Какие могут быть проблемы у фермеров и скотоводов?

Гомон и солнечный свет — вот, кто встретил его первым. Битва практически закончилась, кое-где слышались робкие выстрелы. Эхо сражения, не больше. На песке тут и там лежали тела, по большей части принадлежавшие врагам. Некого было удивить спасением раненных. Элейн не была первой и последней за последние 24 часа, поэтому те, кто навигатора не знал, провожали взглядом сочувствия или равнодушия. Порой интереса. Рэдмонд прибавил шаг, на лбу поблескивали капли пота, когда показались брошенные преступниками вещи. Контейнеры и разного рода грузы были свалены в кучу, а рядом с этой кучей сидели пленники: те кто сдался или был захвачен в ходе облавы. Среди них присутствовала кварианка и Рауль, не умолкающий и сейчас. Он что-то говорил, но Джозефу не было до этого никакого дела. Как не стало это интересно и остальным верденцам, увидевшим своего навигатора в крови и песке. На руках у Нюквеста. — Нам нужно увезти ее! Первые слова, криком вырвавшиеся изо рта. Собственный голос был непривычен для ушей, а пропитавшее его беспокойство и подавно. Мужчина вновь перехватил девушку покрепче, изо всех сил игнорируя вернувшееся подрагивание в конечностях. Только сейчас он заметил, как сильно родные пальцы впивались в предплечье Пирс. На крик обернулась вся команда, окружившая связанных пленников. Лица вытянулись, взгляды скользили по блестящей от крови одежде. — Кеннет! — рявкнул Уильямс, отвернувшись к главе «Хризолита». Мужчина как раз разговаривал с одним из освобождённых заложников. — Всех раненых — в «Мако». Мы отправляемся немедленно. Заканчивайте здесь и стерегите пленных до прибытия транспортника Альянса — я уже вызвал их. «Как и ремонтную бригаду в колонию» — добавил Мэл, когда команда в полном составе двинулась к машине. Виктор попытался забрать Элейн с рук Редмонда, но последний обошёл работника грузового как неодушевлённое препятствие. Для споров было не место и не время, поэтому Гутиерресу оставалось только проглотить свою злобу и запрыгнуть в «Мако» следом за коком. Обратно ехали молча, в компании раненых. Взгляды скрестились на навигаторе, лежавшей на креслах без сознания, на её щеке, из которой вырвали кусок мяса. Девушка, вопреки распространённому суеверию, вовсе не выглядела умиротворённой. Серая и не шевелящая ни единым мускулом — она казалась скорее мёртвой. Виктор то и дело касался её запястья, проверяя пульс, украдкой гладил растрёпанные, покрытые пылью волосы. Уильямс, как обычно, мрачно играл желваками. Бишоп не пытался даже завести разговор, а Родриго… что ж, он придерживал Пирс всю поездку, чтобы та никуда не свалилась.

***

К тому моменту как Элейн доставили в лазарет, от неё начал исходить нехороший жар. Кожа вокруг укусов стала горячей, а в окружении сухого степного воздуха казалась и вовсе раскалённой. Экипаж «Вердена» помог доставить также других раненых, но доктор Йенсен первым делом кинулась к навигатору. Быстро окинув её раны взглядом, она попросила уложить девушку на кушетку и спешно занялась обработкой ран, очисткой от засохшего панацелина и промывкой. Всё это было необходимо сделать наравне с обрезанием совсем уж рваных кусков плоти прежде, чем начать накладывать швы. Одной из помощниц Лоун приказала ставить капельницу. Трещала ткань, звенели инструменты, падающие в поддон. Только приступив к работе, женщина подняла глаза, полнившиеся лихорадочным блеском. Она будто осунулась всего за одну ночь. — Что произошло? — спросила Йенсен хрипло, в то время как смываемая с кожи кровь окрашивала её перчатки в розовый цвет. Верденовцы так и стояли толпой, с тревогой наблюдая за происходящим. Однако, после озвученного вопроса, они перевели взгляды уже на другого члена экипажа. А он больше не хотел смотреть на искалеченное тело и отвел глаза сделав пару шагов назад. Хотелось уйти. Мужчина снова поднял глаза, уставившись на доктора. Потом заметил, что остальные так же смотрят на него, ожидая ответа. Руки скрестились на груди, закрывая грязь и кровь навигатора за собой. — Варрены. На нее спустили варренов. Короткий ответ. Давать отчет по время операции у Джозефа не хватило наглости и желания: Йенсен стоило сосредоточится на своей работе, а не выслушивании рапорта. На скулах забегали желваки, взгляд обратился к капитану. — Разве в помещении не должна быть хоть какая-то стерильность? Мы никак не помогаем своим присутствием, а только отвлекаем. Лицо доктора Йенсен слилось по цвету со стенами. Она отвернулась и продолжила сосредоточенно заниматься ранами. Уильямс мрачно хмыкнул. — Тот редкий случай, когда я согласен с Нюквестом. Все, на выход. Не мешайте Йенсен латать раненых. Док, если что-то… — Угу, — прервала капитана Лоун. — И оповестите, когда она придёт в себя. — Да, капитан, — глухой, сосредоточенный голос. Рэдмонд был чуть ли не рад, когда дверь в медотсек закрылась за ними. Страшно хотелось побыстрее заняться каким-нибудь делом или остаться в одиночестве. Все сложнее было находить силы для того, чтобы остаться стоять на ногах. Однако, вместо приказа выкроить хотя бы час сна после боевых действий, затянувшихся на сутки, от капитана начали поступать указания. Когда команда вышла на улицу, Мэл начал отдавать распоряжения. На границах колонии гудели двигатели — прибыла поддержка Альянса, ремонтные бригады. Родриго был отправлен им на помощь, латать корабль. Виктора коммандер справадил туда же, на судно, помогать выпроваживать колонистов и убирать оставленный ими бардак. Бишоп направился к дому Мэлоуна — как только тот вернётся со своей командой, он будет улаживать с мужчиной оставшиеся вопросы. Джозефу оставалось только гадать: сколько каждому из верденцев понадобилось для того, чтобы привыкнуть к таким бешеным нагрузкам? Промелькнула идея сесть в «Мако» и снести чертовы баррикады, как ночью это сделали нападавшие. Пришлось даже побороться с собой, чтобы эту мысль прогнать. Самого Редмонда Уильямс назначил помогать разбирать поставленные им же заграждения, а сам намеревался отправиться к новоприбывшим синим мундирам и переброситься парой слов уже с ними. Однако, когда люди начали понемногу расходится, Мэл остановил Джозефа. Убедившись, что остальные отошли достаточно далеко, он дал ему знак следовать за собой. И как только мужчины оказались в узком прохоже между жилыми блоками, кулак коммандера с силой врезался в скулу Сида. Затем капитан схватил пошатнувшегося Редмрнда за грудки и вбил спиной в стену. Тот факт, что Мэл едва стоял на своих двоих, только добавил давления хватке. — Это и есть твой подарок? — прорычал Уильямс сквозь зубы. — Затравленная варренми Пирс?! Что с Ксалой, м?! Вот тебе и команда. Джозеф резко рванул вперед, даже не выпрямился. Стальная ладонь толкнула капитана в грудь, отбрасывая к противоположной стене. Рэдмонда откровенно достала манера всех и каждого бить, обвинять и пинать его за то, в чем тот был виноват косвенно. Или не виноват вовсе. Продолжения не последовало. Мужчина сделал шаг назад и отвернулся, проведя рукой по ушибленному месту. Ему было важнее, чтобы между ними появилась дистанция. Словно Уильямс мешал ему дышать. Несколько секунд потребовалось на то, чтобы успокоить тело и разум, прежде чем вновь посмотреть на «собеседника», начавшего диалог кулаками. — Честь нести службу под вашим командованием, капитан. «Смеющаяся» Ксала мертва. Как и варрены. Как и ворка, что их натравили. Рэдмонд хмуро смотрел на Малкольма. Повисла небольшая пауза, хотя кок не закончил говорить. Он воспользовался моментом, чтобы отойти еще немного и прислонится к горячей стене позади. Следующие слова прозвучали тише и спокойнее. — Элейн сможет рассказать больше меня, когда очнется. Тебе хотелось бы найти тех, кто понесет наказание за те ужасы, что она пережила. Поверь, я понимаю это как никто другой. Но не надо пытаться перекинуть эту роль на меня. Виноватые остались в той шахте, разбросаны по породе. Стукнуться о стену с его-то рёбрами… Произошедшее явно не доставило капитану удовольствия. Как, впрочем, и то, что не свалился он тоже только благодаря этой треклятой стене. Тяжело дыша, Уильямс распрямился, глядя на Редмонда с нескрываемым неверием. Слова его мало убеждали, однако… В глазах мужчины, прежде чем скрыться за негодованием и усталостью, промелькнуло раскаяние. Даже на капитана сложившаяся ситуация возымела своё действие, и он это понимал. Особенно давила простая истина: Джозефа Редмонда всегда окружала смерть, но принадлежала она не ему, а «Вердену». — Каждый раз, когда в задании косвенно задействован ты, страдает кто-то из моего экипажа. Мэл мотнул головой и опустил взгляд, снова опираясь на свой импровизированный костыль. Губы Джозефа сжались в тонкую полосу. Никто не хотел брать в расчет, что солдаты порой погибают. Или калечатся. Рэдмонд отвел взгляд, не имея никакого желания вслушиваться и вдумываться в произнесенное. — Я бы счёл это дурным знаком, если бы в эти знаки верил. На моём судне суевериям нет места, однако… Это первая миссия, на которой ты изначально был на нашей стороне. И в её ходе, по крайней мере, никто не погиб. И не был совсем уж на волосок от смерти. Он звучал как упрямый осёл, пытающийся сгладить углы, но не желающий признавать даже самому себе, что делает именно это. Уильямс кивнул Редмонду и, мрачно хмыкнув, заковылял прочь. — Ты всё же вытащил её. За это стоит сказать спасибо, — добавил он устало, искренне, не оборачиваясь. Оставалось проводить его взглядом. Мрачным. Рассеянным. «Не только ты устал» — подумалось ему, и произошедшее стало восприниматься легче. Сначала садануть кулаком по лицу, а затем поблагодарить — вполне похоже на Уильямса. Справедливости ради, то были уже не сломанные пальцы.

***

А дальше в распоряжении солдат был целый день. Работы у каждого было по горло, дел — выше крыши. Хватит до самого вечера, прежде чем уснуть на койке мертвецким сном. Виктор, например, так и поступил: едва плечом к плечу с Хилл отдраил палубы после нашествия поселенцев, как заглянул в лазарет. Убедившись, что Элейн всё ещё не очнулась, мужчина ушёл обратно на судно и бессовестно улёгся спать, справедливо рассудив, что с делами на сегодня покончено. По прогнозам ремонтной бригады, утром, благодаря системам защиты и предохранителям, «Верден» вполне мог подняться в воздух. Однако старший Мэлоун уже уговорил Бишопа остаться на праздник, назначенный на завтрашний вечер, потому вылет перестал быть делом срочным. На большое празднество были также приглашены люди из «Медных прерий», что должно было послужить первым шагом в налаживании крепкого сотрудничества с соседями. Старший сын Кеннета от плана в восторг не пришёл, но всё же спорить не стал. Трудно было переоценить помощь колонии во взятии шахт. Остатки бандитской шайки, в отличии от солдат, уже покинули Кварт на транспортнике Альянса, дабы предстать перед судом. Всем заменили инструметроны, местные инженеры худо-бедно начали налаживать электронику в колонии. Однако с восстановлением подачи энергии в масштабе поселения дела шли хуже, чем с одним единственным кораблём. Если по жилым помещения ещё хоть как-то разошлись привезённые Альянсом осветительные приборы, то улица к вечеру начала тонуть во мраке. Мглу принялись разгонять способом, пришедшимся колонистам по вкусу — снова разжигая большие костры. К облегчению людей, всё ещё собирающих по округе разбежавшихся овец. Когда с баррикадами было покончено, солнце в своем ежедневном путешествии сильно приблизилось к земле. Мужчина нашел для себя место: в отдалении только мычали коровы, оставленные на выпас, да ветер иногда доносил животный запах. В остальном Рэдмонд наконец имел привилегию остаться в одиночестве. В отличие от отдаленных от «Хризолита» мест и улиц, здесь была растительность. Короткие пучки травы возвышались над сухой землей, а тонкие и кривые деревья виднелись тут и там. Они единственные занимали пространство до самого горизонта. Усевшись на землю, Джозеф положил руки на колени и глубоко вдохнул. Буря после слов Ксалы еще не улеглась, поменяв местами ориентиры. Верх и низ. Сцепив руки, он задумчиво уставился на открывшийся вид, думая выкурить еще одну сигарету. Возможно стоило обзавестись собственной пачкой. — Напоминает твои отношения с Зои — то сходитесь, то расходитесь. То дымишь, то не дымишь. Говоривший, кажется, сел на песок рядом. Рэдмонду показалось, что он смог ощутить движение воздуха от действий юноши. Посмотреть в сторону собеседника он не смог. — Что ты здесь делаешь? — Ты мне скажи. — Это как-то связано с тем, что Ксала у меня в голове переворот устроила? — Скорее всего. Должно пройти. Наверное. Короткий смешок. Руки брата шлепнули по сухой земле, когда он отклонился назад уставившись туда же, куда смотрел Джозеф. — Что? Я не заслужил твоего взгляда? — голос юноши наполнился смехом. Издевается. Рэдмонд ответил молчанием и опустил взгляд под ноги. — Ладно, боишься — не надо. Но тебе бы лучше подежурить у медблока, а не коров сторожить. — Я там не нужен. Где-то рядом по обыкновению трется Виктор, Йенсен и вовсе не отходит. У Элейн и так… — Фуфло все это, Джозеф. Вам потом на одном корабле лететь, все равно не скроешься. — Может, и не придется. — Да? А что ты сделаешь? Оседлаешь лошадь и полетишь на ней в космос в поисках Хотера Агдаса? Ты не думал, что назови Ксала имя какого-нибудь ханара с Цитадели — эффект был бы прежним? Она могла назвать кого угодно. Эта женщина была у тебя в голове и знает, как манипулировать тобой. Не думал? — Может быть. А может быть, она сказала правду. — Брось. Весь ее подарок — твои разжиженные мозги. И размазанные чужие. Между ними повисло недолгое молчание. Рэдмонд повозил мыском ботинка, рыхля землю и барабаня пальцами по гильзе протеза. — Я могу проверить его. Поискать информацию. Подумать над тем… — Пятнадцати лет достаточно, чтобы двигаться дальше, — юноша прервал Рэдмонда, не дав договорить, — Подумал бы лучше над этим. Их взгляды наконец встретились. Джозеф повернул голову, посмотрев на брата так, как смотрел множество раз в прошлом: с непониманием и вопросом. Один его вид заставил сердце пропустить удар. Нил ответил снисходительной полуулыбкой, а затем слегка дернул плечами. Мол «понимай как хочешь». После этого Рэдмонд-младший продолжил. — Мир — дерьмовое место. Реальность разок шлепнула тебя по морде, а ты просишь добавки. Посмотрел бы вокруг да прикинул: мы с тобой хотели бороздить планеты и созвездия, правильно? Чем ты сейчас занимаешься? Верно — именно этим. — Мы должны были заниматься этим вместе. — Мы многое что должны были сделать вместе, но я умер. А ты спустил свою жизнь в помойку. Слова брата звучали как пощечина, обдавшая горечью и заставив горло сжаться в спазме. Мужчина отвернулся чтобы посмотреть на заходящее солнце еще раз, в задумчивости прикусив нижнюю губу. Затем коротко выдохнул и снова повернул голову в сторону Нила. Взгляд смог уцепиться только за сухую траву и бродящих вдалеке буренок.

***

С наступлением ночи кок все же вернулся к лазарету. Проведя все время до этого за сидением на остывающей земле, он иногда дергался от громких звуков. Тишина, доступная в отдалении, его слегка избаловала. Пальцы пахли табаком, брови сдвинуты к переносице. Когда двери в самое просторное помещение открылись — в нос ударил запах лекарств. Здесь лежали те, за кем в дальнейшем требовался уход. Койки стояли у стен, у большинства шторки были отодвинуты. Пойдя вперед, Джозеф стал искать глазами знакомые черты. К его удивлению Виктора видно нигде не было, как и Йенсен. Она же лежала у дальней стены, отгороженная такой же ширмой, как и многие. Спинка койки была чуть приподнята, а Элейн словно заснула, пытаясь свернуться в клубок. Тело слегка накренилось в сторону, ноги застыли в полусогнутом положении. Будто не капельница и рана заставили ее так остаться, а внезапно накатившая дрема. Вместо больничной рубахи — невероятных размеров белая футболка, чей ворот может спокойно оголить плечо. Что было ниже — неизвестно, до пояса девушку закрывало одеяло. Джозеф подошел к кровати, положив стальную руку на такую же раму в ногах Пирс. Наконец взгляд скользнул к ее лицу. Свежая перевязка — можно было сказать сразу. Квадратный пластырь удерживал бинты, закрывающие рану и одновременно служившими дополнительным закрепляющим элементом. Рэдмонд опустил глаза на несколько секунд, а затем осмотрелся. Он все еще выискивал других верденцев, которые могли погнать его отсюда. Почему-то другой роли для них в голове не нашлось. Ни-ко-го. Он ухватился за край шторки, немного задвинув ту. Чтобы появилось хоть какое-то ощущение приватности. Затем прошел к стулу, стоящему вплотную между кроватью и стеной, и сел на него. Джозефу было сложно сказать, для чего стоило сюда прийти. Он прочистил горло и вновь посмотрел на невероятно спокойное лицо девушки. Руки скрестились на груди, тело съехало на стуле чуть вниз. Рационального объяснения своему приходу он все еще не нашел. Но на душе стало спокойнее.

***

Горячо, душно. Её словно выпотрошили, набили конечности влажной, тёплой ватой вперемешку с металлическими шариками, заменили такой же ватой её язык и мозг, а затем укрыли стальным одеялом. Мысли поднимались, обессиленные спотыкались и снова падали. Ей казалось, что она до сих пор роет носом землю, что на руках до сих пор стоят лапы, мешая пошевелиться. Только с трудом разлепив и приоткрыв веки, девушка поняла, что лежит не лицом вниз, а на спине. Свет ослеплял. Она снова закрыла глаза, не сопротивляясь тяжести век, массивность которых, казалось, может запросто её похоронить. Нестерпимо хотелось пить. Вместе с жаждой постепенно начало приходить ощущение собственного тела, а с ним и ноющая боль. Спина. Поясница? Непонятно — давление растеклось, границы размылись. Что болит? Ноги? Голова? Голова, да. Но боль неявная, ноет где-то внутри, давит пальцами на мышцы, которыми пытаешься пошевелить. Элейн снова открыла глаза, в этот раз начав сопротивляться куда активнее желанию закрыть их обратно. Проснулись другие чувства — носа коснулся запах бинтов и лекарств. Образ размытой стены с разноцветными пятнами начал понемногу собираться воедино, и вот, стул начал отделяться от белого фона, человек на нём начал обретать черты. Пирс приоткрыла рот и попыталась издать хоть звук, на на деле не смогла даже разлепить пересохших губ. Металлический привкус на языке, тяжёлый глоток — как наждачкой по горлу. И слабость, ужасная слабость. Мутно, всё перемешивается из-за лекарств, игла мешается в вене, поставляет прозрачную, разбавляющую сознание, жидкость из капельницы. Мысли никак не могли выбраться из болота, разваливались на части, отказывались подняться на ноги. Пирс ухватилась только за одну — самую важную, мелькнувшую первой вместе с единственным ожившим воспоминанием. Ей казалось, что если она её не озвучит, то погибнет. Это стало целью её жизни, жизни насекомого-однодневки, не помнящего прошлого, не видевшего будущего, не осознавшего себя до конца. Она попробовала снова, и сначала из глотки вырвалось только сипение. Только за ним, будто прочистив засорившейся двигатель, зазвучал слабый, тихий шёпот. — Я…провела захват… его рука…я вывихнула ему руку… Джозеф… Взгляд блестящих от не до конца спавшего жара, едва приоткрытых глаз был устремлён на Редмонда. Несмотря ни на капельницу, ни на слабость, ни на боль, навигатор приподняла уголки губ в полусонной улыбке. Правда тут же вздохнула «а» и болезненно поморщилась, нахмурилась, снова закрыла глаза. Щёку обожгло болью. Начавшие в очередной раз закрываться глаза Джозефа раскрылись шире, взгляд метнулся в сторону Пирс. Джозеф подтянул ноги и сел на стуле, удивленно наблюдая за попытками девушки говорить. Каждое слово давалось ей с трудом. — Да, знаю. Отлично сработано. Ладонь легла на предплечье навигатора, а губы растянулись в легкой улыбке. Радостной. Смущенной. Растерянной. Всего на мгновение, прежде чем пропасть. Он нахмурился, заглядывая Элейн в глаза. Она напрягла все свои силы для того, чтобы шевельнуть ладонью, приподнять её и оторвать от собственной груди. Та закачалась как маятник, держась на весу только из-за опёртого локтя. Но уже поздно — он убрал руку, и её ладонь рухнула на безукоризненно пустую белизну больничной койки, опять вниз. Как ему удавалось двигаться с такой скоростью? — Не старайся слишком сильно говорить. Тво… — он осекся и сжал зубы, вспомнив о том, что девушка еще не знает, — Не знаю. Не важно. В памяти всплыло то, что пряталось за повязкой. Ей не оторвали щеку и не обнажили челюсть, но все же оторвали прилично. Сейчас там, скорее всего, только длинный и глубокий шрам. Однако боль, должно быть, это не особо уменьшает. — Как ты? Хочешь чего-нибудь? Йенсен? Рэдмонд мягко улыбнулся, подняв бровь. Доктор наверняка будет рада тому, что навигатор очнулась. Это было хорошим знаком. Элейн не знала, что дастся ей легче: покачать головой или ответить «нет» на все его вопросы. Девушка выбрала первый вариант и слегка повела головой в сторону, выражая отрицание. Знакомые имена отзывались пока только призраками. Она едва-едва начинала понимать, кто из них кто, и уж точно пока не знала, кого хочет видеть. Сейчас было довольно и того, кто сидел рядом. — По закону жанра из-за угла сейчас должны выскочить все остальные. Из груди вырвалось несколько добродушных смешков, выдавая невероятное облегчение, которое кок сейчас испытывал. Снова улыбка едва тронула её лицо, как тут же отшатнулась, болезненно одёрнув метафорическую руку. Когда навигатор снова открыла глаза после прищура, Джозеф всё ещё был здесь. — Пить, — прошептала девушка и начала осторожно передвигать руками для того, чтобы подтянуться на койке выше. Она начала ощущать неудобство, которое сулило бессознательно занятое ей положение. Руки не слушались. У неё было такое чувство, будто ладони, при попытке опереться на койку, проваливались сквозь неё. Стоило попробовать упереться в простыню пятками для того, чтобы подняться, как левое бедро, поясница и правая икра отозвались болью. Девушка болезненно застонала и, сдавшись, снова обмякла. Без помощи ей было не обойтись. На шум голосов и возню бесшумно подкралась одна из помощниц доктора Йенсен — местный ветеринар, кажется. — Очнулась? — Взгляд азари метнулся к Джозефу, скользнул по болезненной гримасе девушки. Женщина прошла к ним за ширму и подкрутила колёсико капельницы, усилив подачу обезболивающего и питательного раствора. — Вам что-нибудь нужно? — Джоз… — вырвалось у Элейн со стоном. Она пока была не в себе и, естественно, не осознавала, что пытается назвать совсем не то имя, которое стоило бы озвучивать при свидетелях. — Да уж, да уж, — он заговорил практически одновременно с Пирс, вставая со стула и беря ту под руки, — Можно воды? Я буду дольше искать. Азари кивнула и еще раз взглянула на навигатора перед уходом. Мужчина тем временем чуть подтянул Элейн, чтобы она заняла более удобное положение. Как-только с этим было покончено, он вновь сел на стул и облокотился на край кровати. Глаза следили за француженкой. Рэдмонд сжал губы, не зная что еще сказать. Пальцы побарабанили по мягкому одеялу. Одеяло! Он посмотрел на ткань и подтянул ее выше, укрывая девушку. Взгляд начал блуждать по постельному белью. Джозеф потратил на это несколько секунд, прежде чес снова поднять глаза на Пирс. — У тебя наверняка каша в голове. Но скоро мысли начнут приходить в порядок. «И ты вспомнишь многое, чего вспоминать не захотела бы». — Пока о главном: наша миссия завершена. С бандой покончено, «Хризолит» потихоньку приходит в порядок. У нас есть свет, как видишь. Все за тебя переживали. И будут рады, когда ты с ними встретишься. Доктор Йенсен взяла тебя под свое крыло, как обычно. Сейчас, наверное, отдыхает. Вот и не дежурит на этом стуле. Пока все. Принесут воды, промочишь горло, и можно будет снова вздремнуть. Во время его рассказа, в её взгляде на мгновение что-то переменилось. Всего секунду, и гладь дрёмы с покоем подёрнулась рябью тревоги и смущения. Но было лишь мгновение. Она смотрела на Редмонда уже не с тем блаженством незнания, но, тем не менее, беспокойство понемногу утихомиривалось. Внимательный, пробуждающийся взгляд карих глаз был устремлен на Джозефа и тогда, когда подошла азари со стаканом воды. Раствор из капельницы делал своё дело — Элейн осторожно стянула одеяло чуть ниже, подняла руку и неуверенно обхватила сосуд пальцами. Азари попыталась ей помочь, отказавшись выпускать стакан из рук. — Я справлюсь, — прошептала девушка чуть громче, ровнее, но в её голосе всё ещё присутствовала сильная слабость. — Осторожнее, — посоветовала женщина и не уходила до тех пор, пока Пирс не сделала несколько первых глотков. Тогда азари, наконец, снова скрылась. Азари снова ушла, оставив их наедине. Намного проще было находится рядом с Пирс когда та была без сознания. Сейчас же он практически жалел, что незнакомка оставила их наедине. Джозеф сдерживался, чтобы не сдаться эгоистичному желанию уйти и не видеть взгляда навигатора. Он напоминал ему только о произошедшем, а не о том, что с девушкой все будет хорошо. Навигатор же отняла стакан от губ, облегчённо выдохнула и протянула тот Джозефу с немой просьбой поставить сосуд на тумбочку. Стакан был поставлен на тумбочку. Когда Элейн снова опустилась на кровать, в голове промелькнула мысль: «Сейчас. Ты сможешь уйти сейчас». С водой в неё вливались силы, сознание, мысли. Слова. Пусть было легче, но в голове от обезболивающих появилась такая лёгкость, будто она была немного пьяна. Девушка взяла секундную передышку на то, чтобы справиться с ноющей болью, после чего снова мягко взглянула на Редмонда. Покой, с которым она произнесла следующий вопрос, резко констатировал с его содержанием. — Ты думаешь, что я виню тебя? — спросила она негромко. Он задумчиво потер подбородок, думая над ответом. В конце концов было сказано первое, что пришло в голову. — Это было бы ожидаемо. Рэдмонд сделал паузу и откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от девушки. Он положил стальную ладонь на спинку кровати, пытаясь понять о чем думает навигатор. Спутанность сознания, постепенно возвращающиеся воспоминания — она не могла себе этого позволить. Как долго члены команды «Вердена» привыкали к бешеному ритму? Одним из побочных эффектов видимо было отсутствие возможности насладится медленным возвращением в паршивую реальность. — Тебе было бы лучше, останься ты в «Хризолите» на время атаки. Ты могла устать штопать раненных, максимум свалиться без сил с рассветом. «Нужно признавать факты». — Но вместо этого ты оказалась на койке среди своих потенциальных пациентов. Подожди, пока вспомнишь все, — взгляд скользнул по перевязке на щеке, — И поймешь, почему я этого жду. Он замолчал, и девушка выдержала небольшую паузу после его слов прежде, чем кисло улыбнуться. Но, тем не менее, мягко, со снисхождением. «Ты действительно так думаешь?» — говорила эта улыбка. Навигатор, судя по всему, потихоньку наловчилась гримасничать так, чтобы не сильно страдать от сопутствующей боли. Выражение лица, впрочем, было оттого чуть менее эмоциональным, чем обычно, но всё же это было лучше, чем восковая маска. Причиной, впрочем, также мог быть приток обезболивающих. — Почему… — хотела спросить она но шумно выдохнула, сохранив при этом улыбку. Девушка отвернулась и взглянула на потолок прежде, чем снова поймать взгляд Редмонда. — Ты так привык к тому, что тебя обвиняют, что начал брать вину за то, к чему не имеешь никакого отношения. Мы… — Она прервалась и тяжело сглотнула, слегка поморщившись. Длинным вышло предложением. Помедлив, девушка продолжила также негромко. — Ты не можешь отвечать за её действия. Я… Перед глазами промелькнула картина: два тела на кровати, обнимаются, горят лазурью. Элейн видела, как Редмонд взглянул на неё из-за плеча азари затуманенным похотью взглядом, слышала, как смеялась Ксала, гладя его обнажённый, блестящий от пота торс длинными пальцами. Они слились в экстазе, а она убегала оттуда под стоны блаженства — протяжные, принадлежащие ей, и хриплые — ему. Улыбка медленно погасла. Пирс отвела взгляд. Тем не менее, она продолжила: — Просто я попалась под руку. Найди вас с ней Йенсен… — Девушка осеклась и закрыла глаза, изгоняя картину из памяти. Ей пришлось глубоко вздохнуть прежде, чем продолжить. Взгляд снова был направлен на мужчину. — Если бы туда пришёл кто-то другой, она и забрала бы кого-то другого. Дорога от жилого блока до лазарета шла вдалеке от главной улицы. Было легко сделать то, что сделала она. Я просто пришла слишком рано, и… — Навигатор хотела сказать что-то ещё, но всё же закрыла рот прежде, чем озвучить хоть что-то. Девушка медленно повернула голову, упершись затылком в подушку. Её глаза были опущены. — Это не моё дело, — подытожила она глухо. Пальцы в задумчивом жесте закрыли рот. Рэдмонд положил голову на ладонь, слушая девушку и не пробуя прервать. Слова и так давались ей нелегко, а каких трудов стоило формирование мыслей он и представить боялся. Пирс не знала. Ксала несколько часов продержала ее у себя, но Элейн так и не узнала почему. По ее мнению азари похитила ее только потому что… Потому что она увидела, как они занимаются сексом? Потому что была недалеко и стала легкой целью? Когда воздействие лекарств будет не таким сильным, а организм придет в себя, француженка поймет: в этой истории слишком много логических дыр. Она поймет, что нет смысла похищать человека и держать его в относительной целости и сохранности, не преследуя никакой цели. И что цель должна включать в себя ее жизнь. Впрочем, возможно она найдет для себя оправдание в качестве заложника. Ксала могла похитить ее на тот случай, если атака на «Хризолит» провалится и им понадобится козырь в рукаве. Если их вдруг обнаружат. И это было бы замечательным оправданием, да только… Это не было правдой. И знал об этом не только Рэдмонд, но и Уильямс. Последний тоже задастся вопросом о смысле «подарка», пусть на время эту тему и удалось закрыть. В их закутке повисло молчание. Элейн теперь смотрела в сторону, мысленно отстранившись от него и от разговора. А Джозеф думал над тем, что ей сказать. Можно поменять взгляд на вещи, поумнеть и прийти к осознанию важности чего-то иного. Но от этого в задаче изменятся только числа, считать ты будешь как и раньше. И выбор будешь делать один и тот же, раз за разом. Это — результат выработанных инстинктов, химических реакций и приобретенных моральных догм. Взгляд переместился на сжатые в кулак стальные пальцы. Джозеф сделал свой выбор, не став рассказывать правду. Не сейчас, а может и никогда. — Ты хотела о чем-то поговорить перед атакой. О чем? Девушка утомлённо прикрыла глаза и слегка покачала головой. — Это было важно тогда. Сейчас — нет. Пирс поймала себя на борьбе со сном. Веки снова тяжелели, конечности наливались свинцом. Сделав глубокий вдох, она открыла глаза и осмотрелась. Никто не выбежал «по закону жанра», и тут она осознала… «Ты здесь» — чуть не вырвалось у неё помимо воли. Один. Навигатор медленно повернула голову и задумчиво взглянула на сидящего рядом мужчину. Что он говорил? Операция прошла успешно? Значит никто не пострадал? Всё хорошо? Как остальные? И сколько времени он сам здесь провёл? Почему? Вопросов было так много, но дрёма накатывала всё сильнее. Разговор её утомил, память тоже. Пирс не заметила, как её глаза закрылись. Перед взором тут же возникла зубастая пасть и огромные как блюдца глаза. В ушах застрял её собственный крик. Элейн вздрогнула и открыла глаза снова. Она попыталась сделать вид, что ничего её не беспокоит, но всё же воспоминания пока были слишком яркими для того, чтобы вот так дать ей спокойно уснуть. Пирс взглянула на Редмонда в нерешительности прежде, чем слегка пододвинуть ближайшую к нему руку и раскрыть ладонь. «Возьми её» — говорил этот жест. — Пообещайте, что не станете винить себя, — слова, прозвучавшие едва слышно. Она затаила дыхание. В нерешительности он вложил свою ладонь в ее руку, сопровождая собственные действия взглядом. Затем поднял глаза, ответив не сразу. «…Но прошлое есть прошлое, и это оно сделало тебя таким. Не думай отказываться от него и терять то, что отличает тебя от остальных…». Людей наказывают не за то, что они плохие. Их наказывают за то, что они совершили неправильный выбор, неправильный с точки зрения большинства. Мораль не была с людьми с самого начала, и она не вечна. Она служит для поддержания благополучия, пригодного для этого большинства. Те же, кто не в состоянии следовать правилам морали — становятся преступниками и изгоями. — Пожалуй, я избавился от этой привычки. Элейн выдохнула, явно удовлетворённая его ответом. Вздох облегчения — вот, что это было. Это она лежала на койке, с подключённой капельницей и дырой в щеке, но, тем не менее, навигатор больше переживала об очередном грузе на душе мужчины, едва-едва оправившегося от потери семьи, а не о своём состоянии. Её дыхание становилось всё более размеренным, движения — ленивыми и медленными. Фокусировать внимание становилось всё труднее, мысли разъезжались как ноги человека, впервые вставшего на лёд в коньках. Джозеф решил оставить самобичевание для кого-то другого. Если прислушаться к словам Ксалы, понять их смысл — охотники для наказания найдутся всегда. Незачем отнимать у них работу и винить себя. Пирс права: он попросту не может отвечать за действия азари и их последствия. Его вина — это взгляд. — Пообещай, что не станешь обращаться ко мне на «вы» и производные. Рэдмонд улыбнулся и слегка сжал женскую ладонь. «Продолжишь «выкать» — я упаду и больше не встану, не в силах выдержать вес собственных дряхлых костей» Ей вспомнились его слова, произнесённые, казалось бы так давно. В полудрёме девушка чуть улыбнулась в ответ — насколько позволяли бинты и рана — и, закрыв глаза, нежно погладила пальцами тёплую ладонь в своей руке. — Дряхлые кости, — пробормотала Элейн едва разборчиво и издала совсем тихий смешок, больше похожий на выдох. — Хорошо, Джозеф. Навигатор ещё слабо поморщилась от того, что щека дала о себе знать — чистый бинт покрылся красными крапинками в центре — но это было последним, что она сделала прежде, чем позволить свинцовому одеялу снова себя придавить. Лицо разгладилось, окрасилось покоем. Дыхание стало размеренным, свободная рука лежала на животе, а вторая так и продолжила мягко держать ладонь Редмонда в своих пальцах до тех пор, пока те не обмякли окончательно. — Вот спасибо, — он пробормотал это даже тише, чем Элейн. На том и решили. Ему оставалось только дождаться, пока француженка уснет. Взгляд скользнул по слегка побагровевшему бинту, а затем опустился на сжимающие пальцы ладонь. Когда же они расслабились — мужчина аккуратно убрал руку и тихо встал со стула. Ему тоже не мешало поспать. Окинув Элейн взглядом в последний раз, он направился на выход.