Дети Солнца и Луны

— Так что, пойдём? — он снова доброжелательно улыбнулся мне, словно встретил своего старого друга после долгой разлуки. Откуда такое радушие? Мне казалось, что богачи большие снобы. Как Кассандра, например. — Да, конечно. Только давай я сначала отдам тебе твой амулет. Он не должен быть у меня. — Верно. — Он запнулся — Не в смысле, что он не должен быть у тебя, то есть он, конечно, и не должен, – Адриан держал руку на затылке и растерянно смотрел на меня. Его щёки немного порозовели. — В общем, да, спасибо. Я открыл рюкзак и достал бережно свёрнутый в ткань амулет. Когда я протянул свёрток в руки Адриану, наши пальцы рук соприкоснулись, и я снова почувствовал, как моё сердце на мгновение остановилось. Адриан легко поклонился головой в знак благодарности и развернул солярный оберег. Когда металлический корпус показался из-под мягкой ткани, я заметил, что поверхность необычно сияла. Как правило, так происходит, когда амулет даёт какой-то знак своему владельцу. И вправду, Адриан начал всматриваться в золотые письмена, появившиеся на обереге. Мне стало тоже очень интересно, что там. В конце концов, вдруг там что-то хорошее про меня? Я улыбнулся. Наверное, даже Кассандра не такого высокого мнения о самой себе, какого я о себе. Как много мыслей о своём «Я». Пора бы мне остыть. — Спасибо, что нашёл его. — Он отвлёкся от амулета и посмотрел на меня. — Этот амулет многое для меня значит. Он передавался из поколения в поколение по солярной мужской линии моего рода. И у него есть особенность. Этот амулет, в отличие от многих других, обладает бо́льшей энергией и способен чаще и точнее давать знаки, предупреждения и питать силы владельца. Отчасти это дар, но если его потерять, то проклятие. Владелец амулета имеет преимущества перед другими людьми, но если он насовсем потеряет его, то постепенно и сам человек будет угасать. И весь его род дальше тоже. В каком-то смысле ты спас мне жизнь. И я… – он снова запнулся, и, глядя в пол, почесал затылок. — И, в каком-то смысле, вся моя семья теперь твои должники. Вот оно как. Вот почему мне предложили остаться на завтрак. Мне становилось немного не по себе оттого, что меня возводили в титул героя всего рода Лэнгфорд, но, к счастью или к сожалению, на деле так всё и получалось. Получается, я теперь что-то вроде рыцаря этого знатного семейства? Забавно. Пройдёмся? — Адриан положил мне руку на спину, и потом мягко перевёл её на плечо, легко подталкивая меня идти с ним вправо. Откуда такая нежность? Откуда это как будто бы братское дружелюбие? Убранство дома напоминало мне что-то дворцовое. Как в сказках про царей и императоров. Высокие потолки с лепниной, обои с изящными узорами, роскошные ковры, сотканные не иначе как золотом и серебром, тха́нки, изображающие разных будд, йидамов и дакинь. Меня заинтересовала тханка на северной стене, где была изображена дакиня, восседающая на троне из лотоса на лунном диске, украшенная драгоценностями и бусами из отрубленных голов. Она была обнажённой, с бледно-голубой кожей и длинными белыми волосами, причёска украшена золотым полумесяцем, на голове — корона с пятью черепами. В левой руке она держала одну распустившуюся лунную лилию, а в правой руке — морскую раковину. Чем больше я рассматривал её, тем больше ощущал её присутствие. А от её белоснежной лунной лилии с голубыми прожилками словно источался благоуханный аромат, который сочетал в себе сладость шафрана, нежность розовых бутонов белого шиповника и какую-то свежесть. Этот аромат был, с одной стороны, очень реальным, но в то же время эфемерным и едва уловимым, как утренний воздух в первый день весны. На горизонте позади неё виднелось восходящее Солнце. — Я никогда не видел таких дакинь, кто это? — О, ты разбираешься в иконописи? — Адриан улыбнулся и восхищённо посмотрел на меня. Был ли это с его стороны комплимент, что я один из немногих, кто в этом разбирается, или удивление, что человек, из слоя общества «официанты из "Лунного блюза"» может разбираться в тханках? — Ты вряд ли где-то мог увидеть такую тханку. Это дакиня нашего рода. Не знаю, правда ли она охраняет нашу семью из поколения в поколение или это просто семейная легенда, но по преданию это лунная богиня Милин, направительница лунарной части нашего рода. Я восхищённо любовался искусностью мастера, который соткал этот шедевр. — Как бы ты её прочитал? — Адриан обратился ко мне с вызовом и некоторой усмешкой. В школе, где мы с ним вместе учились, велось много факультативных занятий. И среди них в том числе были лекции по буддийскому искусству, которые преподавал профессор Брум — весьма известный учёный-буддолог. Разумеется, мне это было интересно, я прошёл весь курс и сдал финальный экзамен на «отлично». — Бусы из отрубленных голов символизирует отсечение омрачений. — Ага — Кажется, это не впечатлило моего собеседника. Как будто все это знают. — Корона из пяти черепов — это символ могущества и силы. — Адриан внимательно меня слушал и словно ждал, когда я запнусь и потерплю неудачу в разгадке символа. — Лотос означает чистоту и просветлённую природу, лунный диск — прохладу Нирваны, полумесяц в волосах дакини — её лунарную природу. Раковина — символ стихии воды и ночи. — Теперь Адриан уже смотрел не на тханку, а на меня. Мне показалось, как будто бы он ждал от меня, что я скажу ещё что-то важное. — Лунная лилия — также символ лунарности, а её сладкий нектар — это высший плод лунарного существа, следующего по Пути. – Глаза Адриана расширились, он безмолвно смотрел на меня, и мне показалось, что его губы задрожали. — Но вот Солнце на горизонте… я никогда не видел подобного элемента ни на одном изображении дакини. Осмелюсь предположить, что так как эта богиня ведёт твой род, то восходящее Солнце на горизонте — это восход солярной силы по мужской линии твоего рода, который происходит при поддержке могущественной лунарной силы. Адриан всё ещё молча стоял и смотрел на меня. Кажется, мне удалось произвести впечатление и ошеломить его. Наконец он заговорил: — Знаешь такое выражение: «За сильным Солнцем стоит сильная Луна»? Вот оно про эту тханку и про мой род. Ещё никто не из моей семьи за всю историю не смог полностью разгадать все символы на изображении. Вдруг Адриан мягко взял мою руку в свою. Он не отводил от меня взгляд. Он хотел было что-то сказать, но его прервал звук колокольчика, доносившийся из столовой и извещавший о том, что завтрак подан. Он отпустил мою руку и легко положил свою мне на плечо. — Пойдём в столовую? Я кивнул. Что он хотел мне сказать?.. Может, он тоже влюбился в меня? Может… Все мои мысли вмиг рассеялись, едва мы зашли в столовую, где первым, что я увидел, была недовольная физиономия Кассандры. Я совсем забыл про неё. — Прошу за стол, юноши. — надзирательно, но всё-таки с гостеприимством сказала матушка Адриана, указав рукой на стол. Адриан склонился ко мне и с улыбкой прошептал на ухо: — Ты займёшь место рядом со мной за столом? Я снова кивнул. Когда я перевел взгляд с Адриана на Кассандру, мне показалось, что на мгновение у меня подкосились ноги — она определённо была в гневе, и, кажется, была готова, как гневная дакиня, отсечь мою голову и нанизать её на леску для бус. Я сел слева от Адриана, а его младшая сестра и Кассандра были прямо напротив нас. Во главе стола сидели хозяева особняка. Передо мной стояла глубокая миска на тарелке, семь столовых приборов, три бокала и четыре салфетки: шёлковая, атласная, бумажная и хлопковая. К сожалению, я был без понятия, как всем этим пользоваться, потому что на курс по этикету в школе я не записывался: я думал, что эти знания непрактичны в моём случае. Я и не предполагал, что могу оказаться на завтраке у богатой и благородной семьи. Мне не оставалось ничего другого, кроме как внимательно следить за членами семьи за столом и повторять за ними. Адриан снова склонился ко мне и прошептал: — Просто делай, как я. Он взял пурпурную атласную салфетку, развернул её и положил себе на колени. Я сделал так же. — Не совсем. Салфетку нужно немного прогнуть между ног. — Своей широкой ладонью он энергично продавил центральную часть салфетки у моей внутренней стороны бедра. Я с трудом сдержал свой стон, и, кажется, вдобавок покраснел. А ещё у меня снова эрекция, которую теперь уже нечем прикрыть. Адриан заметил панику на моём лице и бегающие по столу глаза. — Не тревожься. Всё просто. Этот бокал для алкоголя, этот — для воды, тот, который наиболее выпуклый, — для горячих напитков, а вот этот длинный — для любых прохладительных напитков. — А зачем для воды отдельный бокал? — Не знаю. — Он улыбнулся. — Просто так. Вдруг я почувствовал, что мою левую руку что-то очень сильно обожгло. Я отдёрнул её, но было уже поздно: кожа покраснела, и было ясно, что мне не избежать ожоговых волдырей. — Кассандра! — матушка Дэниела встала из-за стола и осудительно посмотрела на неё. — Ох, какая я неуклюжая! Мне так жаль! — Кассандра прикрыла рот рукой. Мне кажется, она в этот момент улыбалась, хотя её взгляд вполне правдоподобно выражал сожаление. Она разлила на стол высокогорный кофе, который заваривают при температуре 250 градусов. Разумеется, она постаралась разлить кофе так, чтобы он попал на меня. Какое-то время она наигранно причитала, пока что-то не заставило её замолкнуть. Когда я перевёл взгляд с ошпаренной руки на неё, я уже видел в её взгляде страх и тревогу. На неё смотрел Адриан. Выражение его лица было страшным. В его взгляде виделось что-то ужасное. Если бы он так посмотрел на меня, я бы, наверное, скончался на месте от сердечного приступа. — Я провожу Дэниела в лечебную комнату. — Ах, нет, давай я провожу нашего гостя, ведь это я виновата. — Она встала из-за стола и неестественно добро посмотрела на меня. В лице Кассандры снова проглядывалась какая-то издевательская насмешка. Уверен, останься я с ней наедине, она сотрёт меня в порошок. — Дэниел мой гость. — Адриан снова очень строго и гневно посмотрел на Кассандру. Она сразу потупила взгляд и стала теребить руки. — Я позабочусь о нём. — Он посмотрел на родителей. — Мы вернёмся, как только я обработаю его руку. — Право, может позвать за лекарем? Мистер Джонсон всё прекрасно обработает и к тому же… — Я позабочусь о Дэниеле сам. — Он посмотрел на мой ожог. — Это меньшее, что я для него могу сделать в благодарность за то, что он сделал для меня. — Тут он снова посмотрел на матушку. — И для нас всех. — Он сказал это очень настойчиво. Моя эрекция прошла, но вот сердце начало биться быстрее. В этом его жесте так много заботы и теплоты. И так много этой притягательной доблестной солярности. Я бы хотел быть ему его гармонизирующей лунарной противоположностью. На этот раз Адриан мягко подтолкнул мены в сторону выхода из столовой, взяв за талию. Мы молча шли через длинные коридоры. Задумчивые статуи будд и мудрецов то и дело мелькали на стенных полках, через широкие витражные окна проникали дневные солнечные лучи, заливая светом всё пространство дома. Адриан шёл твёрдой поступью, но мне показалось, что его сознание было обеспокоено и чем-то озадачено. Я не осмелился спросить его, о чём он думает. Мы зашли в небольшую комнату, отделанную какими-то белыми и синими горными породами. На стене висела большая тханка с Буддой медицины, держащим целебные цветы в одной руке и сосуд с напитком бессмертия в другой. Адриан усадил меня на деревянный стул с мягким сидением и легко взял мою ошпаренную руку, чтобы оценить, как сильно распространился ожог. — Болит? — Он с сожалением и досадой посмотрел на меня. Мне очень хотелось в этот момент его поцеловать. Так близко мы были друг к другу, так нежно он держал мою обожжённую руку, так заботливо он всматривался мне в глаза. — Болит. — Ничего, я знаю, что нужно сделать. Если доверишься мне, то волдыри даже не появятся. Он отошёл к большому шкафу у стены и открыл его. Внутри шкафа было множество полок со склянками, деревянными шкатулками, пучками трав и сосудами с пилюлями. Он взял пучок высушенных трав, сосуд с прозрачной бледно-сиреневой жидкостью и ступку. Я внимательно наблюдал, как он толок пестиком травы. На него падал солнечный свет из окна, и мне выпала удача наблюдать за одним из моих любимых искусств, созданных природой: мужскими руками. Бережно, но с силой, его пальцы сжимали пестик. С каждым прокручиванием и надавливанием пестика мускулы на его руках напрягались, а вены и артерии на его руках немного взбухали. Я хочу целовать эти руки. Измельчив травы, он добавил немного сиреневой жидкости, затем засыпал в ступку чёрный порошок, лежавший в широкой миске на процедурном столике, и перемешал. Подойдя ко мне со ступкой, в которой было приготовленное лекарство, он сел на корточки, и, дуя на место моего ожога, начал смазывать тёмной мазью мою руку. — Сейчас будет немного больно, потерпи. Я сомкнул зубы и сжал правую руку в кулак. Жечь стало действительно ещё сильнее, но оттого, как Адриан дул на ожог, было немного легче. — Остатки мази положил в эту баночку, возьми её домой. Помажь ещё раз перед сном и завяжи бинтом, к утру рука будет здоровая, без шрама. — Он посмотрел на меня снизу вверх с какой-то печальной улыбкой. Должно быть, он так же, как и я, понимал, что Кассандра сделала это специально, и ему было жаль, что она так поступила. — Спасибо тебе за твою заботу. Мне очень приятно. — Это была правда, и мне хотелось об этом сказать. — То, что я сделал — это капля в море по сравнению с тем, что ты сделал для меня. — Он взял бинт, обмотал мою руку, лёгким движением оторвал конец от мотка и завязал узел. Мне бы потребовались ножницы, чтобы разрезать бинт, а он сделал просто руками. — Не слишком туго? — Нет, всё в порядке, спасибо. — Отлично. Вернёмся за стол? — Да. Мы вышли из лечебной комнаты, но возвращались в столовую уже через другие коридоры. Удивительно, как много в этом доме поворотов и комнат. — У вас очень красивый дом. — Да ничего особенного. Больше напоминает музей с бесполезными вещами, купленными на распродаже в антикварной лавке. — Адриан усмехнулся. — Я бы предпочёл что-нибудь попроще, но чтобы в жилье было больше осознанности. — Если хочется попроще, то приходи в гости. Я живу на окраине Сутто, на набережной Болотной реки. — В нашем разговоре было столько лёгкости, непринуждённости и задора, как будто мы старые друзья со школьной скамьи. — О, Сутто! Я слышал, что там не стоит ходить по улицам ночью одному. — Он хитро и озорно посмотрел на меня. Я засмеялся. — Да, раньше так было, но сейчас обстановка уже лучше. Разве что из помойки могут выпрыгнуть еноты и напугать. Мы зашли в просторную столовую и сели обратно за стол. Кассандры уже не было, на её месте лежала лишь с досады скомканная атласная салфетка.