Какие могут быть проблемы у фермеров и скотоводов?

Время шло. Небо стало чёрным, но в колонии посветлело: тут и там горели наспех разведённые костры. На горизонте не было никого. На сооружённых заграждениях выставили первых часовых, просматривающих равнины и подъемы. Суета в «Хризолите» понемногу улеглась. Боеспособные жители и солдаты собрались у «Вердена», где Родриго переоборудованное оружие и наспех объяснял принципы его работы. Уильямс и Кеннет распределяли людей по укрытиям и блокам — в соответствии с пометками на карте. Те жители, что были неспособны воевать, сидели внутри корабля в тревожном ожидании. Подготовленные азари заняли свои посты, рассевшись в тени заграждений и пробуя вздремнуть — им нужно было беречь силы. Вель руководила сбором и подготовкой провианта в одном из жилых блоков. Никто не спешил их атаковать. Ожидание затягивалось. В конце концов последние выкрики смолкли, над колонией повисла напряжённая тишина. Каждый был занят своим делом: кто-то смотрел в черноту за пределами колонии, кто-то мешал суп, кто-то дрожал, завернувшись в тёплый плед. Мэл, например, чертыхался, мрачно наблюдая за главной улицей с трапа «Вердена». Люди разобщённо подкидывали ветки в огонь и мусор к заграждениям — каждый занимал себя чем мог, лишь бы не погружаться в отчаянье и страх. На горизонте все ещё никого. Поет не то саранча, не то сверчки, не то и вовсе какой-то местный аналог этих тварей. Трещат ветки в кострах. Дует прохладный ветер, поднимая песок и заставляя пламя костров пускаться в танец. Мигают звёзды на чёрном небе — Может быть им захочется утереть нам нос еще раз. Спокойный, бархатный голос Ксалы раздался у Редмонда за спиной. Как обычно, предвестником азари стал запах — освежающая сладость дыни, отрезвляющая горечь плода. Она нашла Джозефа у «Вердена», после того, как тот закончил обходить заграждения. Они стояли на небольшом отдалении от трапа, освещённые лишь частично. — Это вы написали мне, — пояснила азари, — и похоже были правы. — Она обошла его и встала рядом, наблюдая за редкими передвижениями колонистов по освещённой оранжевыми всполохами улице. Затем Ксала перевела взгляд на собеседника. Алые полосы на её лице казались чёрными, но вот глаза… они будто не впускали в себя тёплый, оранжевый свет пламени, не придавали значения ночи. Они вбирали исключительно холод звёзд. Даже в темноте радужка оставалась лиловой. По лицу женщины пробежала тень ухмылки. — Скажите мне, Джо: как вы оцениваете наши шансы в случае нападения? Судя по тому, с каким интересом она ждала ответа, вопрос будто бы был с подвохом. — Если они будут подкрадываться так же, как вы — шансов у нас нет. Джозеф посмотрел на собеседницу. Опять слова были быстрее запаха и звука шагов. Азари встала рядом, будто не испытывая ни холода, ни страха. Мельком глянув на космолет позади, мужчина продолжил разговор. — Родриго с остальными что-то мудрят с оружием. Но главной надеждой остаются ваши люди. Сколько эти баррикады продержатся, если они приедут на нескольких «Мако» и технике покрупнее? Им не составило труда разобраться с хорошо укомплектованной колонной. Нас же мало, и мы не так хорошо подготовлены, — Рэдмонд поднял протез, демонстрируя неподвижность конечности, — Надеюсь, что забью парочку до смерти. Остальное — как получится. Уже стемнело, отличный момент для нападения. Если это и есть их план — они должны начать приводить его в действие или пока мы говорим, или в ближайшее время. Лучшее, на что можно рассчитывать — они снова хотят схитрить. К примеру, они сделали все что хотели до детонации ЭМИ, и это еще одно «шестичасовое отвлечение». Я буду надеяться на это до тех пор, пока мы не увидим приближение врага. А пока — пусть хоть кто-то из присутствующих доживет до рассвета. Мужчина вновь отвернулся, посмотрев на корабль и расположенный неподалеку лазарет. При мысли о том, что в случае нападения выживут точно не все (если жизни людей для преступников ничего не стоят) натолкнула его на воспоминания о прошедшей ночи. Лучше он позволит корове еще раз лизнуть свою руку, чем увидит смерть Пирс. Или Йенсен. Черт, любого из тех, кто заперт с ними в «Хризолите». Взгляд, который вновь обратился к Ксале, стал мрачнее. — At tærske langhalm, — автопереводчик отказался переводить фразу, а мужчина продолжил. — Во всяком случае мне не надо думать об ужине. Губы растянулись в улыбке, и, прерывая тишину, округу наполнил тихий смех. Ксала улыбнулась не размыкая губ. — Во всяком случае. И вы нашли чем занять голову. Женщина отвернулась и медленно обвела взглядом виднеющиеся заграждения. — По крайней мере колонисты не готовы отдать свой дом без боя. Тот, кто сопротивляется даже в безнадёжном деле, достоин умереть достойно. — Азари говорила абсолютно спокойно — почти равнодушно, если бы не чувствующееся в позе предвкушение. Она вновь взглянула на Джозефа едва заметно ухмыляясь. — Вы солдат и, должно быть, примирились с мыслью о своей гибели. Я тоже. Ксала снова отвернулась, акцентируя внимание на белых полосах на щеке. Её взгляд блуждал по кострам, по людям, остановился на фигуре, движущейся в их сторону. — Есть ещё кое что, — добавила она, глаз не сводя с приближающейся девушки. — Но это нам нужно обсудить в более укромном месте. До атаки, а значит чем быстрее, тем лучше. Приближающейся была Элейн. Азари поприветствовала навигатора лёгким кивком и всё тем же флегматичным взглядом. Француженка ответила ей тем же, остановившись перед беседующими. Затем она обратилась непосредственно к Джозефу: — Доктор Йенсен просила передать, что в случае необходимости ей придётся обратиться к ва.. Твоему запасу регенеративных таблеток. Она сказала, что это не срочно, потому что резерв у неё есть, и они будут нужны, если осада затянется. Но лучше тебя поставить в известность заранее. Это ощущалось, как столкновение двух противоположных полюсов. Женщин, что придерживались диаметрально противоположных взглядов на жизнь. Во всяком случае такая мысль посетила голову Джозефа, когда Ксала и Элейн обменивались приветствиями. Девушка в нерешительности покосилась на азари. — Есть, правда, ещё один вопрос, — продолжила Пирс. — Но я не хотела бы вас отвлекать. Так что это вполне может подождать… — Хорошо, — губы Ксалы растянулись в улыбке. Затем она кивнула на жилой блок неподалёку — ближайший к «Вердену», но всё же находящийся в некотором отдалении. — Загляни туда чуть позже со своим вопросом. Нам с Нюквестом Джо тоже нужно кое о чём поговорить. Ты найдёшь его там позже. Мы ненадолго. С лёгким недоумением Элейн посмотрела сначала на Ксалу, затем на Джозефа. Она едва заметно нахмурилась, но потом всё же натянула улыбку и кивнула. — Хорошо. Я зайду позже? — девушка обратилась уже к Сиду, просто ожидая от того подтверждения. Рэдмонд молчал, смотря то на азари, то на навигатора. «Позже» может и не наступить. Если Ксала хочет что-то обсудить, то к ней стоит прислушаться первой. Но есть вероятность, что с Пирс поговорить после этого не получится. Так же, как и найти мужчину или его тело, чтобы раздобыть недостающие таблетки. Пузырек с лекарством лежал в левом кармане, и для того чтобы туда залезть Джозеф сделал неловкое движение. Сначала он попытался достать его стальной рукой, но вспомнил, что пальцы не гнутся. В отсутствии тактильных ощущений сложно было постоянно помнить о том, что протез не работает. Поэтому его родная рука полезла за пузырьком, в конце концов выудив тот. Рэдмонд протянул его стоящей напротив девушке и кивнул. — Возьми сейчас. Взгляд девушки стал печальным. Они все понимали, что значат эти слова и это действие на самом деле. — Если что — я всегда смогу забрать таблетки после… Всего. Не будем заставлять доктора Йенсен нервничать. Губы растянулись в легкой улыбке. Затем взгляд переместился к стоящей рядом азари. — Не будем затягивать. Кивнув в сторону выбранного собеседницей строения и Пирс (на прощание), Джозеф пошел к зданию. Окна в нем были неприветливо темные. Кому нужно было создавать освещение в неиспользуемом месте? Дверь открылась, запуская двоих внутрь, а затем за ними и закрылась. Горящие на улице тут и там огни обеспечивали тусклое, но все же освещение. Рэдмонд молча взглянул на Ксалу, побуждая ту начать разговор. Ему было интересно, что она может ему рассказать. Ксала задвинула за ними дверь, не спеша оборачиваться. Будто постояв немного в раздумьях, она отошла от входа и двинулась вглубь чужой гостиной. От взгляда женщины при развороте не ускользнул немой вопрос кока, но отвечать на него она явно не спешила. Чёрный силуэт в защитном костюме сливался с чернотой вокруг, и чем дальше азари отходила от окна, тем сильнее растворялась в темноте. То, что она развернулась лицом к Джозефу выдали только блеснувшие во мраке глаза и хромированная молния. — Когда люди только вступили на межгалактическую арену, расы в составе совета задавались только одним вопросом: насколько вы разумны? Её голос стал единственным источником звука в помещении , огоньки в полумраке говорили о том, что она глаз не сводит с собеседника. И не моргает. — Безусловно, ваша цивилизация достигла расцвета, но кому вы подобны? Азари? Турианцам? Или всё же кроганам? Вы начали свой путь с войны. Так поступали немногие расы, вошедшие в наш круг — я живу достаточно долго для того, чтобы помнить об этом. Джозеф сделал медленный, глубокий вдох. «Вы начали свой путь с войны» — отдалось эхом в голове. Всплеск земли и обломков зданий, после того, как в центр колонии попал первый залп. Испарившееся от жара озеро. Мужчина опустил взгляд, гадая какие еще расы начинали так свой путь. И было ли это настолько же «добровольно». Пришлось приложить усилия, чтобы изгнать неприятную картину из головы и вновь поднять глаза на Ксалу. Азари сделала паузу и вышла вперёд на три шага — как раз настолько, чтобы свет огней из окна выхватил из темноты её лицо. На губах Ксалы играла лёгкая ухмылка, в глазах искрился интерес. — Сознание обретает себя, когда существо познаёт природу противоположностей — света и тьмы, верха и низа, удовольствия и боли. Есть ещё один пример: осознание связей смерти с её противоположностью – сексом. Смерть и оргазм имеют много общего, — повела она плечом и слегка наклонила голову, — существо рискует потерять собственное «я», будь то растворение в партнёре или распад собственного тела. Кто-то на судне сейчас дрожит, завернувшись в одеяло — они ждут смерти. А вы стоите снаружи и смеётесь, потому что не боитесь распрощаться с жизнью. А с собственным «я», Нюквест Джо? Расстояние между ними сократилось до неприличного. Заглядывая в поблескивающие в свете дальних огней глаза, Рэдмонд задавался только одним вопросом: почему они говорят здесь. Если она хотела обсудить что-то касающееся стратегии ведения боя с неприятелем, это можно было сделать снаружи. И мужчина это знал, еще тогда, прощаясь с Элейн. Где-то на границе сознания эта мысль жила. Но все же он пошел вместе с ней сюда, где никто не мог их видеть. В противовес легкой улыбке собеседницы, его лицо не выражало ничего. Джозеф чувствовал… Интимность, которую дарило расстояние. С удовольствием вдыхал аромат, который источала кожа и сама сущность азари. Но не показывал ни одной эмоции, только наблюдая за Ксалой. Ксала улыбнулась редкой для неё улыбкой — обнажив зубы. Огни костров дрожали, подрагивал свет, но радужки сиреневых глаз подсвечивались исправно, не становясь, при этом, теплее. Они придавали её образу нечто сверхъестественное. Азари двинулась к Редмонду, а когда подошла достаточно, чтобы огни осветили её полностью, обрела вполне физическое воплощение. Сладость её запаха стала почти удушающей, ложилась горечью на язык, затуманивала голову и побуждала вдохнуть глубже. Теперь их с Джозефом разделяло не больше полушага. Ксала продолжила говорить негромко, но каждое её слово всегда достигало слушателя. — Это назвали «объятиями вечности». Вам известно, что это такое? Легкий прищур. Только после этого он позволил себе ответить. — Нет. Но у нас так иногда называют смерть. Челюсти сжались, но он не отрывал взгляда от фиалковых глаз собеседницы. — Ваш вид льстит смерти, — улыбка азари стала шире. Её взгляд выразительно скользнул по тонким губам собеседника, и только затем вернулся к его глазам. — Подавляющее большинство разумных видов имеет два пола и размножается половым путём. Путём физического контакта, получением ДНК одного партнёра другим. У Азари есть только один пол — женский, в вашем понимании — и мы получаем генетическую информацию иначе. Мы управляем электромагнитными импульсами, проводимыми кожей и добываем нужный материал. При этом происходит кратковременное слияние нервных систем — два организма становятся единым целым. По большому счёту, ни одной из нас не требуется даже… «Физического контакта» для зачатия. Но мы всё равно способны к такому контакту. А когда два способа сочетаются… Хватит ли вам воображения для того, чтобы представить себе чувства, охватывающие существо, испытывающее одновременно и свой оргазм, и оргазм партнёра? Вы не знаете, насколько сильную эмоциональную и духовную близость можно испытать в процессе. И насколько скучно это делать с теми… в чьих глазах ничего нет. Стоящая перед ним женщина опустила глаза, когда как Рэдмонд продолжал следить взглядом за ее лицом. С воображением у него никогда не было проблем, и он ощутил возбуждение. Странно, в его голове эта встреча закончилась смертью одного из присутствующих. Дыхание стало медленным, азари явно хотела продолжить мысль. — Хуже, пожалуй, только с теми, кому не хватает смелости произнести нужных слов и предпринять нужных действий. — Она снова подняла внимательный, выжидающий взгляд. Бархатный голос зазвучал снова. — Я сказала и сделала уже достаточно. Теперь… Что скажете и сделаете вы? Взгляды снова столкнулись. Вот так, всего через неделю после «Харвеста» он уже стоял в покинутом доме рядом с азари, ощущая, что хочет ее. Впервые за службу на «Вердене» Джозеф осознал, что больше не муж. Он все еще был отцом, но не мужем. Перестал им быть в тот момент, когда Эмили поселилась на базе «Цербера». Рэдмонд не просто так носил сигареты супруги в кармане: семнадцать штук, теперь шестнадцать. Она всегда любила выкурить одну или пару после секса, эта привычка преследовала ее с юности. Обнаружив их в тумбочке, Джозеф не придал этому значения. Не придал до тех пор, пока она не начала говорить об их с Хью «сотрудничестве». Какими бы хорошими коллегами эти двое ни были — одолжения друг другу они делали весомые. Он сообщал ей секретную информацию и скрывал какие-то факты от начальства по ее просьбе, она писала кому-то (ему) ночью. И взгляд француза, когда мужчины столкнулись утром возле апартаментов Эмили… Джозеф хранил эти сигареты не для того, чтобы покурить время от времени. Он хранил их чтобы помнить, что Эмили еще любит его. Но любит как умершего год назад мужа, чисто и искренне, не стесняясь жить дальше. Впрочем, не факт, раз уж ее нового ухажера размазало по стене научного комплекса в ходе устроенной Джозефом диверсии. Он хранит их для того, чтобы не сорваться и не вернуться к ним, потому что для него в семье Рэдмондов больше нет места. В любом случае, сейчас его мысли занимала только Ксала. И Джозеф до смерти хотел узнать какого это — когда сливаются не только тела, но и два разума. Родная рука легла на шею азари, пальцы погладили голубую кожу. Странно. А затем их губы слились в поцелуе. «Объятия вечности» — теперь он точно скажет, какого это. Тонкие как лезвия губы, нос прямой и как клинок, сужающиеся в прищуре уголки глаз — Редмонд весь состоял из прямых линий и острых углов. Его внешность соответствовала её натуре. Ксала впилась чувственными губами в эти лезвия, провела пальцами по переносице, заглянула в глаза отстраняясь и утягивая мужчину за собой в хозяйскую спальню. Она предоставила ему расстёгивать молнию на её костюме, высвобождать податливое тело, снимать со змеи шкуру, помогая ей переродиться в его объятьях. Женщина забралась пальцами под его одежду, коснулась бледной, такой отличной от её собственной кожи и позволила партнёру ощутить уколы возникающей между плотью связи. По обнажённым телам рябью шли биотические волны, глаза Ксалы почернели, остатки одежды окружили чужую постель. Спальня была озарена голубоватыми переливами, охватившими и поглотившими и человека, и азари. Она позволила ему поцеловать себя в губы, покрыть поцелуями шею и спуститься к груди прежде, чем оттолкнуть мужчину от себя и бросить на постель. Когда Ксала села сверху, Редмонд смог почувствовать проникший в неё член не только как мужчина, но и как женщина. Азари глухо вздохнула и снова обнажила зубы в улыбке, чёрные глаза блестели, когда она скользила бёдрами вверх и вниз. Новый вздох и Джозеф сел, не выпуская её из объятий. Она взяла его за подбородок и снова поцеловала. Не потребовалось никаких усилий для того, чтобы язык проник между губами — Редмонд в эти секунды знал её как себя себя самого, а она — его. Он жил в её руке, коснувшейся волос на его затылке, она была его языком, ласкающим её грудь. Он проникал в неё физически, а она изучала его ментально, и улыбка вскоре перешла в смех. Образы ночи, соблазнительных бёдер, картин прошлого сливались воедино в её голове, мелькали перед чёрными глазами, смотрящими на Сида и видящими, при этом, гораздо больше. Желание подогревалось касающимся кожи дыханием, передавалось со слюной, с каждым рывком и вздохом, разносилось со стонами. Когда он подмял её под себя, Ксала обхватила мужчину ногами и позволила ему всё: сжимать пальцами мягкие изгибы, впиваться в отливающую лазурью кожу, изучать губами области, напоминающие фактурой чешую. Вздрогнув, она подавалась ему навстречу, ощущала себя мужчиной, желающим её больше, чем жизнь — также, как она сейчас желала его. Они оба ослепли и прозрели одновременно, кружась и извиваясь на постели колонистов — две змеи, ласкающие друг друга. У обоих между ног горело пламя, языки которого ласкали животы возбуждением, поднимались до сердец и, забираясь выше, зажигали синапсы роем огней. Растворение собственных «я» и создание общего, порочного, полного удовольствия «мы». Не привыкшая нервная система Редмонда сдавалась под напором чужеродного захватчика. Перед его глазами всё подёрнулось мутной дымкой, терпкий аромат возбуждения и похоти смешался с запахом Ксалы. Она снова смеялась, но в этот раз причиной этому стал возникший на пороге силуэт, который азари, в отличии от Джозефа, своими чёрными глазами видела чётко. На глазах у незнакомца она двигалась на Редмонде и застонала от удовольствия синхронно с ним, оборвав свой смех. «Я зайду позже?» На мгновение дымка рассеялась, позволив мужчине увидеть Элейн в голубых отблесках. Широко раскрытые глаза, взметнувшаяся ко рту рука. Шок, разочарование и смущение с последующим побегом. Самой же Элейн довелось увидеть обнажённые, покрытые испариной тела, как раз за секунду до того, как они оба застонали и выгнулись дугой от обрушившегося на головы и тела оргазма. Ксала снова утянула Джозефа в своё сознание, позволяя почувствовать дрожь и огонь и не дав остаться в реальности достаточно долго для того, чтобы что-то предпринять. Чего бы ему не хотелось, какие мысли не пришли бы в голову, сейчас это было не важно, потому что он был ей, а она — им. Человеческая нервная система заискрилась как неисправная проводка, уводя своего обладателя из реального мира в мир настоящего экстаза. Привычная к этому азари оклемалась сразу, но его мозгу нужно было время для того, чтобы прийти в себя. Она оставалась с ним, нежась в постели и лаская опустошённое тело языком и губами. К тому моменту, как Редмонд обрёл полноценное сознание и очнулся от забытья, в комнате кроме него уже никого не было. Остался только сладко-горький запах. И слова, отпечатавшиеся шёпотом на затворках сознания: «Постарайся выжить. И найди меня потом. А пока я сделаю тебе ещё один подарок. Сопутствующие потери, Джозеф Редмонд.» Тусклый свет все еще проникал через окна. Отблески горящего пламени плясали на стенах, когда Рэдмонд обнаружил себя на кровати. Одного. Он уставился в потолок, пытаясь осознать реальность происходящего. Рука скользнула по одеялу, которое они даже не удосужились убрать. Кровать все еще хранила тепло Ксалы, и тогда Джозеф понял — это было реально. «…Ещё один подарок. Сопутствующие потери, Джозеф Редмонд.» Легкая улыбка исчезла с лица, и мужчина резко сел на кровати. Джозеф Рэдмонд? И будто этого было мало… сопутствующие потери, подарок. «Я зайду позже?» Пальцы ухватили сброшенную на пол одежду, и через несколько минут кок покинул дом и вышел в ночную прохладу Кварта.