот. Третьего не дано.

***

Тибет был давней мечтой Тэхёна. Он много читал, регулярно смотрел Discovery и был подписан на огромное количество влогов заядлых путешественников. И если других манили острые пики заснеженных гор, то Ким—доведу вас до седых волос—Тэхён мечтал узнать священные тайны, что скрывались в глубоких пещерах, охраняемых просветлёнными монахами. Чонгук, конечно, не горел желанием разгадать загадки вселенной. С недавнего времени, его заветным желанием было счастье и покой Тэхёна. И если тот отчаянно желает попасть к каким то старым монахам, то Чон просто будет рядом. Маршрут, мягко говоря, был экстремальным. Кроме Чонгука и Тэхёна к великим горам отправились ещё несколько человек, формируя разношёрстную группу. Парочка немцев, американцы, один француз — все они казались Чонгуку очень неприятны. Нетренированные, высокомерные, старые богачи усердно взбирались по высоким тропам, след в след за приставленным к ним гидом, нагруженные тяжёлой поклажей до отказа. Чонгук долго удивлялся большому количеству вещей, которые тянули с собой туристы, но самым странным были ночные горшки. Пеший маршрут, а точнее переход из Непала в Китайскую Народную Республику через так называемый "Мост дружбы" — пограничной точкой между Непалом и Тибетом, сменился на более комфортабельный(по крайней мере так утверждал их гид старый Биссал) Погрузившись в несколько автобусов, искатели приключений совершили последний рывок, чтобы ощутить тебя в гармонии с природой и бесконечно-вечным. В самом начале пути, Биссал предложил всем раскурить пару косячков марихуаны, чтобы расслабиться. Но лишь спустя несколько часов, Чонгук понял, что зря отказался. Узкую дорогу, похожую на тропинку, с колоссальными горами, гигантскими обрывами и отвесами, по которой лихо мчались полуразваленные автобусы, Чонгук не забудет никогда! Иногда он смутно мог разглядеть какие-то тоннели, в которые они въезжали. Туман за окном усиливался, и водитель очень нервно менял свет фар с ближнего на дальний. Тэхён с абсолютно блаженным видом сидел и обсуждал что-то с Биссалом. И казалось, его совершенно не волнует, что одно неверное движение водителя и их небольшая группа прикажет долго жить в священных горах Тибета. Это страшное, во всех смыслах, путешествие длилось несколько часов. И наконец, поздно ночью, они въехали на Тибетское нагорье. Здравствуй, Тибет! Большое путешествие по безграничной равнине Тибета, заняло у ребят около пяти дней. Они переезжали из города в город. Побывали во многих монастырях. И пройдя в общей сложности несколько тысяч километров, с головой окунулись в далёкую от современной жизни атмосферу, чувствуя себя настоящими паломниками. Позже, Чонгук признается Тэхёну, что это был его самый лучший и незабываемый отдых, а пока…

Sleeping At Last — Hearing

Горная деревушка, что расположилась на обратном пути следования была родной деревней их гида Биссала. Видимо, Тэхён произвёл на старого непальца сильное впечатление, ибо им с Чонгуком предоставили отдельный домик для ночлега, в то время как остальным туристам из группы пришлось ютиться под одной крышей. Двухэтажный, построенный из обожжённых, глиняных кирпичей дом, встретил ребят полным отсутствием электричества и тепла. Биссал любезно принёс ужин, приготовленный его женой, и двояко намекнул, что никто их беспокоить не будет. Переодевшись и соединив друг с другом две циновки, под тусклый огонёк маленькой свечки и приятного запаха благовоний, что были единственным источником тепла, пара с жадностью накинулась на местную стряпню. — Знаешь, я ведь до последнего противился, – дрожащим голосом, словно сдерживая плачь. — Но сейчас… Здесь так красиво, Тэхён-и. – Чонгук с замиранием сердца смотрел на ярко-звёздно небо, что огромным покрывалом нависало сверху из-за полуразрушенной крыши. Он аккуратно водил пальцем, вырисовывая странные фигурки, и казалось, протяни руку и от неосторожности в ладони останется лишь горсть звёздной пыли. — Смотри, эти звёзды похожи на близнецов. Как будто, если погаснет одна, то и другая... – Чон сглотнул, крепче сжимая чужую ладонь. — В одном из монастырей, мне рассказали интересную легенду. – Тэхён придвинулся ближе, укладывая голову на грудь Гука. — У каждого из нас, на небе есть своя звезда. Ты знал, что до рождения в наши души вкладывают осколок чужой звезды? – он переплёл свои и чонгуковы пальцы так, чтобы вместе выводить звёздные узоры. — Мы мучаемся, пока не находим человека, осколок звезды которого носим в сердце. Человека, предназначенного нам судьбой и вселенной. – Тэхён замолчал, слушая удары сердец бьющихся в унисон. — Звёзды на небе движутся друг к другу точно также, как и люди. А когда они наконец встречаются, всё становится правильным. Людские сердца и души находят покой, обретают любовь… а звёзды на небе соединяют свои осколки, загораясь ещё сильнее. — Звёзды, совсем как люди, – Чонгук с какой-то жадностью стал рассматривать две, казалось, самые яркие звёздочки на небе. — А что…что если, предназначенные друг другу люди так и не встретятся? — Ты когда-нибудь загадывал желание на падающую звезду? – Тэхён чуть приподнялся, рассматривая Чонгука. Он, словно, пытался запомнить каждую чёрточку, каждую родинку, которые и так знал наизусть. — Если мы не находим своего человека, или он погибает, то наши звёзды больше не желают оставаться на небе. Они гаснут. Срываясь вниз, они дают людям возможность загадать своё самое заветное желание. А разбиваясь и превращаясь в пыль, обещают обязательно его исполнить. Так появилась легенда о желании на падающую звезду. — Значит, когда я погибну, или останусь без своего человека… – Гук поднял взгляд вверх, сдерживая слёзы. — Моя звезда сорвётся вниз, и… — Как и моя. – прошептал Тэхён. — Без твоей звезды, не будет моей. — Тэхён-и… Огонёк свечи помогает двум теням становится глубже, сильнее, отражается в радужках путников, что нашли удивительное пристанище. Кажется, всё вокруг замирает, в страхе спугнуть чужую идиллию. Переплетение двух тел, плавно сплетает меж собой два сердца, руки, губы. Тэхён нежно припадает к пухлым, розовым губам. Аккуратно касается, чувствуя их мягкость. — Без тебя не будет меня, Чонгук-и. – зарывается пальцами в волосы, что за время путешествия стали длиннее, упругими завитками обрамляя лицо. — Ты моя единственная звезда. Поцелуй сладкий, желанный, говорящий без слов. Чонгук, меняя положение, нависает сверху закрывая Тэхёна собой. Он упрямый, влюблённый и немного сумасшедший. Даже здесь, в пустынных, бескрайних равнинах Тибета, где им ничего не угрожает. Чонгук будет защищать, закрывать собой Тэхёна. От сильного ветра, густой жары, холодного дождя или от самых ярких звёзд. Он будет укрывать собой, окутывая теплом и любовью. Ловкими пальцами там, где запретно. Касается плавно, по рёбрам ведёт, дорожками вниз опускается. Губами запомнить каждую чёрточку, родинки сцеловать аккуратно. Чонгук не торопится, желая оставить в памяти каждый вздох и касание. Горячие ладони в ответ движутся по телу, оставляя колющие отметины от острых коготков. Вы когда-нибудь желали обладать чем-то настолько сильно, что секунды превращались в вечность, от томительного ожидания? Звёздное небо меж невесомых гор Тибета, таит в себе много тайн. Оно молчит, временами ухмыляясь людской глупости и жадности. Оно превозносит любовь и преданность. Никогда не назовёт глубокую, взаимную страсть жалкой и порочной. В этот раз, яркое, звёздное небо Тибета в мельчайших деталях сохранит чужую тайну, позволяя двум звёздам-близнецам гореть ярче самого солнца и луны. Не в силах сдерживать довольную улыбку, Тэхён прижимается теснее. Ведёт острую дорожку от шеи до ключиц; задевая подушечками пальцев, впитывает мягкость кожи. Ему жарко, несмотря на холодную ночь; несмотря на жёсткость циновки под спиной невероятно удобно, а аромат терпких благовоний дарит нужное тепло и уют. Нащупывая ямочки на пояснице, ловит первый желанный стон. Он знает как надо. О давно выучил, плавящееся от ответных ласк, тело. Кусая родинку под губой, Чонгук невероятно нежен, несмотря на дикую страсть что разливается по венам, когда в его руках податливое тело. Тянет кипенно-белую рубашку вверх, рассматривая бархатную кожу. Слабый огонёк свечи, очерчивает нужные места для поцелуев, и Чонгук не промахиваясь метит по ним с удвоенной силой. Припадая губами к соскам, ведёт языком плавную дорожку вокруг ареол. Ладонью сминает хрупкую талию, жадно покусывая, доводя до дрожи. Опускается ниже, добираясь до цели. Ему помогают. Направляют, словно заведённую игрушку, вцепившись пальцами в волосы тянут ниже, а Чон детально следует приказам. Покорность перемешанная с грубостью. Упасть ещё ниже не пошло, но красиво и страстно. Чонгук падает. Тянется к штанам Тэхёна, освобождая его возбуждение. Сминает дерзко, плавно. Взглядом, полным любви и преданности получает согласие. Ладонями по крепкому торсу, цепляя соски надавливает, лаская слух Его стонами. Наклоняется, чтобы оставить мягкий поцелуй на, сочащейся смазкой, головке. Кончиком языка ведёт по кругу, чувствуя солоноватый привкус. Этого определённо мало для распалённых ласками тел. Чувствуя короткие импульсы Чон отпускает себя, позволяя демонам взять вверх. Игнорируя чужие всхлипы, твёрдо пережимает член у основания, большим пальцем надавливая на уздечку. Облизывает головку, словно мороженное. Вытягивая губы, дует на уретру заставляя Кима дрожать, и снова облизывает. Ртом насаживается, оглаживая бёдра. Мокрая дорожка слюны постыдно стекает вниз, заставляя жадно проглатывать желанное лакомство. — Чонгук-и… – ощущения, как Чон сквозь кожу прощупывает пальцами головку члена за щекой сводят с ума. — Мой. – в ответ утробным рыком. — Твой, Чонгук-и. – плавные движения вверх-вниз, распаляют сильнее удерживая сознание на тонкой грани. Эти дикие повадки собственника, заставляют Тэхёна трепетать подмахивая бёдрами, когда твёрдый член упирается головкой в горячее горло. Расслабляя челюсть, Чонгук насаживается сильнее грубо сминая бронзовую кожу бёдер. — Я только твой. Тонкие, музыкальные пальцы грубой хваткой вплетаются в чёрные вихры, тянут на себя мокро целуя, чувствуя вкус своего возбуждения. Сильнее надавливая на затылок, Тэхён забывает о людях в соседних домиках, и скользя языком по нежной коже нёба, играется кончиком юркого язычка с чужим, выпуская наружу протяжные стоны. Пропуская руку меж двух разгорячённых тел, обхватывает чужой член сквозь грубую ткань походных штанов. Громкой, упрямой хваткой просит раздеться. Чон понимает, как в немом кино соглашается. Покорно скидывая вещи, вновь возвращается к чужим губам терзая нежную кожу. Сочащийся смазкой член, откровенно упирается в чужое бедро и Тэхён дуреет. Поцелуя чертовски мало, когда горячая ладонь нагло опускается вниз обхватывая две соприкасающиеся головки, чтобы усилить рваные толчки. Плавные, нежные касания доводят до пика. Заставляя друг друга плавится, ловят губами свои имена, что в жарком бреду кажутся ещё красивее. — Там…в кармане рюкзака, – шепчет сорвано, хватая ртом воздух. — Быстрее. Взгляд понимающий. Чонгук отстраняется, с еле слышными матами поспешно роется во всех многочисленных кармашках, пока не находит нужное. Заветный тюбик, тот самый. Клубничный. Чонгук усмехается, крепче сжимая находку. Тёплый взгляд медовых глаз, сигнализирует о полном доверии, а большего Чонгуку и не надо. Заветный щелчок, запускает мурашки и лёгкий мандраж. Разогревая смазку в ладонях, целует пытаясь забрать тревогу. Чонгук будет нежным, Тэхён это знает. Но каждый раз, как в первый ощущает лёгкую панику. В замедленной съёмке двое доверчиво любят друг друга. Без намёка на пошлость, грубость и ложь. Всё откровенно, мягко и нежно. Плавно очерчивая бархатность кожи, чуть надавливая Чонгук вводит первый палец. Чувствуя дрожь под собой, накрывает губы поцелуем. Тонкая ладонь нарывает крепкий торс, ведёт уверенную дорожку вверх, очерчивая бусинки сосков. Тэхён раскрывается, доверяет, жмётся теснее. Чон ощупывает мягкие стеночки, оглаживает сильнее надавливая, и проталкивает палец глубже. Ким воздух губами глотает, пытаясь расслабиться. — Нежный, – на ушко ласково, прикусывая мочку ведёт язычком горячим. — Тэхён-и. – чувствует, как под губами расслабляется, что-то шепчет бессвязно. Доверчивый. — Мой милый, милый Тэхён-и. Ладонь туда, где сердце. Накрывает. Слушает. Чувствует. Отдаётся совсем, без остатка. Ким пытается запомнить, только б запомнить это мгновение. Не ощущая сопротивления, Чонгук добавляет второй палец наслаждаясь сладким стоном. Не прекращая целует. Губы, скулы, сведённые бровки. Любовно касается губами каждой складочки. Тэхён мечется по родному лицу, пытаясь скрыть лёгкую боль за улыбкой. Бережно поглаживая податливые мышцы, Чон проникает глубже не отвлекаясь от смазанных поцелуев губы-шея-ключицы-губы. Подготавливая любимого мужчину, едва держится чуть не доведя его до оргазма раньше времени, нащупав заветный комочек, жадно надавливая, усиливая проникновение. Взгляд соскальзывает вниз, и Тэхён ловит чонгуковы губы когда видит багровую головку, со стекающей по ней ниточкой спермы, упирающуюся в разработанную дырочку. Напряжение в теле раскатывается огромными волнами, готовясь к дикому шторму. — Доверься мне. – уверенно удерживая в руках дрожащее тело тихо просит, губами лаская. — Всегда. На мгновенье оба замирают, чувствуя осторожное проникновение и рваный выдох. Привыкая к ощущениям единения, обмениваются поцелуем полным любви. Слабый толчок заставляет Чонгука опомнится. Слушается. Чон слушается немого приказа, проталкивает глубже, торопится. Двигается плавно, пытаясь найти нужный темп. Сминает осиную талию хваткой грубой, уверенной. Утром будет просить прощения, синячки зацеловывать. Ощущая напряжение в бёдрах, усиливает толчки из-за неудобного положения. Сбиваясь с ритма, замедляется. Слабый укус вдоль линии подбородка, и снова уверенно, рвано на выдохе. Звонко кожа о кожу, наполняя маленький домик стонами. Хочется говорить, но слова предательскими комками застряли где-то внутри. В ответном взгляде, Тэхён видит звёзды. Те самые, что ярко, что родные и друг другу предназначенные. Так глупо сдерживает слёзы, моргает, предательски сглатывая ноющий ком. Сладко. С Чонгуком сладко и по-настоящему. Эмоции переполняют, когда крепкие ладони сжимают сильнее, вбиваются жарче доводя до фейерверков в сознании. Тэхён разбит. Всё, что он может — устало поскуливать, растворяясь в наслаждении. Острота ощущений, буквально ломает хрупкое тело, когда Чон приводит их обои к желанной разрядке. Жаркий узел затягивается сильнее, выстреливая вязкими потоками, обволакивая двоих любовью и нежностью. — Моя звёздочка, — всё также ласково, заправляя выбившуюся прядку. Чон окутывает заботой, стирая салфетками следы их жаркой страсти, и накрывает разнеженное тело тонким покрывалом. — Любимый. Ким не находит в себе силы, чтобы ответит. Он лишь жадно тянет Чонгука, крепко сжимая в объятиях. Ему достаточно. Вот так вместе, когда на двоих одно дыхание, вера, надежда любовь. Когда на двоих одна легенда, ставшая явью. Красивая, волшебная сказка. — Люблю…люблю тебя, моя звёздочка. — Люблю, осколок моей звезды.