Сквозь тернии к Розе

      Ингрид примчалась к каравану и сразу же бросилась к Урфину:       — У нас беда!       Завидев ее, старик облегченно выдохнул:       — Я так волновался! А где Яр, Роза, Дайшо? И кто это такой? — он нахмурился, указав на парнишку, который лежал грузом на спине Скьёра.       — Роза попала в лапы каравана по милости этого ублюдка, — выругалась Ингрид.       Старик обреченно всплеснул руками:       — Ох, как же так?       — А пусть этот червяк расскажет, — она перевела взгляд на Скьёра, тот без слов все понял и стряхнул парня со спины.       Урфин вытащил самодельный кляп из его рта. Но парень лишь тихо хныкал не в состоянии вымолвить и слова. Ингрид с отвращением посмотрела на него.       — В общем этот ссыкун совершил три преступления и должен был попасть в лапы каравана сегодня. Но вместо себя он отдал нашу Розу, — закончив фразу, Ингрид пнула Ханса.       — Ох, вот как, — вымолвил Урфин. Подумав пару мгновений, наклонился, чтобы перерезать веревки, которые опутывали парня. — Ступай с глаз долой.       — Что? — возмутилась Ингрид. — Ты просто так его отпустишь?       Но Урфин лишь развел руками:       — Ну, а что с ним еще делать?       — Я сделаю из него дрессированную макаку! — в ярости кричала Ингрид.       — Послушай, — Урфин в момент стал серьезным, на его лице не было ни единой нотки сочувствия к потерянному члену семьи, — мы должны отправлять дальше. Проверь всех животных и вернись к остальным. А мальчишка нам не нужен, лишний рот кормить, вот еще.       — Черт! — выругалась Ингрид, напоследок от души пнув рыдающего Ханса.       Запрыгнув на Скьёра, она поскакала в сторону Яра и Дайшо, которые были окружены людьми. Она еще издалека увидела, как Яр эмоционально что-то рассказывал — видимо, о произошедшем, а стоящий рядом Дайшо кивал головой. В этой толпе, кроме прочих, можно было различить Гэрла, Олененка, Шейлу и Адажио.       — Да, дело дрянь, — заключил Гэрл и обратился к подоспевшей Ингрид. — Что сказал Урфин, он поможет?       — Он ничего не собирается делать, — обреченно вздохнула она.       — Значит, — начала Шейла, — мы сами должны спасти нашу малышку Розу.       — Согласен, — произнес Адажио.       — Кто-то из нас может пойти с вами, остальные прикроют, чтобы вашего отсутствия не заметили, — подытожил мысль Гэрл.       Ингрид одобрительно кивнула:       — Ты не мог бы оказать мне помощь? — она показала на свою рану на бедре.       — Да, конечно, идем. Я быстро тебя перевяжу.       Они отошли к повозке, из которой Гэрл ловко достал аптечку. Ингрид сняла брюки, обнажив кровоточащую рану.       — А вот и еще один будущий шрам, — усмехнулась она, сняв маску и проведя рукой по огромному уродливому рубцу на все лицо — хотя он выглядел и вполовину не так скверно, как почти отсутствующее правое ухо.       Гэрл и раньше замечал на теле Ингрид множество шрамов: от укусов, царапин — издержки профессии как-никак, но тот, что на лице, был другим. Видя, с какой легкостью Ингрид усмиряла диких зверей, ему сложно было поверить, что эту отметину оставило животное. Но Гэрл не решался спросить.       Так и не произнеся ни слова, он промыл Ингрид рану, обработал целебной мазью, перевязал бинтами. Вскоре оба вернулись к компании циркачей.       — Хорошо, тогда нужно подготовиться и отправляться в путь, пока караван не ушел далеко, — сказал Дайшо.       — Гэрл и Оленёнок, вы пойдете с нами. Шейла и Адажио — прикройте нас, — распорядился Яр.       — Да направит вас Зрячий, — благословив всех на путешествие, произнесла Шейла.       Яр решил взять с собой четыре цирковых булавы, они были достаточно увесистыми, при случае их можно было использовать в качестве оружия, и, конечно же, шлем, который возможно — только возможно — когда-то принадлежал самому Оскару Шторцхольду.       Дайшо взял пару амфор с вином. Ведь вино можно было использовать в качестве водяного оружия.       Ингрид прихватила с собой вкусное мясо для Скьёра, кнут и аптечку. Никак не находился только успокоительный травяной сбор для животных.       — Адажио, — обратилась та к музыканту, продолжив рыскать по повозкам, — ты не видел, куда я засунула свой сбор для животных?       — А ты разве не помнишь? — усмехнулся скрипач. — Пару недель назад голуби устроили бунт и весь сбор был потрачен на них.       — Точно, — ударила Ингрид себя по лбу. — Как я могла забыть об этом?       Подготовившись к дороге, друзья незаметно, — насколько это было возможно, — ушли прочь от каравана.       Двигаясь несколько часов по следам каравана, друзья обсуждали план спасения Розы. Но ничего толкового не выходило. Ведь они не воины, а всего лишь циркачи. И громбулов никто из них прежде не убивал. Поэтому герои с большим трудом могли представить, как справиться с такой задачей.       — Яр, — обратился Гэрл к силачу, — ты уже год в караване, а я так и не слышал твою историю. Как тебя занесло к циркачам?       — Ну, вкратце и не рассказать.       — Можно подумать, мы куда-то торопимся, — рассмеялась Ингрид.       — Вот именно, — продолжил Гэрл.       — А сам-то ты откуда? — пристально уставился на охотника Яр.       Гэрл слегка стушевался:       — Я-то сам из западных степей. Кочевник.       Ингрид заметила, что ему стало неловко говорить о своем прошлом. К тому же она помнила, как они с караваном нашли его еле живого, пострадавшего от тёмной магии. Роза тогда усердно латала его раны, кое-как все-таки вытащив бедолагу из лап смерти.       — Мы нашли его почти при смерти, — вмешалась Ингрид. — Выходили, отмыли, обогрели и оставили у себя.       Гэрл посмотрел на нее с благодарностью. Ему явно не хотелось ворошить старые раны.       — Потом к нам попала Оленёнок, — продолжила Ингрид. — Ее привела Рози. Сказала, что девушка поклонилась и изобразила руками оленьи рога. Ну и тоже осталась с нами.       — А она всегда… ну… — замялся полуэльф, не решившись закончить предложение.       — Не говорила. Да. Потому её историю мы не знаем, — Ингрид перевела взгляд на Олёненка. Невысокая, коротко стриженная девушка с интересом слушала разговор циркачей.       — Знаем только то, — продолжил Гэрл, — что она хорошо управляется с кинжалами. Так что она тоже стала охранником каравана.       — Мы отошли от темы, — напомнила Ингрид. — Яр, ну так что с твоей историей?       — Я с севера, — отозвался тот. — Жил с семьей. Мы обрабатывали мертвую землю, чтобы хоть что-то вырастить. Жизнь была тяжела, но все изменилось, когда в деревню пришел путешественник, рассказывающий истории за еду. В этих сказках герои были добры, у них были друзья, врагов они щадили и перевоспитывали, и вообще все у них было здорово. Тогда я для себя решил, что хочу так же, и начал пытаться помогать путникам, соседям, давал в долг, работал за «спасибо», но проблем это приносило больше, чем пользы. Тогда отец семейства принял решение изгнать меня, поскольку я привлекал много внимания своими рассказами о необходимости извести колдуна и жить в мире и согласии. Так что, взяв с собой булку хлеба да портки, я отправился путешествовать по миру и, конечно, попал в переплет. Убегая от выкормышей колдуна, я столкнулся со странным старцем, которым оказался Урфин. Он меня тогда спас и пригласил отужинать. После чего отвёл к своей труппе, где на удивление народ оказался дружен… Ну, или как минимум они не смотрели друг на друга волком. И я понял, что попал куда нужно, еще больше укрепившись во мнении, что древние герои были правы, и добро есть. И если быть честным и надежным, то все будет хорошо.       — Да уж, ну история, — произнес Дайшо.       За разговорами о делах труппы группа друзей вышла на холм. С него открывался вид на терновый лес. Деревья в этом лесу представляли собой сплетение огромных колючек, от чего и произошло название.       Населяли Тернолесье в основном дикие животные и слепфы — эльфы, которые раньше были хранителями лесов, а после прихода Гургумора стали деградировать, ослепли и превратились почти что в животных.       А еще с холма компания циркачей увидела перевернутую повозку, на верху которой стоял ребенок. Он кричал и старательно отбивался от громлинов, которые пытались его достать.       — Человек в беде! — закричал Яр. — Мы должны его спасти! — он сорвался с места и побежал в сторону перевернутой повозки, доставая из мешка одну из металлических булав.       Дайшо бросился следом за циркачом. И только потом, подскочив, за ними кинулась Олененок, обнажая свои кинжалы. Герл достал лук и прицелился.       — Ну что, готов перекусить? — Ингрид обратилась к Скьёру, залезая на него верхом.       — Падаль, я это есть не буду.       — Значит выплюнешь, — отозвалась она, и волк большими прыжками помчался к повозке.       Мерзко хихикая, семерка мелких громлинов пыталась забраться к мальчишке. Увлеченные попыткой достать добычу они заметили Яра, лишь когда голова одного из них лопнула, словно переспелый арбуз, от удара булавой.       — Держись, парень, сейчас мы этих гадов!..       За Яром уже подоспели остальные — Скьёр на полном ходу сбил пару громлинов с ног, разорвав третьего клыками. Дайшо тут же заживо похоронил упавших, затянув их под землю. Еще один упал, будучи пронзенный стрелой Гэрла.       Все это произошло буквально за несколько секунд. Вдруг мальчик пронзительно закричал.       Ингрид, не тратя времени, оттолкнулась от спины Скьёра и спрыгнула на повозку, где двое громлинов почти добрались до ребенка. Схватив того за шиворот, она отбросила его в сторону Яра и следом спрыгнула сама. В тот же момент раздались булькающие звуки, и у края повозки показалась Олененок. Глянув на Яра, она кивнула.       — Ну ты как? Цел? — спросил мальчишку Яр.       — Матушка! — закричал тот. — Она в повозке!       Изнутри раздался какой-то шум, и все тут же напряглись.       Ингрид медленным шагом приблизилась к пологу, скрывавшему салон. Стоило откинуть ткань, как оттуда дохнуло жутью с металлическим привкусом человеческой крови.       Дайшо тем временем принялся переворачивать повозку — как вдруг Яру почудилось движение внутри, и он метнулся к Ингрид, чтобы прижать ее к земле, но не успел.       Из повозки, раскидывая поклажу, выпрыгнуло нечто. Оно сбило с ног оказавшегося на пути Яра и, уставившись на одиноко стоящего Гэрла, тут же бросилось к нему.       Чудовище выглядело почти как человек, но начавший превращаться в огромного волка: у него была лысая голова с вытянутой пастью, длинные мощные руки, достававшие до земли и заканчивающиеся огромными когтями, а вместо ног — черные лапы. Одето чудовище было в лохмотья, отдаленно напоминающие женское платье.       Завидев монстра, Гэрл тут же развернулся и принялся бежать.       Ингрид, которая со Скьёром находились в стороне, мгновенно скомандовала — волк сорвался с места и помчался в сторону существа. Махнув кнутом, она ловко оплела его за ногу. Ингрид потребовалось приложить немало усилий, чтобы удержаться верхом и при этом не выпустить из руки добычу, которая отчаянно рвалась вперед.       Воспользовавшись моментом, Яр накинулся на полуволка. Однако тварь оказалась проворнее и рванула в сторону так резко, что все-таки сбросила Ингрид с волка и протащила по земле. Яр изо всех сил держал чудовище, стараясь обхватить крепче, навалиться всем телом и прижать беснующуюся тварь к земле. Чувствуя, что проигрывает, существо пронзительно взвыло.       Придя в себя, Ингрид дернула хлыстом, по-прежнему обвивающим ноги чудища, — и то наконец-то упало на землю.       Этого оказалось достаточно, чтобы Гэрл отскочил подальше и вскинул свой лук. Послав стрелу, он едва не задел Дайшо, который стоял рядом с повозкой. Тот аж взвизгнул от неожиданности и возмущения.       — Прости! — Гэрл сразу потянулся к колчану.       Тем временем чудовище боролось с Яром, но, к счастью, безуспешно. Силач держал его крепко.       — Плод! — это слово отдалось в ушах Ингрид. Она рванула в сторону повозки и заглянула внутрь: там творился полный хаос, а на сиденье лежал сверток.       Ингрид осторожно приблизилась к нему, взглянула — и тут же отпрянула в ужасе.       У дальнего борта повозки среди тюков лежал пронзенный ножом младенец.       Ингрид подскочила к мальчишке и схватила его за плечи:       — Что случилось? Кто убил младенца? — а потом хорошенько встряхнула.       Мальчишка, до этого находившийся будто в ступоре и безотрывно наблюдавший за происходящим, внезапно ожил. Он перевел ошарашенный взгляд с чудовища на девушку, лицо его исказилось гримасой ужаса, будто по-настоящему испугался он только теперь, внезапно вскрикнул, выкрутился из рук Ингрид и побежал прочь.       Тварь среагировала незамедлительно и рванула к мальчишке. Ингрид ловко вскочила на повозку и скомандовала:       — Скьёр, взять!       Волк тут же сорвался с места и побежал наперерез твари.       Гэрл, собравшийся уже выстрелить снова, замер, будучи не в силах отвести взгляд от леденящей душу картины.       Живот твари словно от каждого чрезмерно резкого движения рвался — расходился, как огромная свежая рана, внутри которой вместо окровавленных внутренностей блестели и лязгали клыки. С них капала густая, тянущаяся длинными нитями слюна.       Определенно, это была еще одна пасть.       Полуволк, воспользовавшись тем, что Яр на мгновение отвлекся и ослабил хватку, вонзил свои когти ему в плечи и вырвался, отбросив его к повозке.       Не обращая ни на что внимания, существо метнулось в сторону ребенка и, не дав ни единого шанса на сопротивление, схватило его и начало засовывать в пасть на животе.       Со стоном Яр попытался вставить одну из булав меж зубов, как подпорку, и вытащить мальца за ноги. Но раздался пронзительный скрежет, клыки чудовища срезали навершие булавы, как ножи кусок масла, и пасть захлопнулась.       Яр, держащий в руках маленькие голени, с расширившимися от ужаса глазами смотрел, как чудище поглаживает свой сросшийся живот и тихо рычит:       — Мое. Мой родной. Не отдам.