My reason living.

Кафе небольшое и уютное. Сделав заказ, исполнитель Портовой мафии обернулся на зал, чтобы лишь увидеть сидящим за одним из столиков Дазая, который на собрание целенаправленно не явился. Отлично. Садясь на диванчик напротив Дазая, Чуя ловит на себе удивлённый взгляд карих глаз. — Перейду сразу к делу, тебе действительно не надоело выстраивать такие планы? — И тебе добрый день, Чуя. Чуя откидывается на спинку дивана, переводя взгляд за окно на мгновение и затем снова смотря на Дазая, который сейчас совсем мило улыбался. — Твой идиотский план определённо сделал день «добрее». Подвергаешь свою жизнь опасности несколько раз на различных этапах разработанной тобой стратегии. Официантка оставила кофе перед Чуей и, поклонившись, удалилась. Накахара же ждал, что Дазай… Но и этот разговор, как и сотни предыдущих, как о стенку горох. — Все участники плана подвергаются опасности, Чуя. — Ты себе даже не представляешь, насколько ты заблуждаешься, Дазай. — О чём ты? — Удобно, наверное, поставить на всём крест, даже не постаравшись? И ты знаешь о чём я, дебильный принцип, которому ты верен «всё, чего мы отчаянно желаем, мы теряем в тот же момент, когда это получаем». Дазай совсем не ожидал, что ему приткнут этим и по естественной привычке рассмеялся. Кофе остывал, и Чуе действительно пора было ехать. — Знаешь, Дазай. Людям свойственно многие вещи осознать, когда их уже везут в карете скорой помощи. И разработанный тобой план легко этому поспособствует, — Чуя делает паузу, — но я не все и не буду ждать последнего момента, чтобы наконец признаться. Ты для меня больше, чем просто напарник. И я решил, что ты заслуживаешь это знать.

***

Придя вечером домой, Чуя рухнул на диван в гостиной, он чертовски устал, и зачем вообще его утром выдернули на это собрание, если его участие подразумевается лишь в запасном плане действий, прибегать к которому на деле (по подсчётам Дазая) даже не потребуется. Его мысли прервал стук в дверь, и Чуя, который не планировал вставать с дивана ещё часок, а может на нём же и проспать до утра, выпрямляясь, едва заметно улыбнулся. — Я думал… Но оказавшегося на пороге Дазая Чуя уже тянул на себя за воротник рубашки, ногой захлопывая за ним входную дверь. Их губы нашли друг друга, и сейчас они сливались в неистовом поцелуе, Дазай на полусогнутых коленях прижатый к стене коридора, пока Чуя давит на него всем весом своего тела. Может Чуя сошёл с ума, но и Дазай, он пришёл, он сейчас здесь. И единственное, о чём хотелось уже наконец перестать думать, что каждая последующая миссия может стать последней для одного из них. И Чуя решил для себя, он хочет утопиться, раствориться в ощущении Дазая в его руках, хочет напоиться ароматом его волос и тела. Дазай поддавался, подставляя себя поцелуям, когда Чуя подхватил его под бедрами и направился в спальню. И ни один из них не передумает провести эту ночь вместе. Дазай, лёжа на подушках, наблюдал, как Чуя молниеносно раздевается, и от этого у него очень сильно сводило в паху. Быстро избавив Дазая от брюк и белья, Чуя уже нависал над ним, дыша горячо в приоткрытые губы и смотря неотрывно в карие глаза, которые сейчас молили унять все это напряжение. — Ты всё правильно понял, Дазай, я влюблён в тебя. Дазай не успел ничего ответить, лишь кадык его зашелся в движении от сухого сглатывания, когда горячий рот Чуи уже опустился ему под подбородок, туда, где остался участок кожи не скрытый бинтами. — Пожалуйста, расставь ноги шире, — Чуя шептал напротив влажной кожи, намереваясь растянуть Дазая, пока ласкает его лицо своими губами. Быть тихим не казалось возможным, Дазай стонал, Чуя был внимателен и осторожен, его пальцы делали запредельно приятно, и пусть Дазай практически девственно узкий, Накахара уже знал как правильно обращаться с этим израненным и вопреки этому невероятно красивым телом. Чуя снова накрыл губы Дазая своими, стараясь не потерять рассудка от того, как тепло и влажно внутри Дазая, как плотное кольцо мышц растягиваясь облегает три его пальца. И если так продолжить, Чуя кончит только от самой мысли Дазая сжимающегося на его члене, поэтому, разведя пальцы в стороны, убеждаясь, что Дазай сможет принять его в себя, Чуя разрывает поцелуй, смотря на парня под собой. Но взгляд Дазая под полуприкрытыми веками уже достаточно расфокусирован, детектив растаял от всего этого, как мороженое на солнцепёке. — Знаешь, возможно, будет слегка дискомфортно, но скажи, ты готов? Дазай кивает, сопровождая кивок тихим «да, Чуя». Подсунуть Дазаю под поясницу подушку и раскатать по члену презерватив отнимает у Чуи не больше минуты. Когда он оказался уже полностью внутри, Накахара смотрел на то, как Дазай кусает губы, привыкая к заполненности. Даже играя с собой порою, Дазай никогда не погружал в себя что-либо по размеру схожее с Чуей. И, боже, это было потрясающе, было идеально. Чуя, согнув руки в локтях, нависал над Дазаем, его распирали чувства сейчас, и он поверить не мог, что они никогда не занимались этим раньше. Ведь находиться внутри Дазая ощущалось чертовски правильно. Чуя был там, где он поистине принадлежал. Когда Чуя, отводя задницу, вышел наполовину, Дазай вцепился пальцами ему в предплечья, пытаясь хоть как-то заземлиться и удержаться, чтобы не вознестись. Трение члена о тесные мышцы прохода было практически невыносимо приятным, оставалось разве что наполнить комнату прерывистым дыханием. Было очевидно, что Дазай быстро кончит, ведь тяжелый член неустанно ласкал простату, и это было слишком много для первого раза. И Чуя не был против, поэтому ускорил толчки, наблюдая за Дазаем, который и стонал, и кусал губы, и голова его не могла найти покоя на подушках, Чуе даже показалось, что Дазай хнычет, но Накахара, сам раздираемый миллионом ощущений, не был уверен, что в порядке сейчас. Он толкался быстро, почти на автопилоте, иногда переводя взгляд вниз, на то, как его член погружается внутрь Дазая. В любом случае, единственное, что осталось в опустевшем разуме — это слово «идеально». — Кончи, Дазай. Словно только этого и ожидая, Дазай, затаив дыхание, позволил своему телу замереть на короткое мгновение, пока сперма стекала с его члена на обмотанный бинтами живот. Мышцы прохода нещадно пульсировали на Чуе, и, чёрт, он нашёл в себе силы отвести бедра и резко толкнуться ещё несколько раз, пока, наконец-то, не ощутил, как оргазм объял его тело жаром и словно выбил весь воздух из легких. Дыша шумно, Чуя осторожно опустился и лёг сверху Дазая, не парясь о том, что перепачкается чужой спермой. Вообще, здесь для него нет ничего чужого. Дазай медленно перевёл руки ему на всё ещё напряженную и потную спину. Обнимает. Они лежали так, стараясь отдышаться, на осознание случившегося им обоим потребуется время, а сейчас Чуя, прикрыв глаза, слушал ускоренное сердцебиение напарника. — А ты знал, что… — Чуя заговорил, и голос его хрипел сильно, что ему даже пришлось прокашляться, — люди говорят, что «двойной черный» — это одно целое? Почувствовав еле заметную вибрацию тела под собой, Чуя понял: Дазай смеется, и поднял голову, чтобы заглянуть напарнику в глаза. Дазай выглядел всё ещё очень блаженно (чему Чуя был несказанно рад) и улыбался. — Одно целое, говоришь? Чиби, ты всё ещё внутри меня. Не удержавшись, парни одновременно рассмеялись. И ни судьба, ни злой рок не превратят эту ночь в их последнюю.