Восьмое Чудо Света

– Если на что-то я и готов, то только принимать твоё поражение, друг мой. Сколько ещё раз мне сказать тебе это? – проронил Фредди, всё ещё стоя на месте, как вкопанный, почему-то чуть стесняясь сесть рядом. – Но ты по-прежнему стоишь на месте, – тихо проговорил Мэй. – Кого ты боишься? Булсара быстро нашёл себе оправдание, благо его спасением снова стал его зоркий глаз, метнувшийся в сторону шкафа. Юноша заметил в тёмной, почти не освещаемой единственным источником света местности чуть приоткрытую коробку, из под которой выглядывали пара-тройка бутылок, блестящее стекло которых и привлекло к себе его внимание. – Я стою, потому что у меня есть цель, – объясняет Меркьюри. – Ты там, я вижу, припрятал спиртное? – Отличное зрение, Фрэ, но сегодня глаза тебе не для этого, – отметил всё ещё лежавший Брай. – А рот сегодня мне, однозначно, для бухла, – отрезал Фредди, смотря на Брая удручëнным взглядом. – Давай выпьем? – Ты его не заслужил, дорогой мой, но я – добрая душа, – отметил он, – по крайней мере сегодня, так что, ладно уж, неси сюда, – приказным тоном говорит Мэй, с задранными за голову руками, словно он лежит на пляжике. – Видится мне, ты меня недооцениваешь, – потянулся Фредди за одной из пяти бережно выстроенных по порядку бутылок, – ведь я всё равно не ушёл бы отсюда, пока не продегустирую незнакомой мне фирмы алкоголь, – отметил Меркьюри, попутно пытаясь определиться, какой из спиртного, находящегося в коробке, на произвол судьбы сегодня ночью будет опрокинут ими двумя. – Тем более, когда я, как человек, который очень любит алкоголь, вижу облики этих бутылок первый раз. Так ты ещё, козёл этакий, словно знал, что я, мягкими словами, не в ладах с выбором. Более того, здесь именно то, что я люблю больше всего. Ошарашенный Фредди, всё таки, решив не тратить время впустую, наугад достал одну из бутылок. Судьбою избрано стало дорогое игристое вино. Улыбнувшись своему удачному выбору, Фредди направился в сторону Брайана. Но тот его остановил: – Будь добр, принеси бокалы с кухни. – Ты думаешь, я имею понятие где они у тебя лежат? Я даже не знаю, где расположен выключатель, – чуть раздраженным голосом ответил ему Фред, разводя руками, отдаваясь безысходности. – Если так сильно хочешь выпить – найдешь, я уверен в тебе, – дразнящим тоном произнёс влившийся в сучью роль Брайан. Фреду же не оставалось ничего, кроме как всё таки, перешагнув через свою нескончаемую гордость, пойти за бокалами. – Твою ж мать, – послышалось в коридоре, как только нервного Булсару настигла проблема с выключателями. Куда только не прошёл обозлившийся Фредди, но кухни в том числе не было даже близко. И вот, последняя дверь, за которой зажëгся свет, как ни странно, повела его именно на кухню. – Ну вот, на свою же удачу ты изучил мою квартиру, – раздался дразнящий смешок из спальни. – Когда нибудь я тебя прикончу, имей ввиду. – У тебя есть все шансы показать свои возможности в предстоящей игре, дорогой мой друг, – кокетливо улыбаясь, выразился Брай, уже заскучавший, но в меру насладившийся своими подъëбами в сторону Фредди. Зайдя обратно в комнату, юноша поставил на стол прозрачные стеклянные стаканы. – Хочешь сказать, что это похоже на бокалы? – вопросительно воскликнул Мэй, уже вставая с кровати. – Я принёс то, что нашёл, и я тебя предупреждал об этом, – так легко оправдался он, наконец садясь на кровать, рядом с Брайаном. – Нам нужны бокалы, – нехотя поднимая зад с нагретой его теплом тела кровати, Брайан направился на кухню. Пользуясь моментом, полон вседозволенности Фредди решил испытать притягивающую, словно магнитом большую кровать и свалился на неё, распластавшись точно так же, как Брайан пару минут тому назад. Потянувшись, ловя небольшую судорогу, он насладился всё ещё тёплой постелью, не обжигающей никаким холодом и не сопровождающей тысячами неприятных мурашек по телу. – И как тебе кровать? – послышался вопрос от только что вошедшего в комнату Брайана, попутно несущего с собой два бокала. – Чтобы давать точные прогнозы, мне сначала нужно потрахаться на ней, – откровенно отметил Фредди. – И я могу это устроить, позволь ты мне пригласить сюда какую-нибудь девушку, – добавил Булсара, продолжая лежать дальше и смотря в окрашенный ночной синевой, местами желтоватый от света торшера потолок. – Ещё чего, даже не думай, чтобы я жертвовал своим шикарным спальным местом ради одного твоего: «Кровать хороша», а потом лечь на неё и обнаружить, что она сломана на две ебучих части, – последовал ответ от немного нервного Брайана. И, кажется, его слова звучали так, будто ему когда-либо доводилось на собственном опыте совершить такую ошибку. Такую ошибку, как позволить кому-то очень неугомонному воспользоваться его спальней, мягко говоря с «не очень святыми намерениями». – Тиши тише, это была всего лишь шутка, дорогуша! Не принимай всë так близко к сердцу, – немного дразнящим, но тем не менее отчётливо слышно, что переживающе медленным голосом Фредди пытался успокоить Брайана. Всё таки, никому больше не хотелось даже какую-то чёртову секунду находиться в состоянии стресса. Хотелось лишь отвлечься от всего, что тяготило, раз уж позволяет выходной, и отречься от мира хотя-бы на несколько часов. – В моём великом прошлом, лет парочку назад, ко мне с просьбой переночевать явился как ты думаешь кто? – заинтересовал Мэй, после замерев в молчании на пару секунд. – Роджер, мать его, Тейлор, мега-мозг, потерявший ключи от дома в какой-то клубной глуши. И пришёл он со своей, на данный момент бывшей, девушкой. Пытаясь заснуть в соседней комнате, я всю ночь слушал скрипы своей родной любимой кровати и умолял Бога о пощаде. Наутро он мне лаконично предъявил, что кровать очень удобная, и он мне даже завидует. А как только я прилёг на неё, она ушла в мир иной и приняла поражение судьбы, которую я окончательно прикончил тем, что решил прилечь на неё. Хорошо, я приобрёл эту. Она в сто раз лучше, чему я очень рад. Как бы ни старался Булсара-Меркьюри избежать секундные, или не дай Бог, минутные моменты, трепещущие нервную систему хотя бы кому-то одному из них, они, всё же, наступали. Но ведь Фредди – не Фредди, если не перевернёт ситуацию на обратную сторону. – А как по мне, очень смешно получилось! И, как ты наверное уже заметил, повод для обновления нашёлся как раз кстати. Только подумай! Куда бы ты дел её, если бы она была при жизни, а у тебя уже на примете новая покупка? Так хоть выкинуть не жалко, – задорно улыбаясь, между слов через раз Фредди пропускает лёгкие смешки. – Я сам отношусь к подобным вещам с иронией, но я обязан был пояснить тебе свою придирчивость к обычной шутке. Брай открыл бутылку, до самых краëв наливая в два одинаковых бокала игристое вино. А после поставил всë это дело на тумбу, что рядом с кроватью. – Что смотришь? Двигайся, – отпив небольшой глоточек вина в качестве дегустации, Брайан словами и жестами рук, напоминающими жест «брысь» побудил Фредди, всё таки, уступить ему вторую половину кровати. – Я и сам пробую его в первый раз. И, кстати, думаю, очень даже неплохо. – А мне? Подай, бокал, пожалуйста, – умоляет Фредди, лежащий рядом с Брайаном и не имеющий возможности дотянуться до своей порции. Либо же придётся вставать, чего крайне не хотелось. – Держи, и опять повторюсь, я сегодня добрый. Будь твоя просьба произнесена завтра, или вчера, я бы послал тебя сам знаешь куда, – чисто признался Брай, отдавая Фреду его бокал, после сомкнув веки, на которых отражался тот же самый приятный желтоватый свет. – И куда же ты послал бы меня? – За бокалом, пешочком, в один шаг от кровати, – отделался Мэй, дразня неугомонную особу, лежащую рядом. По его личному опыту знакомства в несколько часов, Фредди был чем-то, что проще было бы описать на красивом сравнении. Что-то наподобие неугомонного метеорита, летящего рядом с землёй, так и не решившегося в этот раз разгромить всë вокруг. Земля в этом случае – сам Брайан. Частенько они меняются между собой этими ролями. А порою оба словно кровожадные метеоры, сокрушающие всех и вся, а иногда эти двое сравнимы двум мухам, летящим по своим делам, до которых нет дела никому, и которым нет дела ни до кого. Взаимное равнодушие и обеспеченный рай после смерти. Но ведь каждые минут пять их настроение меняется, так что об их месте после смерти судьба сама с собой вела безграничные споры. – За бокалом так за бокалом, – отпустил ситуацию Фредди, залпом выпивая половину содержимого посудины. – Всё таки, как тебе игристое? – поинтересовался Мэй, наслаждаясь напитком. – Определëнно лучше, чем эта моча с кровью из бара, за которую я тебя чуть не пришлëпнул. Но я этого не сделал, потому что ты удивил меня, – отпив ещё один небольшой глоток содержимого фужера, Фредди чуть промолчал, затаив интригу, – ты оказался собой. Ты оказался той самой кудрявой палкой, которая некоторым временем ранее прожигала меня взглядом. Кстати, не подскажешь, с какой целью ты это делал? – Мне просто было нечего делать, – лаконично отмахнулся Брайан, и, быть может, его слова в действительности правдивы, но кто знает, что творится в голове у этого скромного астрофизика. – Нечего делать? Ты выступал на сцене, а потом и вовсе переключил внимание на гитару, что стало твоим последующим оправданием. – Ты мне лучше ответь на вопрос, сам то зачем подхватил? – Я решил подыграть и немного увлëкся. А по большому счету мне было действительно нехуй делать. Прямо как сейчас. – Именно поэтому мы снова будем убивать время таким образом, – подчеркнул Мэй, поставив почти пустой бокал на тумбу, – удивительно, не так ли? – Я сам охреневаю от того, как же разнообразна наша жизнь. – Предлагаю больше не тянуть время, а то я конкретно заскучал, – отметил Брайан, при этом показательно зевнув, закрывая рот рукой. – Я готов, – прежде хорошенько проморгавшись, повернулся Фрэ в сторону своего временного противника. – Я был готов ещё когда мы только перешли порог моей квартиры, – чуть приукрасил ситуацию Брай, на всякий случай так же проморгавшись. Двое парней нехотя поменяли положение, поудобнее усаживаясь на кровати спиной к стене. Чуть взъерошенные волосы Брая граничили между цветами оттенка темно-каштанового и приятного желтоватого, на то давал повод всё ещё сияющий недалеко от них торшер, что украл сердце Брайана в первую же секунду, как только тот увидел его. Фредди разделял с Брайаном игру света и тени от лампы. Его карие глаза становились желтоватыми в зеркальном отражении света бликов от его души. Так же и волосы его, цвета зимнего ночного неба, было куда проще рассмотреть. Оба лишь сейчас заметили эти красоты, как только они стали чуть ближе друг к другу. – Начнём? – решил убедиться Бри, переводя взгляд с изящных волос Фредди на его глаза. – Конечно, чего тянуть кота за яйца? – отшутился Булсара, так же переводя свой взгляд в сторону непонятного, но красивого оттенка глаз Брайана, тем самым устанавливая зрительный контакт. Игра началась. Всë, что было в голове Фредди – так это только не напрягать глаза и не зацикливаться на том, что ему нельзя моргать. А всë, что было в голове Брайана – это звëзды, и покой. Это единственное, что всегда помогает ему расслабиться, даже в такой ситуации, как гляделки. Он не сомневается в себе ни на секунду. Он, черт возьми, докажет этому наглому Фредди, что он в этом деле вне конкуренции. – Я добрый, поэтому желаю удачи, которая тебе не пригодится, – высокомерно прошептал Фредди, после волнующе сглотнув слюну, тем самым выдавая себя в неполноте уверенности в своих способностях. – Я вижу, ты переживаешь, так что тебе эта удача нужнее, – выразил свою точку зрения Брайан, излогая свою речь успокаивающим тоном. – Ты фатально ошибаешься, Браш. Имей ввиду, я – и есть моя удача, – пытался сам себе доказать Фредди, у которого всё не получалось расслабиться. Прошло секунд тридцать, а Меркьюри уже чувствует зуд в глазах, и, к большому сожалению, предательски нарастающее желание моргнуть. И почему такого не было часами ранее в клубе? Кажется, потому что тогда всë происходило неосознанно. Сейчас же под сознанием его разума кроется волнительное сомнение. – Говоришь, ты постоянно смотришь на звезды и почти не моргаешь? – последовал очевидный вопрос в сторону Брайана. – Интересно, как ты догадался? – Я к слову. Если сейчас ты так же смотришь на меня, значит ли это, что я тоже звезда? – Фредди стал туманить разум Брайана, пытаясь развеять скучную обстановку. – Я смотрю не на тебя, а в твои глаза, глупенький, – улыбнулся Мэй, разговаривая с Фредди как с ребёнком. – Значит, мои глаза – звезды? А если так подумать, мои глаза – часть меня. Значит я всё таки звезда? – продолжал настаивать Фредди, отвлекаясь от зуда в глазах, который, кажется, потихоньку угасал. – Возможно, Фрэ, возможно, решать тебе, и только тебе. Как только Брайан оставил за собой последнее слово, желание моргнуть стало одолевать Фреда бурной волной. Брай был спокоен как никогда. Его глаза чувствовали себя прекрасно. Как только Мэй заметил в очах напротив уже с трудом скрываемое напряжение, самодовольная улыбка на его лице дала о себе знать. – Уже лыбу давишь? Ты ещё не победил. – Я скажу тебе больше, я родился победителем. Как только уверенности в крови Брая стало на процент больше, его глаза потихоньку стали покрываться тонким слоем слезы. Никогда не стоит переоценивать себя до той степени, пока ты не почувствуешь кармическую нотку слабинки. – Я вижу, ты начинаешь уставать, мистер победитель, который ещё не победил? – дразнящим тоном прошептал довольный Фредди Булсара, у которого самого вот-вот на щеку упадёт слезинка. – Ты уже плачешь, Фрэ, тебе осталось недолго, – злодейски ответил Брайан, точно не собираясь сдаваться. – Побеждает не тот, у кого глаза медленнее слезятся, а тот, кто лучше умеет терпеть. – Победит тот, у кого есть и то, и другое, – как же верно подметил Мэй, на лицо которого спустя секунду выступила ехидная ухмылка, ведь впереди него сидел уже проигравший прямо сейчас Фредди. – Ты моргнул. Победа за мной! – Ах ты ж сукин сын, – устало прошипел проигравший Фредди, громко сваливаясь на кровать, пока Брай ещё пребывает в положении сидя. – Не забывай, что ты должен выполнить моё желание, – предательски напомнил Мэй, спокойно ложась на кровать. – Не юли́ со мной, и говори быстрее, что ты задумал. – Пока ещё ничего. Мне нужно немного времени, чтобы подумать, – решил Брайан, показательно сделав задумчивый вид. – Придумал! Я сегодня на выступлении так устал носить на себе ремень с моей тяжёлой, но от того не менее прекрасной Рэд Спешл, что у меня всё ещё ужасно ломит спину. Поэтому моим желанием, вполне предполагаемо и очень даже логично, будет хороший массаж, – Брайан изъяснил ситуацию, попутно допивая последний глоток игристого, нагло забытого этими двумя. – Я думал, ты будешь издеваться надо мной. Во всяком случае, массаж – моя тема, я бы сделал тебе его и без этой игры, если бы ты хорошо попросил, – размышлял Фредди, смотря в холодно-синее окно, в котором виднелось звёздное небо и иногда украдкой пролетала какая-нибудь птица. – Что ж, ложитесь на живот, мистер гигантский дядя под два метра, я буду выполнять ваш приказ, – шуточно отыгрывается Фредди пока что ещё недо-Меркьюри, при этом показывая свой привычный жест «намасте». – Маленький, да удаленький, покажи свои умения на практике. Уставший Брайан кое-как расстегивает множество нескончаемых пуговиц и освобождает свою грудь от временем ранее доставляющей его телу дискомфорт рубашки. – Вот видишь, что с тобой делают все эти пуговицы? Зачем ты их всех застёгиваешь? Тело сковано, не дышит. Потом ещё полчаса ковыряться в них, – зашипел Фред, совсем забыв о том, что эту тему они уже обсуждали. – Мне так нравится, это раз. Мне так теплее, это два. Я не ты, и не должен делать как ты, это три. Мы это уже обсуждали, это четыре. Этого достаточно, или мне продолжить? – Ты скучный! Раз, два, – проронил Фредди, наглядно расстегнув при этом две единственные застëгнутые пуговицы на своей рубашке, – готово! А сколько времени на это тратишь ты, Браш? Просто засеки, – дополнил он, попутно снимая с себя рубашку, кидая её куда-то назад. – Моим желанием было не выслушивать твои жалкие попытки навязать мне своё мнение, а грëбаный, мать твою, массаж. Будь добр, – аккуратно попросил Мэй, ложась на кровать спиной к верху. – У тебя есть какое-нибудь масло для тела? Думаю, так будет эффективнее, – поинтересовался Булсара, почувствовавший себя великим массажистом. – Где-то валяется. Я его покупал когда-то давно, но так и не пользовался им, – пробубнил в подушку Брай, умирающий от ожидания. – Есть тому причина? – Не представляю, как можно делать массаж самому себе. Вот и лежало это масло где-то в последнем углу моей квартиры, дожидаясь своего фирменного часа, – шуточно, но верно философствовует Брайан. – И кстати, всё ещё ждёт! – Ты уже выучил мою квартиру, поэтому попробуй поищи в ящике в ванной. Я уже лёг, и вставать не собираюсь. – Какой вы хитрожопый, Брайан Мэй, я поражаюсь вам, – ответил Меркьюри, по итогу всë таки пробираясь через темноту в кое-как найденную им далее ванную комнату. Так и не поняв, в котором из шкафчиков у него есть больше шансов найти масло, осознав, что Брайан и сам того не знает, он всё таки открывает первую попавшуюся полку. Смотря за дверцу шкафчика, куда к большому удивлению почти не попадает свет, который полностью заполняет всю ванную, Фредди выборочно достаёт по одной баночке разные запылëнные средства, напрочь забытые Брайаном когда-то очень давно. – Здесь столько хлама, – перебирая на первый взгляд одинаковые бутыли и кучу остальных мелочей, удивляется Фредди. – Как это масло вообще выглядит? И в какой полке оно находится? О как много вопросов, и о как мало ответов. Ещё пару минут Меркьюри безуспешно ковырялся в куче беспорядком губимого шкафа Брайана, как нашёл что-то интересное. – Это, буду признателен, не совсем то, что я искал, но это даже лучше, – лукаво промолвил Булсара, переминая в руках небольшую поскрипывающую своей обёрткой вещицу. – Презервативы, – секундное молчание со стороны прищурившегося Фредди, что-то рассматривающего с обратной стороны, – да ещё и XXL. Не ожидал от скромняги, – проронил Фредди, вот-вот собираясь сказать что-то ещё, но его перебивает монотонный голос силуэта, появившегося со стороны затемнëнного дверного проëма: – Не у всех же он такой маленький, как у тебя, Фрэ, – смеëтся усталый Брайан, аккуратно переходя порог ванной комнаты. – А с чего ты взял, что у меня маленький член? Ничего такого нет в том, что я удивился тому, что у кого-то есть такое же большое сокровище, как у меня, – в очередной раз он так умело переворачивает ситуацию. – Меня эта информация не интересует, меня интересует массаж – моë справедливо заслуженное желание, – осведомил его Брайан, прежде чем удалиться в сторону своей комнаты. – Стой! Раз уж ты пришёл сюда, найди масло, а то я в душе не чаю, как оно выглядит, и где оно может находиться. Развернувшись на 180 градусов, попутно закатив глаза, Брайан всë таки возвращается в место, откуда только что ушёл. Открыв дверцу, расположенную рядом с той, которую Фредди уже пытал в бессмысленных поисках, Брайан обнаружил то, ради чего они оба здесь и стояли. – Ну так вот же оно, – показательно скривив лицо, Мэй жестом рук показал на тюбик масла для массажа. – Откуда мне было знать, что оно здесь? – Оттуда, откуда ты узнал, где лежат мои презервативы. – Из подкорки моего интуитивного сознания, должно быть? – Не могу не отметить, очень меткая интуиция. – Я всегда очень хорошо чувствую, когда поблизости есть вещи, связанные с членами, – беспощадно улыбаясь отшутился Фредди. Но все мы знаем, что в каждой шутке есть доля правды. – Это суперспособность такая? – Она самая, – не желая тянуть время, Фредди отправился в комнату, Брайана в том числе словно магнитом увлекая за собой, то ли от безысходности, то ли и сам того не зная для чего кладя презерватив к себе в карман. Окончательно распластавшись на своей любимой удобной кровати, Мэй лишь принялся ожидать свой заслуженный мастер-класс, невольно ëжась лицом, прижатым к подушке. – Расслабься и получай удовольствие, – полным уверенностью голосом промолвил Фредди, прогибая руки в замке в качестве разминки. – Хочешь ты этого или нет, но мне придётся придавить тебя своей тяжёлой задницей. Ну или тебе придётся сесть. – Ничего подобного, я вставать не собираюсь. Думаю, твоя жопа не тяжелее моей гитары, которую я часами таскаю на весу, – послышался приглушённый подушкой голос, половину слов которого Фредди так и не понял. Аккуратно присев на ноги Брайана, стараясь не доставлять ему никакого дискомфорта, Булсара нанёс на руки небольшое количество масла, после в быстром темпе растирая его в ладонях. – Ты такой, кажется, на вид тонкий, лишь чуть-чуть пошире меня, а ощущается, что на мне сидит слон. – Ещё скажи, что я тебя об этом не предупреждал. И да, я тебе больше скажу, ты ещё не знаешь насколько Я, – интонацией выделяет он последнее слово, – на сколько именно я тяжёлый, а не моя задница. – Я уже понял, что ты гиря весом в тонну, но ты слишком долго тянешь с выполнением моего желания. – Я люблю прелюдии, во всех делах моей жизни. Я люблю бесить людей, простыми словами. – Я заметил. Мягко приложив на спину Брайана руки одну за другой, Фредди принялся осторожно и медленно разминать забившиеся лопатки. Сию же секунду с его слабостью помученного тела огромным валом сошла накопившаяся усталость. Всё, что он смог выразить, это лёгкий, коротенький непроизвольный стон. – Должно быть, это значит, что тебе нравится? – вопрошается Фредди, чуть укрепив хватку своих движений, круговыми движениями крепких пальцев массируя плечи Брайана. – Знаешь, я даже не думал, что массаж так хорошо расслабляет. – Именно мой массаж такой, Брай, не каждый, просто имей ввиду. Тебе очень повезло со мной. – Не спорю, но ты особо не заговаривайся, ты ещё только начал. – Только подумай, я ещё только начал, а тебе уже нравится. С твоих плеч с огромной скоростью падает весь накопившийся энергетический груз, и тебе становится легче. Тебя до краёв заполняет ощущение, что ты становишься легче воздуха... – Прости, перебью, но пока ты сидишь на мне, я легче воздуха точно не стану, – хихикнул в подушку задира Мэй, но его шутейка была, как ни странно, опрокинута игнором со стороны Фреда, который решил, что будет лучше продолжить свои словесные махинации. – Твоё тело расслабляется и перемещается в мир блаженства и наслаждения. Ты исчезаешь в воздухе, превращаясь в туманный пар. Но ты всё ещё чувствуешь, как с тобой взаимодействует окружающий мир, и тебе не одиноко, – словно колыбель на младенца действовала на Брайана спокойная умиротворëнная речь Фредди. Но он не смел засыпать. – Не забудь сделать фокус с исчезновением или левитацией, гипнотизёр. – А не слишком ли много желаний для одной победы? Хотя, фокус с исчезновением твоей усталости я уже оформил, а левитировать будешь сам, когда станешь туманом. – А ты когда станешь им? А то ты мне так скоро ноги отдавишь. – Ты сам был не против, во всяком случае, я думаю, ты не хочешь, чтобы я заканчивал эту терапию, верно? Мне не нужно ответа, я и так это знаю. – Просто продолжай, это твой долг передо мной. Не желая вступать в очередную никому далеко не нужную дискуссию, Фредди лишь молча продолжает делать начатое. Теми же самыми круговыми движениями смазанных маслом больших пальцев, аккуратно держа Брайана за плечи, Булсара медленно, но верно опускается чуть ниже лопаток. Мэй чувствует, что с каждой секундой, с каждой новой клеточкой тела, до которой Фрэ дотрагивается, изучая его спину, ему становится легче. Его до краëв наполняет блаженство от процесса сортировки однородной массы его души и напряжения на две разные категории, в результате чего второе улетает далеко и надолго. Чего только стоит несколько движений Фредди? Как минимум, мгновенного душевного и физического расслабления. Спускаясь всё ниже вдоль позвоночника, Фредди меняет характер своих движений и принимается медленно и аккуратно растирать область в районе рёбер, попутно добавляя больше масла. – Упс, как-то не рассчитал! Ну, во всяком случае, чем больше – тем лучше, и так во всём, – отшутился пребывающий в лёгком опьянении Фредди, случайно добавив куда больше содержимого ещё с начала небольшой бутыли. Продолжая медленно и аккуратно массировать от природы мягкую и светлую кожу, Меркьюри нащупал кости рёбер, изображая из себя гитариста, словно костлявое тело – податливые струны. Пару секунд прошло, прежде чем Брайан ощутил неприятную волну щекотки, мгновенно вздëрнувшись, сопровождая это действие нервными смешками, отчего сидящий на нём Фредди цепной реакцией потерял равновесие и вальнулся прямо на спину своего приятеля. – Чëрт тебя побери, Брайан Мэй, что это только что было? – с ноткой испуганной неожиданности выпалил он, совершая безуспешные попытки подняться. – Я ж теперь весь в масле! – он добавил, всё ещё пытаясь встать, что не получалось из-за огромного количества масла повсюду. – А никто не просил тебя изображать меня. Это я гитарист, не забыл? – ответил Мэй немного сдавленным голосом, ибо сейчас на нём лежит целая туша человека, которая, должно быть, весит побольше его тела. Кроме тяжести ощущалось кое-что ещё. Странноватый для обычного человека жар чужого тела, и, конечно, растущие на нëм пушистые, но густые заросли волос. – Ты такой волосатый, и твои волосы безумно колючие! Ты царапаешь меня, – выронил Мэй, сам тяжело поднимаясь с кровати и смещая с себя тяжеленного, но, черт возьми, всё ещё стройного, как струна, Фредди. – А ты холодный! И костлявый, так что мне тоже было не очень приятно лежать на тебе. Откармливать вас нужно, дядя. Такой высокий, и такой худой. Как живёшь вообще? – с ноткой иронии послышалось с уст Меркьюри, после сопровождаясь чистым, как вода, смехом, заражающим и собеседника в том числе. – Так, пошутили, и хватит. Мне уже почти стало лучше, но ты упал на меня, и я требую моральной... Тьфу, в этом случае уж физической компенсации, друг мой! – просит Бри, попутно потягиваясь, чуть хрустнув спиной. – Кто ж вас знал, мистер, что вы боитесь щекотки! Хоть я даже и не щекотал тебя. Ну, чтож, в следующий раз буду осторожнее.. – секундное молчание, –щекотать тебя! – Молчи! Я с тобой церемониться не буду, имей в виду, – погружаясь обратно в лежачее положение, пригрозил он в подушку. – Я не слышу тебя, и даже не пытайся что-то повторять, мне всё равно, – провоцирует Булсара, но всё равно аккуратно продолжает своё дело, чтобы угодить Брайану и выловить из него то самое «спасибо», которое каждый раз радует его, когда он помогает кому-то или просто делает кого-нибудь счастливым. О, как же Фредди обожает заслуженную похвалу! Так что, горячие, словно нагревающийся утюг, сильные пальцы продолжали делать осторожные нажимы, местами согревая по-прежнему холодную Мэйевскую кожицу, тем самым вызывая у него новую волну мгновенных мурашек. Светлые волоски на его руках и спине один за другим вставали от устроившихся под ними мизерных мурашечных подушечек. – Должно быть, тебе хорошо? – донёсся до ушей Мэя специально шёпот, и специально нежный, дабы больше не потревожить его неудобствами, и, конечно, чтобы обстановка была соответствующе массажу – спокойной. И в тот же момент уже успевшие скрыться мураши снова дали о себе знать, покрывая молочную кожу. – Всё прекрасно, продолжай, – коротко и монотонно ответил счастливчик, на секунду подняв голову с подушки. – Отлично, – снова бережно гласил этот шёпот, обжигая левое ухо Брайана горячим дыханием, всё так же, хоть и на долю секунды, но тем не менее, согревая часть его замёрзшего тела. Но как только быстрый жар проходил, внушающая прохлада снова давала о себе знать и противно покрывала его спину и руки. А ноги были, слава Богу, согреты чужой задницей. Да и брюки точно не дали бы ему умереть от холода, даже не будь рядом согревающего Фредди. Теперь руки Меркьюри медленно скользили по стволу ровного, выпирающего, словно у дракона, позвоночника, строго не нарушая границ его территории, дабы снова не разозлить в слендермене дьявола. Оказавшись в районе лопаток, сегодняшний массажист принялся надавливающими движениями ладоней разминать, на удивление, всё ещё ноющие от усталости лопатки. А Мэй, словно мороженое, таял в его руках и уже был на границе между реальностью и сном. Фреддины руки полноценно согрели его холодную, сияющую в синем свете ночи за окном, спину, что ещё больше расслабило его. Бог знает, сколько времени прошло, но Фредди уже устал, а Брайан заметно задремал, чуть-чуть похрапывая в подушку. А у Фарруха был лишь один вопрос: «– Как он вообще дышит через подушку? Ещё и храпит, смешной какой» А Мэй, будто прочитал его мысли, тут же дал знать о том, что он вовсе уже не спит и продолжает наслаждаться моментом. Немного погодя, он вымолвил: – Пожалуй всë. Можешь считать, что своё задание ты выполнил. И, кстати, спасибо большое! – а спустя секунд несколько он добавил. – Последний раз так хорошо я чувствовал себя... Да хрен знает когда, – закончил он, меняя положение на сидячее. – Это ещё лишь малая часть того, что я умею, дорогуша! Будь ты девушкой, я бы показал тебе ещё очень много техник своего массажа. – довольно с грязной интонацией произнёс он. – Хотя, дело даже не в том, что ты девушка. Ты Брайан Мэй, – заканчивает Фредди, думая, что он уже всё сказал, но понимает, что его слова звучали как-то оскорбительно. – То есть... Я не это имел ввиду. Ты мой друг, и всё такое, а с друзьями я не такой, ну, то есть... – он всё ещё пытался что-то объяснить. – В общем, не обижайся. – Ты такой смешной, Фрэ, вот правда. Я ничего не ответил тебе на это, а ты уже мгновенно продолжил монолог, будто я точно дал тебе понять, что что-то не так. Но ведь всё иначе. Понимаешь, меня не интересует, что ещё ты умеешь, кроме массажа спины. Но, если ты так хочешь, мы можем поговорить об этом, – устав слушать долгие оправдания, он уже пребывал в положении полулежа, отвечая Фредди и смотря в голубоватый, как и вся комната, от ночного света из окна, потолок. – Больше не желаю это обсуждать. У меня есть идея получше. Я хочу отыграться! Сыграем ещё разочек в гляделки? – с нарастающей надеждой предложил Фредди, точно сомневаясь в том, что Брайан согласится. – Какой азарт! Ну, как хочешь. Я – мастер своего дела, так что, ещё одна твоя услуга лишней точно не будет, – с полной уверенностью согласился Мэй, уже ощущая свою вторую победу и оттого улыбаясь. – Отлично, – ухмыльнулся Фредди, усаживаясь рядом с Брайаном поудобнее. – Я готов. А ты как? – Обижаешь! Я всегда готов. – садясь напротив друга, отрезал Брай. Началась вторая схватка этой нервы трепещущей игры. Бой продолжается. Глаза Фредди, на удивление, всё ещё не залились водой, хотя прошло уже полминуты. Но стоит только представить, что один миг может заставить его проиграть, становилось не по себе. А Брайан, разумеется, знает, что если в стрессовой ситуации думать о наихудшем исходе, то это именно то, что тебя ждёт! Надо лишь обратить систему и думать о том, как ты будешь счастлив, когда победа будет за тобой. Самое главное здесь – не забыть о том, что нельзя моргать. Глаза по-прежнему были спокойны, а зрачки были точно направлены вперёд, сначала фокусируясь на правом зрачке Брая, потом на левом. Случайно засмотревшись в глаза напротив, Фредди и вовсе забыл о том, что такое моргать. И, кажется, совсем не заметил, что их лица стали довольно ближе друг к другу. Чем ближе, тем, должно быть, точнее можно рассмотреть цвет и форму узора радужек. А Брайан, пожалуй, не думал ни о чем. Просто ждал своей честной и лёгкой победы «ничего-не-деланием». Но кое-что вывело его из пустоты. Карие глаза напротив. Они ещё секунд несколько назад были так темны, но сейчас зрачки стало прекрасно видно. Более того, они, находя себе свет в полумраке, всё ещё были довольно узкими. До одного момента. В долю секунды они стали шире, словно их обладатель под кайфом. Для обоих атмосфера стала совершенно другой, в отличие от той, что была ещё минуту назад, в начале второго боя. Словно ночная синева обрела совсем иные краски, став чуть нежнее и заметно контрастней. Лёгкая прохлада уже не мучила ранее замерзающего Брайана. А расслабленный Фредди даже не помнил о том, что ему нельзя моргать, но ему скорее это было даже не нужно. Неужели так заметно на человека влияет сосредоточенность и... Отсутствие моргания? Открытые глаза. Как будто подсознание пыталось о чём-то достучаться до них, но это слабо ощущалось. Лучше всего сейчас ощущалась неопределённость. И, наверное, эстетическое удовольствие. Контраст теней и света, очевидно, подружился с множеством нескончаемых кудряшек, один из изгибов которых был в тени, а второй – уже отражал желтоватые лучи торшера. На такое зрелище удавалось глянуть лишь мельком, ведь никто не давал разрешения отводить глаза в сторону. Но боковое зрение никто не отменял. А взглянешь на бархатистую нежно-бежевую кожу – очевидно, обомлеешь. Лишь попробуй, просто попытайся не поддаться гипнозу карих глаз. Эта затея – провал. Они ж дурманят, как коньяк. Новый вид опьянения, утонченно отражающий от себя единственный источник света. И та же самая кожа, только чуть темнее. Оттенка кофе с молоком. Такой же бархат, за исключением колючей щетины. Но мы и думать не будем о том, чтобы отводить глаза так далеко, верно? Ещё секунда. Их носы соприкоснулись. Нечаянно. Это заставило отдалиться на пару миллиметров. На минимальное расстояние, при котором их носы не соприкасаются. Это всë очень очень интересно. Изучать глазами чужие глаза, пока они так же изучают твои. Рождается какая-то химия, не так ли? Но оба знали одно, по крайней мере Фредди знал это за себя. Он мог любоваться кем угодно и когда угодно, будь то любовь его жизни, будь то обычный прохожий. Это распространялось не только на людей. На любую живую природу, по типу кошачьих лап или носов, например. Да что только душе угодно, тем уже можно любоваться и получать эстетический транс. Так было и сейчас, особенно так близко к новому, пусть лишь на минуту, объекту его любований. Что касалось Брайана, ему даже беспокоиться об этом не приходилось. Можно больше сказать. Ему не оставалось делать ничего, кроме того же, что и делал Фредди. Поражаться игре света и теней на лице напротив. Как бы оба не были уверены в том, что всё как всегда, это было совсем не так. Совсем не имея понятия, что и зачем делает, Фредди нарошно, но не резко, а незаметно приближаясь, забрал чужие губы своими во внезапный поцелуй. Осторожный и медленный, но сию секунду сводящий с ума. Фредди не хотел этого, точно нет. Совсем нет. Пока целовался, он был уверен, что ему просто стало скучно. Но как только он услышал звук слияния их губ, оглушающий и робкий, мгновенно ощутилось знакомое чувство приливающего в одну точку огня. Такого, что и без того горячее тело становилось ещё горячее, а жар выбивал из колеи моментом. Даже казалось, что этот процесс длился точно больше минуты, но прошло всего секунд пять. Могло быть и больше, верно? Кое-что, увы, разорвало эту нить между ними. Брайан. Он решил, что это лучший момент, чтобы проявить сопротивление. – Что это было? – уставился Брайан напротив, уже моргая, причем мелко и нервно, на что смотреть абсолютно непривычно. – Извини, если это было зря, – Фредди в неловкости опустил взгляд вниз, как нашкодившая собака, при этом ещё только первый и единственный раз моргнув. Сказал бы он, что Брайан ему безразличен – точно солгал бы. Хотя, он и сам был уверен в этом ровно до середины длительности их поцелуя. И лишь один вопрос в голове мечется. «– Где же тот самый Фредди Меркьюри? Да, тот самый, который постоянно перешагивает через свою скромность, чтобы выгородить себя, или просто спасти умирающую в молчании обстановку. Можно сделать из любой проблемы шутку! Ну или не из любой, но из этой – точно можно. Но, походу, не сегодня», – быстро пронеслось в голове, словно перекати-поле на ветру. Но что-то заставило его солгать. Ведь он может это сделать. А как иначе объясниться? Более того, он не был уверен в том, что сидящий впереди него человек вообще хоть как-то важен ему. Та самая неопределённость затмила его разум, она ослепила и оглушила его. И, наверное, отобрала мозги. Из-за чего если он что-то и сделает, то подумать перед этим будет нечем – и плевать! И подумать, что делать после этого – аналогично. Ну что за издевательство? И над кем из них оно вообще происходит? Куда подальше бы все эти вопросы. И это долгое молчание со стороны Брайана, и этот его мучительно ошарашенный взгляд. Врать так врать. – На самом деле я всего лишь хотел проверить твою реакцию. Ты мне очень нравишься, но лишь как хороший друг, с которым можно выпить, поболтать. Как прекрасный гитарист Smile, в конце концов! И вообще, я ничего такого не вижу в том, чтобы поцеловать друга. Для этой очевидной вещи не обязательно быть влюблённым или что-то вроде того, – врать он умеет, но только не сегодня, и только не сейчас. И на всего лишь один вопрос он снова отвечает, будто на экзамене пишет сочинение с огромным количеством слов в минимуме. Всему этому способствует неловкое молчание, которое должно быть истреблено любой ценой, и ещё кое-что. Обязательная победа и максимальная возможность прикрыть свою жопу, и, главное, угодить человеку, чего ему приходилось делать лишь с теми, кто имеет хоть какое-то значение для него. Но объяснять больше ничего не хотелось. – Хочешь сказать, что целоваться в засос с друзьями – по-дружески? И, наверное, сначала нужно было спросить разрешения. Да Боже, черт побери, спросить для начала, друзья мы или нет? Ведь знакомы мы с тобой всего несколько часов, лишь подумай, – высказался Брайан, от пребывания в шоке, в довольно грубой форме. – Я понял тебя, дядя, не ругайся, я больше не повторю своих проделок. Мне злой дружок не нужен. Твои личные границы я больше нарушать не буду, – с ироничным смешком ответил Меркьюри, ухмыляясь, а внутри лишь молясь, лишь бы не пустить нежеланную слезу. – Ну, конечно, пока ты не дашь разрешения, – дополнил он, тут уже совершенно искренне. – Я пошёл в душ. А потом спать. «– Ну, здорово, опять всë испорчено и на этот раз – мною», – промелькнула мысль в голове Фредди. – Я тогда могу идти домой? – с лёгкой ноткой грустинки поинтересовался он. – Куда ты пойдёшь? Ночь на дворе, дорогой! Ты пьян, и, как я понимаю, живёшь где-то в три пизды отсюда, верно? – Совершенно верно, – согласился Фред, чувствуя ещё живую нотку тепла со стороны Мэя. – Вот только... Где мне спать? Постелишь мне на полу? Или по счастливой случайности в другой комнате у тебя окажется диван? – Ты себя слышишь вообще? Ты сегодня делал мне массаж, сидя на мне верхом. В конце концов, ты сегодня поцеловал меня в засос! О чем может быть речь? Лежи и жди меня, и выключи в себе личность скромняги, тебе не идёт, – снова неосторожно, но беспредельно искренне ответил Брайан, доставая из шкафа полотенце. «– Так, я совсем забыл. У него же действительно есть лишнее спальное место. Почему он не прогнал меня спать в другую комнату? Туда, где он ночевал, когда Роджер занял его постель со своей любимой... Бывшей любимой. Получается, он всё таки хочет, чтобы я остался спать с ним? Но зачем? » – созрела новая порция вопросов, но, бог с ними, их только ещё и не хватало для полного счастья. – И, кстати, того лишнего дивана больше нет, как и кровати. Как я понял, у них парная смерть, так что, не думай, что я просто решил не осложнять тебе жизнь, – дополнил Мэй, окончательно скрываясь из привычной синевы комнаты в более тёмный коридор. Как бы он груб сейчас не был, эта резкость всегда имела место быть почти лишь тогда, когда что-то неожиданное и так же неприятное обрывает его всегда спокойную жизнь. Будь то резкий звук мотоцикла за окном, будь то нежданный поцелуй от парня. Тем более того, кого знаешь совсем мало. Но при этом общаешься с ним, как с лучшим другом. Не суть. То, чего Фредди не то что хотелось меньше всего, а не хотелось вовсе, так это того, чтобы Брайан перестал с ним общаться, или того хуже, невзлюбил его за такой глупый и необдуманный поступок. Но оставалось только ждать, чтобы хоть что-то понять по этому поводу.