Если это наш последний день

***

      Багра выжидающе смотрела на Алину, а та всё ещё сосредоточенно разглядывала свои ботинки. — Так это правда? Усилители… они существуют? — наконец спросила она, растерянно подняв взгляд. — В детстве я читала сказку про Жар-птицу, но это же просто сказка… правда? Багра тяжело вздохнула и мягко улыбнулась. — Они существуют, Алина. Но никто и никогда не находил этих существ. Разве что святые знали, как их искать…       Алина что-то пробормотала себе под нос: — Мне нужно поговорить с Николаем и Зоей, — она начала подниматься, но Багра остановила её лёгким движением руки. — Николая сейчас нет в Малом дворце.       На момент в маленькой хижине воцарилась тишина, прежде чем Алина ее нарушила. — Что?! Где он тогда? — воскликнула Алина, сама не ожидая того, что ее голос будет таким громким.       Багра лишь понимающе улыбнулась и вздохнула. — Кириган отправил его на границу с Фьердой, в Черность. Подробностей не знаю, но выясню, что он задумал. Мне всё это очень не нравится, Алина, — Багра нахмурилась и тоже поднялась. — Добром это не кончится. Тебе нужно как можно скорее найти ту книгу — пока нам не пришлось спасаться бегством.       Алина замерла на несколько секунд. Спасаться бегством? Всё действительно настолько серьёзно? Что же замышляет Александр? — Но ты не должна показать ему, что боишься, помни об этом.       Алина кивнула. — Я его не боюсь, правда. Я справлюсь… — она вздохнула и сделала шаг от стула.       Багра подошла ближе и обняла её по-матерински крепко, проводя пальцами по спутанным волосам. — Мы справимся. Вместе. Я тебя защищу…       Алина молча кивнула и ответила на объятие.       Они стояли так ещё несколько мгновений, пока в дверь не постучали. — Кто там? — спросила Багра. — Зоя Назяленская. Я пришла проводить Алину на тренировку.       Багра отступила, легко погладила Алину по голове. Алина ответила слабой улыбкой и направилась к выходу, бросив напоследок взгляд на Багру — та кивнула успокаивающе и уверенно.       Алина распахнула дверь и вышла из тёмной, тесной хижины. Глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к свету.       Зоя откашлялась. — Пойдём. Ты бледная. По дороге расскажешь, что случилось.

***

      Пока они шли к тренировочной площадке, Алина пересказала всё: и старую легенду о Жар-птице, и то, что Николая отправили далеко отсюда.       С каждым шагом лицо Зои мрачнело, и вскоре она резко остановилась. — Значит, придётся тренировать тебя как следует, раз Дарклинг собирается показать свои клыки.       Они дошли до тренировочной площади и подошли к соломенному чучелу для отработки ударов. — Опять кулаки? — устало спросила Алина. — Я думала, хоть с тобой наконец начну тренировать силу… Зоя лишь подняла бровь — холодно, оценивающе. — Разминая кулаки, ты учишься не просто махать ими, а вырабатываешь выносливость. А без неё ты долго силу не удержишь. Ты выгоришь раньше, чем враг вообще решит напасть. У тебя мышцы как кисель, — сказала Зоя и потянула Алину за руку. — Так не пойдёт.       Алина вздохнула и встала в стойку. Зоя начала объяснять, как правильно наносить удары и как держать блок, а Алина мысленно приготовилась к сотне — а то и тысяче — ударов по несчастному соломенному чучелу.

***

      Алина пыталась не отставать: она внимательно следила за движениями Зои и старательно повторяла каждое из них.       Внезапно Дарклинг возник из тени у тренировочной площадки так тихо, что воздух будто дрогнул. Его голос прозвучал мягко, почти насмешливо: — Пытаешься копировать технику Зои? Похвально… хоть и не слишком удачно.       Алина резко нахмурилась, мгновенно напрягшись.       Он шагнул ближе, скрестив руки на груди. Тёмная кефта легла вокруг него чёрной волной, а взгляд скользнул по Алине с холодной придирчивостью. — Ты слишком зажата. Сила рождается не только из удара, но из точности.       Его глаза метнулись в сторону Зои.       — Оставь нас. Сегодня я займусь её тренировкой сам.       Зоя колебалась лишь мгновение, но один короткий, острый взгляд — и она отступила, почти стремительно, без единого возражения.       Дарклинг начал медленно обходить Алину по кругу как хищник, изучающий добычу, оценивающий каждое движение, каждый вздох и каждый выдох. — Ещё раз, — тихо приказал он. — Но теперь не думай о кулаках как об оружии. Думай о них как о продолжении своей воли. Тени подчиняются мне не потому, что я приказываю им… а потому, что для них нет иного пути. Ничего более естественного.       Его губы едва заметно изогнулись. — Заставь своё тело поверить в то же самое. Алина решила прервать его монолог, хмурость на ее лице усилилась. — Я тренировалась с Зоей, — голос у неё дрогнул, но не от страха, а от злости. — И ты всерьёз думаешь, что я буду заниматься с тобой после всего, что ты натворил, да?       Она шагнула назад, будто ставя между ними невидимую черту. — Даже не надейся.       Дарклинг выдержал её взгляд несколько долгих секунд — спокойно, холодно, почти лениво. Затем он сделал ещё один шаг вперёд, и в глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Вижу, что Зоя так и не научила тебя держать язык за зубами в моём присутствии, — произнёс он мягко, будто комментируя погоду. — Но твоё негодование… я его понимаю. Правда.       На лице на мгновение дрогнула тень — будто сожаление, быстро исчезнувшее, как будто он сам себе запретил чувствовать что-то подобное.       Он снова начал обходить Алину по кругу, плавно, точно выверяя каждый шаг, словно заново оценивая её силу, её стойку, её упрямство. — Однако… — его голос стал ниже, серьёзнее. — Одним лишь сопротивлением далеко не уйдёшь. В этом мире оно не защитит тебя, Алина… Ни от врагов… ни от тех, кто сильнее тебя.       Алина лишь скептически приподняла бровь и демонстративно скрестила руки на груди — жест холодный, упрямый, совершенно не впечатлённый его словами и возможно немного детский.       Дарклинг тихо усмехнулся, и в этой усмешке слышалось едва заметное презрение. Он остановился чуть вне досягаемости, так что его высокая фигура нависла над Алиной, отбрасывая на неё тень. — Смелости тебе не занимать, — произнёс он, и в его глазах вспыхнула смесь раздражения и любопытства.       Он наклонился чуть ближе, слегка склонив голову. — Но высокомерие — не то, что стоит демонстрировать перед Первым Генералом Второй армии Равки.       Атмосфера, и без того напряжённая, стала почти ощутимо тяжёлой. — В моих глазах ты куда ниже, — Алина подняла подбородок, глядя прямо на него. — Ты можешь быть генералом, но для тебя я всего лишь «ценный ресурс», так? И я тебя не боюсь. Я ведь уже доказала это вчера.       Края его губ медленно поползли вверх в опасной, хищной улыбке — такой, от которой даже опытные гриши чувствуют, как по спине пробегает холодок. Он сделал ещё один шаг, окончательно сократив расстояние между ними, так близко, что от него веяло ледяной пустотой, словно она стояла у края открытой могилы. — Правда? Доказала? — его голос опустился до едва слышного шёпота. — Поцелуй — не доказательство храбрости, Алина. Это доказательство безрассудства.       Алина возмущенно фыркнула, но он остановил ее движением руки и чуть наклонил голову, изучая её так пристально, словно пытался разобрать по частям. — Ты думаешь, раз я ещё не сломал тебя, то ты выиграла какую-то игру?       Его рука в перчатке медленно поднялась — не угрожающе, а будто бы лениво — и замерла в дыхании от её отмеченного запястья. Пальцы едва заметно дрогнули, словно он удерживал порыв прикоснуться. — Сейчас ты не боишься. Но посмотрим, надолго ли это, когда я перестану играть в доброго. — Ох? А когда это ты вообще играл в доброго, а?! — огрызнулась Алина, заметив, что несколько гришей наконец обратили на них внимание и переглянулись в недоумении.       Дарклинг проследил её взгляд к наблюдающим, отмесая растущее любопытство среди гришей. Он выпрямился, его выражение стало почти скучающим. — Я дал тебе уникальную программу тренировок, личное внимание лучших гришей Равки, — ровно произносит он, снова переводя на неё взгляд. Прежняя резкость исчезла, уступив место холодному спокойствию. — Если это для тебя не «по-доброму», возможно, нам стоит пересмотреть значение этого слова, — он делает шаг назад, сцепляя руки за спиной. — Я ведь ещё не причинил тебе вреда.       Алина едва не поперхнулась от возмущения. — Не причинил мне вреда?! Да ты ранил меня десятки раз! Даже вчера — с моим плечом! Я всё могу перечислить! Может, тебе уже стоит определиться наконец? Или тебе просто нравится говорить людям, что любишь их, а потом причинять боль?!       Его лицо каменеет; в глазах вспыхивает нечто похожее на настоящую злость — или на нечто куда более тёмное — прежде чем он тут же подавляет это. Он резко делает шаг вперёд, вторгаясь в её пространство, и Алина вынуждена поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты осмелилась бросить мне это в лицо здесь? — его голос смертельно тих, едва выше шёпота, но в нём ощущается тяжесть веков.       Вокруг них наблюдавшие гриши внезапно находят себе срочные дела и поспешно отворачиваются. — Я предупреждал тебя насчёт неповиновения. И всё же ты продолжаешь испытывать меня, — его пальцы едва заметно дёргаются у бёдер, будто он с трудом сдерживает желание потянуться либо к тени, либо к её горлу. — Хочешь честности? Хорошо.       Он наклоняется чуть ближе, его дыхание холодом скользит у её уха: — Единственная причина, по которой твое плечо сейчас не вывихнуто навсегда — это то, что я остановил себя. Помни об этом, прежде чем снова провоцировать меня.       С этими словами он проходит мимо неё, направляясь к Малому Дворцу, не удостоив больше ни взглядом — но не настолько быстро, чтобы скрыть, как сильно он сжал руки в кулаки, побелевшими костяшками пальцев. — Мерзавец! — бросила Алина ему в спину и посмотрела на Зою, которая как раз появилась в зоне видимости.       Зоя наблюдала за перепалкой молча, глаза сузившись. Когда Дарклинг исчез из виду, она подошла к Алине, на лице — глубокая хмурь. — О чем, черт возьми, ты вообще думала? Провоцировать его вот так, при всех — ты что, умереть решила?! — Будто ты сама не хочешь сделать то же самое, — пробормотала Алина, потирая лоб.       Зоя резко выдохнула, скрестив руки на груди. — Ох, хочу, ещё как. Но я не настолько безрассудная, чтобы на самом деле это сделать, — она покачала головой, понизив голос и бросив быстрый взгляд в сторону, куда исчез Дарклинг. — Слушай… я всё понимаю. Но если ты и дальше будешь тыкать в зверя палкой, однажды он перестанет себя сдерживать.       Пауза. Затем, с неохотным признанием: — …Но знаешь что? За такую дерзость я тебя уважаю. Алина горько усмехнулась. — Тогда мне стоит быть готовой встретить этого зверя — и иметь против него оружие.       Зоя вскинула бровь, скепсис вновь отразился на её лице. — И какое же оружие ты вообще сможешь использовать против него? Он — один из самых могущественных гришей, что когда-либо жили.       Она оглядела Алину с головы до ног. — А ты — тощая отказница, которая только начала тренироваться. — А? Кто я?! Я вообще-то не отказница! — Алина возмущённо вскинула брови, чуть обиженно глядя на Зою. — То, что я не росла здесь с пеленок, ещё ничего не значит. У меня всё ещё есть моя сила света…       Зоя усмехается, складывая руки на груди и прислоняясь к ближайшему дереву. — Сила, которой ты даже толком не умеешь управлять. Я и на празднике летнего солнцестояния видела более впечатляющие фейерверки.       Она презрительно фыркает. — Ты всего год как тренируешься. Нет, даже меньше. Этого явно недостаточно, чтобы тягаться с ним. И… — Зоя делает паузу, и её усмешка становится шире. —…ты ещё и худая как тростинка. Выглядишь как цыплёнок, которому неделю не давали корма. — Эй! Ты здесь, чтобы помочь мне или издеваться надо мной? Я думала, мы на одной стороне… — Эй, я просто смотрю на вещи реалистично, — Зоя поднимает руки в знак защиты. — Я помогаю. Даю тебе ценные советы, как не оказаться на обеде у самого жестокого повелителя теней за всю историю Гришей.       Она снова скрещивает руки на груди. — А насчёт запугивания — нет, я не запугиваю. Я просто не подаю всё в конфетной обёртке, как остальные.       Пристально оглядев Алину, она добавляет: — Выглядишь так, будто самый слабый ветер собьет тебя с ног. Когда ты в последний раз нормально ела? — Я ем нормально. И раз ты такая умная, то тогда уже помоги мне чему-нибудь научиться… Потому что всё это время я справлялась сама. Вытаскивала силу из себя буквально по крупицам. Я даже основ не знаю — Кириган не объяснял, а только требовал то, чего я не могла знать, — Алина тяжело вздохнула.       Зоя резко выдыхает, покачивая головой: — Ладно. Если тебе так уж не терпится услышать мою мудрость…       Она выпрямляется, и в один миг становится серьёзной, деловитой. — Первое — перестань ждать, что Кириган будет учить тебя, как заботливый наставник. Он ждёт результатов.       Зоя встаёт перед Алиной, резко поправляя её постановку. — Слушай. Сила — это не крик, который ты выталкиваешь из себя. Это дыхание, которое ты направляешь.       Она хлопает Алину по плечу, когда та слишком напрягается. — Расслабься. Ты ещё не призываешь северное сияние, просто попробуй почувствовать свет. Сначала — только это. — Он ужасный учитель. Как вообще здесь кто-то учится? Или он никого не учит? — Алина попыталась призвать свет.       Зоя фыркает, наблюдая, как мерцающий огонёк в ладони Алины дрожит, словно гаснущая свеча. — Он вообще не учит. Он ждёт, что Гриша сами всё поймут или… — она небрежно машет рукой, но жест ясно говорит: «исчезнут в Теневом Каньоне за непригодность». — Большинство из нас тренируются под руководством других наставников. А вот ты… ты его личный проект, протеже, ученица. Называй как хочешь. А это значит, что ты получаешь его фирменный стиль «обучения» — минимум инструкций и максимум наказаний.       Она делает паузу, глядя, как Алина снова изо всех сил пытается удержать слабое свечение. — Перестань так напрягаться. Дело не в усилии, а в сосредоточенности. — Легко тебе говорить… — проворчала Алина. Зоя закатывает глаза: — Я пользуюсь своей силой с пяти лет. У тебя был всего год. Да ты и вовсе не знала, что она у тебя есть.       Она снова хлопает Алину по плечу — но на этот раз не так резко. — Сосредоточься, дурочка. Закрой глаза, представь свою силу. Пусть это будет свеча, увидь её.       Алина вздохнула, закрыла глаза и попыталась представить себе свечу.       На мгновение — ничего. А потом в её ладони появляется слабое, но ровное свечение, мягкое и золотистое. Зоя не хвалит её напрямую, но в её усмешке появляется одобрение. — Лучше. А теперь попробуй удержать это дольше чем на три секунды и не сбиться от паники, — она слегка наклоняется вперёд. — И не думай слишком много. Сила — не в том, чтобы зажмуриваться, будто молишься о чуде. — Как-то раньше было легче призывать свет… Когда я тренировалась с Кириганом. Но ты же сказала, что у него нет силы усиливать других или чего-то в этом роде. Я же тебе рассказывала — в Каньоне я могла призывать те самые световые лезвия… А теперь с трудом могу зажечь хоть какой-то огонёк, — Алина вздохнула. — Может, всё из-за этой метки? — Световые лезвия — это был единичный случай, и ты сама это знаешь. Что до метки… —       Зоя вздыхает, потирая виски. — А не приходило тебе в голову, что дело в том, что ты на взводе и истощена морально? Что когда самый сильный Гриша в стране неотступно дышит тебе в затылок, требуя, чтобы ты контролировала силу, которой едва касалась, — это может немного мешать?       Она смотрит на Алину, будто та только что спросила, почему вода мокрая. — О… если так посмотреть… — пробормотала Алина. — Всё изменилось так быстро, я едва успеваю понять, что происходит… Все вокруг — чужие, а мой единственный друг сейчас где-то в Первой армии…       Взгляд Зои слегка смягчается. Она снова вздыхает и складывает руки на груди. — Понимаю. Оказаться в совершенно новом мире без предупреждения — это жестокий удар для кого угодно. Но если сидеть и ныть об этом, то это ничего не изменит, — она делает шаг ближе, понижая голос. — Ты не первая сирота с грустной историей, и не первая необученная Гриша, на которую охотятся. У тебя есть выбор: можешь дальше корчиться в жалости к себе — или начать сражаться. — Но я — Первая Призывательница Света… Никто не знает, на что я способна. Даже я сама…       Зоя качает головой, и на её губах играет сухая усмешка. — Ах да — «Первая Призывательница Света». Та самая легендарная избранница из пророчества Гришей. Все вокруг либо заворожены тобой, либо кланяются, либо в ужасе — только потому, что ты якобы ею являешься.       Она закатывает глаза. — Слушай. Я не стану ласково уговаривать тебя, что ты особенная, избранная, или ещё какую чушь тебе постоянно вешают на уши. С моей точки зрения, ты — просто растерявшаяся, напуганная девчонка, у которой силы больше, чем она сама в состоянии контролировать. И это — проблема.       Алина хмыкнула. — Похоже, ты единственная, кто здесь говорит здравые мысли…       Зоя усмехается, явно довольная собой. — И не вздумай забывать об этом.       Она щёлкает Алину по лбу — несильно, но так, что аж защипало. — А теперь, раз уж я единственная, кто готов говорить с тобой честно, с этого момента жду от тебя вечной преданности. Поняла? — Её усмешка расплывается в широкую улыбку. — Первое правило выживания здесь: никогда не верь тому, кто называет себя твоим другом слишком быстро. Даже мне. — Но ты хочешь вечной преданности. Как же тогда это работает?       Зоя фыркает от смеха и качает головой. — Видимо, ты всё же можешь соображать, когда не занята тем, что паникуешь.       Она прислоняется к ближайшей деревянной конструкции. — Преданность и доверие — это совсем не одно и то же. Я жду, что будешь слушать, когда даю совет, а взамен прикрою тебя, если станет жарко. Но это не значит, что я завтра устрою тебе праздник на день рождения или начну заплетать косички, — усмешка вновь мелькает на её лице. — Справедливо? — Что ж, вечеринка по случаю дня рождения была бы замечательной…       Зоя закатывает глаза так сильно, что кажется, будто ей больно. — Святые, ну ты и невыносима.       Она слегка толкает Алину — достаточно, чтобы та сделал шаг назад, но не так, чтобы упасть. — Если доживёшь до следующего дня рождения, может быть, и подыграю тебе. А пока — тренируй призывание, — она тычет пальцем в слабое мерцание, едва тлеющее в ладони Алины. — Потому что сейчас этим светом ты даже моль не отпугнёшь. — Вообще-то, мотыльки летят на свет, а не боятся его, — усмехнулась Алина. — Ну и язвочка же ты, — фыркает Зоя. — Ладно, умничка.       Она обходит Алину сзади, подходит вплотную и снова поправляет её позу. — Попробуй ещё раз. И на этот раз — не отвлекайся и не сыпь остротами каждые пять секунд, — лёгкий шлепок по затылку сопровождает слова. — Мы не на чаепитии, так что сосредоточься.       Алина вздохнула и снова начала призывать свет. — А что насчёт Багры? Она вообще кого-нибудь учит? — пробормотала она.       Зоя резко и язвительно смеётся. — Багра? Учит?       Она качает головой, скрестив руки. — О, она учит — если считать обучением крик на людей, пока те сами соображают, как не быть дураками, — её выражение слегка меняется, и в глазах мелькает что-то вроде… уважения. — Но она одна из немногих, кто на самом деле может сделать тебя сильнее. Если, конечно, выживешь.       Зоя бросает взгляд на дрожащий огонёк в руке Алины и снова фыркает. — Будет умно, если ты сама к ней пойдёшь. Если Кириган не желает тебя нормально учить, а мне досталось присматривать за твоими тренировками — Багра может стать твоим единственным шансом не сгинуть при первой же атаке. — Правда? А мне показалось, что она довольно доброжелательна, и она хорошо ко мне относится.       Зоя поднимает бровь так высоко, что та почти скрывается под чёлкой. — Багра? Доброжелательна? — она фыркает с явным недоверием. — Тебя, случайно, не стукнули по голове одной из её палок, пока ты сюда шла? Потому что Багра, которую знаю я, скорее утопит ученика во тьме, чем начнёт его баловать, — она качает головой, снова складывая руки. — Хотя… может, она действительно тебя по-настоящему терпит. Или — что куда вероятнее — просто готовит почву, чтобы потом использовать это против тебя. Пауза. И вдруг — усмешка. — А может, стареет и потихоньку сдаёт, — она откашлялась. — В любом случае — пользуйся этим, пока это длится. Алина закатила глаза. — Она всё равно намного лучше Киригана, — сказала она, вновь сосредотачиваясь на призывании света. — Камень и тот лучше Киригана. С таким уровнем сравнения несложно выглядеть героем, — фыркает Зоя, вновь покачивая головой.       Она пристально наблюдает, как свет в ладони Алины наконец перестаёт дрожать и становится ровным, устойчивым сиянием. — Лучше. Не скажу, что хорошо — но уже не жалко смотреть.       Усмешка вновь мелькает на её лице. — Видишь? Смогла сосредоточиться дольше, чем на три секунды. Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно. — Я не безнадёжна, — усмехнулась Алина, покачивая руками, откуда струился свет.       Зоя закатывает глаза, хотя в её взгляде мелькает лёгкое одобрение. — Не зазнавайся только потому, что стала чуть менее беспомощной, чем я ожидала.       Она делает шаг ближе, внимательнее вглядываясь в свет в руках Алины. — Это всего лишь азы. Не воображай, будто ты вдруг стала настоящей Гришей, просто потому что у тебя получилось зажечь крохотный огонёк.       Лёгкий шлепок по голове сопровождает слова. — Твой уровень умений пока едва ли выше, чем у маленького ребёнка. Так что держи себя в рамках — и не раздувайся.       Алина почувствовала, что ее живот заурчал. — Может быть, сейчас время обеда? Я стану сильнее, если что-нибудь съем.       Зоя снова закатывает глаза, но на этот раз с лёгкой усталой покорностью. — Ладно. Не хватало ещё, чтобы ты свалилась в обморок прямо посреди тренировки.       Она берёт Алину за руку и направляет её в сторону Малого дворца. — Но быстро. Я не собираюсь целый день наблюдать, как ты жуёшь. И не привыкай, что я теперь твоя личная няня — даже если выгляжу как самая суровая из них. — Тогда поешь со мной, а? — Алина улыбнулась.       Зоя на мгновение замирает, слегка хмурясь, будто решает, стоит ли это того. Потом театрально вздыхает. — Ну ладно, ладно.       Она резко кивает в сторону столовой раздражённым жестом. — Но если кто-нибудь увидит, как я добровольно сижу с тобой за одним столом, я скажу, что ты молила о пощаде, после того как я всыпала тебе на тренировке.       На краю её губ появляется едва сдерживаемая усмешка — ясно, что ей это нравится гораздо больше, чем она готова признать.       Алина усмехается и толкает её бедром.       Зоя фыркает, изображая раздражение, хотя её усмешка становится всё шире. — Прекрати это. Ты как щенок, который слишком рад видеть хозяина.       Она толкает Алину в ответ — тоже бедром, но несильно, ровно настолько, чтобы показать, кто тут главный, но не сбить с ног. — Я всё ещё не твоя подруга. Это лишь временное перемирие. — А мне и так сойдёт, — напевала Алина, входя в столовую и оглядываясь в поисках знакомых лиц.

***

      Зоя уверенно шагает вперёд, не обращая внимания на любопытные взгляды других Гришей, хватает тарелку — с таким количеством еды, что явно не подходит под образ равнодушной наблюдательницы — и резко садится за почти пустой стол. Она поднимает бровь, заметив, что Алина всё ещё колеблется. — Ну что? Садись, пока я не передумала, — она злобно тычет в кусок мяса вилкой. — И перестань оглядываться, будто ждёшь, что Николай или твой друг вот-вот появятся из ниоткуда.       Пауза. И затем, неохотно: — …Если не хочешь, чтобы я сожрала половину твоей еды — ешь быстрее.       Алина пожала плечами и принялась за еду. Мельком глянув на вход, она заметила двух знакомых в красных кефтах… — О нет, это Фёдор… Каждый раз, когда я его вижу, он пытается вывести меня из себя. Говорит гадости обо мне и о Генерале, — пробормотала она.       Лицо Зои мгновенно становится мрачным. Она даже не смотрит в сторону входа — просто сжимает вилку сильнее. — Фёдор, — имя срывается с её губ почти как проклятие. — Этот самодовольный ничтожный выскочка годами держится хвостом за Киригана, будто это делает его недосягаемым.       Её глаза резко поднимаются на Алину — проницательные, оценивающие. — Игнорируй его. Ему нужна реакция — в этом весь его план. А если он тебя загонит в угол?       Она слегка наклоняется вперёд, понижая голос до хриплого шёпота: — Ты выпустишь этот свет прямо ему в глаза так ярко, что он неделю не сможет нормально видеть. Фёдор-Чуткий? — она фыркает. — Скорее Фёдор-Чуткий-да-не-впопад или просто Фёдор-Неудачник для меня. Просто жалко смотреть, как отчаянно он пытается хоть как-то выделиться. — Приветик, — раздаётся рядом, и тень падает на стол.       Фёдор с лёгкостью проскальзывает на место напротив них, сияя глазами и растягиваясь в широкой, слишком довольной улыбке. — Ну что ж, не устоял перед соблазном снова взглянуть на это очаровательное личико, — произносит он, явно обращаясь к Алине. — О, привет. Давно не виделись, — слабо улыбнулась Алина — хотя они уже виделись сегодня утром, когда она искала Женю.       Зоя даже не пытается скрыть отвращения. Она с силой бросает вилку на тарелку — раздаётся громкий металлический лязг — и сверлит Фёдора ледяным взглядом. — Чего ты хочешь, Фёдор? Или просто пришёл продемонстрировать, что инстинкт самосохранения у тебя хуже, чем у оленя, бегущего на охотника? — её голос сочится презрением. — Мы едим. Уходи.       Фёдор, ничуть не смутившись, только шире ухмыляется — его глаза жадно перебегают с одной на другую, будто он смотрит занимательное представление. — Ооо, так вот как оно теперь будет? Зоя Назяленская превращается в личную охранницу для любимой маленькой Призывательницы Солнца Киригана? — он наклоняется вперёд, насмешливо понижая голос. — Скажи-ка, Зойка… каково это — знать, что за твоей спиной все зовут тебя его питомцем?       Алина лишь нахмурилась, сжимая кулаки.       Пальцы Зои непроизвольно сжимаются в стороне от ножа на столе — но она пока не хватает его. — Повтори еще раз, — её голос угрожающе тихий.       Фёдор откидывается назад с хохотом, поднимая руки в притворном поражении. — Да расслабься, Зоя. Я просто беседую, — его улыбка становится злой, когда он снова поворачивается к Алине. — Хотя… ты сегодня и правда выглядишь особенно нервной. Неужели Киригану наконец-то надоела твоя беспомощность?       Прежде чем Алина успевает ответить или Зоя вонзить в него нож — за спиной Фёдора внезапно появляется Женя и со всей силы щёлкает его по уху, заставляя взвизгнуть. — Ой-ой, — говорит она сладко, — не заметила, что ты тут сидишь.       Алина улыбнулась, увидев знакомое лицо. — Снова привет, Женя. Как себя чувствуешь?       Женя улыбается широко, воплощение изысканной невозмутимости — если не считать того, как её ногти на мгновение впиваются в плечо Фёдора, прежде чем она его отпускает. — О, как обычно. Просто слежу, чтобы никто не задерживался там, где его не ждут, — говорит она, бросая на Фёдора многозначительный взгляд.       Фёдор злобно смотрит, но сдвигает стул назад с театральным вздохом. — Ладно-ладно. Я понял намёк, — он встаёт, бросая на Алину самодовольную ухмылку напоследок. — Но если вдруг тебе надоест сиделка — ты знаешь, где меня искать.       Зоя, даже не отрываясь от еды, показывает ему средний палец, что заставило Алину удивленно приподнять брови. Женя лишь закатывает глаза и занимает освободившееся место, поворачиваясь к Алине с искренней тёплой улыбкой. — Ну что ж. Забудь про этого дурака. Как ты тут держишься? — Да нормально всё. Просто тренировка с Зоей была, и очередной спор с Дарклигом. Ничего нового, — хмыкнула Алина, двигая к Жене еду.       Женя вздыхает, покачивая головой, и берёт вилкой еду, которую Алина подвинула к ней ей. — Честно говоря, не понимаю, как ты умудряешься так часто с ним спорить и при этом сохранять все конечности при себе, — она тянется к тарелке с фруктами, бросает в рот виноградину и смотрит на Алину с лёгкой придирчивостью. — Хотя, видимо, именно это тебя и отличает от остальных — обычные люди уже давно превратились бы в декоративную лужицу.       Зоя фыркает. — Не подливай масла в огонь. У неё и так привычка давить на него так, будто это какой-то вид спорта.       Пауза. А потом Женя слегка наклоняется вперёд, понижая голос до заговорщического шёпота: — …Так о чём на этот раз был этот спор? — Я сказала, что не буду с ним тренироваться. После всего, что он натворил. Слово за слово — и он ушёл, как обычно, с эффектным хмыканьем и разворотом, — ответила Алина, с лёгкой горечью в голосе.       Брови Жени взлетают вверх, а губы дёргаются от сдерживаемого смеха. — Ооо, смело. Отдала бы что угодно, чтобы увидеть его лицо в тот момент, — она откидывается на спинку стула с хитрой усмешкой. — Хотя если так пойдёт и дальше, он, пожалуй, назначит Ивана за тобой следить — а поверь, это будет гораздо менее забавно.       Зоя закатывает глаза, но не спорит — просто со злостью вонзает вилку в очередной кусок мяса. — Идиоты. Все до одного.       Женя усмехается в её сторону, а потом снова поворачивается к Алине, теперь с лёгким, почти шутливым тоном: — Так что дальше? Продолжаем избегать его, пока один из вас не взорвётся? Или мы всерьёз ждём, что наш дорогой Генерал первым принесёт извинения? — Наш план был совсем другим. Я должна была сблизитья с ним, найти эту проклятую книгу о святых — и всё, — тяжело вздохнула Алина, облокачиваясь на стол. — Но каждый раз всё усложняется. Иногда мне кажется, что это уже не я с ним спорю… будто какая-то сила берёт меня под контроль и заставляет говорить то, чего я вовсе не хочу.       Улыбка Жени мгновенно гаснет. Она обменивается быстрым, напряжённым взглядом с Зоей, прежде чем наклониться ближе, понизив голос до тревожного шёпота: — Это… то, что внутри тебя. Отметина, которую он оставил. Ты думаешь, она влияет на твои мысли? — ее пальцы сжимают кружку с такой силой, будто хотят её раздавить. — Потому что если это так, нам нужно срочно понять, как это остановить, пока он сам не сообразил, что ты начинаешь его раскусывать.       Взгляд Зои становится острым, проницательным — она что-то обдумывает. — Или использовать это против него. Пусть думает, что его маленький поводок работает, а мы тем временем перережем верёвки у него за спиной, — она пристально смотрит на Алину. — Но сначала — ты должна вернуть контроль. Если что-то пытается управлять тобой, ты борешься с этим, заставляя свою силу отвечать только тебе, а не его тени. — Багра сказал, что мы не можем просто так вырвать или вырезать эту отметину. Мне нужно становиться сильнее, чтобы подавить её влияние… Но это становится всё труднее, — тихо произнесла Алина, сжимая кулаки на коленях.       Зоя с размаху хлопает ладонями по столу — тарелки звякают, несколько гришей по соседству вздрагивают, но она не обращает на них ни малейшего внимания. Её голос — яростный шёпот: — Тогда мы приспосабливаемся. Ты думаешь, Багра прожила столько в этой змеиной норе, просто надеясь, что станет сильнее? Нет. Она обошла их всех, — она наклоняется ближе, глаза горят. — Ты тренируешься усерднее. Врешь лучше. И когда эта отметина вспыхивает — ты притворяешься, будто она действует. Прямо до того момента, как вгонишь ему в горло солнечный взрыв.       Женя мрачно кивает, пальцы в такт мыслям постукивают по столу. — Зоя права… И если он будет думать, что ты всё ещё под его контролем — у нас будет время. Пауза. И тише: — …Только постарайся не потеряться сама в этой игре. — Или не влюбиться в него… — тихо добавила Алина.       Над столом повисла мёртвая тишина.       Глаза Жени слегка расширяются — и тут же вспыхивают чем-то вроде сочувствия.       Зоя, напротив, выглядит так, будто готова сжечь весь Малый дворец дотла. — Нет,— ее голос ледяной, смертельно спокойный. — Этого не произойдет. Ни за что, — она хватает Алину за запястье — то самое, с отметиной — и сжимает его достаточно сильно, чтобы донести мысль, но не причиняя боли. — Слушай меня внимательно: какую бы игру ты ни думала, что он ведёт… он уничтожит тебя. И если ты достаточно глупа, чтобы думать иначе…       Она резко отпускает запястье, выдыхает и откидывается назад, хмуро глядя на свою тарелку, будто та оскорбила её до глубины души. Женя берёт слово, где остановилась Зоя — мягче, но не менее твёрдо: — …Ты заслуживаешь большего, чем быть чьей-то пешкой или трофеем, Алина. Алина стонет и опускает лоб на стол. — Боюсь, что это уже происходит… — шепчет она.       Наступает короткая пауза — Зоя и Женя смотрят на неё, ошеломлённые, в полной тишине.       Первой приходит в себя Зоя. — Что значит «это происходит»? Да ты шутишь, надеюсь, — она резко отодвигает тарелку в сторону. — Он тобой манипулирует. Это единственное, что он вообще умеет.       Женя наклоняется через стол, её глаза внимательно впиваются в лицо Алины, ищут что-то — тень сомнения, проблеск искренности. — А когда ты начала… чувствовать к нему что-то? — спрашивает она тихо, но с настойчивостью, от которой не уйдёшь.       Алина выпрямляется на месте, голос её дрожит от смеси стыда и раздражения. — А вы вообще видели его? Я имею в виду — без всей этой мерзости, которую он творит. Он… чертовски красив. И прекрасно это знает. А я тем временем мучилась в Крибирске, как дурочка-подросток с влюблённостью, тренировалась до онемения, потому что не могла выкинуть его из головы.       На мгновение и Зоя, и Женя просто смотрят на неё, будто она сошла с ума. Потом Зоя с размаху хватается за лицо так сильно, что, наверное, больно. — …О святые на небесах. Только не говори мне, что ты повелась на него лишь потому, что он красивый.       Женя тяжело вздыхает и массирует виски. — Ты — настоящая катастрофа. Ты это осознаёшь, да? — Вчера он хотел, чтобы я доказала, что его не боюсь. Угадайте, что я сделала? — Алина закрыла лицо ладонями. — Поцеловала его. И знаете, что самое ужасное? Сегодня он ещё и посмел об этом упомянуть, — простонала она то ли от стыда, то ли от нелепости.       Зоя будто получила удар в живот — резко сбивается с дыхания, глаза распахнуты от шока. У Жени буквально отвисает челюсть. Они обе молча уставились на Алину — по разным причинам, но с одинаковым изумлением.       Через несколько секунд Зоя наконец находит голос: — Ты… что?! Что ты СДЕЛАЛА?!       Женя лишь медленно закрывает лицо ладонями, будто пытаясь стереть только что услышанное из реальности. — Тише, не так громко… — прошептала Алина, оглядываясь по сторонам с тревогой, будто боясь, что стены услышат. — Нет. Никакого «тише». Ты не имеешь права вывалить на нас подобную безумную чушь и потом ждать, что мы будем обсуждать это шёпотом, — прошипела Зоя, схватив Алину за рукав и резко дёрнув ближе через стол.       Женя наконец поднимает лицо, и на её лице — смесь ужаса и болезненного любопытства. — Ну и как? — спрашивает она, почти шёпотом. — Пожалуйста, скажи, что он ужасен в этом.       Зоя смотрит на них обеих так, будто готова задушить их собственными руками. — Давайте хотя бы доедим, а потом поговорим у меня в комнате, хорошо? — предложила Алина. — Хорошо, — резко выдохнула Зоя через нос, явно разрываясь между желанием потребовать ответы немедленно и не устраивать сцену посреди столовой. Напряжённая пауза — и она хватает с тарелки ещё один хлебец, резко встаёт. — Но ты расскажешь всё. Без увиливаний, — не дожидаясь ответа, она направляется к двери, бросая злые взгляды всем, кто смотрит слишком любопытно. Женя наклоняется к Алине в последний раз, прежде чем последовать за ней, и шепчет: — …Был ли там язык? — Что?! Нет! Прекрати! — Алина закрыла лицо ладонями, будто пытаясь спрятаться от всего мира, её плечи напряглись от смеси стыда и отчаяния. — Я больше ничего не скажу. — Ты правда не можешь влюбляться в него. Ты это понимаешь, да? — Женя встала следом, и её лёгкая усмешка тут же исчезла, стоило им выйти наружу.       Взгляд стал серьёзным, почти тревожным. — Он опасен, Алина. То, что он сделал со мной тому подтверждение. Даже если бы он не манипулировал тобой через эту отметину… — она осторожно касается запястья Алины, будто проверяя, насколько та ещё в себе. — …даже так он просто… не тот, с кем можно строить будущее.       Алина лишь пожала плечами и молча пошла к своей комнате, шаги приглушены толстым ковром. Женя и Зоя переглянулись — одна с раздражённой усталостью, другая с тревогой, но обе, не говоря ни слова, последовали за ней.       Коридоры Малого дворца в этот поздний час казались слишком тихими, тени удлинились под косыми лучами вечернего света, будто стены сами прислушивались к их молчанию.       Как только дверь за ними закрылась, Зоя скрестила руки на груди. — Хватит увиливать. Говори всё, — ее тон не допускал отговорок. — Потому что если ты действительно запуталась в этом настолько, нам нужно это исправить, пока он не решил вцепиться в тебя по-настоящему.       Женя села на край кровати, следя за Алиной с осторожной внимательностью. — Ты этого хочешь? — тихо спросила она. — Или это просто… неразбериха? Смешение страха, силы, одиночества? Потому что я знаю, как он смотрит на тебя. Но важно — как ты смотришь на него.       Алина тяжело вздохнула и рухнула на кровать, будто силы покинули её. — Это мой первый настоящий влюблённый бред… Я уже ничего не понимаю. Я же уже говорила Зое — в тот вечер он сказал мне, что… любит меня, или что-то в этом роде. А на следующий день всё снова превратилось в хаос. Боже… Я была с ним на свидании. И каждый раз, как только что-то начинает налаживаться — рушится буквально в следующий момент …       Женя провела рукой по вискам, будто пытаясь отогнать надвигающуюся головную боль. — О, Алина… — произнесла она тихо, с лёгкой болью в голосе.       Зоя тем временем выглядела так, будто колеблется между желанием хорошенько встряхнуть её, чтобы вразумить, и — впервые за всё это время — просто… выслушать.       Резко выдохнув, она откинулась спиной на стену. — Хорошо. Давай ясно обозначу одно: он не нормальный человек. Его понимание любви — это контроль, обёрнутый в красивые слова, — она коротко кивнула на запястье Алины, где пульсировала отметина. — Ты правда думаешь, что он поставил бы это на тебя, если бы действительно заботился?       Женя мрачно кивнула, но тут же смягчила тон. — Но я понимаю… Он умеет быть обаятельным, когда захочет. А ты молода, и вся эта ситуация… невероятно тяжела, — она на мгновение замялась, потом добавила тише: — Только не потеряй себя в этом. Не дай ему стереть тебя, превратить в отражение своих желаний. Ты — это ты. А он… он никогда не будет безопасным выбором. — Как я уже говорила…. У нас с Николаем был план, — тихо начала Алина, сжимая край одеяла в руках. — Я должна была… очаровать его. Или что-то в этом роде. Чтобы он добровольно отдал мне ту книгу. Не силой, не через угрозы — чтобы он сам захотел передать её мне. Я думала, что нашла её в библиотеке… настоящую, ту самую. Но Апрат сказал, что та книга, которую я нашла, была просто сказкой. — Тогда мы меняем план, — произнесла Зоя, сжимая переносицу, явно сдерживая раздражение, но её голос остался низким и ровным. — Тебе не нужно в него влюбляться, чтобы играть эту игру. Флирт? Ладно. Но держи голову настолько ясной, чтобы помнить, кем он на самом деле является.       Женя кивнула, как всегда практичная. — И если Николай по-прежнему с нами, мы используем любое преимущество. Сведения о том, где может быть эта книга, или способы заставить Киригана пойти на открытое действие — не заставляя тебя при этом… запутываться в нём ещё сильнее.       Пауза. Зоя добавила резко, без обиняков: — И ещё кое-что. Хватит его целовать. Это не стратегия. Это уже чистое саморазрушение. — Легко говорить, — пробормотала Алина, опустив глаза. — Может, я уже и вправду влюбилась в него. Это не так просто, как вы думаете. А Николай… его Кириган отправил куда-то. Я не знаю, что он задумал. — Нет. Нет, нет, нет. Так это не работает. Нельзя просто влюбиться в свою цель. Это же кошмар, а не план. Что именно в слове «манипулятор» ты не понимаешь? — простонала Женя, поднимая руки вверх. — Ты правда думаешь, что он не знает точно, что делает? — вновь скрестила руки Зоя, лицо её снова потемнело. — Ты сколько уже здесь живёшь и до сих пор веришь, что каждое его слово — искреннее? — Я не могу просто отключить свои чувства. И ещё кое-что… Когда я была в Крибирске, мне приснился сон. Он был таким реальным. И Николай сказал, что я попала в сон Дарклинга. Если это ничего не значило, то как я могла найти то, что связано с нашим перемирием? — Алина открыла ящик тумбочки и достала браслет из жемчуга. — Во сне он сказал, что сделает этот браслет знаком нашей дружбы или чего-то в этом роде… Так как он тогда здесь оказался? Как он может существовать наяву?       Глаза Жени расширяются — настолько, что даже раздражённое выражение Зои на мгновение дрогнуло. Она подходит ближе, чтобы рассмотреть браслет, и свет мягко скользит по перламутровой поверхности жемчужин. — Ладно… Это… Это уже не просто проблема. Это осложнение. Серьёзное.       Зоя резко выдыхает, и даже её скептицизм, обычно непоколебимый, на этот раз слегка покачнулся. — Ты сказала, это был сон? — переспросила она, голос стал осторожнее. — То есть… не просто сон, а что-то вроде предчувствия? Предзнаменования? — Николай сказал, что во сне меня хотела убить Тень, — тихо продолжила Алина, сжимая браслет в ладони. — Но я осталась жива, потому что он сумел войти в этот сон… С помощью Багры. — О, это просто идеально, — резко выпрямилась Зоя — и вдруг рассмеялась, коротко и горько. — Теперь мы ещё и с магическими снами возимся, и призраки пытаются убить тебя во сне.       Она в отчаянии подняла руки вверх.       Женя не разделяла её саркастического настроения. Она держала браслет так, будто он может обжечь. — Так кем он теперь является? — тихо спросила она. — Лжецом, который манипулирует тобой с помощью красивых подарков? Или человеком, который сам верит в свою извращённую правду?       Аккуратно положив браслет обратно, будто боясь его прикосновения, она добавила: — В любом случае, Алина… ты не можешь ему доверять. По-настоящему.       Алина посмотрела на них, видя озадаченные и неуверенные выражения у них на лицах. — Эта Тень — настоящая. Я видела её собственными глазами… Я понимаю, как это безумно звучит. Я бы сама себе не поверила, если бы не видела это. Мы использовали зеркало, с помощью которого Багра… следила за Кирганом. И именно тогда я её увидела. У неё есть собственная воля.       Комната погружается в тишину. Даже у Зои пропадает острое замечание на губах — потому что теперь уже не поспоришь, не отшутиться, не отмахнуться. В голосе Алины звучит что-то такое, что не оставляет места для сомнений. Тяжесть её слов ложится на всех, сдавливая грудь.       Первой нарушает молчание Женя, почти шёпотом: — Значит, когда ты говорила, что что-то заставляет тебя спорить с ним… Когда чувствуешь, будто это уже не ты сама…       Зоя договаривает за неё, и в её глазах медленно вспыхивает мрачное понимание: — Это она. Тень, — резкий выдох. — Святые… Значит, возможно, он и сам не полностью контролирует себя.       Молчание повисает на мгновение дольше. Потом Женя смотрит прямо в глаза Алине, её голос теперь твёрд и опасен, как лезвие: — Тогда нам уже недостаточно этой книги. Нам нужно понять, как избавиться от этой тени. — Не уверена, что мы достаточно сильны… — тихо произнесла Алина, сжимая кулаки на коленях. — Сначала — книга. Только когда у нас будет она, мы сможем разобраться с Тенью. Потому что, если Багра права… эта книга — единственное, что вообще может нам помочь. — Тогда крадём, — резко кивнула Зоя, пальцы постукивают по её руке — не от нетерпения, а будто она просчитывает каждый шаг, ее взгляд скользит по жемчужному браслету, а потом снова возвращается к Алине. — Ты знаешь, где он держит книгу?       Женя покусывает губу, прежде чем добавить: — А если нас поймают… Что ж. Позаботимся о том, чтобы у нас был план отступления — такой, при котором мы не превратимся в кучку пепла. Пауза. Затем Зоя усмехается — мрачно, с вызовом. — Николай будет у нас в долгу. — Я не знаю, где книга… Я надеюсь, что Николай вернется…       Наступает короткая пауза, пока всё это осознаётся. Затем Зоя фыркает, покачивая головой: — Да не думай, он переживал и не такое, — она откидывается на стену, скрестив руки, лицо мрачное. — Но если мы хотим эту книгу, его план должен уже работать, время на исходе.       Женя хмурится, нервно постукивая пальцами по руке. — Нам нужен запасной план. Хороший. На случай… если он не вернётся. — Как сказала Багра… убегать….       Зоя резко сжимает зубы, из горла вырывается раздражённый звук — но она не спорит. Её молчание говорит само за себя: она знает, что Багра права.       Женя медленно выдыхает, смотрит на свои руки, будто уже просчитывает, что им придётся оставить позади. — Тогда готовимся и к этому, — тихо говорит она. — Тихо.       Она поднимает взгляд на Алину — серьёзно, без тени сомнения. — Но сначала — книга. Всё остальное — потом.

***

      Стук в дверь разрезает напряжение, как лезвие. Все трое замирают.       Первая движется Зоя — быстро и бесшумно прижимается к стене рядом с дверью.       Женя, не вставая, плавным движением вытаскивает кинжал из рукава. — Алина? — раздаётся голос за дверью. Голос знакомый. Ивана.       Алина жестом велела им молчать и не двигаться, подошла к двери и приоткрыла её чуть приоткрыв. — Да, что такое?       Острые глаза Ивана скользят мимо неё — за долю секунды оценивают комнату, замечая каждую деталь, прежде чем вновь остановиться на Алине. — Генерал Кирган требует тебя прийти к нему в кабинет, — произносит он ровно, без эмоций, но лёгкое напряжение в скулах выдаёт — ему самому не по себе от этой роли гонца.       Пауза. И тише, почти шёпотом — только для неё: — Прямо сейчас. — Хорошо, дай мне секунду, — бросила Алина и быстро подошла к тумбочке. — Возвращаемся к плану, — прошептала она, надевая браслет на левое запястье и скрывая его под рукавом кефты.       Последний раз взглянув на Зою и Геню — молча, твёрдо — она вышла из комнаты.       Иван ждёт, терпеливо, но пристально, пока она выходит. Ни слова не говоря, он встаёт рядом и ведёт её по полутёмным коридорам, шаг в шаг.       На вид его лицо остаётся бесстрастным, каменным, но Алина ощущает его взгляд — тяжёлый, настороженный, будто он пытается разгадать её, прочесть между строк. Только спустя несколько долгих, напряжённых мгновений он наконец произносит: — Вы с генералом будто… стали ближе в последнее время. — Если ты слышал это от Фёдора… — Алина тяжело вздохнула, не поворачиваясь к нему, — знай, он несёт чушь.       Иван фыркает, и на его губах мелькает скупая усмешка. — У него длинный язык, ещё больше самомнения. Его комментарии о том, как ты провела половину вечера, «нежно общаясь с Дарклингом», — трудно не заметить, — он бросает на Алину косой взгляд. — Но и притворяться, что он совсем не прав, тоже не получится, Алина.       Он вдруг резко останавливается, поворачивается к ней лицом посреди пустого коридора. Его глаза — холодные, пристальные — не отрываются от её взгляда. — В какую игру ты играешь? Опасно приближаться к нему. Очень опасно. — Я ни во что не играю, — ровно ответила Алина, не отводя взгляда. — А даже если и играю — это не ваше дело. Ни твоё, ни Фёдора.       Выражение Ивана становится мрачнее — не гнев, а скорее раздражённое поражение, будто он уже видит, как всё это закончится. — Хорошо, — бросает он коротко, резко разворачивается и идёт дальше, голос низкий, но твёрдый. — Только потом не говори, что тебя не предупреждали, когда всё рухнет.

***

      Они вскоре достигают кабинета Киргана. Иван стучится один раз, затем отступает в сторону с напряжённым кивком — ясно, что он уже отстранён от встречи ещё до того, как дверь открылась.       Внутри — густые тени, словно воздух сгущается, и лёгкий запах тлеющих свечей. За письменным столом сидит Александр. Пальцы сложены домиком под подбородком, глаза — холодные, внимательные — следят за каждым её шагом, пока она переступает порог.

***