Какие могут быть проблемы у фермеров и скотоводов?

Верденцам только предстояло разобраться в происходящем. Само собой напрашивалось простейшее объяснение: на планете появилась своя группировка разбойников, которая живет по принципу «лучше ограбить, чем потратить силы на добычу и честный труд». Но оно не могло тягаться с двумя факторами. Первым был факт того, что здесь были не системы Терминус, и безнаказанным разбоем здесь заниматься чревато. Вторым же был вопрос: для чего им тела и живые? Проще было бы оставить позади одни трупы. В колонию они прибыли на закате. Вместе с ними возвращались с выпаски коровы, подгоняемое всадником на лошади. Ксала сбавила ход, они поехали почти с такой же скоростью, как и стадо, окружившее их по бокам. «Мако» двигался чуть быстрее моря голов вокруг. Животные лениво передвигали ногами и поднимали копытами пыль, лошадь размахивала хвостом. Бурёнкам будто бы дела не было до проехавшего мимо транспорта. Скучающий взгляд бросил только пастух, после чего ударил коня пятками и отвернулся вовсе. В алых лучах закатной звезды белые бока, покрытые чёрными пятнами, казались розовыми. Больше всего Джозефа беспокоил именно экипаж колонн. Они буквально не давали ему покоя. Поэтому когда мимо крохотных окон «Мако» начали мелькать головы коров, мужчина с большим удовольствием отвлекся на скотину. Интересно наблюдать за тем, что для остальных дело привычное. Из всего земного Рэдмонду были известны только собаки да некоторые продукты. Большую часть он узнал на Шаньси, на Шаргее же самым человечным оставались сами люди. Многое было позабыто. Многое он так и не увидел. Азари не стала размениваться на долгие прощания. Как только все силы разведки оказались на той же улице, с которой отправились к месту разбоя, женщина ограничилась коротким «всего хорошего» и неспешно отправилась восвояси. В сумерках её кожа стала тёмно-синей. Несмотря на то, что азари вела себя так уверенно и спокойно, словно родилась в этих местах, местные (а в особенности другие азари) смотрели на неё не особо-то дружелюбно. Взгляды послужили лишним напоминанием о том, что Ксала тоже была не отсюда. К тому моменту, как Джозеф и Мэл вернулись на судно, команда уже была в сборе. На улице совсем стемнело, зажглись осветительные огни в колонии, окна жилых блоков светились в черноте ночи. Где-то совсем недалеко хорошо различимо блеяли овцы. За ужином, состоящим из тех же блюд, что и накрытый у семейства Мэлоунов обед, экипаж обменялся полученной информацией. От Йенсен и Пирс присутствующие узнали чуть больше о конфликте «Хризолита» с «Медными прериями». Шесть месяцев назад глава «Прерий» — хороший друг Мэлоуна-старшего — скончался, оставив управление колонией своему приемнику и по-совместительству сыну Ганту. Тот никогда не отличался умом или лидерскими качествами. — Местные описывают его как, цитирую: «зазнавшегося щенка с непомерным эго, да к тому же жадного», — подытожила Йенсен. Виктор рассказал, что если силы местной обороны и есть, то он их не обнаружил. Колония располагает скромным арсеналом оружия против диких животных, но к разбойному нападению они явно не готовы. Стационарные автоматические турели, впрочем, здесь тоже есть, и даже в количестве целых двух штук. В остальном приходится рассчитывать на гражданское ополчение, но брать в руки оружие здесь желанием никто не горит. Колонисты просто хотят вернуться к своей мирной жизни. Луис поведал разве что о том, что мир схлопнется, когда тарелка Кеннета Мэлоуна опустеет. Больше ничего полезного он к обсуждению не привнёс. А когда ужинающие добрались до баранины с тыквой, Элейн поймала взгляд Редмонда и подарила ему скромную, но многозначительную улыбку. Подняв глаза от тарелки, Джозеф увидел её. Ту самую улыбку, говорящую «у нас есть общий секрет». Рэдмонд улыбнулся в ответ, искренне и весело. Затем посмотрел на Виктора, который неустанно наблюдал за навигатором и замечал эту игру в гляделки. Он намеренно задержал внимание на работнике грузового и дождался момента, когда тот увидит выражение его лица. Только после этого Джозеф позволил себе продолжить есть, наслаждаясь застрявшей в голове картинкой: покрасневшее лицо и выпученные в гневе глаза Виктора.

***

Их сторона планеты спала. Спал капитан, спали пилот и доктор. Остальные уже или дремали, или должны были провалится в дрему с минуты на минуту. Удары сыпались один за другим, сегодня пара уделила захватам только первую часть тренировки. Вторая была посвящена уклонению и блокам: это было полезно как Рэдмонду, так и Пирс. Как только кулак врезался в лицо Джозефа, Элейн одернула руки и отскочила назад с самым виноватым видом. — Оу! — только и смогла вымолвить она, прикрыв рот ладонями. — Сильно? Он щурился от боли, она щурилась от неловкости и попыток оценить ущерб. «Достаточно» — прозвучал в голове собственный вердикт навигатора. — Ладно, ладно! По-моему на сегодня хватит, ты как считаешь? На лицах спарринг партнеров была испарина, усталость валила с ног. На футболка темнели круги, дыхание только начало восстанавливаться. Зажмурив ненадолго пострадавший глаз, мужчина посмотрел на лестницу. — Душевая в твоем распоряжении. Кают-компания тоже. Но, Элейн, у меня к тебе просьба. Джозеф перевел взгляд на девушку и наконец открыл второй глаз. Пальцы еще раз прикоснулись к начавшей наливаться цветом коже. Он явно не спешил продолжать, в задумчивости смотря на собеседницу и переводя дыхание. Затем сделал несколько шагов назад и нажал на кнопку, открывающую трап/выход с корабля. Тот начал медленно опускаться, впуская ночной воздух и тишину в отсек. — Не говори никому, что я уходил. А мне нужно уйти, — тон стал вкрадчивым, взгляд серьезным, — Ненадолго, я вернусь. Никто и не заметит, если ты не поднимешь команду. Считай это единственной платой за наши занятия. Трап полностью опустился на песок, «Верден» раскрыл пасть и был готов выпустить или впустить кого угодно. Но Рэдмонд медлил. Ему нужен был ответ. Произошедшее и произнесенное дальше заставило француженку задаться только одним вопросом: «Почему ты просто не подождал, пока я уйду?» Зачем он говорил это ей? За что ставил перед такой дилеммой? Даже подобие хорошего расположения духа окончательно скискло внутри Пирс. Она с тревогой посмотрела сначала на кока, потом оглянулась на лестницу, ведущую в коридор рядом с каютами. С одной стороны, деваться Редмонду отсюда попросту некуда — вокруг сплошные степи, где-то там орудует шайка похитителей людей; судов, способных улететь с планеты не сыскать… С другой стороны, он всё же куда-то направляется и не хочет, чтобы об этом знали. Банальная осторожность чтобы не вызывать лишнего беспокойства у экипажа? Или новая тайна, разделенная, в этот раз, только с самим собой? Несмотря на то, что относилась девушка к Сиду вполне благосклонно, сказать, что она доверяет ему безоговорочно было нельзя. Безграничным доверием не могут похвастаться люди, знакомые так мало. Тем более не тогда, когда один из них отягощен багажом в виде чудовищного прошлого. Разбавленным, во всех смыслах, правильными поступками, но всё же несущий груз ужасающих деяний. Элейн повернула голову к своему спарринг-партнеру. Взгляд навигатора стал чуть спокойнее. — Куда в… Ты собираешься идти? — До сих пор это неформальное обращение не стало для неё чем-то естественным. — Потому что не учуят нас разве что в коровнике. Девушка неуверенно улыбнулась, пускай и довольно искренне. Условия её были вполне очевидны. «Зато я никому не скажу» — говорил мягкий взгляд. Вот он — компромисс, который казался ей вполне приемлемым. Пускай кончики пальцев и укололо тревогой, а в животе комком свернулось волнение. «Ты сама пришла.» Брови слегка поднялись вверх. «Нас» — француженка специально выделила это слово. Она не отказала, но выдвинула встречное условие, которое его… В общем-то устраивало. Больше того: он на него рассчитывал. Не считая варианта, в котором его ждало твёрдое «нет» и скорее всего наручники, которыми с этих пор он будет пристегнут к кровати перед каждым отбоем, Рэдмонд видел только два варианта развития событий. И этот был лучшим. Но показывать девушке своё удовлетворение мужчина не стал. Джозеф медленно подошёл к висевшим на стене комбинезонам, подхватив один. Затем глянул в сторону спарринг-партнера, словно крепко задумавшись. — Хорошо. К коровнику мы тоже сходим. Вскоре их ноги уже топтали землю и песок, а «Верден» медленно закрывал свою пасть.

***

*** Комбинезон мужчина надел на ходу. Скинув обувь и встав на землю Кварта босыми ступнями, он натянул одежду. В следующее мгновение на левой руке был активирован инструметрон. Джозеф вводил какие-то данные на ходу, когда заметил удивлённый взгляд спутницы. — У каждого из вас он вживлен в руку. И вы можете позволить себе забыть, что инструметрон часто идет в комплекте с формой Альянса или броней. Удивительно, на какие вещи начинаешь обращать внимание после потери самого основного, да? Улыбнувшись, мужчина продолжил на ходу заниматься своим делом. Изредка он отрывал взгляд от рыжей голограммы, разыскивая нечто конкретное на жилых домах и прочих зданиях. Счет Джо Нюквеста наконец был привязан к устройству, и рука опустилась. Вокруг было тихо: в отличие от более крупных колоний, ночная жизнь не кипела в «Хризолите». Всё то время, что они шли по улице то шурша по песку в кромешной темноте, то поднимая ботинками пыль в кругах фонарного света, Элейн воровато оглядывалась. Что-то ей подсказывало, что ни у колонистов, ни у командования такая вылазка восторга не вызовет. Хуже было ещё и оттого, что она понятия не имела о том, куда именно они с Редмондом идут. Знай навигатор это, может и не нервничала бы так, но уточнять здесь и сейчас желания не было — у неё было такое чувство, что вести себя следует как можно тише. Так что ей оставалось только молча поглядывать на то, как он сосредоточенно изучает взглядом рыжий голографический экран. — Отлично! Радостный возглас прервал стрекот насекомых, когда взгляд упёрся в местный магазин. Внутри горел свет, точка работала и готова была принять поздних клиентов. Недоумение отразилось на её лице вместе с тем, как на то упал свет вывески. Столько переживаний из-за похода в магазин? Элейн испытала невероятное облегчение и уже с куда более лёгким сердцем последовала на Джозефом внутрь. Джозеф практически забежал внутрь, двинувшись напрямую к алкогольном отделу. Он не стал останавливаться у слабоалкогольных напитков, а кинулся сразу к крепким. — Какая отвратительная благодать. Пара стеклянных бутылок была в руках, третья по-хозяйски перекочевала в руки Элейн, стоило девушке приблизиться. Интересно, чего она ждала, отправившись с ним в ночь? Осуществления очередного зловещего плана, убийства женщин и детей? Ему хватило одного дня трезвости, чтобы потерять сон и походить на натянутую струну, и мужчину не было интересно ничего, помимо собственного покоя. Он пришел сюда за ним, и без него уходить не собирался. — Вы… Ты помнишь, что нас ждёт завтра? — Бутылку она переняла у него исключительно механически. Француженка удивлённо взглянула на сосуд у себя в руках — будто не знала, откуда он вообще у неё взялся — а затем снова подняла взгляд на Редмонда. — Это всё не на сегодня ведь, правда? Запасы? Новый нервный смешок. Ведь это была даже не какая-нибудь ненавязчивая бутылочка пенного, а конкретные такие снаряды для бомбёжки головного мозга. — Может быть лучше ограничиться бутылкой пива? Двумя, может быть? Вином? Она мягко улыбнулась и заглянула ему в глаза с немым вопросом и затаённым беспокойством. Тем паче неловко было стоять у прилавка с такими покупками, да с их-то видом. Рэдмонд смотрел на спутницу задумчиво. Ему потребовалась секунда или две, прежде чем молча пойти в отдел слабоалкогольных напитков. Бутылки, которые он взял до того, так и остались в руках когда мужчина остановился напротив пива. Взяв две бутылки первого попавшегося пенного, он пошел к терминалу под немым взглядом продавца. Инструметрон загорелся рыжим цветом, терминал принял оплату, оповестив об этом коротким сигналом. — О! Пакет. Еще раз раздался писк, и бутылки нырнули в сумку.

***

*** — Конечно это запасы, — пара шла по темной улице, только голос Джозефа нарушал повисшую тишину. Когда они вышли из магазина, возле него крутилась дворняга, которую мужчина между делом потрепал по испачканной в пыли шерсти, — Если бы я собирался выпить все это разом, то заранее посоветовал бы Малкольму искать нового кока. Нет… Это — чтобы больше не сбегать посреди ночи, прячась за твоей спиной. Никто не узнает, кто нажимал на кнопку открытия трапа, но по логам можно вычислить чей инструметрон дал команду на закрытие. Если бы ты не пошла со мной, пришлось было бы оставить «дверцу» незапертой. А так… Хорошо, что единственный, кто увидит информацию о ночной прогулке — Виктор. И хорошо, что он влюблен в тебя по уши, так что никто ничего не узнает. Разве что он спросит у тебя. Сначала Пирс вспыхнула смущением. Редмонд продолжал говорить как ни в чём не бывало, а ей хотелось под землю провалиться из-за русла, в которое свернул этот разговор. Она бросила на него короткий взгляд, боясь встретиться с глазами, которые всегда смотрели с хитрым прищуром, словно выдающим прячущийся умысел. Умысел. Рэдмонд резко развернулся, сделав совсем короткую паузу между предложениями. Поэтому следующий вопрос прозвучал как продолжение мысли, сказанной на одном дыхании — Что тебе еще нужно, Бобик? Виляя хвостом, за ними плелась собака. Та, что сидела возле магазина. Глаза животного блеснули в темноте, он остановился, неуверенно смотря на мужчину. Пакет был поставлен на землю, и Джозеф присел на корточки, пару раз свистнув. Его рука потянулась вперед, призывая собаку подойти. Но «Бобик», как он обозвал животное, просто развернулся и отбежал назад. Рука мужчины легла на колено, глаза провожали дворнягу практически разочарованно. — В общем… Тебе нужно только намекнуть Виктору на то, что твои прогулки — не его дело. Вот и все. Можем искать коров. «Если бы ты не пошла со мной». Элейн смотрела в спину мужчины, присевшего погладить пса, и потихоньку осознавала сказанное им. «Тебе нужно только намекнуть». — Так вот почему вы просто не дождались, пока я уйду, — сказала она ровным голосом, глядя на него с холодом, выдающим обиду и разочарование. — А я всё думала… просто чтобы использовать меня, а через меня использовать Виктора. Ради того, чтобы сбежать за спиртным, и чтобы об этом никто не узнал. Не вопрос — констатация. Сказанное осталось горечью на корне языка. Девушка смотрела на кока ещё некоторое время прежде, чем отвернуться и молча двинуться в сторону «Вердена». «Ты сама пришла». Её использовали. Употребили, пережевали и выплюнули добросердечность и доверие. В который раз — по крайней мере так выглядела для неё эта ситуация. Может он и на тренировки согласился для того, чтобы когда-нибудь воспользоваться устанавливающемся между ними доверием? И распорядился им так? Казалось бы, произошла всего-лишь мелочь. Но и её было достаточно для того, чтобы пошатнуть башню, вставшую на хрупкий фундамент. Он прикинулся, будто просит её о чём-то — «общая тайна» — а на самом деле изначально планировал, что она пойдёт с ним. Да еще и Виктора приплёл, не просто использовав её, но использовав против него и всех остальных. Мысли роились, тонули в обиде и ощущении собственной глупости. «Что?» Рэдмонд поднял голову и посмотрел на девушку непонимающе. Это так звучало? Настолько плохо? Ее тон стал холодным, как и взгляд. Даже в сумраке он мог увидеть пробирающий до костей, отстраненный, леденящий душу своим безразличием, взгляд. Пирс развернулась в другую сторону, а он продолжал сидеть и смотреть ей вслед до тех пор, пока извилины в мозгу наконец не зашевелились. Резко выпрямившись, Рэдмонд хотел было последовать за ней. — Стой! Элейн! — Вы могли просто попросить! — Навигатор резко развернулась и пошла обратно к мужчине. Судя по всему, громкость собственного голоса её больше не беспокоила. Она остановилась перед ним как вкопанная, подняв облака пыли и глядя в глаза со гневом и огорчением. Её голос дрогнул от переизбытка чувств.— А вы обманули. Решили использовать любовь одного человека к другому, да ещё и ради такой мелочи. Её щёки горели и от смущения, и от гнева. Но сильнее прочих всё же была обида, жгущая скулы ещё одной горькой пощёчиной. Покупки продолжали валяться на пыльной земле, пакет шуршал под редкими порывами ветра. — Я тебя не обманывал, — Джозеф заговорил быстро, так, что у собеседницы не было и шанса его прервать, — Звучало плохо, но это просто рассуждения. Хорошие, логично построенные размышления, основанные на имеющихся фактах! Я просто… думаю! Но видно недостаточно хорошо, раз каким-то образом в секунду настроил тебя против себя. Рэдмонд нахмурился, смотря на собеседницу. Он был абсолютно серьезен и сделал паузу, чтобы заговорить спокойнее. — Послушай. Я правда не задумывал использовать тебя. Это всего лишь рассуждения. Ты могла пойти спать, могла не отпустить меня. Но ты решила пойти, и это лучшее, на что можно было рассчитывать. Не из-за дурацкого лога-оправдания в системе. Хорошо? Нет тут никакого плана. Можно я просто порадуюсь твоей компании и мы забудем о том, что я сказал и как это прозвучало? Потому что важнее то, что ты единственный человек, с которым я могу просто поговорить. Мне больше ничего от тебя не нужно, только компания. Хочешь — расскажи всем, что я сбежал за чертовым алкоголем, я и слова не скажу о том, что ты была со мной. Просто не лишай меня… Этого. Она молча смотрела на него, будто бы решая, поверить его речи или всё же не стоит. Однако под пулемётной очередью из слов, взгляд навигатора так или иначе смягчился, пусть и не стал от этого таким же дружелюбным, как раньше. Элейн молчала долго, строго заглядывая в глаза Джозефа, оценивая, взвешивая. — Пойдём искать коров, — согласно бросила она, пусть и резковато, если не простив, то, по крайней мере, примирившись. Рывком девушка наклонилась к пакету и, дёрнув тот за ручки, подняла в воздух. — И не говорит… Не говори больше о Викторе. Навигатор не знала, кого в этой ситуации защищала больше — себя или Гутиерреса. Не став долго размышлять над этим вопросом, девушка направилась в сторону отдалённого мычания. Содержимое пакета позвякивало в такт её шагам — вот и все звуки, которыми она пока была готова обмениваться. До самого коровника разговаривать ей не хотелось, и демонстрировала она это всем видом. В том числе и быстрым шагом, удаляясь которым ни разу не обернулась, будто была вообще одна. Нужно было немножко отойти и переварить произошедший только что разговор. Подняв руки в жесте «сдаюсь», Джозефу оставалось только последовать за ней и держать рот на замке. Кажется хрупкий мир удалось сохранить. Впредь — никаких размышлений вслух. Лучше просто молчать. На окраине колонии расположилось невысокое — снаружи едва ли двухэтажное — здание. Не высота была его достоинством, а длинна, придающая ему сходство с формой золотого слитка. Впрочем, этот слиток был серого цвета. Уже на подходе к массивным дверям ощущался запах сена и коровьих лепёшек. Движения Пирс стали спокойнее, осторожнее. Она будто бы позабыла о произошедшем только что конфликте и была заворожена происходящим здесь и сейчас. Для того, чтобы активировать проём в массивных двустворчатых дверях не потребовалось никаких усилий — судя по всему местные ещё не привыкли к обстоятельствам, в которых замки следовало бы активировать. Заслон с шипением отъехал в сторону. Запах стал куда сильнее — молоко, навоз, корма, опилки, торф… Громче стало и мычание. Судя по опущенным головам, некоторые из бурёнок всё же спали, но большая часть хлева бодрствовала. Массивные лампы под высоким потолком светили вниз широкими кругами тёплого света. — Им нужно всего три часа на сон, — пояснила Элейн будто бы сама себе, не обернувшись. Она шла как завороженная, с лёгкой улыбкой на лице. — Удобно. На лице мужчины не было и капли умиления, только умеренная осторожность. Коровы были заперты в просторных секциях, где гуляли примерно по 10 голов. Однако все секции от широкого прохода посередине отделяли простые жердевые изгороди. Подойдя к ближайшей из них, девушка поставила пакет на пол, взобралась на нижнюю жердь и, перегнувшись через верхнюю, протянула руку вперёд — к животным. Элейн зацокала, привлекая внимание ближайшей представительницы пятнистого стада. — Я бы не совал… — Vache, vache au petit nez rouge, — запела она тихо, не особо-то стараясь. Мотив был простым, песенка, похоже, была детской. — Ton petit nez je le tiens. Vache, vache au petit nez rouge. Корова, наконец, обратила на неё внимание. Перебирая копытами, та подошла ближе и вдруг лизнула громадным языком протянутую руку. Француженка взвизгнула от отвращения и рассмеялась, оглянувшись на Редмонда. Её глаза светились восторгом. Если и оставались какие-то обиды, в это мгновение они были забыты. — … руки… к животным… Слова превратились в бубнеж, который стих при приближении. Взглянув на черноглазую буренку, он не испытывал ни капли нежности. Здесь пахло скотиной, и ему она была интересна исключительно из природного любопытства перед всем неизвестным. Когда же корова лизнула руку девушки, он и вовсе скорчил гримасу: смесь отвращения и веселья. — Мерзко, — улыбаясь, он все еще не был уверен в том, что нужно испытывать. Но увидев, что Пирс ни разу не напрягается, да еще и смеется, решил выбрать расслабленное и непринужденное… наслаждение моментом. Пусть будет так. Для начала он подошел к ограждению и встал рядом. Очевидно, Джозеф не спешил протягивать свою ладонь. Не после того, как это закончилось в прошлый раз. — Что за песня? Невзначай заданный вопрос и только после — действие. Единственная покрытая живой плотью рука потянулась к корове. Осторожное движение, и вот пальцы касаются шершавого носа. — Не лижи меня. Не надо. Я просто хочу… Язык прошелся прямо по ладони, и в ту же секунду мужчина опустил голову на перекладину, приложившись лбом. Из груди вырвался отчаянный смешок. — Ужасно, как… — он поднял голову и посмотрел на девушку, не скрывая улыбки и непонимания, — Зачем? Зачем ты специально засунула туда свою руку, и зачем это сделал я? В смысле, после прошлого раза… Даже если бы Элейн того сильно захотела, она не смогла бы ответить Редмонду во время его первого знакомства с языком коровы. Ни на один из вопросов, ни на одно из утверждений. Слишком была занята своим хохотом. Рэдмонд посмотрел на животное перед собой и прищурился. — Ты же не кусаешься, а только пробуешь языком на вкус, м? Конечно, это пустое. Произошедшее пусть и вызывало отвращение, но понравилось ему. Еще раз взглянув на Пирс, он пожал плечами и спрыгнул на землю. Руки нырнули в пакет и выудили оттуда одну из бутылок пива. Стальная ладонь быстро избавила тару от крышки, и Джозеф сделал несколько больших глотков. — Видел бы ты своё лицо, — выдавила она из себя, задыхаясь. — Такое… Такое… Вместо определения из девушки вырвались тихие смешки. Она силой распрямилась и вобрала в грудь побольше воздуха. Француженка изо всех сил сдерживала смех, но всё же не смогла. Она снова сдалась на волю представшей в голове картины. Пирс опустила голову с улыбкой, собирая разбежавшиеся от смеха мысли. — Детская песня? По мотиву точно детская. Практически в сорок ты начинаешь разбираться в детских песнях. Рэдмонд еще раз наклонился и достал вторую бутылку, чтобы протянуть ее девушке. Она чуть с заграждения не свалилась. В итоге может и свалилась бы, если бы сама заблаговременно не спрыгнула. Улыбка навигатора несколько скисла, взгляд погрустнел. Она подняла глаза на Редмонда и подумала об оставленной им дочери. — Детская, — подтвердила девушка мягко, переводя тему. Она осторожно переняла бутылку у кока. — Папа меня ей научил. Там поётся про корову с розовыми ушами и носом, а ещё про то, что мы пьём их молоко по утрам. Я и отвыкла уже от того, что приходится переводить кому-то. Когда-нибудь автопереводчики и песни смогут на лету переводить. — Француженка повела плечом и откупорила свою тару. — В детстве я тоже боялась коров. Мне было пять лет и не было седых висков… — ехидно пожурила Элейн. Мужчина улыбнулся и коротко мотнул головой. — Я не боюсь. После этого девушка сделала небольшой глоток и осторожно села прямо на сенный настил у кормушек. Всё равно они сегодня уже изрядно друг другом пол вытерли. Смотря на Джозефа снизу-вверх, Пирс кивнула ему на место рядом, предлагая присоединиться. А сама продолжила рассказ: — Я сидела на поляне рядом, с которой велась выпаска, и замечталась. Мой старший брат — Андре — играл со своими друзьями, но меня они не брали из-за того, что я была маленькой. Я наблюдала за ними и так увлеклась, что не заметила, как сзади ко мне подошла корова из нашего стада. А у меня всегда были длинные волосы… — Девушка запнулась, мечтательная улыбка вызванная ностальгией чуть дрогнула. Чем бы это не было вызвано, француженка быстро взяла себя в руки и пальцами встрепала коротко стриженные волосы на затылке. Будто удостоверялась, что они всё ещё острижены. Ему было интересно как выглядят поля на земле. Каково это расти под солнцем родного мира и коротать свой день среди травы и этих животных. На моменте, когда Пирс упомянула длинные волосы, Джозеф невольно посмотрел на стрижку девушки. Сложно было представить ее с другой прической. Впрочем, это было неважно. Кажется он догадывался, к чему идет история, и начал улыбаться. Предвкушение концовки. — Я не знаю, чем они ей так приглянулись, — продолжила она, — но она облизала меня своим огромным языком. Всю! От спины до макушки! А потом начала жевать мои пряди своими огромными зубами. Рэдмонд коротко хохотнул и сделал еще глоток. — Так и знал. — Я закричала, заплакала — думала она съест меня, а ей, наверное, казалось, что просто нашла траву подлиннее. Было больно, мокро и я не могла даже вырваться — только руками размахивала. Андре с мальчишками смеялись, но на крики подоспел отец. Он отогнал её от меня, отругал старшего брата и отвёл меня домой. После этого никто не мог заставить меня даже близко подойти к корове. Сначала папа начал петь эту песню по утрам. Потом я пела её вместе с ним. И однажды, с трудом, он уговорил меня зайти в хлев. «Не трусь, Элли» — сказал он. Мы точно также встали на ограждение и он попросил меня протянуть руку. «Поздоровайся с ней» — сказал он. Но мне было слишком страшно, я боялась, что она снова попытается меня съесть. Тогда папа зашёл в загон и начал петь эту песню, а потом вдруг сам лизнул коровий нос. Я так смеялась, а он сказал, что оближет всех наших коров, если меня это успокоит. Это было мерзко и я попросила его не делать так больше. «Тогда протяни руку» — сказал он и я послушалась. А что было дальше, я думаю, ты уже знаешь. — Да, ты оказалась на Кварте и не лизнула ни одной коровы. Улыбка француженки стала чуть более грустной. — Он всегда поощрял меня быть смелой. Я знаю, что когда его не стало, у меня это стало выходить хуже. Он ушёл когда мне было девять, и мы с мамой и Андре остались втроём. Даже коров больше не стало, как и дома. Так что… Это место мне нравится. Девушка пожала плечами. За время рассказа она опустошила треть бутылки. Её взгляд то падал на Джозефа, то блуждал по окружению. Сейчас она смотрела ему в глаза но вдруг опустила взгляд чуть ниже. — Хороший человек. Твой отец. Посмотрев на ограждения впереди, Рэдмонд сделал еще несколько больших глотков пенного. Бутылка опустела: он не скупился на активное потребление. Вкус был приятным, да и говорить не приходилось — только пить. То что нужно. Он взглянул на собеседницу, ожидая продолжения. А затем Элейн вдрууг приподнялась, ее рука легла на его щеку, и Джозеф впал в ступор. Она мягко тронула пальцами место под его левым глазом — то, куда пришёлся её удар. Подушечки пальцев легли на начало белого шрама. — Теперь ещё и синяк будет, — задумчиво пробормотала Элейн, после чего снова взглянула в глаза мужчины. Будучи с ним лицом к лицу она не могла видеть его яремную вену, но могла бы поклясться, что с такого расстояния снова увидела бы, как та бьётся. По крайней мере ощутить тепло его дыхания она могла. Дыхание замедлилось, будто он боялся дышать. Взгляд застыл. Пульс участился. Впервые за долгое время Рэдмонд по-настоящему расслабился, наслаждаясь моментом. А теперь, когда девушка была так близко, когда практически нежным движением приложила пальцы к налившемуся фингалу, задев шрам — он одеревенел. Застыл в полном замешательстве. Прошло несколько секунд, прежде чем мужчина отвернулся. Рука навигатора соскользнула из-за этого движения. Опустив голову он взглянул на пустую бутылку. Джозеф еще ненадолго замер, словно обдумывая что-то. Затем уцепился металлической рукой за находившейся за спиной крючок, бог знает для чего служивший, и подтянулся. Оказавшись на ногах, он первым делом кинул пустую тару к остальным в пакете, и только после вновь взглянул на Пирс. — Всего-то синяк. Он не сильно что-то поменяет. Это был хороший удар, и это, — он показал на фингал. — Результат… Джозеф отстранился, Элейн опустила руку и упёрлась ладонью в собственное колено. Это смущение пощекотало где-то в груди? — …Лучше порадуйся. Француженка улыбнулась, будто отвечая ему: «радуюсь». Что уж там, она и вправду была довольна тем, как проходят их бои. Другой вопрос был в том, что за увечья ей по-прежнему было неудобно. В следующее мгновение Рэдмонд оказался рядом, протягивая руку и подтягивая девушку на себя, чтобы она встала. Затем металлические пальцы ухватили пакет, человеческие — еще раз сунулись к корове, проведя той по носу. Джозеф успел убрать ладонь до того, как получил порцию слюнявой радости. Девушка не подала виду, но ей поведение Редмонда показалось несколько странным: в одну секунду он сидит и будто бы никуда не торопится, а в следующую подгоняет их к выходу. Навигатор задалась вопросом: а не слишком ли она увлеклась рассказом о своём прошлом? — Пойдем, м? Допьешь по дороге, а то не выспимся. Слабо улыбнувшись и кивнув на выход, мужчина пошел впереди. Пакет в руке он намеренно раскачивал взад-вперед в такт шагам, как игрушку у психиатра. «Смотрите на маятник, расслабьтесь.» Из груди вырвался смешок. — Я больше не буду, — покачала головой девушка, принявшись, заодно, разминать затёкшую шею. — После тренировки пить хотелось, вот и всё. Вскоре недопитая бутылка рухнула в помойное ведро, найденное по дороге. Когда они оказались на судне, навигатор без лишних комментариев воспользовалась своим инструментроном для подъёма трапа. Она припомнила Сиду то, что душ в первую очередь в её распоряжении и попрощалась с Редмондом довольно буднично и устало. Будто ссора и рассказ о мужчине, называвшем её «Элли» остались где-то в темноте снаружи. С собой они их не принесли, и навигатор, как всегда с лёгкой душой и располагающим взглядом, скрылась за дверью своей каюты. И только ночью случившееся проникло на борт. Беспокойно крутясь на койке, Пирс видела сон: она стоит на коленях в коровнике и держит пальцы на щеке Джозефа. Но вместо того, чтобы отстраниться от неё, он срывает с себя лицо, и под снятой маской, оказывается, скрывается совсем непохожий на кока человек: с чёрными глазами не менее чёрными, жёсткими волосами. И вместо того, чтобы подняться и подать ей руку, он кидается вперёд и вгрызается зубами в её лицо. Пирс проснулась в холодном поту, хватая ртом воздух и ощущая дрожь в пальцах. Она быстро осмотрелась, окидывая взглядом собравшиеся по углам тени, после чего нервным движением проверила волосы на затылке — всё ещё короткие. «Ты сама пришла». Только после этого она откинулась обратно на подушку, но ещё долго не решалась закрыть глаза.