My reason living.

Подложив ладонь под щеку, Чуя очень сосредоточенно слушал рассказ Дазая о его долгом и, судя по всему, скучном дне. Дазай лежал на соседней подушке, и глаза его блестели в полумраке комнаты, пока он поведывал своему парню, какие задачи сегодня были особенно досадными. Порою Чуе казалось, что все эти «сюжеты» — выдумка, и Дазай воздух сотрясает, но видеть каждый раз, как заговорщически блестят его глаза во время повествования, для Накахары было бесценным. Ему хотелось, как обычно, сказать «какой насыщенный день, любовь» и при этом ласково огладить щеку партнёра тыльной стороной ладони, пока тот, конечно же, льнет к прикосновениям, словно пушистый кот. Но сейчас Накахаре не казалось возможным противиться порыву прикоснуться к этим соблазнительным губам, которые были так близко от него. Какой же Дазай красивый. Возможно, Чуя влюбляется в своего парня по новой и по новой каждый божий день. Но теперь, когда Дазай «наконец» замолчал, сократив раздающие их сантиметры, Чуя нетерпеливо накрыл его губы своими, призывая поцеловаться. Дазай приоткрыл рот, переводя обе руки Чуе на затылок и притягивая его на себя сильнее. Накахара довольно ухмыляется в поцелуй, пока вытворяет невообразимое своим настырным языком, овладевая таким сладким ртом партнёра. Дазай машинально поджимает пальцы ног — Чуя как и всегда чертовски хорош в том, чтобы завести его вот так, на ровном месте. Поэтому он переводит руки ниже, Накахаре на спину, нещадно царапая её прямо поверх футболки. Но нет, несмотря на явный призыв, Чуя не наваливается на него сверху, а так и остается лежать рядом на боку, при этом ускоряя поцелуй до невозможного, настолько, что уже очень нужно сделать глубокий вдох. Дазай был готов разорвать поцелуй, когда внезапно, словно из неоткуда, сильные пальцы сжали его горло, и он был вынужден распахнуть глаза. Чуя тут же отстранился, улыбался ему, ухмылялся, явно довольный своей смекалкой. Он ведь уже давно знает, с какой силой можно сжимать горло партнёра, чей кинк на асфиксию, превосходил все остальные. Но Накахара не планировал останавливаться только на этом, поэтому, наклонившись, он принялся рассыпать поцелуй за поцелуем на ключицах, проглядывающих через широкий вырез футболки парня. Поцелуи влажные, Дазай рваными рывками, но дышит, и у них есть свой «стоп-сигнал», вместо стоп-слова, именно на такие случаи с кинком на удушение. Поэтому Чуя решительно, не ослабляя своей хватки на тонкой шее партнера, сменяет поцелуи на укусы, оставляя их один рядом с другим на ключицах, затем спускаясь чуть ниже. Ерзать не запрещено, и Чуя отчетливо ощущает, как ходит кадык Дазая под его ладонью от сухих сглатываний. — Ты прекрасен. Чуя шепчет прямо напротив своих укусов, которые ощущались словно маленькие островки жара на коже, и Дазаю хочется, ему нужно, чтобы Чуя прикоснулся к нему, хотя он и допускает, что от первого же рывка ладонью по всей длине его члена он вероятно кончит. Палец за пальцем Чуя ослабляет и затем полностью выпускает шею из своей хватки и теперь ложится нос к носу с Дазаем. Невозможно не наслаждаться видом пересохших от горячего дыхания губ и тем, как Дазай немного нервно их облизывает, пока, прикрывая вновь глаза, старается отдышаться. — Ты мог остановить меня в любой момент, Осаму, по чьим правилам мы играем? Будоражащий всё существо шепот Накахары сразу же объял мурашками покрытое каплями пота тело Дазая, он не успел даже придумать, что ответить, как ощутил влажные пальцы пробирающиеся ему под резинку боксеров. На мгновение Чуе безумно захотелось усадить Дазая себе на лицо и вновь провернуть секс в позе шестьдесят девять, ведь ритмично проникать в узкое кольцо мышц языком, пока Дазай усердно работает ртом на твердом члене, это лучше, чем охуенно. Но партнёр сейчас так подрагивает от потребности, что Чуя лишь стягивает с него лишние в данный момент боксеры, сразу же массируя большим пальцем головку члена. — Ты такой влажный, ‘Саму.., — Чуя не успел сомкнуть пальцы вокруг твердой и горячей плоти, как Дазай сам толкнулся бедрами вперед, сгорая от необходимости ощутить хоть какое-то трение. — Дай мне позаботиться о тебе, милый. Дазай чуть не скулит, но послушно останавливается, и Чуя делает пробные, первые движения ладонью от головки вниз к основанию члена. Дазай старается держать себя в моменте настоящем, но когда Чуя делает так приятно, как только он умеет, это просто невозможно. Поэтому Дазай, заметно подрагивая всем телом, укладывается на спину, оставляя Чую доделать начатое, но хотя бы уже в более удобной позе. Дазай, словно в бурных водах, тонет в этих потрясающих ощущениях, когда внезапно зубы Чуи уже смыкаются на его нижней губе, нежно её оттягивая и покусывая. Слишком нежно, хочется хотя бы немного больнее, и Чуя это тоже знает. Но Дазай не начнёт молить вот так сразу, поэтому Накахара заменяет зубы на язык, кончиком оглаживая уже припухшие и алые губы парня, с которых пошлые стоны слетают один за другим, такие ритмичные и громкие, кричащие о том, что Дазай готов кончить. Чуя мастерски справляется с дрочкой, скользя ладонью по венистой коже очень плавно, крепче сцепляя пальцы вокруг тонкого и длинного члена, Дазай вообще длинный во всех смыслах, и Чуе это привычно, это определённо в его вкусе. Темп слишком размеренный, язык Накахары слишком нежный, если так продолжится, то Дазай клянется себе, он встанет и уйдёт спать в гостевую спальню, прямо вот так со стоячим членом. Поэтому, хотя тело его и не особо слушалось, он зарывает свои пальцы в рыжие локоны, оттягивая их у самых корней и призывая Накахару посмотреть на него. Немой диалог длится доли секунд, и Чуя опускается губами на шею Дазая, продолжая это томительное истязание, всасывая бледную кожу парня себе в рот, обсасывая её дольше, чем нужно, оставляя множество темных пятен повсюду. Когда он подбирается к мочке уха, с удовольствием облизывая её и вновь заставляя партнёра вздрогнуть, слышится глубокий вздох, и Дазай хнычет где-то сбоку, пока Чуя с удовольствием играется с мочкой, покусывая ее и посасывая. — Дай… мне …дай мне кончить, Ч-чу «Конечно принцесса, я и собирался». Чуя возвращается к губам Дазая, быстро раздвигая их языком и проникая им внутрь. Но язык Дазая уже отчаянно потирался об его, и Чуя отстранился и присел рядом, чтобы тут же наклонившись опуститься ртом на готовый вот-вот потечь теплой спермой член. У Дазая в паху моментально сжалось, Чуин язык плотно прилегает к уздечке под головкой, пока пальцы, с силой сжимая твердую плоть, наяривают вверх вниз в неугомонном темпе. Дазай потерял над собой контроль, Чуя ухмыляется у себя в уме, когда ладонь парня ощутимо надавила ему на голову, призывая опуститься ртом на всю длину, и Накахара наконец сдается, принимая член в себя до упора. Дазай, внезапно затаив дыхание, перестает издавать звуки и даже шевелиться, и кончает, изливаясь своему парню в глотку. Когда рука Дазая обмякнув падает с рыжих волос, Чуя, убедившись, что Дазай высушен до последней капли, выпускает член изо рта, но до головки, задерживаясь на ней и внимательно вычищая уретру кончиком языка от завершительных капель. Сейчас взгляд синих глаз прикован к Дазаю, который находится в фазе «где я, что я», не в состоянии осознать силу перенесенного оргазма. — Солнце, дыши, я здесь. Чуя натягивает на Дазая его белье обратно, «вдруг» вспомнив о своей эрекции, которая пока не болезненна, но ощутимо подрагивает в боксерах, и не желать Дазая не является возможным. Схватив приготовленные заранее салфетки, Чуя вытирает тщательно свои пальцы и затем, убедившись, что ничего ни к чему не липнет, опускается головой на подушку, где Дазай всё же повернулся на бок, чтобы смотреть своему парню в глаза. — Как ты? — Я э.. да.. хорошо.. да.. спасибо. — Если не хочешь, мы можем не продолжать, ‘Саму. — Всё.. честно в порядке, я только, м, прикрою на секунду глаза, ладно. Улыбаясь своему чуду, Чуя кивает, но Дазай этого уже не видит. Ничего не мешает им заняться сексом завтра, когда будет новый день, и новый рассказ, поведанный Дазаем.