Всё в порядке

Весть о свадьбе сильнейшего в истории Хокаге молниеносно пронеслась по бескрайнему миру шиноби. Все хотели приехать, поглазеть, поздравить. Желающих было столько, что пришлось разделять праздник на два дня. В первый день планировали провести основную церемонию с участием только самых близких людей, а второй объявили государственным праздником с массовыми гуляниями, танцами и фейерверками. В окружении Узумаки самых близких людей оказалась добрая половина деревни. Еще и в соседние селения были разосланы приглашения. В силу такого большого наплыва гостей была усилена и охрана деревни. Наруто лично обратился к главе клана Хьюга с просьбой о выделении необходимого количества людей. Их всевидящее око отлично подходило для поставленной задачи. Хината с радостью согласилась, обещая лично проконтролировать надлежащее исполнение такого ответственного задания. Именно поэтому Учиха и был удивлен, когда встретил знакомую фигуру возле украшенных цветами ворот. Ино тоже внесла свою лепту в сегодняшнее мероприятие. Все пространство вокруг было украшено цветами, что источали приятный аромат. Находиться здесь было комфортно, даже несмотря на то, что людей тут катастрофически много. Саске не скрывает слабой улыбки и мысленно хвалит Яманака. Она умеет сделать момент запоминающимся. Услышав знакомый голос, что зовет ее, девушка оборачивается, и ее лицо озаряет теплая улыбка. На ней фиолетовое кимоно, волосы собраны в высокую прическу, а руки сжимают маленький букет белоснежных цветов. Она подносит его к лицу и блаженно закрывает глаза, вдыхая сладкий аромат. Саске отмечает про себя, что белый цвет Хинате очень идет. — Не думал, что увижу тебя здесь, — говорит он, поравнявшись с девушкой. — Ты же должна курировать охрану деревни. — А я это и делаю, — отвечает Хьюга и достает из кармана маленькую рацию. — Если что-то случится — я первая об этом узнаю. Учиха ничего не отвечает, лишь поправляет вывернувшийся рукав своего темного хаори и от его взгляда ускользает то, как Хината аккуратно вынимает из букета один цветок и на маленькую шпильку крепит его на могучей груди, прямо возле сердца. — А то кажется, как будто ты на похороны пришел, — поясняет девушка, окинув взглядом собеседника. Саске лишь недовольно хмыкает и делает шаг в сторону центральной площади, на которой уже образовалась толпа из желающих лично поздравить молодоженов. И чего она прицепилась? Черный — универсальный цвет. В нем комфортно, в нем ты не привлекаешь особого внимания. И Саске любил этот цвет. Внимания к его персоне все равно было приковано много. А когда рядом с ним увидели принцессу клана Хьюга, едва различимые вздохи превратились в тихие шепотки. И как же драматично расступалась толпа перед ними, освобождая путь до молодоженов. Наруто светится так, что от него можно было бы спокойно пустить провода и обеспечить светом каждый дом в деревне. И при виде Саске с Хинатой его внутренний счетчик электричества подскакивает на угрожающе максимальную высоту. — Не слови инфаркт от восторга, болван, — смеется Саске и спустя мгновение оказывается зажат в крепких объятиях блондина. — Примите наши поздравления, — Хината протягивает букет белых цветов смущенной Сакуре. И только успевает невеста забрать цветы, как чужая рука хватает брюнетку и тянет в сторону, впечатывая ее в черную угрюмую скалу. — На-ру-то! — ворчит недовольный Учиха, сгорая от желания ударить того по блондинистой голове, но не будет же он калечить человека, у которого сегодня свадьба. В нос ударяет знакомый аромат полевых цветов, и Саске вспоминает, как недавно он так же утыкался носом в эту темную макушку. Хината тоже вспоминает этот момент их вынужденной близости и неумолимо краснеет. — Ребята, я так вас люблю, — мурчит Узумаки, сильнее сжимая страдальцев. Хватку он ослабляет только после того, как рука его новоиспеченной жены в успокаивающем жесте скользит вдоль широкой спины. Саске принимается расправлять смятую одежду, Хината заправляет обратно выбившиеся из прически пряди волос. До ушей всех присутствующих доносится своеобразное шипение. По рации кто-то пытался выйти с Хинатой на связь. Она извиняется и отходит на край площади, туда, где нет никого. Даже стоя спиной и скрыв свое лицо, абсолютно все почувствовали волну беспокойства, исходящую от одиноко стоящей фигуры, и стало понятно, что что-то случилось. — Я отойду, — серьезным тоном говорит Наруто, берет руку Сакуры и подносит ее к губам. Та заливается краской, но руку не одергивает. Взгляд изумрудных глаз провожает удаляющуюся фигуру мужчины, ставшего сегодня ее законным супругом. В воздухе повисает неприятное напряжение. Сакура переводит взгляд и находит причину этого напряжения. Вид у Саске не менее озадаченный. Он так же смотрит туда, куда ушел Наруто. Но девушка понимает, что беспокойство его направлено никак не на своего закадычного друга. Сделав глубокий вдох, она решает нарушить удушающую тишину. — Я была неправа. — Насчет чего? — не отрывая взгляда от темноволосой девушки спрашивает парень. — Насчет твоего холода, — говорит она так тихо, чтобы только Учиха смог ее услышать, и немного помедлив добавляет: — и неспособности любить. Ничего не выражающий взгляд Саске смазано скользит по розоволосой девушке. Как-то слишком по-солдатски он разворачивается на 180 градусов и принимается изучать лица тех, кто был приглашен на церемонию. Руки скрещиваются на груди. Парень явно хочет придать своему виду максимальную непринужденность. Сакура замечает, что его левая кисть теперь всегда скрывается за перчаткой. Впрочем, как и правая забинтованная рука Наруто… — Госпожа Цунаде так старалась, выращивала вам эти руки, чтобы вы потом стыдливо прятали их под бинтами и перчатками, — говорит Сакура, а Саске кажется, будто его только что отругали за какую-то пустяковую шалость. — Может это у нас образ такой, — парирует парень, — ты не задумывалась над этим? — Ну-ну… — Сакуре снова становится неловко от этого разговора. Хочется как-то разрядить обстановку. — Контроль над эмоциями у вас тоже в образ не входит? — Чего? — Смущаешься как маленький мальчик, — смеется девушка. — Ты влюблен, и это очевидно. — И что с того? — с безразличным лицом вопрошает Учиха, тем самым выбивая Сакуру из колеи. Не такого ответа она ожидала. — Я думала, что ты сейчас начнешь все отрицать, — растеряно бормочет она, отворачивается от парня и взглядом устремляется в сторону смеющейся пары, будто ища в них поддержки. Но ни Наруто, ни Хината ее не замечают. Она снова чувствует неприятный холод, ползущий по ногам. Но в этот раз он не пугает ее. — С Наруто все так просто. Он такой… предсказуемый. И мне с ним комфортно. Я знаю, что он может выкинуть в тот или иной момент, и мне нравится эта его очевидность. Саске непонимающе косится на девушку. Она как будто пытается его убедить в чем-то. В том, что Наруто лучше него. Тонкие губы медленно поджимаются, удерживая внутри язвительные слова. Он и без нее знает, что Узумаки по всем параметрам превосходит Учиха. Могла бы и не напоминать. — И я все никак не могла понять, почему с тобой мне так сложно, — продолжает свой монолог Сакура, — ведь у нас так много общего, и я так старалась понять тебя, разделить это тяжкое бремя. Но сегодня я поняла. Именно в тот момент, когда ты с Хинатой появился у ворот площади, я абсолютно все поняла. Саске поворачивает голову в сторону, куда смотрит Сакура. Угрюмо наблюдает, как Хината поправляет сбитый воротник на костюме Наруто, как тот перехватывает ее руку и сжимает в своих огромных ладонях, как ее свободная рука ложится на усатую щеку. Он снова чувствует, как будто стал невольным свидетелем чего-то, что не предназначалось ему. И ему это не по душе. — Когда ты ей признаешься? — голос розоволосой девушки вырывает его из неприятных размышлений. — Кому? — в искреннем непонимании спрашивает он. — Хинате, — отвечает Сакура, недоуменно глядя на Саске. Он выглядит каким-то потерянным. Вечно уходит из разговора в свои мысли. — В чем приз… Осознание обухом бьет по голове. Учиха осекается и начинает взглядом метать в хохочущую девушку молнии. Он резко разворачивается и твердыми шагами устремляется к столу, на котором приготовлено разнообразное угощение. Но Сакура все равно успевает заметить, как его спокойного и безразличного лица коснулся легкий румянец. Когда основная и официальная часть церемонии закончилась, все заметно расслабились. Чаще стал слышаться и звон бокалов, и радостные крики с пожеланиями долгой семейной жизни, и дружный гогот. Обстановку расслабляла и приятная прохлада, что пришла на этот праздник, сменив собой жаркий полуденный зной. И было довольно приятно наблюдать за этим спокойным беспокойством со стороны. Саске пристально изучает каждого здесь присутствующего, отмечает сильные и слабые стороны. Сильной стороной Шикамару была рассудительность и способность еще в зачатке погасить возникающий конфликт. Киба отличался отменным юмором. Ино как сумасшедшая ходила по площади и вечно что-то поправляла. Слабой стороной Тен-тен оказался алкоголь, из-за которого она сейчас с умным видом вела беседу с дворовой собакой. Саске не сразу замечает появление Хинаты рядом с собой. Ее тонкие пальцы сжимают прозрачный бокал, почти до верху наполненный шампанским. Он пристально рассматривает чужие руки, воскрешая в своей памяти ранее увиденную сцену с Наруто. — О чем разговаривали? — стараясь как можно непринужденнее спрашивает он. — В такой важный для него день он решил вспомнить Неджи, — отвечает девушка с такой печалью в голосе, что хочется завыть, — и неисполненное обещание… Саске удивленно вскидывает брови, но в ответ получает лишь угрюмое покачивание головой из стороны в сторону. Это его не касается. Чувство, что он лишний на этом празднике жизни, стойко не покидает его. — Не хочешь? — Хината протягивает треклятый бокал, потому что просто уже не знает, куда его деть. — Я на работе. — От одного бокала ничего не будет. — Это уже третий. Учиха тихо смеется и принимает предложение. Залпом выпивает содержимое и возвращает пустой бокал Хинате. Она на мгновение теряется, непонимающе хлопает глазами. Саске забавляет этот вид. Он тянет руку, чтобы забрать бокал, и намеренно касается своими холодными пальцами ее. Момент затягивается, потому что никто не спешит прерывать этот контакт. Они смотрят друг другу в глаза и оба мысленно сыплют проклятья на этот чертов бокал. Потому что из-за него невозможно сплести пальцы, прижать их плотно друг к другу… Он мешает. А еще мешают сомнения. Сомнения в правильности собственных действий, сомнения в верной интерпретации сигналов, посылаемых человеком, что стоит напротив. Они оба сейчас окутаны пеленой сомнения. Им следовало бы поговорить. Обычно они так и поступают в сомнительных ситуациях, но почему-то именно сейчас столь гениальная идея не возникает ни в голове Хинаты, ни в голове Саске. И они, наверное, так и простояли бы целую вечность, если бы не яркая вспышка в небе, а затем последовавший за ней оглушительный хлопок. Хината переводит взгляд на небо, желая насладиться фейерверком. Тепло ее рук покидает Саске. Она обхватывает ими свои продрогшие плечи, стараясь окончательно не замерзнуть. Учиха аккуратно ставит бокал на траву рядом с собой, снимает свой жакет и накидывает на плечи девушки. Та поворачивает голову и ее губы беззвучно по слогам шепчут «спасибо». В глазах цвета дождливого неба отражаются яркие разноцветные всполохи, и Саске понимает, что его голова снова кружится. И снова не от алкоголя. В своем подсознании он слышит знакомый женский голос. Сакура точно у Наруто научилась мастерству говорить нужные слова в нужный момент. Будучи довольно прямолинейным человеком, сложно стараться избегать чего-то настолько очевидного, что вот-вот — да ненароком споткнешься об эту очевидность. Момент как никогда самый подходящий, чтобы сделать этот решительный шаг и признать то, что лежит на поверхности. И он признается. Но пока только себе. В том, что ему нравится Хьюга Хината. Глубоко за полночь Саске понимает, что чертовски устал от празднования, и предлагает проводить Хинату до дома. Та вежливо отказывается, аргументируя отказ тем, что ей еще необходимо проверить всех постовых на территории и отпустить их на заслуженный отдых. — Если у тебя завтра нет никаких дел, то приходи к нам, — кричит девушка вслед удаляющейся фигуре. — Вместе пойдем на праздник. Саске не очень хочется продолжать шумные гуляния, он чувствует, что практически исчерпал свой лимит доброжелательности к окружающему миру, но отказать в просьбе не может. Выставляет в сторону левую руку с поднятым большим пальцем. Согласен. Хината провожает парня счастливым взглядом, предвкушая завтрашнее продолжение их необычного общения. Тем более, будет ярмарка со всякими веселыми развлечениями. Это должно расшевелить угрюмого Учиху, который сегодня почти все мероприятие провел в качестве неподвижной статуи. — И все-таки это маленькая победа, — тихонько самой себе говорит девушка. И правда. С момента возвращения Саске, он старательно уворачивался от назойливых предложений посетить то или иное мероприятие. Считая пустой тратой времени и средств он как правило брал миссии в день празднования. Желающих отдохнуть в эти дни в разы превышало число тех, кто готов поработать. Так что Саске не приходилось скучать. И почему-то Хината была уверена, что и сегодня он откажется, предложит подежурить где-то на окраине деревни или вообще уйдет на длительную миссию. Но возможно все дело было в том, что он просто не мог пропустить свадьбу своих близких друзей. — Почти все гости разошлись, — раздается знакомый голос, возвращающий девушку в реальность, — необходимо проверить посты и сменить людей. — Этим я как раз и планирую заняться, отец. Хиаши резко постарел после войны. Безупречных волос коснулась уродливая седина, на лицо легла тень бесконечной усталости. Смерть родственников подкосила его еще там — на поле боя. Гибель племянника стала последней каплей. Он до сих пор корит себя за то, что допустил это. Не Неджи должен был умереть в тот роковой день. Порочная цепь, тянущаяся с убийства его отца, должна была прерваться вместе с жизнью главы клана. Хиаши был готов отдать жизнь за будущее своих детей. Он верил и знал, что они сделают все правильно, изменят клан, приведут его к светлому будущему. А его темный век давно подошел к концу. Но вот он — Хьюга Хиаши — стоит перед главой клана, а его горячо любимые брат и племянник даже не знают, какой сильной стала Хината. — Провожу, — говорит он, следуя за своей дочерью. Хината не против. В последнее время она редко виделась с отцом, который теперь занимался воспитанием подрастающего поколения. Учитель он суровый и строгий, презирает лень, требует максимальной отдачи. Дети жалуются Хинате на спартанские условия в клане, при малейшей возможности наматывают сопли на кулак. Девушка лишь снисходительно улыбается в ответ. Сейчас нет необходимости рвать жилы и работать на износ, оттачивая свое мастерство. Но Хиаши не терпит послаблений. Он всегда приводит в пример своего племянника. Дети лишь из фотографий и рассказов отца знают, кто такой Хьюга Неджи и насколько он был силен. Они никогда в жизни его не видели, но искренне восхищаются и проникаются симпатией к нему. Хината уверена, что отец поступает правильно. Хорошие времена рождают слабых людей. Может быть она, как и ее отец, мыслит старомодно, но пусть уж лучше они будут готовы к внезапному появлению трудных времен, чем окажутся полностью растерянными и мертвыми. Они доходят до первого поста охраны. Пара шиноби кланяются, приветствуя главу клана и ее отца. — Задание окончено, — серьезным тоном говорит Хината, — хорошенько выспитесь и приходите завтра на гуляния. — Но, госпожа, кто будет охранять деревню? — в изумлении спрашивает один из ребят. — Все несемейные будут привлечены к дежурству. Так что можете спокойно брать детей и идти на праздник. Седьмой сказал, что будет какая-то невероятная концертная программа. Малышам должно понравиться. Лица ребят озаряют счастливые улыбки, в их глазах Хината видит нескрываемую благодарность. Они снова кланяются и невидимой тенью скрываются в бесконечном жилом квартале. — Седьмой хорошо справляется со своими обязанностями, — задумчиво бормочет Хиаши, — хотя у меня не было никакого доверия к этому мальчишке. Хината бросает короткий взгляд на отца, ее губ касается робкая улыбка. Наруто пришлось сильно постараться, чтобы заполучить это доверие. Но она никогда в нем не сомневалась. Она всегда была уверена, что этот пробивной мальчишка получит то, что хочет. Впрочем, так оно и есть. Он даже смог добиться внимания со стороны возлюбленной. Вслед своим мыслям девушка совсем невесело усмехается. Она, конечно же, искренне рада за Наруто, и ей приятно наблюдать его счастливую улыбку, но все же есть что-то, что не дает ей покоя. Задетая гордость. Нет, она не чувствует себя отвергнутой и униженной. Просто… не каждый же день она признается кому-то в любви. А этот кто-то потом делает вид, что ничего и не случилось. Обидно. Обиду и грусть она превратила в свою силу. Эти чувства стали новой ступенью к ее развитию как личности. Она уверенно встала на возведенный пьедестал, возвышаясь над всеми. Неприметная и робкая девочка теперь стала уверенной девушкой. Ей гордились, ее уважали, ее любили. Хиаши будто читает мысли дочери и произносит то, чего давно не говорил: — И ты, Хината, хорошо справляешься. Девушка оборачивается. Ее глаза блестят от выступивших слез. Получать похвалу от отца ей было все так же волнительно. Она собирается что-то ответить, но периферийное зрение замечает странное движение по правую руку от нее. Хиаши тоже что-то замечает, поворачивает голову и получает сильный удар по затылку. Сознание трескается мелкой паутинкой и звонким стеклом падает в пропасть. Хината успевает подхватить отца до того, как он рухнет на землю, закидывает его руку себе на плечо и активирует силу своих глаз. Теперь она видит, что нападавших двое. Оба вооружены. Один из них совершает выпад из тени, но тут же получает ответный удар и отлетает на небольшое расстояние. Второй скрывается за деревом позади. Времени более чем достаточно, и девушка ловким движением достает из кармана рацию и вызывает подмогу. Ей просто необходимо защитить отца. Не допустить, чтобы его забрали. — Здравствуй, принцесса, — противным голосом тянет второй нападавший, выходя на свет позади нее. — Вы кто такие? — рычит Хьюга, держа на контроле обоих преступников. Она ловит каждое их малейшее движение, замечает каждый вздох, даже слышит, как спокойно бьются их жестокие сердца. Нервы натянуты так, что вот-вот лопнут. Она готова сорваться в любое мгновение, показать им истинную силу Хьюга и заставить пожалеть о том, что они совершили. Но в ее руках обмякшее тело отца. И приходить в себя он явно не собирался. — Разве это важно? — вопрошает тот, что стоит к ней лицом. — Важно лишь то, что ты унизила нашего господина, — говорит второй, и Хината все понимает. — Он сам себя унизил, — парирует она. — Не важно, — отвечают нападавшие в унисон и оба одновременно скрываются со своих мест. Хината вся сжимается, притягивает ближе к себе тело отца, свободная рука готова бить наотмашь. И она бьет. И попадает в бок одного мерзавца. Тот сдавленно хрипит, откатывается в сторону, быстро встает на ноги и бросается на девушку с новой атакой. В руке блестит острое лезвие куная. Хьюга приседает и концентрированным пучком чакры бьет по ноге. Тот валится на землю и в слепую машет кунаем в воздухе. Хината чувствует острую вспышку боли в районе бедра. — Око за око, — бормочет преступник, отползая в тень. Нога, куда своим ударом попала девушка, теперь безвольно волочилась по земле. Хьюга с одного нападавшего переводит взгляд на другого. Тот угрожающе приближается к ней. Рука с зажатым кунаем дрожит, а лицо искажено гримасой удовольствия. Она решает оставить отца лежать на земле. Все-таки сражаться один на один куда удобнее, когда у тебя две свободные руки. Но не успевает даже принять боевую стойку, как замечает блеск окровавленного клинка, прошедшего сквозь чужую грудь. Тот удивленно охает и падает на четвереньки, когда холодная сталь так же резко покидает его тело. Хината же замечает, что к ноге второго постепенно начала возвращаться чувствительность, отчего тот довольно неуверенно привстает, хватаясь за ствол дерева. Нельзя его вот так отпускать, он должен понести наказание за то, что посмел напасть вот так подло — со спины. Да еще и в такой важный для деревни день. Она делает шаг в сторону, желая завершить начатое и полностью обездвижить мерзавца, но ей не дает этого сделать другой преступник. Он так резко возникает перед ней, что она на мгновение теряется, но быстро собирается и целится ударить прямо в область скопления чакры. Удар получается смазанным, она снова попадает куда-то в бок. И проблема тут не в том, что она промахнулась. Ногами она чувствует, как теряет устойчивость, в теле появляется странная легкость, и неведомая сила тянет ее куда-то в сторону. — Не меня! — кричит Хината, вырываясь из рук Саске. — Защити отца! Парень следует полученному приказу и закрывает тело Хиаши прозрачной фиолетовой рукой. Сильнее прижимает к себе девушку и мгновенно переносится с ней к нападавшим. Того с пробитой грудью хватает за шею и вынуждает заглянуть в свои разъяренные глаза. Тело преступника сначала бьется в конвульсиях, а после расслабляется и безвольной куклой повисает. Саске брезгливо отбрасывает его в сторону и пристально наблюдает, как Хината парой точных ударов лишает сознания второго нападавшего. На шум сбегаются зеваки и запоздавшие члены клана Хьюга. Следом величественно вышагивают старейшины, небрежно расталкивая столпотворение. Саске не без удовольствия наблюдает за их удивленным лицами, когда они видят Хиаши, все еще находящегося под защитой его Сусаноо. Он в предвкушении того, что они сейчас упадут на колени и начнут бить своими надменными лбами землю, стараясь вымолить у него прощение за столь скверное отношение к собственной персоне, но вместо этого он слышит другое. — Госпожа! — кричит кто-то и продираясь сквозь толпу пытается из нее вырваться. Учиха оборачивается и его взору предстает мертвенно бледная девушка, медленно оседающая на землю. На красивом кимоно расплывается отвратительное кровавое пятно. Его реакция настолько быстрая, что не все сразу замечают пропажу двух участников столкновения. Саске мгновенно оказывается рядом с Хинатой, берет ее на руки и переносит себя в поместье клана Хьюга. Безошибочно определяет, где находятся покои юной госпожи, и смертоносным вихрем врывается туда. Аккуратно сажает девушку на край кровати, отодвигает подол кимоно, желая осмотреть рану. — В тумбочке лежат бинты, — ослабшим голосом бормочет Хината и вытягивает дрожащую руку, то ли желая самостоятельно взять, то ли указывая Саске направление, где надо искать. Учиха, не отрывая взгляда от кровоточащей раны, на ощупь роется в ящике, находит необходимые медикаменты и приступает к обработке пореза. Хината героически терпит дискомфорт, доставляемый ледяными руками парня. Он старается не подавать вида, но проницательная девушка замечает, как все его тело бьет мелкая дрожь. — Кто это был? — спрашивает Учиха, не выдержав гнетущего молчания. — Из разговора я поняла, что их нанял тот несчастный, чью честь ты опорочил. Саске поднимает на девушку взгляд, полный непонимания, но быстро возвращается к изучению раны. В крови было перепачкано абсолютно все, до чего дотягивались его руки. Порез хоть и был небольшим, но оказался довольно глубоким. Закончив с перевязкой, он устало оседает на пол и склоняет голову. Его лицо скрывается за густой челкой. — С отцом все будет в порядке? — неуверенным тоном произносит Хината, тем самым вызвав у парня горькую усмешку. — На тебя только что напали, а ты об отце беспокоишься, — отвечает он, исподлобья косясь на девушку. — На нем ни царапины. Все с ним будет хорошо. — Он там без сознания вообще-то. — А тебя чуть не прирезали. Разгорающееся пламя праведного гнева моментально гаснет в груди Хинаты. Она виновато закусывает губу и глотает слова, приготовленные в свое оправдание. — Что было бы, если бы я не успел? — спрашивает Саске. А вот его гнев нельзя так просто потушить. И сейчас с каждой секундой черное пламя только усиливает свою мощь. — Нельзя оставаться такой беспечной. Тебе необходима постоянная охрана. Хината уже слышала эти слова. И что в первый, что во второй раз они все так же не несут ничего, кроме раздражения. Она не маленький ребенок, чтобы за ней круглосуточно присматривали. И она может за себя постоять. Если бы она тогда была одна, то быстрее расправилась с нападавшими. Но вступать в словесный спор с Саске ей совсем не хочется. Нет на это ни желания, ни сил. Ослабшей рукой она аккуратно касается взмокшего лба, убирает темные пряди, заправляет за ухо, прижимает ладонь к прохладной щеке и заставляет парня поднять голову. В глазах Саске ярким пламенем горит страх. Он смотрит на нее устало и растерянно. Хината чувствует липкий холод, сковывающий ее обессиленное тело. Она никогда не видела его таким живым. И даже подумать не могла, что такой черствый и отстраненный человек способен на столь яркую эмоцию. Ей становится стыдно. За свое поверхностное суждение о другом человеке. И за то, что по ее вине он сейчас предстал перед ней в таком виде. Желая избавить себя и его от неприятных чувств, она наклоняется и целует сухие губы. — Но ты же успел, — шепчет она. Саске усмехается. — Конечно успел, — тихо говорит он, — ведь это моя работа. Хината улыбается в ответ, но улыбка получается такой вымученной, что становится даже грустно. Она отстраняется от парня, пытается принять лежачее положение на кровати, но при малейшем движении нога отдает тянущей болью. Рука непроизвольно тянется к источнику дискомфорта, но Саске не дает ей прикоснуться к белоснежным бинтам, скрытым за подолом окровавленного кимоно. Он помогает ей лечь, еще раз проверяет качество перевязки и, убедившись, что все в порядке, облегченно выдыхает. — Тебя надо показать врачам, — заключает он. — Следов яда я не заметил, но все же лучше перестраховаться. Девушка ничего не отвечает. Она прикрывает уставшие глаза. Где-то вдали слышатся чужие шаги, переходящие в бег. Приближаются знакомые голоса. У нее возникает стойкое ощущение, что вот-вот начнется гроза. Саске тоже все это слышит и спешит покинуть маленькую комнату. Там и для них двоих воздуха было маловато. От старейшин клана так и веет смятением. Они дружно замирают на месте, увидев выходящую из покоев своей принцессы до боли знакомую фигуру. И, наверное, так и остались бы стоять до самого утра, не дойдя пары метров до заветной двери. Но вот появляется Хиаши, и всеобщее напряжение немного спадает. — Хината там? — спрашивает он, рукой указывая на раскрытую дверь. — Со мной все в порядке! — раздается из глубины комнаты. Не разрывая зрительного контакта, Саске нащупывает ручку двери и с тихим шуршанием закрывает ее. Хиаши замечает кровавый след на белоснежной поверхности и переводит взгляд на окровавленные руки парня. Погруженный во тьму он выглядит сейчас очень угрожающе. — Что с нападавшими? — спрашивает Учиха, стараясь придать своему голосу максимальную дружелюбность. Получается из рук вон плохо. — Ибики с ними работает, — с таким же притворным дружелюбием отвечает Хиаши. Саске кивает головой. Это хорошо. Он очень надеется, что их если не запытают до смерти, то хотя бы покалечат. И выяснят, кто их наниматель. Морино Ибики мастер в добывании информации. Даже мертвого заставит говорить. Он и сам был вынужден столкнуться с этим суровым человеком. Сразу после войны. Допрос, конечно, обошелся без вырывания ногтей и выкручивания пальцев, но все равно было довольно-таки неприятно. — Учиха, — неуверенным тоном обращается к парню Хиаши, но почти сразу берет себя в руки. В голосе снова слышится свист холодной стали, — ты спас мою дочь и защитил меня… — Господин Хиаши, не надо, — перебивает его самый старший из присутствующих, но его слова так и остаются неуслышанными. — Я в долгу перед тобой, — завершает начатое мужчина и склоняет голову. Саске это кажется забавным. За всю его жизнь перед ним столько не кланялись, сколько за эти несколько дней. Он медленно подходит к напуганным старейшинам. Они стараются делать вид, что их не волнует присутствие последнего из клана Учиха, но все находящиеся здесь прекрасно понимают: они в ужасе. С фальшивым высокомерием они жмутся за спиной того, кто нашел в себе смелость бесстрашно взглянуть погибели в лицо. Саске замечает непоколебимую уверенность в глазах мужчины, и отмечает про себя, что уверенность Хинаты выглядит иначе. — Вы все в долгу передо мной, — тихо говорит он, угрожающе нависая над Хиаши. — Не забывайте об этом. Всего мгновение — и перед ним теперь расстилается темная пустота. А за спиной слышны вздохи облегчения. Перед тем как войти в светлую комнату своей дочери Хиаши бросает взгляд на тех, с кем он прибыл в поместье. И не чувствует ничего, кроме отвращения.