Какие могут быть проблемы у фермеров и скотоводов?

— Вы не попросили у неё ни одного документа? Не проверили личность? У вас совсем мозгов нет?! Уильямс отчитывал Кеннета, мрачно оправдывающегося такими понятиями, как «у нас на планете никогда такого не было» и «никто этого не делает». Команда и семейство Мэлоунов собрались там же, где в первую их встречу — в обеденном зале последних. Правда, теперь здесь стоял совершенно другой стол и недоставало стульев, но из уцелевшей мебели выбирать не приходилось. Взгляд Джозефа сверлил гладкую поверхность нового стола, руки были опущены — иного положения для конечностей просто не оставалось. Кто-то из местных умельцев взял протез к себе чтобы попробовать тот починить, и вместо левой руки теперь красовался гладкий обрубок. После того, как «допрос» крогана был закончен, группа переместилась именно сюда для того, чтобы подробно расспросить азари в присутствии главы колонии. В конце концов, ему тоже следовало всё знать. То есть всё, кроме того, как провёл свои последние минуты пленённый кроган — о чём девушку попросили умолчать перед тем, как нанести Кеннету визит. После её рассказа, нескольких вопросов и информации, полученной с помощью захваченных инструметронов, удалось составить следующую картину: на границе с Терминусом случилась стычка. Судно группировки напало на грузовой корабль, но тот успел вовремя послать сигнал тревоги. На место прибыл фрегат с азарийскими охотницами, которые смогли отбить груз и команду, а также уничтожили корабль-агрессор и взяли пленных, среди которых была Ксала. Азари поместили на временное содержание, а потом собирались переправить в место отбытия наказания. Именно во время перевозки, на транспортник напали. Оказалось, что на абордажном корабле собралась не вся банда, и большая её часть всё ещё функционировала. Остальные «капитаны», в лице крогана, кварианки, человека и ворка вернулись за своей «Смеющейся». В ходе ожесточённой стычки они смогли вытащить её с судна и попытались удрать, однако за «Китом» — основным судном группировки — увязалась погоня. Им удалось уйти с помощью ретрансляторов, но в процессе корабль был сильно повреждён и они были вынуждены совершить аварийную посадку на Кварте. Сначала бандиты затаились в заброшенном цеху, но ремонт затягивался. Им отчаянно не хватало материалов и провианта. Кроган Грамп совсем озверел и решил, что раз уж они здесь, то улетят не с пустыми руками. Несмотря на протесты всех остальных — а никто из «капитанов» не хотел заявлять о своём присутствии — и не поддавшись уговорам «Шрама» Рауля подворовывать тайно до тех пор, пока они не свалят, он совершил нападение на колонну машин из «Хризолита». Отряд крогана опустошил ящики с припасами, вытащил всё что мог, а людей по возможности оставил в живых, для того чтобы те работали в заброшенных шахтах и искали сырьё для ремонта корабля. Самих бандитов отвадила радиация, сопутствующая добыче, например, нулевого элемента. Узнав о нападении, остальные главари взбесились, и Ксала побольше многих. Азари лично поехала в «Хризолит» для того, чтобы успокоить колонистов своим присутствием и мнимым расследованием. Её задачей было урегулировать шум до того, как он обретёт масштабы не поддающиеся контролю. Однако Кеннет, не сказав ей ни слова, всё же призвал Альянс на помощь, и Ксале не осталось больше ничего, кроме как остаться на месте, вершить диверсии и докладывать своим. Дальше она лично руководила планом и сопровождала солдат везде, где могла. Она подчищала следы на месте разбоя, говорила им то, что они должны были услышать. Именно «Смеющаяся» придумала сбить их со следа и задержать в цеху ровно настолько, чтобы кварианка по кличке «Попрошайка» смогла заложить ЭМИ в колонии. Если бы Альянс не наткнулся на запись, этого сделать не получилось бы, из-за чего она лично активировала терминал и обратила их внимание на находку. По плану, ЭМИ должна была полностью обезоружить и парализовать колонию, после чего на неё налетела бы банда и забрала себе «Верден». Азари оставалась в «Хризолите» до самого штурма для того, чтобы узнать расстановку сил и планы на случай обороны, однако в конечном итоге группировка ничего полезного от неё не получила. — Грамп не любил её, — говорила азари глухо. — Он считал, что она всегда ведёт какую-то свою игру. И оказался прав — для атакующих стало неожиданностью то, что у нас было исправное оружие. К тому же она нас тренировала… — Девушка опустила голову и потёрла пальцы. — Ещё я видела девушку. Ксала вернулась к своим людям верхом на коне, с пленницей, перекинутой через круп. Грамп так и не узнал её имени и понятия не имел, зачем она её взяла, но мне кажется, что это одна из ваших, — обратилась она к «верденовцам». — Ещё я знаю, в каких именно рудниках они прячутся. Но нужно торопится — вряд ли они надолго там задержатся. — И у них мой человек, — холодно дополнил Уильямс. На Йенсен лица не было, Виктор рисковал раздробить собственные зубы — так сильно он сжал челюсть. — Торопиться? Зачем нам торопиться? — недоумевал Шон. — Чтобы добить их, — отмахнулся Кеннет. — Но нас слишком мало. Охотников до боя ещё меньше… — Значит нужно связаться с «Медными прериями» неподалёку отсюда. Организуем налёт совместно. — Ни за что! — тут же вспылил Роберт. — Это распоряжение вышестоящего офицера! — Рявкнул Мэл так, что замолчали все. — Альянс будет идти сюда слишком долго! Так что бери чёртов инструметрон и начинай писать! Роберт смотрел на капитана так, словно тот чем-то его смертельно оскорбил. Так смотрят люди перед тем, как подсыпать в напиток яд. Однако, несмотря на это, он не сказал больше ни слова против и мрачно активировал голографический экран. — Но на чём мы поедем? — Родриго сложил руки на груди. — У нас всего пара мотоциклов и, дай бог, один «Мако». — У нас есть лошади, — пожал плечами Кеннет. Остальные переглянулись. — Вверяю техническую часть вам, — сухо бросил Мэл. — Реализуйте. Нюквест! На пару слов. Лёд в глазах коммандера прожёг кока. Он кивнул в сторону кухни. Опять этот взгляд. Капитан не спрашивал, так что ответа тоже не получил. Бросив последний взгляд в сторону азари и Кеннета, Джозеф последовал за Уильямсом. Они встали поодаль ото всех. Кок смотрел на Малкольма выжидающе. Раздраженно. Ему совершенно не нравился взгляд капитана, и он не собирался этого скрывать. Уильямс не стал долго бродить вокруг да около и перешёл сразу к делу: — Пытай только тех, кого потом собираешься убить, — заговорил он холодно, негромко. — В противном случае добывай информацию другими способами, Редмонд. Будь мы до сих пор в системах Терминус, дела обстояли бы по-другому, но сейчас мы представляем Альянс. Закон, Джозеф, доктрину, человечество — выбери сам. За пытки у нас ходят под трибунал, а выкашивать бандитов под корень, считай, дурной тон. Нам нужны пленники, нужны осужденные, нужно поддерживать репутацию. Что нам НЕ нужно, так это интерес вышестоящего руководства к солдату с туманной биографией, применяющему такие методы. Или солдату достаточно глупому для того, чтобы этим методам нашёлся свидетель. Уильямс поморщился — давали о себе знать ребра. Даже такая короткая речь вызыала у него лёгкую одышку. Он оглянулся на стоящих достаточно далеко людей — своих и Мэлоунов — после чего озвучил терзающий его вопрос с искренним недоумением: — Что это вообще такое было? Слишком много инициативы — ты навестил Грампа даже раньше нас. Вендетта, Редмонд? Мне за всеми пленниками придётся смотреть в оба? Или что-то другое? Мэл взглянул на собеседника выжидающе. Судя по внимательному взгляду, у его вопросов было сразу несколько слоёв, каждый из которых представлял из себя сложную паутину, призванную вытащить из Сида правду. Будь то озвучиваемые им слова, правда, ложь, или слова опущенные. Джозеф мог бы возразить, что не собирался оставлять слепого крогана в живых. Что до прихода толпы под руководством капитана свидетелей как таковых не было. Слова Малкольма имели смысл, а его ответ смысла иметь не будет. Что касается последнего эпизода… Вот для него у Рэдмонда оправданий не находилось. Как можно оправдать срыв? «Во мне проснулись эмоции? Вина?». Однако взгляд кока стал мягче, поза расслабленнее. Он согласно кивнул, казалось бы закрывая тему. Однако… — … Аккуратнее с выводами, особенно когда знаешь, что это не так, — мужчина начал говорить тогда, когда последний слог, вырвавшийся изо рта собеседника, еще не утих, — Йенсен нашла меня на улице. К тому моменту я обыскал уже всю колонию, поэтому решил пойти к тому, кто хоть что-то мог знать об исчезновении Элейн и Ксалы. Джозеф сделал паузу. Отчаянно хотелось смягчить диалог, который он самолично начал уводить в более напряженное русло. Сквозь окна было видно вступившее во власть над планетой солнце, и ощущение ускользающего времени снова скрутило желудок. Однако, стоило постараться. Последовал короткий выдох, и только после этого Рэдмонд позволил себе продолжить. — Я уважаю твой статус капитана. И не пытаюсь играть в какую-то свою игру. Но недостаток доверия в условиях ограниченного времени вынуждает меня следовать за чутьем и предположениями, не спрашивая у тебя разрешения или совета. Потому что человек, не позволяющий себе доверить бойцу оружие, будет тратить много времени на анализ последствий и упустит момент. Джозеф поднял руку, предполагая дальнейшие возражения. Ему хотелось прежде закончить. — Не надо говорить о причинах этого недоверия. Я слышал о них уже сотню раз. Оно где-то оправдано, а где-то нет. Я принимаю это как факт. Не хороший, не плохой. Просто факт. — Так заслужи это доверие, — ответил капитан почти спокойно, наклонившись ближе к Сиду. Выдержав паузу он продолжил: — Сколько времени ты выиграл нам, когда Родриго оттаскивал тебя от крогана? Когда Йенсен искала тебя, бегающего по колонии для того, чтобы задать вопросы, интересующие всех нас? — Мэл поджал губы и отстранился. — Начни двигаться в правильном направлении. Пока ты шагаешь не в ту сторону. Ты теперь часть команды — научись в ней работать. В его голосе было больше досады, чем раздражения. Над злобой явно преобладали усталость и тревога за одного из его людей. Мэл то и дело хмуро косился на Мэлоунов, активно переговаривающихся с кем-то на том конце инструментрона. Судя по всему, раздуть конфликт — не та цель, которую он поставил перед собой начав этот разговор. — Если у тебя есть какая-то информация, которую мы должны знать — самое время поделиться ей, Джозеф, — продолжил капитан негромко. — Если ты что-то нашёл во время этих своих поисков, узнал у крогана ещё что-то, о чём умолчал… Мы все хотим покончить с этой бандой и вытащить Пирс. И действовать должны сообща… «Ксала знает, кто я. Она сделала мне подарок. Возможно в том, что она похитила Пирс виноват именно я. Сопутствующие потери. А возможно нет… Она была у меня в голове…» — …В конце концов, тебе не приходило в голову, что «недостаток доверия в условиях ограниченного времени» — не только моя проблема, но и твоя тоже? Уильямс перевёл взгляд с мужчин неподалёку на Редмонда. Рэдмонд отвел взгляд, посмотрев на обрубок руки, будто он только что потерял ее часть. «…Я поддержал Эрику, когда она лежала в ломке. Я начал гражданскую войну в колонии. Я не хотел улетать с Харвеста…» Недостаток доверия — это маленькая война против упразднения индивидуализма каждого из них. Он стоял в той же позе, делая про себя какие-то выводы. Признавая факты. Гадая, способна ли правда что-то изменить или как-то повлиять на спасение жизни Элейн. Внезапно у него сложилось впечатление, что да. — Ксала побывала в моем разуме. Перед атакой. «Постарайся выжить. И найди меня потом. А пока я сделаю тебе ещё один подарок. Сопутствующие потери, Джозеф Редмонд» — она оставила эти слова после себя, и я считаю, что она говорила про Пирс. И знает, кто я. «Не загоняйте себя в эту клетку. Не помогайте в этом тем, кому ваши действия, ваши слова, ваши «потрясающие синие глаза» сулят неудобства» — а еще она говорила это, и фраза очень вовремя промелькнула у Джозефа в голове. Он снова поднял взгляд и опустил обрубок. Лицо капитана становилось всё более и более хмурым. Он понятливо кивнул, пытаясь справиться с нахлынувшим раздражением. Вообще-то даже злостью. — Подарок… член моего экипажа пропадает, и с этим косвенно связан ты… — Уильмс покивал, вперив в собеседника испытующий взгляд. — Как она проникла в твой разум? Почему ты ничего не сказал? — Секундное озарение. — Ты позволил ей это сделать? И что значит «ещё один»? Я надеюсь, «подарками» она называет не головы на блюдах? — Капитан! — позвал Родриго из другой комнаты. — «Прерии» подойдут с фланга по команде. Мы готовы!.. — Секунду! Мэл снова повернулся к Редмонду в ожидании ответов. Судя по всему, обсуждать его участие в судьбе Пирс сейчас коммандер не собирался, но огонек в глазах говорил о поставленной галочке. Возможно, в этот момент Уильямс пожалел о том, что расплатился ребрами за сохранность Джо Нюквеста. — «Объятья вечности». Перед атакой. Кажется, Пирс видела нас, и Ксала ушла за ней после. Не уверен, потому что привык заниматься сексом без кого-то, кто блуждает в моей голове, и вырубился по окончании. Некоторое время он смотрел на капитана, повисла пауза. Затем мужчина кивнул в сторону комнаты, откуда недавно подал голос оружейник. — Теперь точно все. Я за рукой, и сразу к вам, — голос стал спокойнее, как и взгляд, — Надо спасти Пирс, может, очаровать «смеющуюся» Ксалу. Чем, собой или пулей, я еще не решил. Попытка пошутить. Губы растянулись в легкой улыбке. «Никогда не был в этом хорош, лучше бы продолжил кидаться поджаренной едой.» — Идёт, — хмыкнул Уильямс, после чего добавил как бы между прочим, разворачиваясь для отступления, — Хотя даже и не знаю, кто в этой ситуации поимел кого. — Ладно, забудь. Если серьезно — приказывай, только давай уже двинемся в путь. Я буду верить тебе, а ты мне, идет? С этими словами кок кивнул на прощание и пошел к двери. Даже если умельцы «Хризолита» не смогли толком ничего починить — протез служил хорошую службу. А если смогли — не факт, что биоимпланты, отвечающие за управление конечностью, сохранились в теле так же хорошо, как автопереводчик. Как, к примеру, у Малкольма в ноге. Опять же, все это дело случая. Но забить кого-нибудь до смерти он точно сможет. «… Подумают, что я тебя пытаюсь забить до смерти…» — мелькнул в голове отрывок из их с Элейн разговора. Ноги понесли Джозефа быстрее. Мэл вслед ему добавил ещё кое-что: — Молись, чтобы твоя подружка ничего не сделала с Пирс! — Он обернулся, и, как оказалось, несмотря на непринуждённый тон, взгляд его был холоден. — Потому что снисхождения она от нас не дождётся. И ты тоже. Он смотрел ещё несколько секунд прежде, чем снова отвернуться и, на этот раз, полноценно влиться в обсуждение атаки.

***

*** «Мако» нёсся по степи, постепенно сменяющейся пустыней. Команду «Вердена» усадили в транспорт, так как никто из них, как оказалось, не умел кататься верхом. С ними в путь выдвинулись те из колонистов, что участвовали в облаве на заброшенный цех. Кони поднимали пыль не так далеко от автомобиля, но всё же держались на приличном расстоянии. С рёвом вперёд вырвались трофейные мотоциклы, оставляя за собой линии из следов покрышек. Один из них оседлал сам Кеннет Мэлоун. Его борода развевалась от потоков встречного сухого ветра, очки, призванные защитить глаза от песка, зловеще блестели затемнёнными стёклами. — Я не могу глаз оторвать, — завороженно покачал головой Бишоп, наблюдая за главой колонии в боковое стекло. Его губы были растянуты в широкой улыбке. — Да уж. Видок впечатляет, — согласился Виктор, выражая мнение всех присутствующих. Теперь, когда обсуждение планов было позади, они только и делали, что наблюдали за этим пустынным байкером, чьё пузо выглядывало и вперёд, и по бокам. Захваченных с трупов инструметронов хватило для того, чтобы обеспечить связь хотя бы для командования. Также колонисты и солдаты обновили оружейный арсенал, подняв нормальное оружие с тех же трупов. Те из жителей «Хризолита», кто не мог присоединиться к бою, остались в колонии разгребать последствия бойни на главной улице, однако баррикады им было велено пока не разбирать. На всякий случай. Доктор Йенсен и Скади тоже свои посты не оставили. — Капитан! — прозвучал по внутренней связи зычный голос старшего Мэлоуна. — «Прерии» докладывают, что добрались до места. Когда атаковать-то? — М-хм. Если они не наврали и мы не едем навстречу своей смерти, — с помехами в переговоры ворвался Роберт, скачущий на коне. Родственников разделял «Мако», в котором парились верденовцы. Лбы блестели, на футболках темнели пятна пота — даже система охлаждения не спасала от зноя снаружи. — Тишина в эфире, приоритет только для важной информации, — напомнил Мэл прежде, чем заговорить по существу. — Как далеко мы? — Рудники прямо за холмом. — Отдавай команду. Ответом послужил решительный выкрик Кеннета, услышать который можно было даже без внутренней связи — так, с улицы. Теперь они поменялись местами. Поднимая песок и пыль, на равнину, усеянную входами в шахты и рудники также часто, как сыр — дырками, ворвались кони, мотоциклы и два «Мако». Рядом с одним из рудников стоял массивный корабль, зияющий открытым брюхом из-за опущенного трапа. Туда-сюда сновали люди в форме «Хризолита», ворка в броне, наёмники и головорезы — все они занимались перетаскиванием поклажи и ящиков с улица на судно. Как только показались силы атакующих, все побросали свои дела. Заложники с обгорелыми лицами принялись разбегаться и искать укрытие, головорезы похватались за оружие. Пара ворка оскалились и спустили с поводков варренов. Захватив ещё парочку «псов», они сами сбежали в одну из шахт. Кварианка активировала дрон, полетевший встречать приехавших. Кто-то открыл огонь, транспортники остановились и начали стрелять в ответ. Тут же с другой стороны появились ещё машины с надписями на бортах, свидетельствующими о том, что это были силы «Медных прерий». Равнина с облюбованными шахтами (которых было не меньше восьми штук) была окружена. — Защищайте заложников, ищите Пирс. Тех, кто сдастся, не трогать. Вперёд! Двери «Мако» отъехали в сторону и жар, сухой ветер и хлопки выстрелов окружили солдат со всех сторон. Приклад от винтовки уткнулся в плечо Джозефу. Полыхнувший в лицо жар был практически спасительным — внутренности «Мако» были раскалены, а снаружи дышать стало легче. Пыль от транспорта еще не улеглась, когда началась стрельба. Джозеф двинулся аккуратно, пристроившись к одному из отрядов: были это люди «Прерий» или «Хризолита» — не важно. Цель у всех была одна. Он знал, что бессонная ночь притупит бдительность. Знал так же, что кости не простили ему падений и перекатов. Он принимал факты. И поэтому не бросался сломя голову вперед. Они с союзниками неслись к первым же укрытиям, и не двигались дальше, пока путь не был относительно чист. Иногда товарищи по оружию перебарщивали, и они застревали на одном месте. Теряли бойца. И только после встряски двигались вперед, на энтузиазме и умении стрелять наконец добравшись до одной из шахт. То и дело звучали выстрелы, вспыхивали в полумраке дула орудий, выплевывающих смертоносные очереди в противников. Все шло хорошо до того момента, как на них не спустили варренов. Призванные посеять панику и беспорядок в рядах тех, против кого направляют этих тварей, варрены появлялись из полумрака. Они перепрыгивали укрытия и раскрывали широкую пасть, вгрызаясь в лица, глотки, и другие части человеческих тел. Отряд нес потери. Выстрел разорвал голову попытавшейся атаковать твари, и Рэдмонд перезарядил оружие. А через несколько минут стало ясно — помимо варренов и нескольких ворка здесь больше ничего не было. Отряд, поредевший за эту вылазку, стал выбираться наружу. Они посетили две шахты. В первой их ничего не ждало. Во второй чуть не разорвало гранатой, а одна из «собак» чуть не отгрызгла у Рэдмонда кусок ноги — броня под давлением челюстей застонала. После этого было спасено три человека в фирменных комбинезонах «Хризолита». Выбираться из второй шахты было не проще, чем заходить — враги искали укрытия, бегали как ужаленные. Некоторые пытались забежать внутрь, обрекая себя на ловушку. Жалкие остатки отряда, с которым все это время двигался Рэдмонд, выбрались относительно безболезненно только благодаря низкому интеллекту нападающих. Другие просто не пошли сюда прятаться. Когда солнечный свет вновь обжег кожу и на мгновение ослепил, в группе произошли изменения. Два отряда, «его» и Кеннета слились в один. Силы умножились. И Джозеф пошел бы за ними, но… Вдалеке, на входе в одну из шахт, блеснуло синим. Вспышка, беззвучная и замеченная немногими. Отряд Мэлоуна удалялся. Рэдмонд в полуприседе двинулся вперед, одновременно начав выискивать взглядом остальных. Капитана он не видел давно, тот прятался за укрытиями и не мог их часто менять из-за поврежденной ноги, а Луис неизменно находился рядом, прикрывая и помогая Уильямсу. Где-то впереди, на входе в одну из шахт и под грохот очередей скрылся. Родриго. Его было легко узнать. Порыв ветра пустил пыль в глаза. Виктора искать кок уже не стал. «Она не сообщила им о том, что мы были вооружены» — это было еще одной вещью, о которой Джозеф не мог перестать думать. Если бы Ксала рассказала своим людям о том, что их там ждет — баррикада не продержалась бы и тридцати секунд. Паника началась бы раньше, потерь на момент проникновения за периметр у противника было бы намного меньше. Иными словами — им всем пришел бы конец. Может быть, запертые в «Вердене» продержались бы дольше, но итог был один. Так почему она ничего не сказала? Где-то в глубине души, Рэдмонд надеялся найти Ксалу раньше всех остальных. И сейчас у него была такая возможность. Прекрасная возможность. Некоторое время просидев за укрытием, Джозеф резко рванул в сторону шахты, которую приметил. Он пробегал мимо снующих туда-сюда людей, двигаясь так быстро, как позволял организм, придерживался камней и насыпей, за которые в случае чего можно было нырнуть. Но бежать продолжал. Кто-то из людей противника поднял на него дуло своего пистолета, но даже тогда Рэдмонд не притормозил. А мужчина слишком долго думал. Стальная рука врезалась в подбородок врага, что-то хрустнуло. Это только замедлило кока, но не остановило. Нужно было успеть. Вскоре тело мужчины поглотила тень выбранной шахты. Приклад снова уперся в плечо, палец лег на спусковой крючок. Он пытался отдышаться с закрытым ртом и шел вперед медленно, производя как можно меньше шума. Одному надо быть в тысячу раз осторожнее, чем даже с небольшой группой союзников. Все прочие звуки стихли. Бой остался где-то снаружи, и отдалялся всё дальше по мере того, как мужчина продвигался по уходящему вниз тёмному туннелю. Воздух поначалу был сухим и спёртым, но чем дальше, тем более сырым и прохладным он становился. Ход извивался змеёй, какие-то повороты тонули во мраке, какие-то участки освещали тусклые лампы. В глубине послышались хлопки. Через какое-то время ход начал расширяться, а вдалеке показалось просторное, освещённое помещение с неровными стенами, выдолбленными прямо в породе. На другой стороне виднелось ещё несколько темнеющих проходов, но большего разглядеть с такого расстояния было нельзя. Не доходя до этой широкой, хорошо освещённой развилки каких-то 30-ти метров, чернела фигура. Защитный костюм сливался с темнотой, но свет из помещения придавал ей очертания и высвечивал голову с хрящевыми наростами. Ксала тяжело дышала, в одной её руке был зажат пистолет. Азари стояла к Редмонду спиной, повернув голову влево и опустив ту для того, чтобы хорошо видеть тело, распростёртое в песке у её ног. Пистолет лежал в расслабленной руке так, что дуло, всё ещё дымящееся после выстрелов, смотрело прямо на него. Короткие каштановые волосы были растрёпаны и покрылись кровью и песком, поднятым при падении. Сейчас они казались где-то чёрными, а где-то (из-за пыли) седыми. Фигура принадлежала женщине, но сказать что-то ещё наверняка было трудно — тело было усыпано влажным от сырости песком и алыми пятнами. Ни одного светлого участка. Она лежала лицом вниз, повернув голову немного в бок и не подавала никаких признаков жизни. Земля вокруг пропитывалась кровью из открытых ран на теле, но из-за одежды и грязи нельзя было сказать ни где они конкретно находятся, ни как давно и чем были нанесены. Ксала, будто почувствовав что-то, подняла голову и повернулась к гостю полубоком, после чего взглянула на него своими холодными фиалковыми глазами. Её дыхание успокоилось. По радужке то и дело пробегали всполохи биотических молний. Для того, чтобы вспышка от биотики азари достигла выхода из шахты, взорваться она здесь должна была как сверхновая. — Так ты нашёл меня, — констатировала женщина спокойно, стоя над телом Элейн Пирс. В тошнотворном оцепенении Джозеф уставился на пародию девушки, с которой чуть больше суток назад изучал затихший в ночи «Хризолит». Где-то вдалеке, словно не здесь, до него донеслось приветствие Ксалы. А затем и его слова, лишенные всякого смысла, пустая оболочка от вопроса «что ты натворила?». Внутренности скрутило смесью злобы и скорби. Рэдмонд практически не ощутил, как приклад винтовки снова уткнулся в плечо, зато почувствовал, как холод в груди заменяет ярость, и как ноги начинают нести его перед. Как палец вновь ложится на спусковой крючок. — Ты расстроен, — принесла она примирительно, — я понимаю. Но если ты продолжишь смотреть на меня через прицел, я не смогу помочь ей. Женщина развернулась к Редмонду лицом. По её телу прошла голубоватая рябь. — Я бы не хотела этого, но не вынуждай меня успокаивать тебя иначе, чем словами. — Ксала выглядела также спокойно, но в её движениях прибавилось решительности, а молнии на филетовой радужке стали куда более угрожающими. — Это не моих рук дело. Я пыталась её уберечь. Будь иначе — она была бы уже мертва, а это не так. В доказательство своих слов азари разжала пальцы. Пистолет с шорохом свалился во влажный песок рядом с телом. Оставалось помнить только об одном — азари сама была своим самым опасным оружием. Глаза Джозефа были широко раскрыты. Взгляд вцепился в стоящую перед Рэдмондом женщину, а винтовка так и не выплюнула очередь из пуль, призванную разорвать азари на части. Смысл слов Ксалы доходил до него с трудом, но все же доходил. Элейн жива. Пока что. — Помоги ей. Оружие повисло на ремне, и Джозеф аккуратно двинулся в сторону азари. Он не решался бросать взгляд на тело Пирс, рискуя потерять остатки контроля. До женщины оставалось несколько шагов, и он все же сделал это. Посмотрел на француженку, не веря, что она еще дышит. Песок под телом податливо рассыпался, начал набиваться в просветы между элементами брони и одежды. Рэдмонд сел рядом с Пирс и перевернул ее, боясь увидеть и одновременно желая убедится, что азари не врет. Что она еще жива. Лицо, перепачканное в багрянце и песке. Глаза закрыты, но грудь вздымается. Он видел, что кто-то несколько раз ранил ее в ногу. Видел, как кровь все еще покидает тело где-то в районе туловища. Ладонь легла на источник кровотечения. — Как… Слова застряли в глотке. — Она была моей заложницей, — заговорила азари, плавно приседая рядом и активируя инструметрон. — — «Зубы» об этом забыли и поплатились за это жизнью. Как и их «псы». Их тела лежат на развилке. Или то, что от них осталось. Ксала перестала освещать ближайшее окружение голубоватыми бликами биотики — теперь кровь, пропитавшая одежду навигатора, блестела только в оранжевом свете инструметрона. Продолжая орудовать над ранами девушки, женщина заговорила снова: — Я вывезла её из города чтобы убедиться, что она выживет. — Азари покосилась на Сида и по её лицу пробежала тень улыбки, придав ей схожести со змеёй из-за лёгкого прищура и наклона головы. Аромат дыни смешивался с металлическим запахом крови.— Пытаться пережить атаку проще, держа в руках оружие, а не бинты. Жаль, что мой подарок теперь обёрнут в красную ленту. Ксала хмыкнула и снова повернула голову к Элейн, продолжив равнодушно следить за собственными пальцами, поднимающими липкую одежду за рваные края вокруг ран. Панацелин тут же пропитывал темнеющие отверстия. — Я держала её здесь, подальше от остальных. Когда недобитки с облавы вернулись, стало понятно, что с вами не покончено, но никто из нас не ожидал атаки так скоро. Как вы нас наш… Впрочем, сейчас это уже неважно. Рука азари добралась до лица девушки, и тогда, когда инструметрон как следует его осветил, стало ясно, что тёмное пятно на её посеревшем лице не просто кровь, а мясо, оставшееся после того, как кто-то вырвал из щеки кусок плоти. — «Зубы» решили, что пришла пора перебить заложников, раз уж отступать нам некуда. Я вышла наружу чтобы оценить расстановки сил, и тогда они пришли за ней со своими «псами». Это давно стало их любимым развлечением — натравливать варренов на жертву. Я вернулась на крики, когда «псы» уже догнали её и принялись за дело. Если тебя это утешит, без боя она не сдалась — один из «Зубов» всё кричал, что «сука вывихнула ему руку» когда они только её развязали. Ксала наклонила голову вбок и убрала руки, оценивая раны. — Ещё одно утешение: она потеряла сознание от боли, а не от кровопотери. Выглядит страшно, но твой навигатор оправится, если вовремя доставить её к вашему доктору. Её бархатный голос был пропитан спокойствием и уверенностью. Азари повернула голову к Редмонду и приподняла уголки губ в своей обычной, едва различимой ухмылке. — Я рада тебя видеть, Нюквест Джо. Джозеф Редмонд. Жаль, что мы скоро снова расстанемся. И жаль, что мне придётся покалечить кого-то из твоих друзей, освобождая себе дорогу. Впрочем… Друзей ли? Женщина осторожно подняла руку и коснулась скулы мужчины, оставляя на той алые борозды. Своим прикосновением она придала его лицу схожесть с собственным, покрытым темнеющими в полумраке полосами. — Не пытайся меня остановить. А ещё лучше: уходи со мной. Он смотрел на сидящую рядом азари, гадая: серьезна ли она? По взгляду фиалковых глаз сложно было сказать. Он никогда не был равнодушен. Кажется, его человеческое сознание попросту было не готово переварить все, что выражал этот взгляд. Еще на подходе к шахтам он знал, что есть всего два варианта развития событий: или азари умрет, или он даст ей сбежать. Третьего варианта не стало в тот момент, когда Ксала узнала кто он. А сейчас, когда она не только знала, но и принимала, Джозеф понял — он не станет ее останавливать. Однако… — Ты была у меня в голове. И должна знать, что я отвечу. Взгляд переместился на Элейн. Мужчина сделал паузу и медленно выдохнул. Время у них заканчивалось. Она была у него в голове и должна была знать. Он останется. — Мы приехали с севера, там транспорт и «Хризолит» и «Прерий». Если пойдешь сейчас — есть шанс пройти не особо замеченной, потому что они заняты битвой. Держись подальше от Кеннета и не суйся к ящикам восточнее машин. Где-то там я в последний раз видел нашего капитана, он занял оборонительную позицию. Сможешь угнать лошадь, может, даже что покрепче… Только «Мако» оставь. Мужчина сделал паузу, чтобы подняться на ноги. С пояса он снял нож. Для азари это могло быть зубочисткой, но когда кончаются силы — даже зубочистка не повредит. Рукоять оружия скользнула женщине в руку. Руки же Джозефа зарылись в песок под Элейн. Аккуратно подняв ее с земли, кок вновь посмотрел на азари. — Сядь на какой-нибудь корабль в первой попавшейся колонии и улетай. А та груда мяса на стене официально станет «Смеющейся» Ксалой. Прижав навигатора к себе, мужчина слегка пожал плечами. Затем отошел в сторону, пропуская азари вперед. Губы сжались в тонкую полосу, отдаленно напоминавшую улыбку. — Я спешу. Поспеши и ты. — Я была в твоей голове, — подтвердила Ксала, не внемля его просьбе поспешить. Её глаза горели холодным, лиловым огнём и видели его насквозь — прямо как у перевернувшихся грузовиков, прямо как в темноте жилого блока. Но за обманчивым равнодушием скрывалось лёгкое разочарование, а ухмылка на губах окрасилась грустью. — Я видела Нила, поющего про «Джоуи». Я видела рухнувшие дома и горящие небеса, смотрела твоими глазами как испаряется озеро. Я лежала и смотрела в глаза Эмили в ту ночь, когда вы зачали Камиллу и кричала вместе с тобой, когда Тень оторвала тебе руку. Я попробовала на вкус каждое из твоих имён, отпраздновала каждый день рождения твоей дочери и смотрела ей в спину, когда она, напуганная, бежала к матери. Я видела каждый взгляд, брошенный на тебя экипажем «Вердена», слышала каждое слово, угрозу, ощущала презрение и стыд. Женщина наклонила голову вбок и снова приблизилась, игнорируя тело, которое Джозеф держал на руках, игнорируя безвольно свесившуюся руку девушки и запрокинутую голову. — Они никогда тебе этого не забудут и продолжат видеть в тебе врага и предателя. Даже если сами будут думать иначе, даже если ты начнёшь думать иначе. Оступись, и они обвинят тебя в своих бедах. Но мы делаем то что делаем, Джозеф. Таков твой выбор, и ты прав — я понимаю, почему ты его сделал. — Её взгляд скользнул по француженке. — Надежда на прощение — плохой союзник. Как и поиски этого прощения, поиски принятия. Твои деяния принадлежат только тебе, и ты либо примешь их, либо поможешь им и посадишь себя в клетку презрения, которую они для тебя приготовили. Неважно, где ты найдёшь эту тюрьму — на дне бутылки или в позволении продолжать помыкать твоим чувством вины. Ты делал это ради Нила. Ради своей матери и отца. Тогда это было правильно. Сейчас неправильно. Но прошлое есть прошлое, и это оно сделало тебя таким. Не думай отказываться от него и терять то, что отличает тебя от остальных. Не теряй своего взгляда, своей сути, познавшей больше, чем прелести переоценённого благородства и скупой морали. Месть сладка, а тот, кто утверждает обратное давно отрезал себе язык и сжёг на алтаре добросердечности. Как жаль, что человеческая жизнь коротка и ты не поймёшь того, что поняла я: нет ни добра, ни зла, Джозеф. По-настоящему нет ничего, кроме хаоса. Она выдержала паузу и обошла мужчину сбоку — так, чтобы француженка на его руках не мешала приблизиться вплотную. — Но ты действительно совершил одну ошибку. — Она улыбнулась, обнажив зубы. Глаза Ксалы заблестели, взгляд скользнул по губам Редмонда. В лиловых радужках спрятался голод, но чего она жаждала — его или крови? — Хотер Агдас. Так звали генерала, настоявшего на атаке Шаньси — турианца, убившего твоего брата до того, как вы смогли улететь на том корабле, который он нашёл. Вот мой последний подарок тебе. Слова, которые она уже шептала, коварно пробирались под самую подкорку мужчины. Её пальцы обхватили его подбородок. Азари осторожно повернула голову Джозефа и коснулась своими губами его, даря нежный, прощальный поцелуй и обволакивая знакомым, искушающим, горько-сладким ароматом. — Найди меня, когда придёт время. Я надеюсь, в тот день мы всё ещё будем на одной стороне. Женщина отстранилась, задержала взгляд на его глазах и развернулась. Чёрный силуэт отдалялся всё сильнее, снова сливаясь со тьмой. Только лезвие вручённого ножа блестело в её руке. — Сохрани ей жизнь — не зря же я разорвала этих недоумков. И постарайся выжить сам, Нюквест Джо! Из темноты эхом донёсся тихий, но искренний смех. Вскоре затих и он. «Смеющаяся» ушла, оставив после себя только трупы и рассеивающийся запах переспелой дыни.