Чёртовы фанфики!

— Ну, мы тоже пойдём, – потянув на себя Чимина, Юнги двинулся в другую часть аэропорта. — Наш рейс через пару часов. Не хочу пропустить регистрацию. — Цыплёночек, ты в порядке? – звонкий голос Джина заставил Пака опомнится. — Ты совсем зелёный. Может, всё-таки останетесь в Сеуле? — Нет, хён! – Чимин нервно ковырял край сиреневой толстовки. — Всё хорошо, я просто… – он взглянул на совершенно спокойного Юнги, и на выдохе. — Немного волнуюсь. — Милый, всё будет хорошо, – Джин сжал Пака в объятиях так, что можно было услышать как хрустят позвоночные косточки. — Скажи своему хёну что тебя волнует? — Я просто… я боюсь летать. – сдавленный шёпот врезался куда-то в район шеи Джина. — Ох, Чимина, – кажется, Сокджин сжал Пака ещё крепче, чем вызвал недовольный взгляд со стороны Юнги. — Почему ты раньше молчал? Мы столько раз летали… — Ну, это же часть нашей работы, – Чимин попытался разжать крепкую хватку. — Да и мы были все вместе. С вами, ребята, страх уходил на второй план. А сейчас… — Скажи мне честно, – Джин наклонился к самому уху, чтобы услышал только Чимин. — Ты боишься лететь, или боишься лететь вдвоём с Юнги? — Хён, я…я…нет! Не так! – Пак попытался спрятать предательски вспыхнувший румянец. — Я переживаю, ну понимаешь… — Он тебя обижает? – Ким напрягся, пытаясь уловить эмоции своего тонсэна. — К чему-то принуждает? — Нет! – возмутился Пак. — Ну что ты! Наоборот. Юнги, – Чимин сделал вдох, пытаясь облечь мысли в слова. — Он очень заботливый, нежный, и порой, обращается со мной как с хрупкой вазой, а я…я боюсь не оправдать, облажаться, и что… — Ох, цыплёночек, – Джин снова обнял Пака, покачиваясь с ним из стороны в сторону. — Всё будет хорошо, слышишь? – он слегка отстранился, заглядывая в наполненные слёз глаза. — Как бы я не относился к Юнги, – Сокджин перевёл взгляд на Мина, что прожигал его недовольным взглядом. — Я вижу, как он меняется рядом с тобой. Уверен, когда ваши отношения, – он улыбнулся поиграв бровями, чем вызвал у Чимина ещё более сильный румянец. — Перейдут на новый уровень. Вы оба поймёте, нужны вы друг другу по-настоящему, или… Этот эмоциональный разговор мог бы продолжаться ещё долго, но собственник Мин Юнги, скорая регистрация рейсов и вечная катастрофа — Ким Намджун поспособствовали его завершению. — Кхм…кхм, – откашлялся Мин. — Не хотелось бы опаздывать на рейс. Джун, ты не мог бы оттащить эту мамочку семейства? – Последние несколько часов Юнги сдерживал себя как мог. Хосок улетел со своим Хёни так быстро, что ребята успели лишь махнуть на прощание. Намджун был какой-то отстранённый и молчаливый. Чонгук тоже был не в лучшей форме, учитывая куда именно его потащил Тэхён. Регистрация на рейс почти заканчивалась, а Чимина то и дело растаскивали по кускам. Сначала Ким-доведу до нервного срыва-Тэхён, а теперь ещё и Джин заделался в роли успокоительного. — Чимин-и, идём? — Учти, что я буду звонить вам каждый день! – Джин несколько раз ткнул пальцем в Юнги. — Ой! – все резко перевели взгляд на растерянного Намджуна. — Что ой? Не надо ой! – ещё чуть-чуть и Джин точно поседеет. — Ким Намджун, потрудись объяснить что значит это твоё Ой? — По-моему, я забыл паспорт, – виноватый взгляд очень интенсивно поддерживали дрожащие руки. — Кажется, сейчас будет взрыв, – Юнги шустро оттащил Чимина в сторону, наблюдая как из ушей Джина постепенно начинает валить пар. — Котёнок, бежим! — Ким Намджун, – с точностью до секунды, оттенок лица Джина сменил всю цветовую палитру. — Ещё одно слово, и ты официально будешь считаться пропавшим без вести! — Джини. — Ничего не хочу слышать, Намджуни! – нервы Сокджина постепенно сдавали. — Ты сейчас же подбираешь с пола свои слюни, забираешь вещи и теряешься у стойки регистрации! А твой паспорт, – он достал из внутреннего кармана две маленькие книжечки. — Господи, просто иди. — Надеюсь, ты захватил с собой успокоительное, – усмехнулся Юнги. — Оно тебе понадобится. — Я захватил с собой топор! – отрезал Джин, и двинулся вслед за Намджуном.

***

Со стороны могло показаться, что Намджун просто застрял в теле ребёнка, и Джин вынужден за ним присматривать. Но это видимость лишь для непосвящённых. Ким Намджун — самый настоящий мужчина. Сильный, смелый, ответственный и здравомыслящий. Ну да, может, ему немножко не хватает координации и чуть-чуть прямых рук и ног, но он очень старается. А Сокджин… Сокджин просто находится рядом и очень тяжело вздыхает. Многим, их отношения могли казаться просто взаимовыгодными. Красавчик и недотёпа наши друг друга. Один терпит сучий характер, а другой законченного интеллектуала с руками из жопы. И может, доля правды в этом была, но истинное положение вещей знали только избранные. Кто-то из великих сказал — "Истинная любовь похожа на приведение: все о ней говорят, но мало кто её видел." Любовь Намджуна и Сокджина была именно такой. Они очень многое скрывали от посторонних глаз, бережно сохраняя хрупкое чувство, что несли совместно уже много лет. Из-за чрезмерной закрытости, их отношения считали несерьёзными. Сами же они считали, что люди слишком посредственны. Они очень тяжело начинали. Непонимания, обиды, ссоры. А то, что они были коллегами по группе — ещё больше всё усложняло. Намджун сбил в кровь свои костяшки, упорно занимаясь в зале, чтобы привести себя в идеальную форму. Он был уверен, что такой как Джин может повестись только на идеальное тело. Сокджин же тем временем, сильно посадил зрение читая по ночам очень много книг, чтобы соответствовать стандартам Намджуна(по крайне мере он так думал). Пока Сокджин учился готовить, Джун нахваливал его самые неудачные блюда. А когда Намджун решил починить душ, то Джин неделю мылся холодной водой, убеждая, что закалка никому не повредит. Эти двое были совершенно без ума друг от друга, но тщательно это скрывали. Говорят, идеала не существует, но Джин и Намджун приведут вам кучу аргументов в противовес. Кто-то из ребят назвал их магнитами, и оказался совершенно прав. Вот уже много лет, они двигаются абсолютно синхронно, и точно знают формулу любви.

***

Америка. Казалось, выбор отдыха был очевиден. Намджун настоял, а Джин не возражал. Они привыкли слушать и слышать друг друга, и возможно, это было ещё одним составляющим их долгих, прочных отношений. Путешествие по Америке — давняя мечта Намджуна. Он хотел не просто прогуляться по знаменитой Тайм-сквер, но и охватить каждый город. По-максимуму насладиться красотой и свободой. Маршрут был построен заранее, и что-что, а этот отпуск Джин не забудет никогда. Несколько дней подряд, Намджун таскал Сокджина по шумном Сан-Франциско на велопрогулки по знаменитому мосту "Золотые Ворота". Джин настолько выматывался, что готов был совершить убийство(конечно, погибли бы лишь два велосипеда),а бесконечный поток машин и пешеходов слышал отборный, корейский мат. Насладившись Сан-Франциско, парни отправились в Вашингтон. Они были там уже несколько раз полным составом. Пришло время насладиться духом свободы лишь вдвоём. Намджуну Вашингтон был интересен в основном из-за музеев. Ну разве Джин мог сказать что-то против? Конечно, они обошли всё: "Национальный музей американских индейцев", "Национальную галерею искусств", "Национальный музей авиации и космонавтики". Намджун, как заворожённый останавливался у каждого экспоната, рассматривая его часами выражая неприкрытое восхищение. Посетить Чикаго Джин отказался. Объясняя это тем, что они наверняка нарвутся на парочку мафиози, или просто потеряются в Чайнатауне. Бостон — скучно. Джексонвилл — Джин ненавидит "Сумерки". Они переезжали из города в город. Где-то задерживаясь, а где-то лишь любуясь красивым видом из окна. Постепенно, список сокращался, чем огорчал Намджуна и радовал Джина. О нет! Сокджин совершенно не хотел испортить отдых, он просто очень сильно хотел в Лас-Вегас. Джин никогда не считал себя азартным, а Намджун уже много лет молча выключает игровую приставку, когда Сокджин засыпает посреди игры. Нехорошее предчувствие опустилось на Намджуна, когда Джин мило улыбаясь потянул его в сторону большого, красивого здания со светящейся пальмочкой рядом. Всё шло хорошо, даже отлично. Но в какой-то момент Намджун поймал себя на том, что в голове сама-собой играет музыка из фильмов знаменитой "бондианы", а сам Джун то и дело переводит взгляд с одного человека на другого, в поисках, конечно, того самого. Спустя пару минут, тот самый показался у стола с рулеткой, с горой фишек и сумасшедшим выражением лица. А судя по напряжённым охранникам рядом, Намджун понял, что дело пахнет жареным. — Джини, – Намджун аккуратно подошёл со спины, наклоняясь к самому уху. — Может, попробуешь объяснить? — Один ход, – как под гипнозом повторял Сокджин. — Всего лишь один ход. — Джин, мне кажется, эти милые джентльмены немного недовольны. – Намджун улыбнулся двум бугаям, что по росту и массе тела превосходили его втрое. — Эти милые, как ты выразился, джентльмены, – Сокджин посмотрел в сторону охранников и закатил глаза. — Пасут меня уже второй час, а всё потому что Worldwidehandsome это не просто слова. — You know? — Джини… — Намджуни, – Сокджин смотрел совершенно серьёзно. — Всего лишь один ход, и мы чёртовы миллионеры! Поэтому, будь добр, отойди. Пока ты волшебным образом не переломал тут всё. Перспектива небольшой поломки, показалась Намджуну весьма интересной, ведь лучше вылететь из казино за сломанный игорный стол, чем за то, что разорил заведение. Он уже прицелился к одному очень красивому, и как раз одинокому бархатному стульчику, как неожиданно услышал дикий, надрывной крик Сокджина. Для Намджуна эта поезда, к слову, запомнится надолго. Ведь он насладился не только красивыми, захватывающими видами, но и пополнил свой словарный запас на несколько десятков отборных, корейских ругательств!(кстати, некоторые из них даже Юнги не знает). Джин вопил так, что в баре треснуло несколько бутылок и бокалов(вот что значит сила голоса). — Нет! Нет! Нет! – Джин не мог успокоится, хватаясь за гору разноцветных фишек. — Этого не может быть, не может быть! – тот самый, единственный ход оказался проигрышным, перечеркнув все надежды Сокджина. — Я должен отыграться! Должен отыграться! Оттаскивая Джина от игорного стола, Намджун клялся себе, что отныне в Америку он поедет только по работе. Последним в списке был Нью-Йорк. Намджун оставил этот город на сладкое, чтобы к концу отдыха насладится всей палитрой эмоций. Джун всегда и везде предпочитал пеший вид передвижения(и нет, это не потому что он не умеет водить машину), но после прогулки по Бродвею, он всерьёз задумался наконец-то выучиться на права. Эта улица одновременно завораживала своим мерцанием, охватывая с головы до ног каким-то детским ожиданием чего-то волшебного, и в то же время пугала своей протяжённостью и бесконечностью. Они начали прогулку с Манхэттена, наслаждаясь тишиной и спокойствием небольшого района. А плавно переместившись в самое сердце Бродвея — на Пятую авеню, Намджун увидел наконец-то искрящиеся глаза Джина, и понял что готов расстаться со своими деньгами. Но ведь именно за этим они и приехали. Сокджин нёс не только почётное звание "Всемирного красавчика", но и заядлого шопоголика. Бесконечное количество торговых центров и бутиков со знаменитыми брендами, буквально загипнотизировали старшего Кима. Все покупки были совершены исключительно, со слов Сокджина, ради пользы, а не ради удовольствия. Джун, пряча улыбку соглашался. Конечно, несколько десятков розовых кофточек и свитеров очень полезны, а новая игровая приставка улучшает зрение, аппетит и способствует хорошей памяти. Казалось бы, на этом всё. Половина Бродвея пройдена, деньги потрачены, а парни совсем выбились из сил, но… — Остался остров свободы, – провозгласил Намджун потягивая молочный коктейль в небольшой кафешке, где ребята решили отдохнуть. — Я узнал, паром отходит через полтора часа. Если всё также пешком, то успеем прямо к отплытию. Но я думаю, что лучше взять такси. — О боже, Намджуни, нет! – Джин выронил из рук новенький айфон, как только услышал Джуна. — Я не хочу ехать к этой тётеньке, продающей мороженное! — Джини, это не тётенька продающая мороженное, а статуя Свободы. – Намджун слегка поморщился, вытягивая со дна стакана остатки молока. — Это символ Америки. Самая знаменитая скульптура в мире. — Мне всё равно! – Сокджин начал демонстративно разбирать пакеты с покупками, явно намекая на то, что никуда не торопится. — Я не полезу в голову к этой…этой женщине. Ты знаешь, как я боюсь высоты! Почему мы не можем полюбоваться на неё издалека?

***

— Ким Намджун! – Джин обессиленно упал на кровать. — Официально заявляю, что в следующий раз экстремальный вид отдыха выбираю я. – он поочерёдно вытягивал руки и ноги, в надежде чуть-чуть размять напряжённые за день мышцы. — Поедем в Австралию. Будем показывать тебя гигантским крокодилам и змеям. Поездка к статуе Свободы всё-таки состоялась, а Намджун узнал не только историю создания знаменитой леди Свободы, но и много нового о себе от Всемирного красавчика. Джин был вне себя от злости. Он грозился скинуть Намджуна с высоты, угрожал расправой, как только они спустятся вниз, советовал подумать о завещании и на всякий случай попрощаться с родителями. — Джини, – Намджун опустился на кровать, принимая активное участие в лёгком массаже, по-хозяйски сминая нежную, бронзовую кожу Сокджина. — Признай, что тебе понравилось. Ты так мило хватался за мою руку, когда мы оказались на смотровой площадке леди Свободы. — Это леди Смерть, – Джин скинул руку Намджуна со своей талии, поднимаясь и демонстративно вышагивая в сторону ванной комнаты. — И я до сих пор зол на тебя! – он порылся в каком-то маленьком пакетике, который Намджун увидел в первый раз, выуживая оттуда небольшую блестящую коробочку. — И не смей ко мне заходить. Мне нужно расслабиться. Расслабиться в понимании Сокджина, значит бесконечно пополняющийся список. Это могло быть всё что угодно: готовка, сериалы, книги, болтовня по телефону, любимая игровая приставка, шоппинг, а иногда даже пение. Джин мог увлечься чем угодно, полностью забываясь и по-настоящему отдаваясь моменту. Кому-то это могло казаться странным, но Сокджин умел ловить кайф там, где другим будет некомфортно и тяжело. Его мгновенный уход в сторону ванной комнаты, для Намджуна означал только одно — горячая вода, розовая пена, и, возможно, уточки. Об этом маленьком секретике знал только Намджун. Как-то, ещё во времена трейни, он застал Джина в весьма щекотливой ситуации. Джун, конечно не специально, ворвался к нему в ванну, когда старший Ким плескался там с жёлтыми, резиновыми уточками, напевая известную детскую песенку. Намджун тогда долго умилялся, а спустя полгода, под старческое ворчание Джина, он подарил ему милый наборчик для купания, с пенкой, мягкой мочалкой и, конечно, утятами, которые при нажатии делали "кря-кря".

SEXY NUKIM (MV ver) — Balming Tiger feat. RM of BTS

Намджун почти задремал, когда услышал сдавленный стон со стороны ванной. Он резко соскочил, чтобы поспешить на помощь, но Намджун не был бы Намджуном, если бы не запутался в, аккуратно расставленных вокруг кровати, пакетах и упал. Ещё один, явно не болезненный, стон Сокджина прозвучал вместе с намджуновым, который в отличии от Джина, очень сильно ушибся. — Джини, – Джун хромая добрался до двери ванной комнаты и тихонько постучал. — Ты в порядке? — В пол…мгх…полном, – минутная тишина, вновь резко прервалась громким. — Дааааа! — Милый? – Намджун напрягся. Чувство какого-то лёгкого обмана, пронеслось волной крупных мурашек вдоль позвоночника. Джину там явно было хорошо, оно и понятно. Горячая ванна, полный релакс, но… Неужели, Сокджин так увлёкся со своими утятами, что... — Джин, тебе нужна помощь? — Нет! – ответ отрицательный, но не убедительный. Намджун подёргал дверную ручку — заперто. — Джини, зачем ты запер дверь? – Намджун продолжал истязать ни в чём неповинную железяку, разделяющую его дрогнувшую выдержку от умоляющих стонов Сокджина. — Я…ах…я, – громкий всплеск воды прервался жужжанием? – Я же сказал уйди! Я…я скоро. – резкая тишина глушила Намджуна своей неизвестностью. — Я… я…Намджуни! Господи, дааа! — Джин? — Намджун, я же сказал уйди! – дребезжащий звук странным образом становился всё громче, а стоны Джина всё чаще. — Ты мешаешь мне! Намджун слышит неторопливую возню, а затем громкий вдох удовлетворения. Его мысли невольно обращаются к желанию о помощи. Хочется немедленно оказаться рядом, и укутать Джина в большое полотенце. Наслаждаться запахом медовой кожи, и чувствовать как его мышцы, распаренные и разнеженные расслабляются в тёплых намджуновых объятиях. Он ненадолго выныривает из своих мыслей, когда слышит громкий щелчок дверной ручки и видит раскрасневшегося, раздражённого Сокджина. — Джини, – Намджун с облегчением выдыхает, разводя руки в стороны для поспешных объятий. — Ты так меня напугал. — Заткнись! – Намджун сдавлено охает от резкой хватки Сокджина. — Идём! – он хмурит брови, снедаемый странным предчувствием. Предчувствие плавно перерастает в самое настоящее чувство дикого возбуждения, когда Джин в секунду преодолев расстояние от ванной до спальни, устраивается на большой кровати, изгибается и принимает довольно откровенную позу. — Джини, ты, – Намджун мысленно благодарит всю свою, выработанную годами, выдержку, когда видит перед собой мягкие, упругие ягодицы, раскрасневшиеся и невозможно желанные. Он медленно скользит по плавным изгибам, и чуть выдохнув останавливает взгляд. — Ты игрался без меня? – аккуратная, розовая пробка приковывает взгляд. Намджун мысленно считает до трёх, и двигается вперёд. — Пожалуйста, – Сокджин пристыженно хнычет, и медленно разводит подрагивающие коленки. Он чуть прогибается в спине и задушено всхлипывает. — Пожалуйста, Намджуни, помоги. Намджун приглушённо рычит и мягко опускается на постель. Руки непроизвольно тянутся к жаркому телу. Он опускает ладонь на поясницу, слегка оглаживая, заставляя Сокджина сильнее прогнуться под мягкими ласками. Джун чувствует ответные мурашки, и проводит средним пальцем беглую дорожку вдоль позвоночника, царапнув загривок и возвращаясь к исходной точке. В голове только две мысли "красивый" и "мой". — Ради бога, Намджун! – повернув голову, Джин недовольничает. Он прячет в простынях раскрасневшееся лицо, и призывно повиливает бёдрами. — Ты такой очаровательный, – Джун, правда, старается медлить. Он отзывается на нетерпеливые стоны, и мягко опускает ладонь на упругую ягодицу, сжимая и слегка оттягивая. — Какая помощь тебе нужна? – он провоцирует. О да, он провоцирует. Надавливая большим пальцем в местечко прямо под ягодицами, чувствует как край силиконовой пробки издаёт лёгкую вибрацию. — Детка? Сокджин сжимается дрожащим комком нетерпения. Намджун забавляется, растягивая удовольствие. Ему всегда нравилось наблюдать, как Джин поскуливает, нуждается в ласках и просит больше поцелуев, касаний, шёпота. Намджун раскатисто урчит, раздвигая ягодицы пошире, чувствуя как тягучая вибрация отзывается на внутренней стороне ладоней. — Джуни, – Сокджин громко стонет и нетерпеливо прогибается в спине. Лёгкая манипуляция Намджуна заставляет пробку в его растянутой дырочке врезаться ещё глубже, задевая чувствительный комочек. — Что такое, детка? – Намджун раскрывает Джина перед собой, и с лёгкостью добавляет два пальца к чужому предмету. Он чувствует влажность и как тугое колечко мышц сжимается вокруг продолговатых шариков, прижимая к ним его пальцы. — Ты о чём-то просишь меня? Сокджин безумно податливый и расслабленный. Джун ловко двигает пальцами там, иногда надавливая на кончик розовой пробки, как будто случайно(нет!) задевая крохотную кнопочку, усиливая вибрацию и глубокие толчки. Он никак не может насытиться. Невнятные мольбы и поскуливания Джина сбивают его мысли. Намджун проталкивает сразу три пальца, находя нужный угол и задевая прямо по простате. Он толкается глубоко и сильно, слушая отчаянные стоны. Да вот так! Намджун дикий собственник, и в этом они с Юнги похожи, доводя Джина до седых волос, но сейчас… Сейчас Джун ревнует. Смешно и нелепо, но он жадный ревнивец. Ему нашли замену? Какая-то дурацкая вибрирующая пробка? Он медленно вводит фалангу ещё одного пальца, поддевает и слышит смачный хлюп. Пробка от таких грубых манипуляций вылетает, но Джин даже рад. Он сдавленно стонет, чувствуя внутри лишь намджуновы пальцы, что несдержанно вбиваются по простате. Только когда чувствуя, что такими темпами Джин скоро кончит, Джун неохотно отстраняется. Он был так увлечён своей деткой, что не обратил внимание на болезненно ноющий член. Намджун подхватывает Джина под бёдра, резко разворачивая его на спину. Они давно вместе, и знают как сделать друг другу хорошо. Увидев чуть подрагивающие губы и совершенно разбитое выражение лица, Джун теряется. — Сокджин-и, – он редко называет его так, и Джин плавится от возбуждения, покрываясь мурашками. Он выглядит совсем залюбленным, расслабленным и разнеженным. — Любимый. Хватает взгляда. Между ними всегда так. Никто не знает как это работает. Каким бы Намджун ни казался рассеянным и неуклюжим, а Джин ворчащим и занудным — наедине они всегда рассыпаются в трепетной нежности, отвечая друг другу невероятной любовью. — Ну же, хватит тянуть, Намджуни, прошу… – это вызов, мольба, просьба. Тягучее, сладкое предвкушение накрывает обоих, когда Намджун примыкает к губам Джина, целуя горячо и влажно. Он бережно и мягко закладывает ножки Сокджина себе на поясницу и неторопливо пристраивается. Пульсирующая, сжимающаяся дырочка прикасается к крупной головке, мажет, распаляясь нетерпеливой волной возбуждения, оседая где-то внизу живота. — Люблю. — Всегда. Джун входит медленно и осторожно. Он всегда так терпелив и нежен, несмотря на желание и дикую страсть. Джин расслаблен, разнежен и, как никогда, чувствует себя любимым и желанным. Он выгибается навстречу, плотнее прижимаясь к чужому паху с сильным желанием чувствовать острее и глубже. — Намджуни, ах, быстрее! – Джин выпрашивает, зная как это действует на Джуна. Он тянется к шее, прикусывая с лёгкой ухмылкой. Идеальный засос мгновенно расплывается вдоль вздутой, голубой венки. — Пожалуйста, быстрее. Намджун слушается. Его заводит пошлая сладкая просьба. Он толкается сильно и властно, наслаждаясь сладкими стонами. Влажные шлепки и сбитое дыхание наполняют номер отеля густым, тягучим ароматом. Намджун осыпает Джина комплиментами, восхваляя каждую частичку его тела. Сокджин извивается и крупно дрожит. Он туго сжимает намджунов член внутри, сигнализируя о скорой разрядке. — Я люблю тебя, Джини. Боже, как же я тебя люблю. — Намджун прерывисто вздыхает, чувствуя жаркую дрожь скорого оргазма. Джин видит взгляд. Всегда один и тот же, полный нежности и любви. Ему хочется верить, что он смотрит также, а может, в тысячу раз глубже. Их голоса сливаются в один — приглушённо хриплый и мелодично сладкий, когда глубокие толчки прерываются доводя обоих до оглушительной разрядки. — Намджуни, любимый. – Сокджин сладко всхлипывает, обвивая Джуна за шею и любовно притягивает ближе. Он жмётся, выпрашивая ещё немного нежности и ласки. — Тише, Джини, тише, – Намджун улыбается, прижимаясь губами к влажному виску. — Полежим вот так. Сокджин молчит соглашаясь. Неважно. Сейчас всё неважно. Главное, они рядом: всё также любят друг друга, всё также нуждаются друг в друге. — Джини, – Намджун неохотно выскальзывает из любимого тела, слушая недовольный всхлип. Джин фокусирует затуманенный взгляд, чувствуя как широкая властная ладонь оглаживает мягкие бёдра. — Я..я на минутку. Сокджин наблюдает, как Джун с кряхтением встаёт с кровати и плетётся в сторону, брошенного в углу, чемодана. Он что-то выуживает оттуда, и с довольным видом возвращается назад. — Я хотел сделать это на смотровой площадке статуи Свободы, но, думаю, тогда единственное чего бы я удостоился — полёт вниз без страховки. — Намджуни? – Джин напрягся. Такого сосредоточенного и в то же время трясущегося Намджуна он видел всего пару раз. И это второй. — Ким Сокджин, согласен ли ты, – Намджун в первый и в последний раз делал предложение руки и сердца, от того голос его дрожал, а коленки подкашивались. — Терпеть меня, любить, состариться и умереть в один день? – он гулко сглотнул. — Согласен ли ты стать, – решив всё-таки встать на одно колено, Намджун теряет равновесие, падает, а красивое серебряное кольцо выскакивает из бархатной коробочки, и закатывается под кровать. — Блять! — Намджуни, – Джин подскакивает к распластавшемуся на полу Джуну, помогая подняться. — Господи, с тобой всё хорошо? – ну вот куда, куда, скажите, он от него денется? — Я такой растяпа. – что правда, то правда. Джин невольно улыбается, прижимая своё персональное разрушение теснее. — Главное, что ты ничего не разбил и не поранился сам. — А кольцо? Я ведь… — Шшш, – Джин целует мягко, нежно касаясь губ. Он очень хочет запомнить этот момент. — Это всего лишь кольцо. Я с лёгкостью могу заменить его на обычное колечко от крышечки бутылки. — Так ты? — Да, Намджуни, тысячу раз да.