Дети Солнца и Луны

На следующий день мне предстояло выйти на смену в «Лунный блюз», куда обещал заглянуть Адриан. Надеюсь, коллеги не заметят ничего необычного в нём и во мне. Мне не хотелось бы, чтобы они что-то прознали про это. Я пока даже не знаю, каким словом можно обозначить то, что между нами происходит. Мы ничего не знаем друг о друге. Он не знает, кто я, а я не знаю, кто он. Но тем не менее мне показалось, что он проявляет ко мне много теплоты. Разумеется, я стараюсь себе почаще напоминать, что мне не стоит питать иллюзий о том, что он в меня как по волшебству влюбился. Ведь эти его нежность, забота и радушие могут проистекать естественным образом из его благодарности за то, что я для него сделал. Я не видел, как он ведёт себя с другими лунарами, может быть, он в принципе ведёт себя так с любым человеком, от которого чувствует лунарность? Я знаю, как это сладко — тонуть в своих грёзах, принимая желательное за действительное, и знаю, как это горько — просыпаться от этой неги, от этой дурманящей дрёмы, когда реальность, отрезвляя, врезается холодным всплеском в лицо. Я устал от воздушных замков. Я устал взлетать и падать оземь. Я хочу твёрдо стоять на земле. Сейчас я чувствую себя в безопасности. Я сел в трамвай №7 на остановке возле своего дома. Через час я буду на работе, и пока я еду, у меня есть уйма времени на то, чтобы помедитировать и окунуться в рефлексию. Я попытался вспомнить все те разы, когда Адриан приходил в музыкальный салон до того, как мы более близко с ним познакомились. Он часто появлялся с компанией друзей, но я никогда не видел его прежде с Кассандрой. И я помню, что едва он приходил, как мои коллеги Джо и Джесс наперегонки бежали к столику, куда направлялся Адриан. Я всегда находил это забавным и с интересом наблюдал со стороны за их борьбой. Мне было любопытно, кто же в очередной раз станет обслуживать дорогого гостя. Он всегда оставлял щедрые чаевые. Настолько щедрые, что официант мог позволить заказать себе виниловую пластинку, и притом денег ещё останется на маленькую чашку кофе. Разумеется, стоит учитывать, что у официантов есть своя корпоративная скидка, но тем не менее. Джо и Джесс — солярные и задорные брат и сестра. Они напоминают ярко-жёлтые цветущие одуванчики, заполняющие своей лучезарностью и озорством унылые луга. Благодаря им в салоне всегда оживлённо, каждый день лучистая энергия их задорного смеха, смешиваясь с ароматом свежесваренного кофе, наполняют это место уютом и теплом. Рядом с ними я невольно заражаюсь чем-то таким солнечным, и в перерывах я хохочу над их шутками вместе с ними. Иной раз они надо мной подшучивают: «О, смотри, какой тихоня зашёл к нам, наверняка сейчас забьётся за угловой столик как мышка. О, точно! Ну что, Дэн, это точной твой гость, иди», — и после этого они ещё какое-то время посмеиваются. Миссис Форн, хозяйка салона, — чрезвычайно чуткая и утончённая женщина. Если у гостя возникают какие-то претензии, она всегда подходит, внимательно слушает его, что-то очень мягко и учтиво говорит, и в итоге гость уходит всегда в приподнятом настроении, оставляя за собой щедрые чаевые. Есть в ней какая-то особая лунарная магия, особый шарм и дар убеждения. Она заметила, что если Джесс или Джо идут обслуживать спокойных, тихих лунарных гостей, то гости чувствуют себя неуютно. Некоторые очень болезненно реагируют на чрезмерную, льющуюся через край солярность этих ребят, их широкие жесты, громкий голос и стремление общаться. Они, если честно, вообще не очень хорошо чувствуют границы, потому что слабо слышат её в лунарах. И поэтому миссис Форн просила отдавать этих гостей мне, потому что я их лучше чувствую. Всё-таки мы с ними из одного теста. Я не перестаю удивляться, как сбалансированно Миссис Форн подобрала команду для своего салона. Всего вместе с ней нас шестеро: трое лунар и трое соляр. За бар в салоне отвечает лунар Томас. У него очень красивая, подчёркивающая его естество внешность. Томас — высокий, длинноволосый юноша с бледной кожей. У него широкие плечи и тонкие длинные пальцы. Никто не разбирается в чае и кофе так, как он. Он знает наизусть все сорта, как и где они выращиваются, идеальную температуру заваривания и время настаивания. Он всегда ловко маневрирует всеми чайными и кофейными принадлежностями. На моей памяти не было ни одного человека, которому не понравился бы чай или кофе, приготовленный Томасом. Для него это тонкое, изящное искусство, и он в нём, безусловно, мастер. У нас есть небольшая кухня, где орудует солярная девушка Сэлли. Она не такая юмористка, как Джо и Джес, но тоже очень активная и любит поболтать. Ей нравится спорт, и, вероятно, из-за того, что она обожает двигательную активность, постоянно бегает из угла в угол по кухне, как ненормальная. Ещё у нас есть комната, где по нечётным дням недели Шофранка даёт астрологические и разные другие консультации. Но она держится довольно обособленно. Я не помню, чтобы она хоть раз выходила из комнаты в свободное время поболтать с кем-нибудь из нас. Сегодня вторник, и мы с ней, к сожалению, не увидимся. Но завтра я обязательно к ней подойду и расспрошу её про то предсказание. Наверняка она знает что-то и про Адриана, и про Кассандру. Она же предсказательница. Наш музыкальный салон открывается в девять утра, и выезжать из дома мне приходится рано. Но зато это дарит мне драгоценную возможность встречать рассвет, глядя в окно трамвайного состава с кружкой кофе, захваченной из дома. Разве не чудесно? В это время я уже больше не одинокий пассажир. В трамвае много людей, хотя и свободные места ещё остаются. Пока я еду, я чередую созерцание пейзажа за окном и наблюдение за людьми. Я почти сразу, с первого взгляда ощущаю природу человека. Вот женщина, которая сидит передо мной, наверняка солярна. Она использует очень яркий, стойкий парфюм со сладким ароматом цветов, который шквалом обрушивается на каждого, кто окажется рядом. Она носит много золотых украшений, её кожа слегка смуглая, и вообще она производит впечатление сильной женщины, которая идёт напролом. Молодой человек, сидящий в левом ряду кресел, скорее всё-таки лунарен. Хотя я не уверен в этом. Внешне я не вижу в нём никаких элементов, чётко указывающих на его природу, только лишь моё внутреннее чутьё улавливает в нём естественную мягкость, восприимчивость, пассивность, текучесть воды, свойственные лунарам. Что ж, пожалуй, сделаю медитацию на ощущения в теле. Этот стиль медитации нравится мне больше всего. Мне это даётся легко и интересно, за счёт чего я дольше могу покоиться в осознанности. Я сел ровно, выпрямил спину, и начал сканировать своё тело. Сначала я нащупал макушку своей головы, затем затылок, лоб, виски, уши, лицо и так всю голову. Самое важное — не фокусироваться слишком сильно, но при этом сохранять чувство осознанности. Я стал продвигаться дальше вниз, как вдруг моя осознанность прервалась. <…………………………………………………………………………………………………………………> Я случайно заснул во время медитации. К счастью, я очнулся ровно в тот момент, когда пора выходить на нужной мне остановке. Миссис Форн никогда никого не ругала за опоздания, она просто вычитала часть зарплаты с пометкой, что этот выем соразмерен времени, на которое опоздал сотрудник. Это отличная система, и, на мой взгляд, очень эффективная. Когда я открываю входную дверь салона, во мне всегда пробуждается какое-то очень приятное чувство. Я понимаю, что это место тоже отчасти стало моим домом и даже в некотором смысле моим убежищем. Почти таким же прочным и безопасным, как вагон трамвая или моя комната. Только здесь ещё, кроме всего прочего, лучшие чай и кофе, высокое искусство в виде виниловых пластинок и мои добрые приятели. Я испытываю огромную благодарность за то, что мне посчастливилось стать частью всего этого. И это чувство всегда разрастается, когда я вижу задумчивое лицо Томаса, озорство Джо и Джесс, деликатность миссис Форн и энергичность Сэлли. Они моя семья. — Хей, Дэн! — Хей! Солнечного утра и дня! В этом перезвоне приветствий, летящих со всех сторон, так много теплоты и близости. Миссис Форн редко приходит к открытию, она часто приходит ближе к вечеру, чтобы ухватить круассан и выпить холодного травяного чая с цветами Хи-Цуки. Это очень необычные цветы: одна половина бутона окрашена в яркий, спелый жёлтый цвет, какими бывают розы в саду в середине лета, а другая половина — бледно-голубая, как лечебная глина. Эти цветы ужасно душистые, а при заварке открывается их очень-очень тонкий сладковатый вкус с лёгким послевкусием жареного миндаля. С кухни потянуло жаром и ароматом свежей выпечки. — Сэлли, а ты сегодня сделаешь мои любимые лавандово-ромашковые эклеры? — Джесс, а ты вернёшь мне сегодня долг в семнадцать рупий? Джесс сгримасничала, как маленькая девочка, чьё баловство уличили и застали на «месте преступления». — Ладно, поняла, не очень-то и хотелось. Джо подошёл к Джесс и, широко улыбаясь, легко ткнул её руку локтем. — Смотри, как бы Сэлли не выбила из тебя больше, я видел боксёрские перчатки сегодня утром в её шкафчике. Джесс округлила глаза и посмотрела сначала на Джо, а потом в сторону Сэлли. Джо громко расхохотался. — Купилась! Хотя как ты ухитрилась купиться, если денег у тебя всё равно нет! Даже мне стало немного смешно, и я засмеялся. — Ах ты чертяка! — Джесс начала бить Джо по голове и по спине записной книжкой, в которой мы фиксируем заказы гостей. Иногда мне приходится заземлять чрезмерный задор эти солнечных ребят. Это одна из моих важных функций здесь, о которой меня попросила миссис Форн, но о чём не знают остальные. — Ладно вам! Через пять минут открытие, а мы ещё не сервировали столы! С утра мы расставляем на столы красивые бумажные салфетки с эмблемой королевского Солнца и ставим самые ароматные и пёстрые живые цветы, какие нам привозит цветочник. После заката мы меняем салфетки на те, на которых изображена эмблема королевской Луны и ставим небольшие кристаллы кварциты, которые предварительно заряжались на воздухе в течение прошлой ночи. Они излучают неяркий, бледный холодный свет, но и я, и многие гости находят в этом что-то прекрасное. Я подошёл за барную стойку к Томасу. — Том, сделаешь для меня кофе? Горный бурбон на песке. — Конечно. Сливки? — Давай отдельно. — Как скажешь. Ты вчера опять катался на трамвае, да? Как оно? Он взял банку с зёрнами, высвободил кофейный аромат из стеклянного сосуда, мерной ложкой зачерпнул точное количество грамм для идеальной пропорции кофе и воды на одну чашку и стал его перемалывать. — Да, катался. Отлично, как всегда. Я решил никому ничего не рассказывать. Когда люди вокруг поддерживают твою иллюзию, от неё ещё сложнее избавиться. Стоя за барной стойкой и разговаривая с Томасом, я услышал звон колокольчика у входной двери, но не обратил на это внимания. Ко мне подошла Джесс и по-заговорщически тихо сказала: — Что такого ты сделал для того парня, что он хочет, чтобы его обслуживал именно ты, а? Я оглянулся на зал. В углу сидел Адриан в чёрной атласной рубашке с ярким алым галстуком и смотрел на меня. Когда я поймал его взгляд, он подмигнул мне. — Да так, ничего. Просто случайность, наверное. — Ну-ну, — Джесс многозначительно улыбнулась и пошла к Джо. Полагаю, у них есть теперь отличная пища для сплетен. Я подошёл к нему и учтиво поклонился, как это принято у нас с гостями. — Доброго утра и солнечного дня. Чем вас сегодня порадовать? — Адриан тепло посмотрел на меня мягко улыбнулся. — Я уже рад. Из-за того, что Адриан мне подмигнул, у меня уже начали трястись коленки. После таких слов недалеко вообще упасть в обморок. После неловкой паузы он заговорил вновь: — У вас свободны личные залы, или всё забронировано? — До вечера все залы свободны, можно выбрать любой. — Во сколько ты сегодня заканчиваешь? — Адриан кокетливо улыбнулся и посмотрел на меня. — Ты ведь, кажется, приглашал меня в гости? Не знаю, так ли это, но мне показалось, что щёки мои стали пунцовыми, а уши горели. — Да, наверное, да. — Я смутился. — Так во сколько? — В 16:00. — Отлично. Как добраться до твоего дома? — На трамвае. — Здорово, никогда не ездил в трамваях. Какой из залов твой любимый? Я задумался. Мне показалось, что все залы мне нравятся одинаково сильно. Впрочем, есть один зал, который стоит особняком. — Позвольте, я провожу вас. — С удовольствием. Я прошёл через весь зал к лестнице на второй этаж. Наверху также есть небольшой общий зал и ещё пять комнат. Я решил отвести в Адриана в оранжерейную комнату. Открыв в неё дверь, я жестом попросил Адриана пройти первым. — Никогда здесь не был. — Он оглянулся. — Здесь так тихо. Мне нравится. — Очень рад. Я оставлю меню на столике. Когда будешь готов к заказу — позвони в колокольчик. Адриан стоял спиной ко мне и смотрел в широкое окно, открывавшееся на Границу Леса. — Дэниел, ты мог бы попросить изготовить виниловую пластинку с той мелодией, которую ты бы хотел, чтобы я услышал? — Он оглянулся на меня. Когда я встретился с ним взглядом, сердце моё заколотилось, а ноги обмякли. — Хорошо. Что-нибудь ещё? — Чашечку твоего любимого сорта кофе и любимая выпечка. — Он подошёл ко мне почти вплотную. — Я хочу узнать тебя поближе. Мне показалось, что всё остановилось. Моё дыхание стало поверхностным и едва уловимым. Казалось, нет никакой гарантии, что после моего выдоха последует новый вдох. У меня закружилась голова, а во рту пересохло. Я не знал, что сказать. Я не знал, что мне сделать. — Дэниел, ты в порядке? — Адриан заметил моё замешательство и беспокойно посмотрел на меня. Я не мог ничего ответить, я просто стоял и еле держался на ногах. Наконец, я выдавил: — Мне нехорошо. — Ох, Дэниел! — Он начал по-настоящему паниковать. — Давай я тебя посажу. — Он подхватил меня под руку, чтобы донести до дивана. Когда он доволок меня, то попытался меня отпустить так, чтобы я приземлился на подушки, но мои каменные руки, которые не слушались, продолжали держать его за шею, и он упал сверху на меня. А у меня, разумеется, опять встал. — Дэниел, мне позвать за помощью? Принести воды? Ты вообще дышишь?! — Он не на шутку испугался. Мне нужно было успокоить его, всё-таки я же не при смерти находился. — Нет-нет, просто закружилась голова, такое иногда бывает. Наверное, душно. Мне хотелось провести рукой по его щеке, поцеловать его в шею, в губы, мне хотелось притянуть его к себе плотнее, но остатки моего рассудка спасли меня. — Приоткроешь окно? — Конечно. — Адриан быстро встал и направился к окну. Пока он шёл, я поднялся и быстро направился к выходу. Если он заметит, что у меня стои́т, то я провалюсь сквозь землю. — Я скоро всё принесу. — Я закрыл за собой дверь и выдохнул. Сколько я был с ним в зале? Три минуты? Пять? Пока я буду спускаться, мне надо придумать, что я скажу Джо и Джесс. Бьюсь об заклад, на меня посыплются вопросы. Едва я ступил с последней ступени на пол, как Джо и Джесс подбежали ко мне с двух сторон и взяли под руки. — Рассказывай. Вы встречаетесь? Ты скоро станешь богатым и уйдёшь от нас, а? Рабочий день ещё даже не успел начаться, а я уже устал от этих ребят. — Нет, просто он долго меня расспрашивал о сортах кофе и всё никак не мог выбрать, что ему хочется. Мы почти не знакомы. Джо и Джесс переглянулись и с разочарованными физиономиями отправились на кухню к Сэлли. — Томас, сделай, пожалуйста, ещё чашку Горного Бурбона для гостя. — Оки. Вот, кстати, твой. Он уже остыл. — Спасибо. — Я немного отпил из древесного стаканчика. Должен сказать, это был живительный глоток кофе: он вернул меня в чувство. Я люблю горный бурбон за то, что он сочетает в себе кофеиновую крепость, но вместе с тем бархатистый вкус, напоминающий молочный шоколад с ванилью и корицей. Я заметил, что чем больше он остывает, тем больше на передний план выходит эта обволакивающая шоколадно-ванильно-коричная сладость. А когда кофе ещё обжигающе горячий, то эта бархатистость чувствуется только в послевкусии, а основной нотой становится горечь крепкого кофе. Перекатывая на языке кофе и наслаждаясь его вкусом, я посмотрел на свой древесный стаканчик и задумался. После экологической катастрофы 21 века, когда весь мир утопал в пластике, а люди испытывали кислородное голодание из-за масштабной вырубки деревьев, на Землю пришёл Майтрея. Ему удалось убедить всех, что это последнее мгновение перед падением в пропасть и последний шанс спасти человечество и то, что осталось от природы. Людям удалось преодолеть свои разрушительные склонности, и экосистема стала постепенно восстанавливаться. После этого буддизм стал доминирующей религией во всех государствах, а 95% технологий полностью экологичными. Одноразовые стаканчики и посуду стали делать из искусственно выращенного дерева в лабораторных фабриках, которое смазывают апельсиновым воском, чтобы через стенки не просачивалась жидкость. Такую посуду можно выбрасывать хоть в лесу, и уже через год её остатки станут полезным перегноем. Вернувшись в реальность, я вспомнил, что Адриан попросил меня заказать для него мою любимую выпечку и виниловую пластинку. — Сэлли, заказ на эклер с лимонником семицветным и круассан с луговыми цветами. И винил с… — Я осёкся. Какую мелодию мне выбрать? Выбрать что-то, в чём будет зашифровано то, что я в действительности хочу, чтобы он услышал? Или заказать что-нибудь нейтральное? Сэлли вынырнула из кухонного окошка. — Не услышала. Ещё раз, какой винил? — «Cherry» Ланы. — Ладно. Винилу и круассанам нужно пару минут. — Хорошо. — Значит, у меня есть ещё немного времени, чтобы прийти в себя и попить кофе. Я закрыл глаза. Сколько ещё раз меня будет охватывать такое головокружение от его взгляда, от близости его губ и тела ко мне? Как долго я смогу держаться, чтобы не совершить глупость? Правильно ли я поступил, что выбрал именно этот трек? Я не знаю. Ничего не знаю. Перед салоном проехал трамвай. Я проводил его взглядом. У меня в груди всегда появляется какое-то щемящее чувство, когда я вижу, как трамвай исчезает где-то там, вдалеке. — Дэн, всё готово, забирай. Я поставил кофе, эклер и круассан на поднос, вложил пластинку в поясную холщовую сумку для винила и понёс наверх в оранжерейную. Из зала, где был Адриан, доносился женский голос. Кажется, он разговаривал с кем-то. Я на секунду остановился перед тем, как зайти. Я узнал голос. Это была Кассандра. Но она не могла зайти, я бы заметил её. — Где ты? — Кассандра, тебе необязательно знать, где я. И вообще… — Что «вообще»? Почему ты куда-то уехал и ничего мне не сказал? Я решился и открыл дверь. Он разговаривал по голографону. Адриан сидел на диване и общался с Кассандрой по мобильной связи. — Кофе, десерты и винил готовы. — Я поставил поднос на стол перед Адрианом. — Кто это? Ты что, опять с этим парнем? Ты же сказал, что он не с тобой! — Она была в бешенстве. Что он о себе во… Адриан выключил голографон и прервал звонок. — Не обращай внимания. Что за пластинка? — Лана Дель Рей. — О, я слышал о ней. Может, послушаем вместе? — Я не могу, я всё-таки на работе. Адриан замолчал. Удивительно, как быстро мне удалось придумать вескую отговорку, почему я не могу остаться сидеть с ним и слушать то, что я выбрал. Случись это, не миновать мне ещё одного предобморочного состояния. — Может, послушаем её у тебя дома? У меня дома действительно есть проигрыватель для винила. Я долго копил на него и купил прошлым летом, чтобы можно было наслаждаться пластинками из салона в одиночестве дома. — Если хочешь. Мы снова замолчали. Я стоял перед столом, держа в руках поднос, а Адриан сидел и смотрел на чашку кофе. — Я могу идти? — Да, извини, что задерживаю. Я развернулся и стал направляться к выходу. — Дэниел, подожди. Моя рука замерла возле дверной ручки. — Да? — Принеси мне, пожалуйста, счёт. Я хотел подольше побыть здесь, но мне нужно дома кое с чем разобраться. — Счёт, — повторил я. — Да, конечно.