Зависимость

" Через две недели. На этом всё. " Две недели, две недели. Полно времени, чтобы закончить некоторые свои дела и развеяться между делом. Новые знакомства подобного характера невольно порождают в голове представления о будущей встрече. Каким себя показать, что бы такое сделать. Таких людей как Сяо, хочется помучать, высосать из их закрытых сердец все соки и затем наблюдать как те пресмыкаются у ног, собирая на коленях свои никчемные останки. Так и чешутся руки содрать эту уверенную ухмылку с его лица и заставить кривиться в обиде. Таким как он действительно хочется разбить сердце, подобные закрытой шкатулке, как яйцо Фаберже, имеющее обязательно красивый механизм при открытии и наверняка не такое интересное нутро, каким хотело показаться. Лишь наказание за выдуманную сложность, не более. Однако это не более чем кратковременное развлечение, помогающее не слишком зацикливаться на единственно важной цели его пребывания в Ли Юэ, сейчас он как никогда близок к ней. Но это всё равно не отменяет того факта, как он взбудоражен встречей. Сора неторопливо ехал по пустым улицам, постукивая по рулю в такт мелодии в голове. Мысленно хихикнув о предстоящей встрече, он подумал, что былой нескончаемый спор в голове наконец затих, освободив место другим размышлениям. Таким как скорая экзекуция над новым парнем. Он определённо не оставит его в покое. Не после того, как тот возомнил себя лучшим, со всем своим упрямым видом, так открыто кидая вызов. От него так и разило слепой уверенностью и ощущением превосходства, и, чем громче ласточка кричит о собственных возможностях, тем сильнее чешутся руки переломать ей крылья. А внешняя красота только разжигала внутри смесь из жажды изуродовать и облюбовать. Таблетки выписанные врачом в последний раз, можно сказать, вроде как действуют, но в таком случае у них очень странная область действия. В любом случае это лучше, чем находиться в состоянии не стояния из-за транквилизаторов, что сильно мешало работе. Откинув голову на изголовье, он глубоко вздохнул. Шея уже порядком затекла от невозможности полностью откинуться на спинку кресла из-за шлема. Под рёбрами свербит от желания чего-то необычного, а женский хриплый подначивающий голос в голове, требующий каких-то действий или ощущений, только подливал масла в огонь. Под ногтями зарождалась раздражающая чесотка, хоть с корнем вырывай — она как тысяча мельтешащих прыгающих блох, просто перекинется на другое место пожаром. Встряхнув пачку и выудив зубами сигарету, Сора задумался о всплывающих воспоминаниях, которые сопровождались приевшимся запахом сигарет. Уже семь лет он курит одну и ту же марку, не изменяя своему изначальному выбору. Верность заслуживающая уважения, да только не в том, что действительно важно. Чиркнув зажигалкой и подпалив кончик сигареты, он сделал глубокий вдох, наслаждаясь звуком сожжения бумаги, и разомкнул губы, позволяя густому дыму просочиться в нос, и выпустил колечко дыма, выдыхая тонкой струйкой в него. На горизонте уже виднелся его жилой квартал и предполагая желания завтрашнего Соры о самовыпиле через удушение первым попавшимся продолговатым предметом, облегчил нежеланное пробуждение заехав в круглосуточный на перекрестке неподалеку. Магазин встретил его звоном колокольчика, безвкусной мелодией из ряда "топ десять бесплатных песен для забегаловки" и вонью из овощного отдела. Смуглый продавец проводил его фигуру хмурым взглядом, что вызвало едкое желание докопаться или как говорит его друг: "Доебаться за неровный взгляд". Но, набрав по классике связку из шести банок пива для сладости жизни и собираясь взять банку мороженного со страчателлой, произошёл казус: — Эй, парень, куда пропало мороженное с шоколадной стружкой? — Продавец лениво поднял взгляд на стоящего перед ним парня и, используя все знания не родного языка, ответил нахальным (или так показалось) голосом: — Закончилось. Сора скривился от такого режущего уши акцента. Этот парень даже не старается, а больше всего раздражают именно те, кто даже не пытается, предпочитая вместо этого махнув рукой дотягивать до уровня "удовлетворительно", нежели выложиться на полную, даже если это заранее не имеет шанса на успех. — Так сделай. Достань со склада я не знаю, мне поебать. Мне нужно ёбаное мороженое со страчателлой. — ровным голосом ответил Сора, со стуком ставя на ленту пиво. — Ты свою задачу как продавца решать собираешься? Стоящий у кассы опешил, вылупившись на него удивлённым взглядом. Его верхняя губа раздражённо приподнялась, открывая ряд кривых жёлтых зубов. Имея хоть и короткий, но опыт работы за кассой, в его голове вспыли десятки возможных ответов в такой абсурдной ситуации, поэтому парень перед ним едва ли заслуживает хоть одну копейку из своей зарплаты. — Ты меня не понимать? Как я тебе его сделать? Совсем с ума сойти? — возмутился продавец. Пробил пиво и сел на стул достав телефон. — Что-нибудь ещ.. Его рассердили не столько слова: они как раз предельно уместны в данной ситуации, сколько и наглый тон в его сторону, и это абсолютное нежелание решать ситуацию. — Нет, это ты меня не понял парень. — перебил Сора, кидая на прилавок две упаковки молочного шоколада и пломбир в банке. Последний едва ли удержался на краю, подхваченный кассиром. — Ты прости меня, но я сейчас не в настроении, чтобы спорить с такими говнюками из Сумеру как ты. — и под ошеломлённый взгляд выхватил его телефон из рук начиная бить им по шоколаду, не отрывая взгляда от глаз напротив и слизывая его ошарашенную реакцию, как сгущёнку с ложки. С каждым ударом злоба и азарт росли в геометрической прогрессии. — Знаешь какие бывают тяжёлые отхода после длительного приёма транквилизаторов? Боже я чувствовал себя как дерьмо. Можешь себе представить? — говорил Сора, не отводя глаз и ударяя по шоколаду без остановки до дребезжания предметов стоящих поодаль. Если этот парень ничего не сделает, а так и будет смотреть истуканом, значит он полностью заслужил происходящее с ним. — Я встретил замечательного парня, который смог поднять мне настроение. А ты своим отвратительным поведением всё только портишь, разве тебе не стыдно? У вас отвратительная клиентоориентированность парни, но всё не так плохо. Как говорит мой доктор, это значит есть к чему стремиться. — Сора улыбнулся и вернул в протянутые руки остатки от телефона. — это я возьму бесплатно. — сказал он, указывая на шоколад и высыпая его в банку мороженного. Продавец было взметнул руками, делая вдох для слова, и он даже остановился вперившись в него взглядом в ожидании, но из его рта так и не вышло ни звука. Потому, чуть подумав, взял какую-то игрушку с прилавка помахав ей перед носом продавца. — и это тоже, за моральный ущерб. — хлопнул дверью, выходя на улицу, и, размахивая пакетом с добычей, направился к машине. Он закинул его на соседнее сидение, но сам садиться не торопился: достал новую игрушку и покрутил её в руках. Водяной пистолет — замечательно. Во всём этом глупом цирке не было необходимости, но это помогло немного выпустить пар, хотя, возможно, он переборщил. Утреннее солнце приятно грело, наводя лёгкую сонливость. Крепко потянувшись, Сора достал одну банку пива и сел на капот. Щелчок открытия банки разрезал утреннюю тишину, погружая в состояние одинокой умиротворённости. Приподняв шлем и сделав первый глоток прохладного напитка, Сора не смог сдержать радостный выдох наслаждения. Выудив телефон из кармана, он пробежался глазами по новостной ленте, встречая статью с сегодняшнего заезда и короткое видео с его, Соры, участием. "Загружено три часа назад. Время летит за интересными событиями и приятными собеседниками." — подумал он, подняв банку в сторону продавца за стеклом магазина оплакивающего свой телефон, и сделал глоток. Сев в машину в приподнятом настроении, Сора подключился к гарнитуре, включая приятный и мотивирующий трек и заводя мотор. Оранжево-розовое небо тянулось по зеркальному корпусу авто, сливая его с окружением, а равномерное гудение двигателя обволакивало ощущением уверенности. Стремительно проносящиеся одинаковые дома спального района создавали ощущение симулятора вождения, а пустая прямая дорога перед глазами стелилась ковром и всё соблаговолило тому, что Сора одним движением переключился на третью передачу, разрезая утреннюю тишину скрежетом шин. Навряд ли он сейчас словит серьёзные проблемы из-за этого (учитывая раннее утро и отсутствие помех) а водить на высокой скорости по такой идеальной дороге чертовски приятно и этот трек уносящий душу плыть по течению, просто не дают шанса упустить возможность. Поэтому можно немного победокурить, выкрутив звук на семьдесят восемь процентов. Держа одной рукой руль ревущей машины, второй он встряхнул пачку сигарет, виртуозно подхватывая край фильтра зубами. Пакет, пристегнутый на пассажирском, шуршал на каждом повороте. Кинув на него мимолётный взгляд, Сора улыбнулся краешком губ, вспоминая о временах, когда, будучи ещё ребенком, ему впервые показали ощущения от виража на чудовищной скорости. Он сидел точно так же, маленький и пристегнутый к большому креслу, шуршал охрипшим голосом и скукоживался на каждом повороте. То время было замечательным. Открывать что-то новое и приятное для себя — всегда замечательно. Заезжая в свой жилой квартал, Сора поубавил громкость динамика и переключился на первую передачу. Двор был устроен до невероятности неудобно: заезд во двор был сделан змейкой, без запрета на парковку у обочины. Сора с ювелирной точностью проносился меж рядов припаркованных по бокам машин, держа скорость на предельных двадцати километрах в час. Двор был его персональным тренингом аккуратности и пока он проходил его на твёрдые пять с плюсом. Пока Сора подъезжал к спуску в подземный паркинг, охранник поднял шлагбаум. Душевный мужчина семидесяти лет, искренне восхищающийся Сорой и его коллекцией автомобилей. Он был немым любителем спорткаров и бывшим стритрейсером лихих девяностых, до сих пор гордо носящим небольшой металлический значок победителя соревнования среди юниоров на кармане рабочей куртки. Потому между ними была негласная договорённость — ты меня не видел и не слышал, а я тебе возможность прикоснуться к совершенству автопрома и, порой, даже за небольшую плату. Задания состояли из двух простых пунктов: забери машину из точки "А" и отвези в точку "Б", всё предельно просто. Отсалютовав охраннику на ходу, Сора спустился на минус третий этаж и уехал в самый дальний угол, к выкупленным им парковочным местам. Тут стояла его скромная коллекция, без каких либо нежеланных соседей. В основном после пары гонок, Сора перепродавал затюненые машины в несколько раз дороже чем те того стоили, и его всем известное имя даже играло на руку при продаже, а он в свою очередь его не подводил, полностью оправдывая цену продажи высоким качеством. В некоторых кругах его имя стало даже больше известно в качестве гаранта нежели гонщика, потому это стало его хобби и одним из видов стабильного заработка, но не единственным. Среди готовящихся к скорой продаже моделей, была незаменимая пара фаворитов, бережно укрытых под чехлами и дожидающихся нужного момента — так и дежурная неприметная машина на каждый день. Не будет же он ездить закупаться в продуктовый на спорткаре с вместительностью под вещи с огнетушитель, который как раз это место и занимает. Въехав на пустующее парковочное место, он заглушил двигатель. Воцарилась абсолютная тишина, изредка прерываемая треском потолочных ламп и едва заметным шкрябанием ногтей по потолку или не потолку вовсе, а по черепной коробке — в прочем ощущалось одинаково. Оглядев мрак парковки на наличие лишних глаз, Сора наконец смог полностью расслабиться, наконец сняв шлем. Шкрябание заменилось размеренным постукиванием на фоне, подобным тиканью метронома: ровно в сорок тиков в минуту. Он не считал, это знание просто существует фактом в голове, задолго до начала и исчезнет через вечность после. Он достал из-за шиворота колючие волосы — те растеклись по плечам лохматым пшеничным водопадом, оставив после себя призрачную чесотку на лопатках. Зарывшись пальцами в уставшие корни волос и проведя вдоль прядей до самых острых кончиков у поясницы, Сора задумался. А как давно он не стригся? Женский хриплый голос в голове ответил в унисон с его собственным, обдавая левое ухо холодным дыханием: "Кажется с последней стрижки года четыре прошло, и то её сложно так назвать. Обкорнал себя как овцу в слепую, по мотивам нищего крестьянского ребёнка из средневековья. "Это был малет" — ответил то ли сам себе, то ли голосу оскорбившему его парикмахерские способности, как бы то ни было, выглядел он действительно как дешёвая пародия. Какая обсессия его тогда укусила? Пойти на поводу у навязчивых мыслей и поступить как девушка пятнадцати лет, которую только что бросил парень. Но реакция друга в тот момент окупила одну пятую долю всей трагедии, кажется он никогда не видел такой агонии на его лице, как тогда. Сколько себя помнит у него практически всегда были довольно длинные волосы для парня кроме школьного периода в детстве, когда они стали ненавистны ему не только из-за неприятной социальной реакции, но и из-за своих убеждений. Потому сам отстригал их стоило им отрасти ниже ушей, но этот период не продлился долго: вскоре мнение окружения перестало брать за живое, даже наоборот это превратилось в его своеобразную изюминку. В детстве его волосы отрастали достаточно быстро, чтобы уже через пару месяцев снова озаботиться покупкой резинок после небольшого юношеского обострения. Сейчас он этим похвастаться не может. На этой мысли, Сора закончил свои раздумья, вперившись в зеркало заднего вида пустым взглядом. Звенящая пустота парковки и размеренное тиканье метронома пробирались в голову обволакивающей слизью, отделяя сознание от реальности, давая почувствовать тело каким-то чужеродным грузом, словно и не его вовсе. Весь последний месяц он словно жил не свою жизнь. Точнее, предпринимал неудачные попытки жить её как привык, но лежачие полицейские не давали возможности набрать скорость, заставляя качаться на них как болван по волнам. Последний месяц давался ему трудно. Очень трудно. В надежде выпустить пар привычным способом, через гонки, он продолжал посещать редкие заезды даже учитывая слишком слабых противников для его уровня. Но это больше похоже на кукольный театр, нежели на настоящее соперничество, потому не приносило никаких результатов в его традиционной терапии. Терапии через выброс духа и вступления в резонанс с машиной, для достижения пика наслаждения посредством завоевания полного контроля над дорогой и доминацией над противником в равной схватке. И может как раз вследствие длительной ломки от нехватки острых ощущений, недавнее новое знакомство так его взвинтило, постоянно вызывая образ парня в голове. Вынуждая пересматривать плёнку в голове из раза в раз, анализируя все детали их короткого диалога. И замечать, что катализатором к действию являлось не столько желание соперничества, не даже желание унизить за нахальное ребяческое поведение в его сторону, а другое чувство, которое было похоже на вожделение. "Это звучит жалко" — вторит крокочаще девичий голос из-за спины вызывая мурашки на затылке и Сора кивает ему. Он мог сравнить это чувство лишь с чувством которое испытал будучи на одной из выставок ретро машин лет пять назад, когда увидел заветную Кадиллак Девиль, кабриолет шестидесятых готов алого цвета, переливающуюся в свете софитов, словно звезда под вспышками камер на ковровой дорожке. Она захватила его сердце с первых секунд, крутясь перед ним на подиуме за тремя ограждениями, с слишком удачно подобранным фиолетовым бархатным фоном — чистый разврат выставленный на показ всем желающим. Совершенная красота и утонченность её прямых линий от которых сохнет в горле и самое обидное — не его. От того жгучее желание в груди обладать ею, прожигало сердце раскаленным металлом. Зная что таких экземпляров в мире осталось всего около ста, он понимал что владелец не отдаст её так просто. Не было даже возможности выкупить, её отправили в сопровождении жалкого лакея к которому не подступиться без предварительной записи. Он был готов обналичить все банковские счета в тот момент и возможно так даже лучше, что он не имел шанса коснуться её эфемерного образа, потому что он уверен, ему бы не хватило того что у него есть. Нет, пожалуй чувства к Девиль нельзя сравнивать с недавней встречей, но, всё же, некоторые схожие нотки присутствовали, совсем малость. Возможно сейчас на струнах играет недосып, накопившийся за несколько бессонных ночей, в любом случае едва ли он мог вспомнить когда был действительно трезв и рассудителен, мозг работает на резервном топливе и последние сутки особенно жадно его поглощают. Скоро придётся переворачивать коробку, оставляя стекать последние крохи, но до этого не дойдет. Сейчас раннее утро и впереди ещё целый свободный день, потому ничего не случится, если он задержится тут ещё ненадолго, прежде чем щедро смоет сонную нерасторопность крепким сном до обеда и проснётся другим человеком, на пару градусов злее и грустнее сегодняшнего. Откинув кресло в максимально горизонтальное положение и потянувшись рукой к телефону включая наугад выбранную песню, которой оказалась "Le Parole Lontane" группы Måneskin, он полностью расслабился прикрывая глаза, позволяя себе утонуть в ненавязчивом звучании мужского вокала. Come l'aria mi respirerai "Ты будешь дышать мной, словно воздухом" Il giorno che ti nasconderò "В тот день, когда я тебя спрячу" Dentro frasi che non sentirai "Во фразах, которые ты не услышишь" Che l'errore tuo è stato amarmi come se "Ведь твоей ошибкой было любить меня так, будто" Domani il mondo fosse uguale a com'era ieri "Завтра мир был бы тем же, что и вчера." Уединение продлилось недолго, поскольку кто-то прервал его телефонным звонком. Вынужденный подняться из крайне удобного положения, он уже был негативно настроен к звонящему, но, догадываясь о том кто это мог быть, сменил гнев на милость. На дисплее действительно высвечивалось имя того о ком он подумал "Срака", и потому, заранее предусмотрев нежеланный разрыв барабанных перепонок, отвёл телефон подальше от уха. — ТЫ ГДЕ, МАТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ?! ТЫ ВРЕМЯ ВИДЕЛ?! И не ошибся, практически на минимальной громкости звук всё равно был ошеломляюще громким. Что было бы с его ушами, не знай он эту черту друга? — Проснулся? Не ори так, соседи спят. Ещё вчера грозились полицию вызвать. Не думаю что твой крик заставит их передумать. — намеренно растягивая слова ответил Сора, вынимая сигарету из пачки свободной рукой. — На паркинге я, олух блять. На том конце послышались брынчания кухонной утвари и лязг ложки, бьющейся об стенки чашки. В носу померещился запах кофе — да, ему бы не помешало выпить его, и, зная друга, тот наверняка заварил и для него тоже. Затем раздался раздражающий сюрпающий звук, заставляющий скривиться в отвращении, видимо специально для него подставил микрофон прямо ко рту, зная, как Сора это ненавидит, и после продолжил, но уже спокойнее после небольшой мести: — Схуяли я снова встаю на работу и вижу что тебя нет, и сиди думай что с тобой в этот раз. Размазался по траку или снова с ебучим Аяксом шляешься по стрипушникам. Когда о тебе кто-то заботится, не взирая на то, какая ты отвратная личность — безоговорочно ценно и терять такое по глупости не стоит. Но в большинстве своём вызывает внутреннее отвращение, создавая ощущение оков, тянущих на дно и небольшую мигрень. Словно тебя пытаются перекроить из собственных убеждений, и, даже если это безуспешная попытка, внутри всё равно остаётся неприятное ощущение. Тем более, когда тебе предъявляют о своих беспокойствах так, словно ты чем-то обязан. Потому, не видя смысла дальше затягивать разговор, он бросил быстрое: — Да завались уже, ведёшь себя как мать-наседка. Скоро буду, заебал. — тут же сбрасывая трубку, зная что тот не примет его едкость близко к сердцу. Идиллия одиночества уже нарушена и желанию побыть одному ещё немного не суждено сбыться, даже останься он тут ещё на три часа, атмосфера больше не та. Мысли о настоящем уже карабкаются под засовы черепной коробки, нарушая тишину шуршащим гулом и отбиваться от них более нет смысла, может это даже к лучшему. Не уснёт в машине, как было не единожды. По этой причине, он, спешно запихивая телефон в нагрудный карман и хватая пакет с соседнего сидения, вышел из машины, захлопнув дверь бедром. Заблокировав машину под бодрый сигнал авто, Сора направился к лифту, крутя ключи в свободной руке и напевая недавно прослушанную песню. Гулкое эхо шагов разносилось по полупустой парковке создавая ложное ощущение чужого присутствия, а мерцающий свет в целях экономии электричества только добавлял атмосферы триллера. И любил, и не любил это одновременно, потому что в его случае он был не совсем один. Хотя его это не беспокоило, но окружение действительно заставляло ощущать небольшой мандраж от представления того, что его мозг выкинуть в данной обстановке. Затхлый застоявшийся запах сырости и бензина был даже приятным, немного напоминает запах метро или погреба. Соре нравился этот запах, он не был ни с чем особо связан, в голову приходят лишь мимолётные урывки воспоминаний мест имеющих подобный аромат, но его всё равно хочется вдыхать настолько насколько позволяют лёгкие, а темные серые помещения приносили комфорт. Может в прошлой жизни он был зеком или типа того? На этой мысли его прервал открывший пред ним двери лифт и холодный белый свет, заставляющий зажмуриться. Зайдя внутрь и кликнув на нужный этаж, он обернулся к большому битому местами зеркалу занимающему всю площадь стены. Оттуда на него посмотрел тощий силуэт парня, не скрываемый свободным кроем полуспортивного костюма, с осунувшимся побледневшим лицом и грязными космами волос. Встреть такого в переулке, разорвешься в непонимании, он хочет попросить на хлеб или на дозу. Ну лично он бы дал на дозу без задней мысли, потому что лично он бы и не отказался. По нему даже не скажешь, что он водит машины стоимостью с квартиру, а то и две. По телу пробежали мурашки, зная себя, ему стоило бы отвернуться от зеркала, но именно сейчас отводить взгляд от отражения не хочется. Не сказать что его очаровала приятная картина в нём, совсем наоборот. Оно словно гипнотизировало его, расщепляя пространство. Создавалось ощущение, будто перед ним стоит другой человек, и его собственное лицо начинало немного пугать. Такое неестественное, как из воска, отражение ли? Он видит как вздымается грудь, как пальцы вертят связку ключей и как искусственно лицо сменяет микро эмоции, едва заметно сгибая мимические морщины. И действительно, как давно он смотрит на всех этих людей, их всегда было трое? Трое. Девушка позади — единственная отвернута к стене. Интересно почему её голова повернута отдельно от туловища. "Одиннадцатый этаж" — механический женский голос не на шутку вспугнул, посылая по телу разряд тока. Спешно отвернувшись от зеркала и выйдя в коридор, краем глаза он успел уловить пристальный взгляд девушки находящийся больше не позади всех тех людей, а на самом краю зеркала у дверей. Её глазницы раскрыты настолько, что наровят выронить глазные яблоки. Прежде чем продолжить путь до двери в квартиру, пришлось остановиться перевести дух. Нет, она была не в зеркале, а действительно у дверей. Решив больше не оборачиваться, Сора спешно направился к квартире, минуя одинаковые соседские двери. Коридор, кажется, увеличивался по мере прохождения, иначе как объяснить то, что квартира, находящаяся в десяти метрах, практически не стала ближе. На каждый шаг, шёл второй повторный и проверять наличие эха — желания не было. Доктор говорил как-то раз, что все проблемы из головы. И это действительно так. Он сказал: «если сильно во что-то верить, наш мозг способен это визуализировать». Именно сейчас, так неудачно вспомнив эти слова, они заставляли думать об этом ещё больше. Лоб покрылся мерзкой испариной, наверняка превращая его и без того мерзкий образ в совершенно отвратную картину. По спине противно скатилась капля пота, очень не кстати замеченная мозгом, как прикосновение чужого пальца. Сам себе враг или самый лучший друг, уже не понять. К горлу подступил ком, ещё пара шагов и он дома, только бы не выронить ключи у порога. Главное не подавать виду, что ты весь на иголках. Кажется подай вид, и оно тебя настигнет, а что именно даже знать не хочется. Ещё два шага и ты дома, ощущение пристального наблюдения и определенного присутствия за спиной обострили зрение на предельно возможный максимум. Картинка рябила в глазах, слишком чёткая и от того слишком пугающе реальна вторая тень под ногами. Если сейчас зажмуриться, дыхание за спиной будет слишком громким, чтобы продолжать игнорировать. Но не значит ли, что игнорирование уже исключено ввиду этих мыслей. Ключ оглушающе громко бился в дверной скважине, рука напряжена до взбухших вен. Не выронить, аккуратно повернуть вправо два раза. Два раза — это его преследует всю жизнь, стоит сменить замки из принципа. Слишком много повторений. Слишком много. Дверь отворилась перед ним, всё таки вышибая ключи из рук, и те рухнули на кафель слишком громко с слишком противным металлическим дребезжанием, заставив обратить внимание — свет из квартиры стёр тень под ногами. — Явился. Это можно считать за второе пришествие Иисуса Христа? Хотя, какое второе, я уже со счёту сбился сколько раз ты так пропадал молча. — пожалуй это один из тех случаев, который смело можно внести в скромный список минусов одиночества. Сейчас, смотря на своего недовольного друга, отошедшего от прохода в приглашении но всё равно сохранившего позу не терпящую непренебрежения, он был готов забрать все свои десять тысяч брошенных слов о том, как он ему надоел. Тот ещё что-то продолжал говорить, но Сора пропускал всё мимо ушей. — Зуши, я понял. — парень напротив прекратил свою тираду, с волнением посмотрев на друга, всё ещё стоящего в проходе и кивнув собственным мыслям подобрал ключи с холодного кафеля, затаскивая внутрь и закрывая сразу же дверь. Гонщик же, еле передвигая ногами прошел вглубь, садясь на пуфик в прихожей. Они могут общаться без слов: дружба длинной в десять лет с хвостиком позволяет понимать друг друга по одному взгляду. Это не исключает излишнюю наседливость Куникудзуши, но он знает когда стоит остановиться. Он не всегда был таким по отношению к Итэру, но и Итэр не всегда был Сорой. Взлохматил тёмную копну волос посмотрев на друга сидящего уткнувшись в руки с пакетом у ног. У него всегда была эта привычка, сколько его помнит, Итэр всегда по приходу домой садился вот так на входе уткнувшись в руки, иногда умудрялся уснуть так и не разувшись. Он казался ему взрослым, запертым в теле ребёнка. Слишком не по возрасту он вёл себя в такие моменты, и это раздражало. Итэр поднял голову, когда его щеки коснулось что-то холодное. Перед ним на корточках сидел Куникудзуши, с беспристрастным лицом протягивая стакан с холодным напитком. Принимая стакан, холод напомнил ему о пакете, но тот прочитал его за долю секунды бросая короткое "Уже убрал", уходя вглубь квартиры. В этом был весь его Куникудзуши: чертовски заботлив, понимает с полуслова и вызывает укор совести за собственные поступки, пока снова не откроет рот, чтобы расписать поминутно, кто где соснул хуйца. А на вопрос "беспокоился ли?", обязательно ответит "мне делать больше нечего?", немедленно ретируясь куда-нибудь подальше. И, пожалуй, они в чём-то похожи. Терпкость холодного кофе остудила мозги, даря короткий прилив бодрости. Допив его в пару глотков, он снял один кед носком другого и второй свободной рукой. Друг нашёлся на кухне, сидящим за обеденным деревянным столом на двоих и что-то печатающим в ноутбуке беспощадно стуча по клавишам. Опустошенная чашка стояла возле, оставляя свежий след от кофе на столе среди множества других таких же. Ежедневный ритуал. Обойдя со спины, Итэр облокотился бедром о подоконник справа от Куникудзуши и протянул: — Волновался? И последовал незамедлительный ответ: — Делать мне больше нечего. — молча улыбнувшись, он обогнул стол, садясь напротив, поставил пустой стакан рядом с чашкой и облокотился на руку, уставившись в окно. При покупке квартиры на солнечной стороне, он ещё не знал, что это сыграет с ним злую шутку летом. Воздух постепенно нагревался под прямыми лучами восходящего солнца, окрашивая стены в теплый оранжевый. За окном уже постепенно начинала кипеть жизнь: на мосту, виднеющимся вдалеке, мельтешили машины туда-сюда, по реке поплыл первый корабль, переправляющий людей на другую сторону. Он не заметил, что уже около пяти минут на него таращилась пара кобальтовых глаз напротив. Из раздумий его вывел голос обладателя этих самых глаз: — Вечером. — Что? — крышка ноутбука захлопнулась и грязную посуду унесли в раковину. Итэр лениво следил за перемещениями друга по кухне, в ожидании объяснения. Стул напротив со скрипом придвинули, а ноутбук убрали в офисный рюкзак для коротких деловых вылазок. Честно говоря, он догадывался об ответе на вопрос. Но видеть инициативу от Куникудзуши в таких вопросах слишком большая редкость. Тот, взгромоздив рюкзак на плечи и уходя в коридор, ответил: — На пристань. — Итэр уткнулся в изгиб руки, испытывая тяжесть на плечах от одного предложения. Голос из коридора продолжил, — Переправимся через реку на корабле, сходим в то место. — Почему не на машине? — Сразу по окончанию предложения, спросил парень из кухни. Из коридора доносились звуки открытия и закрытия дверей шкафа, шорох ветровки и стук обуви об пол. Все эти звуки выматывали, глаза наливались свинцом от факта необходимости что-то делать в этой жизни. — Скажи Куни ... — Кудзуши, без этого прозвища. Ещё одного такого индивидуума не переживу. — прервал фразу, но затих вслушиваясь в тихое бормотание сонного друга. — Куни, ты терпишь меня? Разумеется оба понимали, что этот вопрос не так прост каким кажется поверхностно. В нём не было жалости к кому либо, и он не подразумевал под собой их ежедневные стычки, не имелись ввиду проблемы, которые Сора приносил с собой ежедневно в карманах брюк вперемешку с барбарисками, и ни в коем случае колкость парней по отношению друг к другу. Всё это было понято на ментальном уровне ещё холодными вечерами в стенах приюта. Сейчас этот вопрос означал: "Ты идёшь со мной на пути к моей цели" — он действительно не спрашивал его о мнении сложившейся ситуации, после того, как тот принял его руку приглашения в жизнь, которой они сейчас живут. Тогда у Куникудзуши не было ни цели ни стимула жить эту жизнь и он поделился своей. Но с тех пор прошло лет десять и он отчётливо ощущает изменения, которые сам объяснить не может. Уйдёт ли он, дай ему благословение или после достижения цели и есть ли у него своя цель?, "Ты излишне внимателен ко мне в последнее время из-за моей одержимости?" — не раз замечая обеспокоенную реакцию на свои действия, он задумался о том из чего растут корни. Их образ всегда был саморазрушителен и не сулит долгожитие обыкновенной обыкновенности к которой принято стремиться. Друг за другом в огонь и воду, до тех пор пока это имеет смысл. Такова была их философия, что изменилось? У него были мысли касаемо того, что послужило причиной, но ответ дал бы более широкую картину происходящего. Тихое дыхание над ухом заставило повернуть голову вправо, встречаясь лицом к лицу с Куникудзуши нависшем над ним, достаточно близко чтобы разглядеть очертания своего силуэта на фоне окна, недостаточно чтобы ударить лбом за близость. — Невыносим, не то слово. В жизни не встречал людей более раздражающих чем ты. Никогда не знаешь, увидишь ли эту кислую морду завтра или сегодня последний шанс сказать тебе, что ты слепой идиот каких поискать. — Прошло секунды три молчаливого общения глазами, за которые каждый вынес что-то для себя из омута чертей друг друга. Этого более чем хватило чтобы понять некоторые вещи. Итэр отстранился первым, отвернувшись к окну. Другой же выпрямился шурша ветровкой повязанной на бедрах и развернулся ретируясь в коридор. — Ты не сможешь адекватно вести машину в пьяном виде, а мне дорога моя жизнь. В коридоре зазвенели ключи и гонщик неохотно поднялся с места чтобы опереться об стену наблюдая за уходом друга. — Взаимно. — дождавшись ответного взгляда уже открывшего входную дверь, продолжил. — Всё бы отдал чтоб глаза мои тебя не видели. Мельтешишь вечно перед носом, раздражаешь своей озабоченностью. Боюсь однажды обнаружить нашивку моего имени на трусах и ланчбокс с сердечком. — Подобные вещи как раз таки по части Аякса. — Тот подошёл впритык, засовывая руку в карман брюк Итэра и выудив конфету, развернул фантик закидывая сладость в рот. — Моё дело напомнить принять таблетки и не сбрасывать звонки, глядя кто звонит. Гонщик закатил глаза, складывая руки в замок и задерживаясь взглядом всего секунду на выбившейся из темного образа друга светлой, будто седой пряди на затылке, направился в свою комнату, пихнув плечом и натянув первые попавшиеся тапочки по пути. — По мне кажется, что я пренебрегаю лечением? Я бы на твоём месте пожал себе руку за сдержанность или сменил место жительства если так страшно делить квартиру с психом. — уже на пороге комнаты сказал Итэр, захлопывая дверь ногой. По ту сторону послышалось нервное цоканье, и, прежде чем дверь закрылась, брошенная фраза: — Тебе похуй, но сегодня завал на работе, у рыжего снова конфликты с кем-то, так что приду позже обычного. И таблетки выпей, шизоид. В комнате стояла адская духота, затхлое давно не проветриваемое помещение с примесью запаха сигаретного дыма в воздухе вызвало лёгкую мигрень. Закрыв шторы и включив кондиционер на шестнадцать градусов, парень упал лицом на так удобно незастеленную кровать. Как бы не хотелось отключить сознание и уснуть прямо так, тело неприятно сковывала уличная одежда, цепляясь за постельное бельё, а во рту стоял мерзкий привкус из смеси кофе и сигарет. Потому, полежав так минуту-другую на грани отключки, собрал силы в кулак, поднялся с кровати и направился в ванную, по пути открывая окна на кухне нараспашку. Сегодня обещают тридцать восемь градусов — к моменту пробуждения квартира превратится в печь, если он не предпримет всё, что сможет, чтобы этого избежать, потому, чуть подумав, так же зашёл в комнату к другу, чтобы закрыть наглухо все окна и раскрыть шторы. Осмотрев проделанную работу, Сора хотел уйти, но зацепился взглядом за лежащую кипу бумаг на столе. Различные документы с отчётами поручений, соглашения и судебные разбирательства. Папка с скреплёнными документами с консультаций их незаменимого юриста Янь Фэй, благодаря которой их жизнь заметно облегчилась, лежала поверх всех бумаг с пометкой "срочно". А прямо под ней закрытый конверт с штампом главного суда на имя Итэра. Он не особо смыслил в бумажной части работы: этим занимался в основном Куникудзуши, но это не отменяло вызванный интерес. Сделав аккуратный надрез вдоль края конверта, он достал судебное постановление с рядом фотографий убитой в хлам машины. Итэр определенно помнит её, это абсолютно безоговорочно его ошибка. В тот дождливый вечер он чувствовал себя особенно дерьмово, настолько, чтобы пренебречь собственными принципами и сесть за руль в хлам пьяным, при этом не сменив номера. Произошло это не так давно, и воспоминания ещё были свежи как холодный утренний ветер. На съезде хайвея с надземного кольца видимость была нулевая, ливень бил по стеклу нескончаемым потоком, он влетел боком в серый седан, выбивая его через забор как игрушку. Водителю повезло отделаться испугом и ушибами средней тяжести, учитывая что того перевернуло два раза, оставляя за собой запчасти вдоль всего пути. Бедняге возместят все убытки и лечение с лихвой. Для себя Сора решил, независимо от количества выпитого, никогда не садиться за руль в нетрезвом виде. Того мужика жаль не было, а вот машину которую он должен был продать на следующей неделе было. Пришлось делать скидку за причиненные неудобства и экстренно искать машину с нулевым пробегом. Таких приключений врагу не пожелаешь, он ещё плохо был знаком с местными перевозчиками и доставка авто имела свои трудности. Но всё решилось, клиент доволен, имя гаранта с горем пополам закреплено в новом городе, деньги получены — счастливый конец. Засунув бумаги в конверт и сложив всё как лежало, он направился к выходу из комнаты, но задел рукавом стопку журналов лежащую на краю книжной полки у двери, те рухнули бесформенной цветной мешаниной на пол, раскидывая урывки газетных вырезок и стикеров с пометками. Глубоко вздохнув, Итэр присел на пол собирая их обратно в стопку пока не засмотрелся на содержание этих пометок с кривым торопливым почерком. Ему не нужно было понимать каждую букву чтобы понять о чём идёт речь. "22 февраля 201х год. Х7-авеню, Мондштат" Перебрав в руках множество брошюр, вырезок и листовок с бесчисленным количеством упоминаний знакомых ему событий, в поисках того самого события двадцать второго февраля, Итэр наткнулся на другое не менее интересное. Вырезка из газеты с фотографией плохого качества. На ней изображена машина в свете автомагистральных фонарей несущаяся по встречной полосе. Снимок видимо сделан с дорожной камеры, но он все равно узнал руку Аякса высунувшуюся с сигаретой из окна. Жирный текст над фото гласил "четверо мужчин совершили ограбление с нападением", кажется он припоминает, но кто был тем четвертым? Вроде тогда им навязали новичка для ознакомительной вылазки, после он его не видел. На следующей вырезке было изображено сгоревшее двухэтажное здание с припиской "сгорел детский дом в", продолжение предложения оборвано. Он помнит этот вид достаточно чётко чтобы закрыв глаза описать его в мельчайших подробностях. Широкий двор с двумя горками, восьмиместные ржавые качели в форме круга, высокий старый дуб и сломанные карусели, на которых проводили время двое детей. Длинное двухэтажное кирпичное здание с кривой крышей и проседающие карнизы под оконными решетками. Под фотографией был наклеен стикер с ужасно корявой записью, ему удалось прочитать лишь пару слов, которые не несли в себе смысла без контекста, потому он переключил внимание на брошюру аукциона, который им удалось посетить благодаря заданию с чётко вырисованным чёрным маркером смайлом. Ноги порядком затекли, поэтому стоило закругляться. Отложив в сторону брошюру и быстро пролистав всю кипу бумаг, Сора нашел фотографию относящуюся к стикеру. Он узнал её с ходу, в первую секунду, положив её и ранее отложенную брошюру в карман, сложил кипу обратно на полку направляясь в ванную, не забыв закрыть дверь за собой для пущего эффекта. В коридоре уже стояла невероятная жара, солнце поднялось достаточно высоко, освещая и прихожую.