Сквозь тернии к Розе

      Ранним прохладным утром, когда лесные пташки только просыпаются и лениво приступают щебетать чудесные волшебные песни, члены каравана Урфина уже вовсю активно собираются в далёкий тернистый путь. Ингрид сонно проверяет цирковых животных, гладя каждого по макушке и получая в ответ довольные улыбающиеся мордочки. Яр и Дайшо помогают с упаковкой реквизита, распределяя между собой тяжёлые и лёгкие вещи. К эльфу радостно подходит давно пробудившаяся Роза с пустой крынкой и накрытой полотенцем корзинкой, из которой раздаётся непрекращающееся кряканье.       — Дайшо, мне нужно в город за молоком для дяди Урфина. Сходишь со мной?       — Да, конечно! — эльф просто не мог отказать очарованию Розы.       — Ребятки, я пойду с вами! Вдруг чего случится. Только предупрежу Ингрид, чтобы не теряла, — бодро вклинивается в разговор Яр и направляется в сторону девушки, загоняющей в клетку тигра.       — Ингрид, я с Дайшо и Розой в город.       Та, справившись с огромным полосатым зверем, оборачивается к не менее здоровенному мужчине.       — Зачем? — настораживается она.       — Роза сказала, ей нужно молоко для Урфина, только странно это… Мы ведь уже почти готовы выдвигаться.       — Так давай я уточню у него, а то вдруг она задумала бежать. Помнишь её вчерашний разговор? Уйти из каравана и всё такое.       — Не думаю, что Роза решила нас оставить, но лучше её проводить. Я за ними. Ты, если что, догоняй.       Яр убегает за уходящей парочкой, а Ингрид свистом подзывает Скьёра и, усаживаясь на него верхом, мчится в начало каравана, где старик Урфин проверяет, всё ли подготовлено к дальнейшему путешествию.       — Урфин, — останавливаясь возле караванщика, обращается к нему Ингрид. — Ты отправлял Розу в город?       — Да, захотелось свежего молока перед дорогой. Жаль только, пришлось гуся отдать для обмена.       Понимающе кивнув, она отдаёт команду напарнику, и тот несётся в сторону удаляющейся компании.       — Ингрид, ты куда? Ингрид… — удивляется старик, оставаясь в одиночестве.       Вскоре вся группа встречается и направляется к задним воротам города, где расположен огромный рынок, представляющий собой сборище палаток и деревянных лотков, на которых почти отсутствуют товары: то ли из-за времени на часах, то ли в силу нынешнего тёмного времени. Возле стенда с молоком Ингрид накидывает скрывающие её шрамы и личность чёрную маску, а капюшоном прикрывает голову, дабы не пугать горожан своим видом, что в общем-то бесполезно. Рядом с ней громадный и без того внушающий страх волк. Скьёр внимательно шевелит ушами и принюхивается ко всем запахам города. Где-то выкладывают сладкую выпечку и душистые специи, откуда-то доносится аромат горького красного вина, а из самых дальних глубоких переулков так свежо и аппетитно для хищника веет мясом и рыбой. Яр осматривает рынок с довольным видом, радуясь, что, как бы там ни было, народ не опускает руки и находит радость даже в обычных разговорах между собой за покупкой. Дайшо и Роза о чём-то перешёптываются и хихикают.       — Подходите! Подходите! Только у меня вы сможете приобрести настоящий топор Оскара Шторцхольда, легендарного рыцаря прошлого, — кричит один из торговцев.       — Слышали? Топор самого Оскара! Я должен это увидеть, — с ещё более воодушевлённым видом Яр выдвигается в его сторону.       — Так, детишки, вы тут ничего не натворите. Нужно пойти с Яром, чтобы ещё он ничего не натворил, — отшутилась Ингрид и проследовала вместе со спутником за мужчиной.       Распугав заинтересованную толпу, на них обратил внимание и сам парнишка, который, увидев циркачей, поспешно принялся прятать свои нехитрые пожитки.       — Добрый день, уважаемый, — обращается к нему Яр. — Говорите, у вас есть топор Оскара?       — У меня? Не-е-ет, это товар Джаспера, — заикаясь, еле-еле выговаривает торгаш, показывая пальцем на нищего, сидящего примерно в метрах пяти от прилавка, окунувшись в грязную чеплашку с чем-то, что тяжело назвать не то что едой, а объедками. Услышав своё имя, тот голодно поднял взгляд. Как только бедолага замечает волка, он с утроенным усилием возвращается к своему занятию.       — Уважаемый, я бы хотел взглянуть на топор. Если он настоящий — я его выкуплю.       — Хорошо, — отвечает явно обрадовавшийся торговец, понимая, что его не собираются грабить. Он опускается за прилавок и вытаскивает на свет ящик, в котором лежит потрёпанный со ржавым лезвием топор.       Жонглёр, нахмурившись, схватил его и увлечённо прокрутил в руке, осмотрев со всех сторон.       — Слушай, — обращается к силачу Ингрид. — Я, конечно, не эксперт, но это какая-то рухлядь. В книгах, что ты мне показывал, он явно был внушительнее.       — Да как ты смеешь! — заорал Яр на торговца. — Обманываешь честных людей, выдавая барахло за оружие легендарного Оскара! — он швыряет топор на землю.       Ингрид и Скьёр удивлённо глядят на неожиданно взбесившегося силача.       — Судя по всему, его это очень зацепило… Никогда не видела Яра таким, — тихо обращается та к волку.       Торговец в испуге подбирает его трясущимися руками и вновь убирает всё оружие.       — Люди добрые, этот человек — лжец! Пытался всучить мне дерьмо под видом артефакта! — в ярости продолжает Яр. — Обманщик! Да я тебя!..       — Ладно, пойдём, — Ингрид кладёт ладонь на его плечо. — Нас, наверное, уже потеряли. К тому же ты уже всех покупателей распугал, — стоило ему отвлечься, как мошенник тут же исчез из виду.       — Ты права. Идём.       Роза и Дайшо уже добрались до нужной палатки, где обменяли гуся на большую крынку молока. Внезапно позади них появляется рыжий незнакомец.       — Роза, привет! Кто это с тобой?       — Ханс, я рада тебя видеть! — она радостно кидается на его шею.       Дайшо узнаёт в мальчишке того самого парня, которого вчера обсуждали у костра.       — Ух ты! Я тебя видел! Ты на выступлении поднял кусок земли, да? — восхищённо обращается парнишка к Дайшо. — А как ты это делаешь?       — Циркачи не раскрывают своих секретов, — засмущавшись от ощутимого восторга и насторожившись от странного ощущения, ответил полуэльф.       — А может, сейчас что-нибудь покажешь? — начинает выпрашивать тот. — Ну, пожалуйста!       — Если хочешь увидеть фокусы, приходи на наше представление, — с серьёзным лицом отвечает он, не желая продолжать эту тему.       Вдруг воздух заполняется буквально осязаемым напряжением, окутываемым всё покрывающееся мурашками тело. Звуки города резко стихают.       Дайшо совсем медленно, продолжая чувствовать приближающееся дурное ощущение, оборачивается и видит, как на рыночную площадь въезжает зловещий и заставляющий дрожать от страха Чёрный караван. В его главе укутанный в чёрный переливающийся плащ верхом на туманной, сливающейся с ним лошади не спеша скачет Регент, бывший человек, а ныне один из многих сборщиков дани для Колдуна. Ею выступают самые настоящие человеческие жизни. Рядом с ним тащится напарник-гном с грубейшим выражением лица. К его натренированному сумрачному коню привязана оглушающая звоном толстая цепь, множественные нити которой тянутся к посиневшим от смерти шеям намертво закованных окровавленных мучеников.       Дайшо в испуге отворачивается, видя гнома, и содрогается от боли из-за ужаснейших воспоминаний, узнавая в нём своего бывшего хозяина. Угрюмый коротыш, остановив лошадь и будущих мертвецов, внимательно оглянулся, принюхавшись.       — О нет, он ведь меня сможет учуять! — проносится в голове полуэльфа. Не в силах даже пошевелиться он просто впадает в ступор.       Ничего не уловив кровожадным носом, он двинулся дальше вдоль рынка. Следом за ними из-за ворот показываются два жирных, чудовищных и заставляющих ужаснуться громбула. Эти трёхметровые, если не выше, твари покрыты прогнившей серой кожей людей. Они пытаются казаться ими, но их выдаёт абсолютно всё: абсолютно чёрные выпуклые глазища воронов перемещаются с одной жертвы на другую, а самое жуткое, что никогда не знаешь, когда они посмотрят на тебя. На спине, локтях и коленях, подобно естественным росткам в земле, торчат тупые камневидные наросты и острые шипы. Один из них вооружён луком из человеческих костей, а второй — острейшим топором, потускневшим от количества побывавшей на лезвии алой крови. Под ногами каравана туда-сюда снуют громлины — юркие злобные карлики с крысиными повадками: вместо глаз — бездонные дыры. Белые телеса настолько гибкие, что даже гимнастам не выдать таких оборотов, какие вытворяют они, зловеще хихикая и поворачивая головы на 360 градусов. Однако из всей дьявольской толпы особенно выделяется громбус. Он один, но для сумасшествия достаточно его циклопического пуза, вместо которого вшито прозрачное твёрдое стекло с пленниками для Гургумора, которых забрасывают через отверстие выше. Громбус похож на человека лишь строением, но на вид это бездушная субстанция, заменяющая отсутствующую человеческую натуру голодающими и смирившимися с концом душами.       Глядя на это зрелище, Дайшо теряется в самом настоящем шоке и, намертво леденея от страха, роняет крынку с молоком на землю.       — Дайшо, — невозмутимый голос Ингрид еле-еле выводит полуэльфа из этого мрака. — А где наша Роза?       — Да вот тут… — он растерянно оглядывается, но обездушено понимает, что их уже нет. — Была с тем мальчишкой рыжим…       — Вот же чёрт! — выругался Яр. — Скьёр! Ищи Розу по запаху, — он отдаёт приказ за хозяйку, обхватывая его морду готовыми к бойне ладонями.       — Без тебя понял, — недовольно из-за прикосновений рычит волк и срывается трусцой в сторону проулков, принюхиваясь к каждому уголку через стены. Мчась напролом по узким и загаженным улицам, Скьёр то и дело сбивается со следа. Но уже минут через пятнадцать циркачи оказываются возле сгнившей, прошедшей через время лачуги. На крыльце сидит тот самый рыжий конопатый парень, что-то подавленно строгающий, опустив взгляд.       Едва завидев компанию, он попытался забежать в дом и закрыть дверь. Однако Ингрид успевает поймать зазор ногой, и они все вместе запираются внутри. Скьёр из-за своих размеров остаётся сторожить на улице.       — Дайшо, это он?! — разъярённо обращается Яр к полуэльфу.       — Да, он был с Розой, — всё ещё мёртвым голосом отвечает тот.       Та без всяких церемоний хватает мальца за грудки, подносит к обнажённому лицу и трясёт его.       — Где Роза, сучёныш?! Куда ты её дел?! — кажется, она готова вот-вот сама превратиться в дикого зверя и растерзать мальчишку.       — Я… я… не… знаю, — заикаясь, лепечет Ханс.       Вдруг Ингрид замечает на шее парня три колдуньи метки, означающие лишь одно.       — Ах ты кусок дерьма! — кричит она. — То есть тебя должен был забрать Чёрный караван, а ты… Да как ты посмел!       Яр и Дайшо в изумлении глядят на напарницу.       — Ингрид, аккуратнее с ним. Белены объелась? — отшучивается Яр со своей наивностью.       — У этого ублюдка три печати. Его должен был забрать караван. А он отдал нашу Розу! — чуть ли не в слезах вопит Ингрид, срывая с парня рубашку и показывая отметины.       — Вы не понимаете! — рыдает тот, трясясь уже без помощи дрессировщицы. — У меня матушка болеет, за ней надо ухаживать! Я не мог…       — Значит, твоя матушка такая же, как и ты, раз вырастила такую тварь! — Ингрид достаёт из-за пояса верёвку и связывает рыжего.       — Сынок, — из соседней комнаты раздаётся скрипучий старческий голос. — Что там происходит?       — Матушка, спаси! — не сдерживая поток горьких слёз, умоляет Ханс.       Ингрид с треском отрывает кусок ткани от его одежд и засовывает ему в рот. В комнату входит сухая старушка.       — Сынок, что они с тобой делают? — удивляется она, хватаясь за сердце от беспомощности.       — Уважаемая, — обращается к ней Яр, пока Ингрид скручивает его. — Ваш сын совершил нечто плохое.       — Что значит «плохое»? Кто вы такие? Что вам нужно от моего сына?! А ну отпустите его!       Ингрид, не собираясь вступать в бесполезные разговоры, вырывается из дома с ноги, перекидывая парнишку на Скьёра, и бесповоротно мчится к Чёрному каравану.       — Мы вернём вашего сына в целости и сохранности, — лжёт здоровяк. — Мы же не злодеи, в самом деле. Но за свои поступки надо отвечать.       Женщина, будто не слыша и слова, кидается на его грудь с кулаками, вопя, что её сын ни в чём не виновен. Понимая тщетность попыток нанести хоть какой-то вред, она разрыдалась и, упав на колени, начала умолять:       — Верните мне моего сына, я молю вас. Он хороший мальчик. Он не мог совершить ничего плохого.       Жонглёр жалобно смотрит на неё сверху, пока Дайшо не окликает его.       — Яр, нам пора… Одна Ингрид вряд ли справится.       Здоровяк, стряхнув с себя неизбежность ситуации, в которой приходится отнимать чужих детей, переводит взгляд на напарника и кивает, оставляя воющий плач за дверью.       В это время Ингрид на всех порах мчится к регенту. Если и существует возможность выручить пленника, то только предложив что-то более ценное. Завидев Караван, она бросилась вперёд.       — Эй, уважаемый, произошла ошибка… — не успев договорить, она скорчилась от боли на спине Скьёра. В её бедре зияет рана, а регент возвращает шпагу обратно в ножны, внимательно оглядывая Ингрид.       Она, держась на почтительном расстоянии, сквозь сжатые зубы решает вновь попробовать заговорить. Однако стоило мрачному караванщику кивнуть в сторону Ингрид, как вперёд выходит громбул-охотник и поднимает свой монструозный лук, напоминающий из-за своих размеров баллисту.       — Скьёр, спасай нас!       И в ту же секунду замерший в напряжении волк срывается в сторону ближайшего городского переулка.       Яр и Дайшо застают караван уже на выходе из города. Ингрид нигде нет, но кто точно был, так это Роза, сходящая с ума внутри шара громбуса, ярко выделяясь рыжими волосами. Она, прислонившись к стеклу, стучит кулачками и плачет.       — У Ингрид не получилось, — шепчет Дайшо. — Лишь бы она была жива…       — Скьёр наверняка о ней позаботился. Если договориться не получилось, значит, придётся действовать иначе. Быстрее бежим к каравану! Если поторопимся, то ещё успеем нагнать и вытащить Розу. Уверен, Урфин этого так не оставит.