Дети Солнца и Луны

Едва я поднялся, чтобы пойти обратно в сторону мощёных хризолитом улиц Арктик Вилладж, как почувствовал, что во мне поднимается тревога. Сердце начало биться быстрее, руки совсем захолодели. Что происходит? Откуда рождается это чувство? Я немного постоял на месте, пытаясь найти ответы на свои вопросы, но в голову ничего не приходило. Тогда я снова решил просто направить своё внимание и осознанность на свою тревогу. Я неспешно пошёл прочь с поляны, обращая свой взор внутрь себя. Проходя всё дальше, тревога только увеличивалась. Я улавливал её динамику, осознавал её эволюцию: она то совсем немного утихала, то всё больше разгоралась. И когда уже вдалеке начал виднеться особняк семейства Лэнгфордов, я понял, что дело в моих ожиданиях. Я раскусил себя. Мне хотелось увидеть красавца Адриана, вручить ему его солярный оберег, побыть личным ангелом-хранителем в его глазах, после чего он бесповоротно в меня влюбится, и я окажусь на седьмом небе от счастья. А моя тревога – это внутренний страх, что мои мечты не осуществятся. Мой учащённый пульс – это симптом моего болезненного ожидания. Хорошо, что я вовремя поймал себя за хвост. Не стоит питать никаких надежд и ожиданий. Я просто должен отдать его оберег, и всё. Люди сами виноваты в том, что они обманываются своими надеждами. Я не хочу попадать в эту ловушку. Я подошёл к ажурной калитке старинного особняка Лэнгфордов и сразу почувствовал аромат цветущих розовых кустов. Бутоны были очень пышные и красивые и, разумеется, цвета бедра испуганной нимфы. Лэнгфорды всё-таки знатные люди. Ко мне вышел дворецкий. — Вам назначена встреча? — Я гулял здесь по окрестности, и, кажется, нашёл солярный амулет человека, который тут живёт. Лицо дворецкого резко переменилось с устало-безразличного на обеспокоенное, словно я нашёл ничто иное, как потерянный им кошелёк с его годовым жалованием. — Пожалуйста, пройдёмте со мной. Защитный барьер силового поля между нами растворился, и железная дверца мягко распахнулась, позволяя мне пройти вглубь палисадника. Я почувствовал себя невероятно неуютно уже когда поднимался по массивным мраморным лестницам с золотыми вкраплениями, напоминающими жилы, на крыльцо дома. Мне очень хотелось убежать. Мне казалось, что сама энергия дома говорит мне, что я здесь лишний, что мне нужно уйти. — Пожалуйста, подождите здесь. — Дворецкий указал мне на антикварную банкетку, расшитую золотыми и серебряными шёлковыми нитями. Я кивнул и сел. С чувством удушающей тревоги смешалось ощущение дискомфорта от самого нахождения здесь. Я снова направил свой взгляд на свои чувства. Суть этого метода в том, что, когда мы принимаем любое чувство, которое в нас есть, нам становится легче, а главное — мы перестаём убегать от жизни, отказываясь от тех ощущений, которые мы называем «плохими» и стараясь удержать те ощущения, которые мы называем «хорошими». Мы остаёмся в такие моменты по-настоящему живыми. По одной легенде, великий мастер Миларепа, который провёл сорок лет в своей пещере, медитируя, как-то раз обнаружил, что его обитель заполонили демоны. Мастер был мудрым, и он не стал сражаться с ними или прогонять их. Он стал рассказывать им о медитации. Тогда часть чертей исчезла, но часть осталась. Тогда Миларепа сказал им: «На самом деле и я, и вы – одно целое. И в то же время ни меня, ни вас нет». Тогда ещё часть демонов исчезла. Остался только один, самый злостный, самый вредный демон. Тогда Миларепа сказал ему: «Что ж, демон, если хочешь, можешь никогда не уходить, а жить со мной». И тогда даже он исчез. А мораль легенды такова: когда в нас исчезает сопротивление, демоны исчезают вместе с ним. Мою медитацию на чувства неожиданно прервал тоненький детский голос. — А вы кто? На меня смотрела красивая маленькая девочка с белым фарфоровым кукольным личиком и светлыми кудрявыми, ложащимися на плечи локонами. — Я что-то вроде почтальона. — А почему вы зашли в дом? Кто вас впустил? — она спросила это с недоумением и таким забавным детским возмущением. — У меня особая посылка для сэра Адриана, которую я должен отдать ему лично в руки. — А, понятно. — Кажется, этот ответ был слишком скучным для неё. Она потупила взгляд вниз, на восточный ковёр с узором, изображающим единство лунарной и солярной противоположности, рождающих гармонию. — Ко мне не пришла сегодня няня, и мне скучно. Никто со мной не играет. — Она всё так же смотрела вниз, но теперь её лицо стало грустным, и, кажется, она вот-вот была готова заплакать. Мне захотелось её пожалеть. — Давай я расскажу тебе сказку? Девочка вмиг воссияла, и кажется, она даже не собиралась плакать. Наверное, это была её искусная детская уловка, на которую я клюнул. — Хочу! Только интересную! Не про петуха и крокодила, я эту сказку уже сто раз слышала. — Хорошо-хорошо, сказка так сказка. Девочка села рядом со мной на банкетку и внимательно стала на меня смотреть. Я вспомнил старую сказку, которую мне когда-то рассказывал один монах, когда я сам был маленьким мальчиком. — Давным-давно, когда не было ни темноты, ни света, ни воды, ни льда, ни тепла, ни холода, в Великой Пустоте возникли две пылинки. Эти пылинки начали неярко сиять. У одной был мягкий прохладный свет, а другой — яркий тёплый свет. Это были зародыши Солнца и Луны. Постепенно они росли всё больше и больше, но они ещё не были Планетами. Сначала они были Изначальными Драконами. Они бесконечно обвивали друг друга, кружились и обменивались своими энергиями. Солнечный дракон питался мудростью Лунного дракона, а тот, в свою очередь, питался любящей добротой Солнечного. Так, через несколько кальп энергия этих двух драконов стала постепенно материализовываться, и появились Солнце и Луна, а из их общего союза появилась наша планета — Кёва. — Ооо, такой сказки я не слышала! А что потом? — глаза девочки открылись ещё шире, и она внимательно посмотрела на меня. — А потом мелкая сестра пошла в свою комнату играть в куклы — зазвучал грубый мужской голос. В залу вошёл Адриан в красивом атласном тёмном сюртуке с вышитым на нём золотым узором и родовым гербом. — Ты всегда всё портишь! — обиженно воскликнула девочка и топнула своими каблучками. — Давай-давай, иди в свою комнату. Девочка надула губы, скрестила руки и обиженно посмотрела на Адриана. Она выжидала. Кажется, это был её фирменный трюк, на который, видимо, поддавались многие. Но не Адриан. — Я жду. В этот момент она расплакалась, и закрывая руками лицо, выбежала из залы. Тем временем моя тревога снова поднялась и подступила к горлу. Мои руки предательски дрожали и выдавали меня, и я ничего не мог с ними поделать. Он такой красивый. Такой возбуждающий. Такой элегантный. — Кажется, мы знакомы, верно? — он протянул мне руку — Мы же учились вместе! Я знаю, что традиционно в этих землях мужчины вне зависимости от их солярной или лунарной природы здороваются рукопожатием и крепким объятием. С другой стороны, я так же знал, что молодёжь редко так делает, но, напротив, постепенно вытесняет традиционные приветствия и изобретает свои новые, более нейтральные стили поведения. Я тоже протянул ему руку для приветствия. Я почувствовал, как крепко он сжал мою ладонь в своей. Мгновение, и он притянул меня к себе. Сколько длилось наше объятие? Секунду? Две? Мне показалось, что я прочувствовал это время так, как его чувствуют Будды: словно прошла вечность, которая для меня была как один миг. Я успел почувствовать, как он держит меня своими сильными руками, его крепкую спину и горячую широкую грудь. Я почувствовал его дыхание возле своей шеи и аромат сандала, муската и розмарина возле его уха. Мы так крепко прижались друг к другу, что мне показалось, что я почувствовал, как мы прикоснулись друг к другу пахом. Кажется, я возбудился. Нужно срочно что-то делать. — Да, верно. Мы учились вместе. — И ещё ты работаешь в «Лунном блюзе»! — Он задорно прищурился и широко улыбнулся. — Точно. — Я снял с себя рюкзак и стал держать его перед собой, чтобы не скомпрометировать себя. — Так, а что ты хотел мне передать? — Мне кажется, я нашёл что-то, что принадлежит тебе. — Я уже хотел было открыть рюкзак и достать солярный амулет Адриана, как в залу беспокойным огненным вихрем ворвалась женщина, активно жестикулирующая и явно обеспокоенная. — Ах, это вы! Как я рада! Мы уже было потеряли надежду! Где вы его нашли? Я немного опешил, но, поразмыслив, догадался, что это, должно быть, матушка Адриана. Судя по энергиям, что я почувствовал с её приходом, её природа тоже солярна, как и у Адриана. Только у её сына она какая-то… доблестно-солнечная, благородная, медная и медово-тягучая, а у неё — жгуче-огненная, взрывная и буйная с нотками выжженной солнцем полыни. В воздухе чувствовался жар. Даже не знаю, в чём тут дело: в концентрации ауры этой семейки или в моей удушающей тревоге и непрогоняемой эрекции. Не история, а какой-то фейспалм. — Я нашёл его на луге за лесом, возле утёса. — Я никогда там не был. Как же он мог туда попасть? — удивился Адриан, нахмурившись. — Я тебе говорила! Кто-то украл его, чтобы навредить тебе! Если я найду этого мерзавца, клянусь, не сыскать ему моей милости. Его мать была надменна, чопорна и, по-видимому, очень властна. Мне с детства было сложно переносить присутствие сильной, едкой огненной агрессии рядом со мной. В такие моменты мне очень хочется со всех ног кинуться прочь и где-нибудь спрятаться. — Как хорошо, что вы нашли его. Я уже распорядилась, чтобы наш дворецкий оставил для вас вознаграждение. — О, что, вы не стоит. Любой бы на моём месте поступил бы так же. На самом деле мне хотелось услышать звон виртуальных монет в своём энергокошельке. И я был уверен, что мне бы дали хороших денег. Но ещё больше мне хотелось понравиться Адриану и его матери. К сожалению, я хорошо себя знаю. Я понимал, что не смог отказаться от своих ожиданий насчёт Адриана, и для меня заполучить его сердце было бы более желанным вознаграждением, чем деньги. Как корыстно с моей стороны. И что ужаснее всего, когда осознаешь все свои мотивы и видишь себя насквозь, видишь свою жадность, страстность, жажду и прочие прелести, ты не понимаешь, как теперь к самому себе относиться. Винить себя? Стыдить? Порицать? Раскаиваться? Я не знаю. Увы, я не будда. Она удивилась и даже пришла в негодование. Пару секунд она молча стояла и смотрела на меня. Наконец она заговорила: — Может быть, вы хотя бы согласитесь с нами позавтракать? У нас сегодня ленфей из молодого урожая. Я понимал, что это, возможно мой единственный шанс здесь задержаться и пустить корни. Хотя завтрак в, кхм, 12 дня — это сильно. И очень аристократично. — Спасибо, это очень любезно с вашей стороны. Я с радостью принимаю ваше приглашение. — Замечательно. Заодно расскажете о вашей находке. Мы же знаем, что просто так такие вещи не случаются. — Женщина таинственно улыбнулась. Её улыбка насторожила меня. Что это значит? Она думает, что это я украл амулет и сам же его якобы нашёл и вернул? Или она понимает мои мотивы и знает, что я положил глаз на её сыночка? — Адриан, пожалуйста, займи нашего гостя до завтрака. Проведите пока время вместе в столовой. Дворецкий накроет на стол через двадцать минут. После этих слов женщина покинула залу так же стремительно, как и вошла. — Так это ты нашёл мой амулет? — Адриан благодарно и как будто бы с какой-то нежностью посмотрел на меня. Что-то очень тёплое и мягкое промелькнуло в его улыбке и мимике. Мою воображаемую идиллию разрезал звук холодного женского голоса. — Адриан, кто это? — Из-за угла вышла молодая девушка лет девятнадцати с пепельными длинными волосами. Она подошла вплотную к Адриану и демонстративно положила руку ему на плечо. Она почувствовала опасность. Она узнала во мне соперника с первого взгляда. Её лунарность была как стылая сталь, как пронзающие ледяные иглы. Я почувствовал, как начал съёживаться, словно меня до костей пробрал мороз. — А, Кассандра! Этот молодой человек нашёл мой амулет, ты представляешь? Он останется с нами завтракать. Я заметил, как на миг тело девушки напряглось, а её зрачки немного расширились. Что-то насторожило или напугало её. — Твоё имя Дэниел, верно? Он помнит моё имя. Это приятно. Как минимум это значит, что что-то во мне ему запомнилось. — Да, Дэниел. Дэниел Лавджой. Мне удалось обрести некоторую уверенность и относительное спокойствие в голосе и руках. — Приятно познакомится, мистер Лавджой. Кассандра, в отличие от Адриана, не поприветствовала меня так, как принято приветствовать друг друга женщине и мужчине — рукопожатием обеих рук. Она вообще не хотела меня приветствовать. Своей напыщенной вежливостью она чётко дала понять, что проводит большую дистанцию между мной и собой. А из-за того, что в этот момент она держала Адриана за плечо, она отделяла меня в том числе и от него. С ней явно нужно быть осторожным. — Дэниел, давай я покажу тебе дом? — Он снова мягко улыбнулся. Так лучезарно. Так согревающе. Мне хочется быть в свете его улыбки подобно лунной лилии, которая расцветает при сиянии полной Луны, но медленно осыпается, источая сладкий аромат, при лучах солнца. Её нежные лепестки не выдерживают солнечного тепла, отчего высыхают и сыплются на землю, но сам стебель и сердцевина жадно впитывают каждый луч света, каждую крупицу теплоты Солнца. — Кассандра, ты с нами? Она поцеловала его в левую щёку, поглаживая другую. Не отнимая руки, она сказала: — Нет, милый, я пойду. Я обещала твоей матушке помочь с кристаллами. Она хищно посмотрела на меня. Я почувствовал всю её агрессию, которую она посылала мне во взгляде и в этом нарочном поцелуе. И, что удивительно, я почти уверен, что Адриан ничего не заметил. Он не понимал, что между нами происходит.