Дневник Говарда

      Сегодня проводили маркиза Ворона. Уехал утром, ещё засветло. Неделя, в течение которой он находился здесь, была, пожалуй, самой странной в моей жизни. Но все по порядку.       Дни перед его приездом прошли в бытовой суете. Чистка, уборка, покрой тюлей, починка стульев, выбивание ковров, - милорд явно хотел встретить друга во всем великолепии. Прошлый приём гостей не обходился такой подготовкой. Трудились не покладая рук, ожидая 15 числа. В этот день вся прислуга вымылась, приоделась; в полдень собрались у входа. Мы стояли в напряжении, как солдаты. Всеобщее нетерпение и волнение передалось и мне; полядывали на часы, даже разговоры поутихли. Наконец, лакей у ворот помахал рукой: едет. Как шайка испуганных жуков, мы кинулись занять свои места и поправлять элементы гардероба. Я встал на верхней лестнице, откуда ничего не было видно, и застыл статуей. Несколько долгих минут тишины. Словно дом опустел. И вот хлопанье крыльев, будто ветер шуршит. Открылись двери, и я услышал голос дворецкого:       - Добро пожаловать в "Грэйсхолл", маркиз.       В ответ промолчали. Моё любопытство достигло того предела, когда я захотел перегнуться через перила и посмотреть; но я не мог покинуть своё место.       По сценарию, который придумали заранее, мимо меня прошёл граф. Он с важным видом спустился с парадной лестницы, встречая гостя. Да, милорд любитель эффектных выходов и церемоний, что не может не забавлять. Но надо признать, что в ту минуту он и правда выглядел величественно.       - Приветствую тебя, Ворон. Моё поместье гостеприимно готово стать для тебя уютным пристанищем. Как добрался?       - Я снова в этих стенах, и рад не меньше тебя, дорогой Филин.       Голос довольно низкий, бархатный. Приятный. Я ожидал скрипучий, отрывистый звук, совсем не такой.       - Дорога была скучной. Через день я бросил свою карету и полетел. Полагаю, мои слуги сейчас на полпути сюда.       - Полетел? - маска торжественности слетела с графа. - Но карета у ворот, чья она?       - Я не мог лететь в дождь, нанял кучера. Кстати, дайте его лошадям еды и питья, и скажите, что он может быть свободен. - Последняя фраза была обращена к лакею.       Граф отвёл гостя в гостиную, спрашивая о путешествии. Они весь день пробыли там, изредка требуя помощи слуг. Обычно, с милордом присутствует человек, который регулярно помогает ему: подаёт чай, перелистывает страницы, достаёт табак. Он становится настолько незаметным, что я даже забываю написать о нем, когда милорд и я видимся в "читальном уголке", хотя он является неотъемлемой частью быта хозяина.       В общем, кроме него, в первый день в остальных слугах милорды не нуждались, поэтому я так и не увидел маркиза.       На следующий день они отправились на охоту. Не припомню, чтобы граф Филин охотился с кем-либо. Очень редко он в одиночку покидает поместье, пока слуга ждёт его у дверей. Обычно возвращается довольно быстро, с лап капает кровь. Дичь он не приносит, ловит только ради спортивного интереса. Но в этот раз они вернулись очень поздно, я уже спал. Из добычи, что они приволокли, всё утро готовили сытный ужин для господ. Вечером мне выпал случай открывать двери в столовую. Вот тогда я и увидел маркиза Ворона, причём вблизи.       Накрыли роскошный стол. Скатерти, многочисленные блюда, цветы. Я зажигал свечи, а потом занял позицию у входа. Через некоторое время из-за поворота вышли граф с маркизом; я подпустил их поближе и открыл перед ними двери в почтительном поклоне. Вороньи крылья прошелестели мимо, и я поднял голову. Блестящие черные глаза на долю секунды остановились на мне, - и скрылись в столовой. Я несколько испугался этого контакта, сердце ухнуло вниз; но переждав минуту, я незаметно вошел внутрь уже собранным и спокойным. Теперь, слившись с предметами мебели и застыв, я мог рассмотреть гостя получше.       В моем предположении относительно его внешности я был прав лишь в окрасе перьев. Все остальное стало пищей для моего любопытства.       Он был из разряда тех людей, чей возраст не угадаешь так просто. Я навскидку дал ему лет 30-40. Глаза умные, смотрят с насмешкой, но по-доброму, без издёвки. Будто знает о собеседнике всё, но молчит. Лоб высокий и крутой; нос длинный, несколько крючковатый; лицо вытянутое, худое, с четким контуром скул. Подбородок острый и чуть выпирающий вперёд. От внутренних уголков глаз пролегают слезные борозды. Волосы прямые, светло-русые, зачёсанные назад; длинными, до лопаток, локонами струящиеся по спине.       Движения мягкие, плавные. Поворот головы, положение крыльев, изгиб хвоста, - все в нем сквозило ленивой грациозностью. Он мало говорил, больше слушал. Следил за графом, чуть наклонив голову вбок.       Милорд рассказывал о поездке в горную деревню, которую совершил прошлой зимой. Ужин уже завершился, и господа перебрались в кресла, пробуя десерт за маленьким кофейным столиком. Я слушал очень внимательно все повествование, пока граф не умолк. Вдруг маркиз Ворон тихо спросил:       - У тебя новый слуга?       Граф помедлил, видимо, обдумывая вопрос (он сидел спиной ко мне), и резко обернулся. Кивнул мне, чтобы я подошёл.       - Конечно, - пробормотал он скорее себе, чем другу. - Ты не мог его видеть. Ты не был здесь достаточно давно.       Я приблизился к ним и остановился на расстоянии метра и заложил руки за спину, - привычная поза.       - Его имя Говард. Я нашёл его в городе, на рынке. Образованный молодой человек, с которым мы иногда обсуждаем книги. Он находит мою библиотеку весьма...       - Великолепной, милорд. - Я поклонился в знак согласия и признательности, что он представил меня.       - Интересно.       Это было все, что гость сказал. Я отметил, что даже сидя, он производит впечатление очень высокого человека, никак не меньше двух метров ростом. Он же абсолютно без стеснения разглядывал меня с головы до ног. Мне стало неуютно, будто рассматривают под увеличительным стеклом. Я еле дождался жеста графа, который позволил бы мне вернуться к выходу. Я аж взопрел. Маркиз весь вечер поглядывал в мою сторону. Какое облегчение навалилось на меня, когда они, наконец, ушли!       После этого я периодически чувствовал на себе взгляд маркиза, когда пересекался с ним в поместье. На обеде ли, на прогулке ли, во время чтения, - меня будто прожигали насквозь.       Но это были не все странности. Маркиз мог навести беспорядок одним только своим присутствием. Горничные отвлекались на него, забыв о своих обязанностях; он мог декламировать стихи или цитаты громко и в пустоту. Порой останавливался, чтобы поговорить с прислугой. В отличие от других господ, он замечал слуг, даже интересовался их делами; за это качество я мысленно поставил ему плюсик. А ещё понял, что их с графом объединяет: чудачество. Диковинные словечки, странные шутки. Вместе они на одной волне, как и положено друзьям. Как я понимаю, они с детства или юности знакомы друг с другом, и до сих пор общаются. Граф всю неделю был весел, много говорил. Теперь опять ушёл в себя, стал задумчивым.       Через несколько дней после прибытия маркиза во двор въехала богатая карета. Это были слуги милорда, которые нещадно гнали лошадей и ограничивали сон, лишь бы успеть нагнать своего господина. Вид у них был недовольный, они устали и надеялись, что обратный путь не доставит им столько хлопот. Маркиз извинился и дал слово, что поедет в карете, а если и захочет полетать, то обязательно вернётся. Слуги переглянулись, повздыхали, но хозяина простили. А я удивился их непосредственным отношениям.       Вечерами играла музыка, милорды пели. Харизма маркиза Ворона пропитала все вокруг: запах красного вина витал в воздухе, слуги улыбались; царило всеобщее благоденствие. Не то, чтобы до него жилось плохо, наш граф - господин добрый, но признаюсь, что бытовое, деловое настроение поместья надоедает. Они придумывали различные забавы, приглашая участвовать нас. Составляли остроумные стихи по строчкам, решали логические задачи, отгадывали загадки и ребусы, играли в шарады. Один раз летали наперегонки, а я засекал время. Граф быстро устал, а маркиз смеялся, будто ребёнок. Было весело.       Сейчас ещё некоторое время все будут стоять на ушах под впечатлением ушедшей недели, обсуждать и рассказывать истории про милорда Ворона. Я больше подразумеваю женскую половину прислуги; мужчины если и поговорят, то недолго. Мне же жаль возвращаться к обычному укладу жизни; чувство такое, будто прочёл чудесную книгу, которая была слишком коротка. Надеюсь, что маркиз ещё наведается сюда, в "Грэйсхолл", перед тем, как снова покинуть страну. Он обмолвился о поездке вскользь, ещё не решил, когда и куда собирается. Даже несмотря на все его странности, многие прониклись к нему симпатией и ждут его визита.       Пожалуй, на сегодня хватит. Я засиделся допоздна, а ведь завтра меня ждёт работа, я и так сбился с режима в последнее время. Под музыку, играющую из гостиной, не так-то легко уснуть, но теперь тихо. Даже непривычно тихо, я бы сказал.