Какие могут быть проблемы у фермеров и скотоводов?

Награда за выполненную миссию была велика — Рэдмонд мог позволить себе выспаться. Будильник, умерший и не воскресший в отличии от корабля, не прозвенел этим утром. А будить его никто не стал. Все вставали согласно выработанному режиму или по велению собственного организма. Организм же Джозефа позволил ему открыть глаза только тогда, когда солнце уже несколько часов как грело их сторону планеты. «Дряхлые кости» дали о себе знать, и он поднимался с кровати крабом. Босые ступни чуть не угодили в оставшиеся от разбитой бутылки осколки. Каюта сама по себе напоминала палатку беженца: в отличие от остальных помещений, Виктор в компании тряпки предпочел сюда не заходить. Поэтому пол был липкий, испачкан в песке и грязи, а стекло разбросано в самых неожиданных местах. Маленький кусочек даже поджидал его на койке — проснулся мужчина в том числе от того, что тот впился в бок. Слегка, даже крови почти не было. Джозеф просто кинул его к остальным, сунув ноги в ботинки и чертыхнувшись, когда к шнуркам потянулась правая рука и бесполезный обрубок. Так начиналось практически каждое утро. Покинув комнату, Рэдмонд не направился в кают-компанию. Вместо этого он пошел в душ, намереваясь смыть остаток сна и грязь. Однако тот был занят. Дурацкая идея — пихать одну душевую, когда на корабле находится куча солдат. Вместо очищения собственного тела Джозеф решил вычистить каюту. По пути из туалета, раковину в котором он использовал чтобы намочить тряпку, ему встретился Луис. Старпом был поприветствован неясным бормотанием и кряхтением. После этого Рэдмонд перемещался из каюты в туалет и обратно, планируя бросить максимально мрачный взгляд на Виктора, когда того встретит. Судя по всему работник грузового в компании еще некоторых членов экипажа двинулся в лазарет проведать Элейн. Один раз коку повезло пересечься с Хилл, приветствовать которую мужчина смог уже более осмысленно. Она отпустила какую-то остроту из-за его вида, а он смог только вяло посмеяться. Напоминало смех дурачка. В конечном итоге каюта была вымыта, Рэдмонд тоже. Нужно было заняться поисками капитана для выяснения дальнейших планов. Как оказалось, он пошел туда же, куда и остальные — в лазарет. Поэтому для кока это так же стало пунктом назначения.

***

В этот раз он мог позволить себе не искать койку Пирс. Не потому что уже знал, где она лежит. А потому что вокруг ее кровати собралась настоящая толпа. Луис, по всей видимости, просто опоздал с посещением. Еще на подходе Джозеф слышал веселые голоса и редкие смешки. Интересно, там хватало воздуха для пациентки? Мужчина остановился в начале зала, решая: идти ему к ним или подождать снаружи. Он уже видел Элейн и знал, что с ней все хорошо. Что до остальных… «Фуфло все это, Джозеф. Вам потом на одном корабле лететь, все равно не скроешься» — воспоминания о проделках разума заставили его содрогнуться, а лицо искривиться в гримасе. По воле случая в этот момент он столкнулся взглядом с одним из пациентов, который принял это на свой счет. Брови незнакомца сдвинулись, а ноздри начали раздуваться от гнева. — Что-то не так? — М… внезапная судорога. У меня это с рождения. Поспешив закончить диалог пока он не стал еще более неловким, Рэдмонд все же двинулся к толпе верденцев. — … по ту сторону баррикад. — Тут не так уж и плохо. Понятия не имею, на что вы жаловались! — Действительно! — крякнул Луис. — Вы видели эти робы? На такой жаре им явно приходится лучше, чем нам. В этих штуках всё так проветривает… Под смешки старпом как раз примерял к себе одну из малочисленных больничных сорочек. — Бишоп! — ради приличия, с усталой улыбкой одёрнула мужчину Йенсен. Команда окружила койку — всем едва хватило места для того, чтобы поместиться за ширмой. Капитан сидел на стуле лицом к спинке, сложив голову поверх рук, сцепленных на металлической раме. Он наблюдая за присутствующими с полуулыбкой. Виктор болтал и, то и дело, поправлял пучок местной травы и кустарника на прикроватной тумбе. Эта икебана лишь отдалённо напоминала букет, и выглядела потешно до умиления. Родриго высился горой мышц у изголовья кровати, с улыбкой поддерживая общий гомон. — Я слышал, сегодня, помимо прочего, будут дуэли на игрушечных пистолетах. — М! Так у меня уже есть костюм, — снова принялся кривляться Луис. — Таинственный рыцарь в белом… — Скажи сразу: шутишь ты или всерьёз? Если мне придётся смотреть на твою голую задницу, я лучше заранее подготовлюсь и сковырну себе оба глаза, — насмешливо буркнул Виктор. — И мы опять вернулись к заду Луиса, — подытожил капитан. — Почему это всегда происходит?! — Элейн изо всех сил пыталась подавлять смех, чтобы не тревожить щёку лишний раз. Сегодня она выглядела гораздо лучше: лицо перестало быть таким серым, глаза блестели уже не от температуры, а от оживления. Девушка полусидела на кровати и смотрела на окружающих с весёлой ухмылкой — она старалась поднимать только тот уголок губ, что был подальше от ранения. Бинты всё ещё пересекали лицо француженки и топорщили короткие волосы. Вкупе с торчащими ключицами и тонкой шеей, она была похожа на мальчишку, встрявшего в передрягу. — Джо! — поприветствовала она радостно, как только кок показался в поле видимости. — А мы всё думали, принесёшь ли ты завтрак в постель. — Луис кокетливо покрутился, прижимая к себе рубаху. — Мне бы как раз пригодилась пара апельсинов… — Смилуйтесь боги, — закатила глаза Йенсен. — Справедливости ради, о подставной груди Бишопа речь заходит впервые, — со знанием дела покачал головой Родриго. — Зришь в корень, мой юный друг! Хотели сменить тему? Наслаждайтесь! — Как он вообще стал первым помощником? — Он вытянул короткую палочку… — пожал плечами Уильямс. — Серьёзно? — удивилась Пирс. — … и родился с ней между ног. Должна же была жизнь предложить ему хоть что-то. В голос захохотали все, даже коммандер. Экипаж продолжал вести себя как ни в чём не бывало, галдёж не умолкал — отдых пошёл на пользу каждому. Один Виктор сразу же помрачнел и не сводил с Сида неприветливого взгляда. «Сохраняйте покой пациентов» — было написано перед дверью в лазарет. «Ха-ха-ха-ха» — слышалось за этой дверью. Когда же смех утих, Джозеф все еще обнажал зубы в улыбке. Глянув на Пирс, которая радостно приветствовала его всего несколько секунд, он не мог не заметить очевидного: она выглядела намного лучше, и веселье было ей по обыкновению к лицу. Задержав ненадолго взгляд, Рэдмонд кивнул на сухой букет возле изголовья. — Я мог бы принести завтрак, но вряд ли он переплюнет это чудо. Добродушно улыбаясь и по настоящему оценив чью-то идею для этой… икебаны, мужчина глянул на окружающих. — Значит будут дуэли, будут апельсины… — он кивнул на Луиса, все еще расхаживающего в аналоге больничной сорочки, — А что с нами, капитан? Конечно, сначала нужно чтобы Элейн встала на ноги, но как только это произойдет… а когда это произойдет? Рэдмонд посмотрел на Йенсен, а затем осекся и снова переключил внимание на навигатора. — Выглядишь намного лучше, кстати говоря. — Полетим дальше, — пожал плечами Уильямс, ещё не до конца растеряв улыбку после взрыва хохота. — Пока ничего конкретного — будем патрулировать. А там куда пошлют. На корабле есть все условия для того, чтобы оправиться от травм. — Уж ты-то знаешь, — ехидно улыбнулся Бишоп. — Через неделю Элейн будет вполне готова к работе. С некоторыми ограничениями, конечно — швы, в конце концов — но всё же, — обнадёжила Йенсен, поспешив вставить своё заключение до того, как разговор опять превратится в сплошную хохму. — Я уже себя чувствую гораздо лучше, — кивнула Пирс, глядя на Редмонда. — И рада, что даже раненым позволят присутствовать на празднике. Он будет на улице. — И мы вынесем стулья для тех, кто захочет поучаствовать. Пускай мне это и не по нраву, — подтвердила доктор. — Выглядишь намного лучше, кстати говоря. Пирс улыбнулась шире, чем должна была бы, отчего снова поморщилась. — Ты уже был здесь? Автором вопроса был Виктор. Он смотрел на кока с улыбкой, но в его глазах веселья при этом не было. Слишком внимательным был этот взгляд, но его мало кто заметил — Лоун начала сетовать, что большая весёлая компания явно не идёт на пользу регенеративному процессу под повязкой. Слишком много улыбок и смеха, тогда как нужен покой. «Это еще что за вопрос?» — кок, так же как и работник грузового, продолжил улыбаться, хотя в глазах помимо радости появился вопрос. Его выдали на секунду появившаяся морщина между бровей и легкий прищур. — Конечно был. Как и многие вчера. Застал, как Элейн пришла в себя, а потом уже пошел спать. Он отвел взгляд от Виктора, снова обратив внимание на окружающих. Ему досталось место за спинами членов команды, он был вынужден искать просвет между людскими головами. — Кто примет участие в дуэли? Это было бы… занятно. Малкольм? — глаза выцепили капитана, сидящего на стуле, — Если твоя нога позволит. Или кто-то еще? Родриго? Кстати, записываться надо? — Не думаю, что запись обязательна. Желающим достаточно встать в очередь — хмыкнул Родриго. — Вы ещё не настрелялись? — негромко, да и не особо-то весело спросила Элейн. — А ты что предлагаешь? Танцевать? — Вообще-то… — она призадумалась, а затем просияла. — Да! С радостью! — Но явно не сегодня, — предостерегла её доктор. — А если аккуратно? Однако её вопрос тут же потонул в очередных смешках Луиса. — Разлвекайтесь со своими игрушками. Моя цель — поймать овцу. — Там и такое будет? — изумилась Лоун. — Ещё бы. А ещё загон коров верхом на лошади — все развлечения аграрных миров к вашим услугам! «Разве овцы не разбежались из-за пожара?» — в задумчивости глянув на Луиса, Рэдмонд поднял бровь. Затем пожал плечами, адресуя это движение самому себе. Лошади его не интересовали, вызывая здоровое опасение. А вот старпом, напротив, вызывал практически уважение за свою тягу к новому. — Но ведь никто из нас не умеет ездить верхом, — резонно заметил Родриго. — Когда это было проблемой?! Луис сиял как новогодняя ёлка. — Не переживай, Амиго, — все с той же странной улыбкой резко отозвался Виктор. Всё это время он в раздумьях смотрел на Редмонда. — Я уж точно составлю тебе компанию в пострелушках. — Отлично. Но, Виктор… Не приноси с собой настоящее оружие. А то твой взгляд говорит «я тебя так люблю, что сейчас съем». Добродушная улыбка стала шире. Рэдмонд не понимал чем так не угодил именно работнику грузового, но его прущая из всех щелей агрессия теперь только развлекала. «…Не помогайте в этом тем, кому ваши действия, ваши слова, ваши «потрясающие синие глаза» сулят неудобства…» «Уйди уже из моей головы» — улыбка превратилась в ухмылку, мужчина сделал несколько шагов назад. Прежде чем повернуться в сторону выхода, он вновь обратился к Малкольму. — Если нет указаний и мы предоставлены сами себе — увидимся вечером. Элейн… поправляйся. Коротко посмотрев на девушку и кивнув, Джозеф направился к выходу расслабленной походкой. У него были свои дела, и свободное время бесконечно радовало кока.

***

Весь день колонисты только и занимались тем, что заканчивали приготовления к празднику. По улице распространялся запах еды, несколько человек запасались деревом для подпитки костров — никто не верил, что подачу электричества удастся восстановить к вечеру (и не ошиблись). Вдоль главной улицы расставили столы под угощения, доставали из запасов выпивку. Несколько колонистов занимались сколачиванием небольшого временного загона для той самой ловли овцы. Другие — таскали стулья для уцелевших и раненых. Работа шла полным ходом, от пота блестели лбы и шеи, пятнами покрывалась одежда. К тому моменту, как солнце начало клониться к закату, принялись разводить огонь. На горизонте поднялась пыль от съезжающихся из «Медных прерий» машин. Запах горелого дерева смешался с запахами тушеного мяса, печёного картофеля, пирогов из фасоли, калимшанского перца и яиц. Звенели расставляемые бутылки пива и вина, чаны с пряным яблочным сидром, канистры с водой. Столовые приборы, кружки, тарелки — всего было в избытке. Жители «Хризолита» высыпали на улицы постепенно, оставляя свои дела и заботы, оставляя страшные воспоминания позади. Сегодня они праздновали жизнь, воспевали победу и свободу, чествовали примирение и сотрудничество. Сегодня здесь раздавались смешки, гул множества голосов и топот ног, поднимающих пыль. Трещали костры, тени пускались в пляс из-за дрожащего на ветру пламени, дневной зной уступал место вечерней прохладе. — Ты думаешь, что я боюсь тебя, старик? Молодой парень стоял и смотрел на главу колонии, держа руку на рукояти пистолета. В его взгляде затаились решительность и заносчивость. Двое мужчин расположились на почтительном расстоянии друг от друга, но никто не встал между ними — толпа предусмотрительно отошла подальше, расступившись к жилым блокам. Выл ветер, раздувая пламя костров, глаза собравшихся блестели в ожидании. — Чтобы такая сопля боялась? Ума не хватит, сынок — все это понимают! Мэлоун старший надменно приподнял голову, демонстрируя длинную бороду во всей красе. — Как бы твоя болтливость тебе боком не вышла. — Просто прикончи его, Гант! — донеслось откуда-то из толпы. — Видишь, Мэлоун? Мои люди жаждут крови. — Жаль, что получат они только твою. На улице сгустилось напряжение. Молодой Гант и пузатый Кеннет с опаской смотрели друг на друга ещё несколько секунд. Резко, в одно и то же мгновение, они выхватили оружие под вздох толпы. Раздались выстрелы, глава «Медных прерий» — Гант — свалился на песок. Кто-то вскрикнул. Облако пыли из-под тела унесло ветром. Люди замерли. К парню подбежала пара колонистов, принявшись осматривать его и ощупывать. — Сукин сын! — вскрикнул Гант с обидой. — Как же это больно! Люди загалдели: кто-то улюлюкал, кто-то хлопал в ладоши и выкрикивал слова одобрения управляющему «Хризолита». Народ ожил, ударили инструменты заигравшей музыки. Кеннет Мэлоун громогласно расхохотался и направился к поверженному противнику. Массивная ладонь была протянута главе «Прерий», и тот принял её, и с кряхтениями поднялся. — Прости, малец. — Ничего, — отряхнулся парень. — Я своё ещё возьму. — Я не сомневаюсь, — добродушно похлопал его по плечу Мэлоун с широкой улыбкой. Они оба сдали пистолеты с резиновыми пулями и, в обнимку (чему инициатором стал, конечно же, Кеннет), отправились к столам с едой. Азари звонким голосом пригласила следующих добровольцев принять участие в дуэли. Праздник официально был открыт, зазвенели бутылки, застучали вилки и ножи.

***

— Я вижу только один способ завалить эту тварь, — негромко, заговорщически бормотал Уильямс, сидя на стуле в темном кружке из мужчин. Луис и Родриго взирали на него хмуро со своих мест, их глаза зловеще светились, одежда была измята, в ботинки насыпалось порядочно песка. — Вылезшую прямиком из преисподней, — добавил инженер-оружейник и серьёзно кивнул. — Точно, — подтвердил растрёпанный, обваленный в пыли Луис. — Итак. Группа Альфа заходит с фланга и гонит скотину прямо… — конец палки водил узоры на песке, кресты и стрелки начали появляться на том небольшом пространстве, что осталось между стульями. — … вот здесь сложно. Он умён, но мы умнее. Родриго, ты зайдёшь сбоку. Луис как раз окажется в тылу врага… — Стоп! Почему я опять сзади?! — Потому что я не смогу кинуться достаточно быстро, мне нужно, чтобы ОНО бежало на меня! — Опять ты со своей ногой? В прошлый раз оставалось вот столько, вот столечко — и ОНО шибануло бы меня прямо по… — Клянусь, ещё одно слово о моей ноге… — Какой ноге? Я не ДОГОНЯЮ. — Бишоп… — Чёрт с вами. Ну что, ПОГНАЛИ? Зачем и дальше продолжать это обсуждать — в НОГАХ правды нет. Да и голова у НОГ ума не просит — один хрен планы не работают, тварь прознаёт весь расклад как только мы подходим. Не смотри на меня так, кэп. Ты должно быть встал не с той НОГИ? Если выражение лица коммандера можно было описать звуком, то это был бы свист чайника. — Бишоп! Этого ОНО и хочет! — рявкнул Родриго. — Как вы не понимаете? Мы уже ссоримся, а должны действовать сообща! Мужчины смерили друг друга напряжёнными, неприветливыми взглядами, но всё же кивнули. Ссадины и синяки напомнили о неудачных попытках, общий враг объединил верденовцев сызнова и придал им смелости. Глаза наполнились решительностью и заблестели, голоса загремели: — Он прав! — ДА-А-А-А! — СХВАТИМ ЭТУ ОВЦУ!!! — Или падём героями, — добавил Луис очень-очень кисло.

***

Рэдмонд вернулся на главную улицу тогда, когда источником света остались огни, а народ повалил на празднование. Ботинки поднимали пыль, а руки были спрятаны в карманах. Он шел с легкой улыбкой на лице, наблюдая произошедшие изменения: только недавно здесь гремели выстрелы, а сегодня пространство заполнили радостные голоса. «Хризолиту» определенно шла… Жизнь. Мужчина тихо напевал песню и осматривался на предмет знакомых. На глаза попался загон с овцами, взгляд начал блуждать по собравшимся рядом с ним людям и азари. Луис наверняка был где-то здесь. Заметив старпома среди толпы, Рэдмонд бегло отвесил легкий поклон в качестве приветствия и пожелания удачи. Ноги несли его дальше, не давая возможности насладиться попытками Бишопа оседлать скакуна и загнать овец. На глаза попались столы с едой. Интересно, была ли там тыква? Кеннет в обнимку с каким-то парнем уже спешил к еде, а на глаза коку попалась азари с оружием. «Дуэль!» — пронеслось в голове. Джозеф наконец вынул руки из карманов и легким бегом направился на поиски Виктора. Или Элейн. Он пробежал практически все столы, пока не увидел их: навигатор и работник грузового по обыкновению проводили время вместе. Гутиеррес над чем-то смеялся, а Пирс скромно улыбалась. Другого она позволить себе не могла. Белую футболку заменило собой платье, вызвав у мужчины удивление. Он остановился, рассматривая навигатора. Воспринимая ее как члена команды и союзника, он забывал о том, что это молодая девушка. И черт, платье ей было очень к лицу. Не важно, было оно выбрано специально для праздника или же из-за того, что ноги француженки были искромсаны варренами. Штаны попросту… Рэдмонд отогнал мрачные мысли и сосредоточился на компаньоне девушки. Мужчина коротко вдохнул и выдохнул, а затем направился к паре. — До танцев еще не дошло, но дуэли начались. Стул рядом с Элейн отодвинулся, и Джозеф уселся боком к беседующим. Коротко улыбнувшись Пирс, он перевел взгляд на Виктора. Тем временем пальцы обхватили увиденную ранее бутылку с пивом и, поставив ее между ног, мужчина откупорил крышку. — Я могу вернутся позже, если вам нужно время. Но желающих пострелять меньше не становится. Можем заодно поспорить на желание, хотя тебе дополнительный стимул не особо нужен. Но так будет интереснее, м? Что скажешь? Рэдмонд промочил горло и облокотился на локоть, наблюдая за собеседником в очевидно приподнятом настроении. Глаза Пирс сияли в отблесках костров, бинты, казалось, светились, отражая оранжевы свет. Повязки вообще странно сочетались со слегка приталенным бежевым платьем на бретельках, открывающим шею и плечи, но уходящим вниз до самых щиколоток. Навигатора этот вид, впрочем, совершенно не смущал — вконце концов, ей едва ли не единственной выпала честь, если это можно так назвать, находиться на торжестве даже не в подобии формы. Да и с Виктором, у которого на голове красовался свежий шов, они смотрелись вполне гармонично. — Сбить эту ухмылочку метким выстрелом, амиго? — Гутиеррес прыснул и поднялся со стула. — Тебе меня уговаривать не придётся. Пошли. Где там в ваши игрушки играют? Француженка вздохнула, пригубила воды и тоже засобиралась вставать. — А ты это куда? — Виктор положил руку на голое плечо девушки, останавливая её. — Я же должна за кого-то болеть, — повела она этим самым плечом с лёгкой полуулыбкой. — Это за кого же? Элейн помедлила прежде, чем ответить. Было видно, что она находится в раздумьях, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Однако ответ пришёл вместе с весёлой усмешкой (заставившей, в очередной раз поморщиться). — За победителя, конечно же. Глаза работника грузового отсека сверкнули в темноте, на губах заиграла ухмылка, полная одобрения. Рэдмонд смиренно кивнул, сжав губы в тонкую полосу, но сохраняя улыбку. Именно улыбку, а не ухмылку, на которую указал Виктор. К путанице, происходившей с описанием его эмоций и мыслей («у меня злодейское лицо» — сказал он кому-то давно), отображающихся на лице, он давно привык. — По рукам. — Рука с плеча навигатора переместилась ниже. Взяв её за ладонь, Гутиеррес помог Пирс подняться. Параллельно он задал вопрос уже Сиду: — На желание, говоришь? А что, если я пожелаю, чтобы ты покинул «Верден», Нюквест? Вопрос был риторическим, но посыл остался вполне ясным. Троица медленно пошла на звуки выстрелов. Гутиеррес вел Элейн, чем открыто наслаждался. Джозеф же снова засунул руки в карманы и позволил себе осмотреть местность (а заодно краем глаза и платье навигатора) получше. Кто-то из колонистов боролся с представителями «Прерий» на руках, занимаясь армрестлингом. Мужчина поставил галочку на будущее. К тому моменту, как они подошли к отрезку улицы, расчищенному под дуэли, как раз заканчивали стреляться очередные претенденты. К месту компания шла довольно медленно: Пирс двигалась осторожно, не спеша. Обезболивающие справлялись на славу, но дискомфорт всё равно оставался, да и швы испытывать на прочность не хотелось. Где-то под платьем повязок было ещё больше, чем бинтов, пересекающих лицо француженки. — Желающие?! — осведомилась азари, забрав оружие у двух своих соотечественниц, закончивших свою схватку весёлым смехом. — Да! Громкий, отрывистый крик. Джозеф поднял стальную ладонь, акцентируя на их троице внимание. Они с работником грузового оставили Элейн на попечительство украденного у перебравшего колониста стула. Рядом с девушкой была поставлена в песок и его бутылка. — Настало время, ублюдок! — слова, произнесенные неестественно низким голосом, с прищуром. Рэдмонд, очевидно, пародировал эпизод из какого-то фильма или сцену из памяти. Виктор шутки не оценил. «Или нет» — добавил кок чуть тише и спокойнее. В руки легло оружие, толпа начала расступаться для нового раунда — никто не хотел, чтобы в него попала пусть и резиновая, но пуля. — Виктор! — прежде чем разойтись на позиции, кок окликнул оппонента. Дождавшись, пока тот обернется, Рэдмонд чуть поднял плечи и развел руками, — Удачи! Из груди вырвался короткий смешок. Ему не хотелось получить резиной в грудь или, не дай бог, в лицо. Но не спортивно было бы оставить соперника без пожелания победы. К тому же тот, точно так же, вряд ли хотел потерпеть поражение. Леди удача и сноровка решат все. Мужчины заняли позиции. Как и до этого, наблюдатели притихли: два солдата, а не колонисты, должны были показать нечто… стоящее. Тишина льстила, но добавляла напряжение. Оба положили ладони на рукояти пистолетов, убранных в заботливо предоставленную каждому кобуру. Началось соревнование на крепость нервов: кто дернется первым, и попытается «убить противника», а кто попытается это предотвратить. В свете от костров мужчины смотрели друг другу в глаза. Во взгляде Виктора Джозеф видел трепет. Сам же кок испытывал нечто среднее между азартом и сосредоточенностью. Ветер подгонял песок, наблюдатели смотрели то на одного, то на другого. Пальцы Гутиерреса резко обхватили рукоять пистолета, ствол показался из кобуры. Дуло взметнулось в верх и «посмотрело» в сторону Рэдмонда меньше, чем за мгновение. А затем раздался выстрел. Отброшенный чудовищный ударом в грудь Виктор упал на землю, поднимая песок своим телом как и многие до него. Джозеф все еще держал оружие направленным в сторону соперника, но поза стала намного более расслабленной. Сама перестрелка заняла секунду, нервы наблюдателей больше не были натянуты. Послышались радостные вскрики и удивленные вздохи. — Ну, может время все же настало. Ты там в порядке?! Зубы на мгновение обнажились в улыбке, после чего Рэдмонд поспешил спрятать совсем уж откровенное проявление радости и триумфа. Он слегка прикусил нижнюю губу и опустил голову. Никто не смог бы услышать сдавленный хохот, настолько тот был тихим. — Виктор?! Дружище?! — Джозеф прокричал это со все же с плохо скрываемым смехом, после чего направился в сторону работника грузового. Элейн поднялась со своего места и, несмотря на запреты Йенсен, лёгким бегом направилась к пострадавшему. К тому моменту, как она оказалась рядом, над ним уже высилась азари-распорядитель, приближался Редмонд, а сам работник грузового кряхтел и ругался, ощупывая грудь. — Виктор? — повторила она за Джозефом, склонившись над пострадавшим. — Ты как? Мужчина начал ругаться пуще прежнего и рывком сел. — Чёртовы пули! Прицел сбит! Вот давай пистолетами поменяемся и тогда… - Гутиеррес заводился всё больше — проигрывать он не любил, тем более не хотел проигрывать Сиду. — Нахер пистолеты! Я возьму реванш и уложу тебя на лопатки ещё и за спарринг! Рэдмонд слышал эти слова даже не подойдя к работнику грузового и навигатору, и реакцией был кивок головой. Виктор в порядке. Он слегка замедлился, видя как Элейн подбежала к своему приятелю, с беспокойством взявшись оглядывать его практически лысую голову. На мгновение у кока промелькнуло опасение, что резиновая пуля прилетела прямо в черепушку Гутиерреса, от чего шаг стал быстрее. Подобного ни капитан, ни команда не простят, а ему дополнительная порция обвинений нужна как третья нога. — Шов не пострадал, — заключила Элейн сосредоточенно, после чего слегка улыбнулась и, с облегчением, в сердцах, чмокнула работника грузового в лысую макушку. — Ладно тебе ворчать! Поднимайся! Смотри, праздник в разгаре. Столько ещё не сделано! Навигатор махнула рукой в сторону занимающихся свистов и смеха. Музыка заиграла громче, на пятачке песка люди пустились в пляс. Исполняли, видимо, какой-то танец, хорошо знакомы местным. Каждый из них знал что делать: колонисты хватались за руки и кружились, били ногами и менялись партнёрами. Брали друг друга под руки, сходились, расходились, заводили большой хоровод и несколько маленьких — бодро, весело, ярко. Кто-то — пьяно и не очень умело, но движения были простыми. Запутался? Достаточно посмотреть на соседа и повторять за ним, а дальше волна подхватит. Джозеф отдал проходящей мимо азари пистолет и кобуру, затем положил руки на пояс и оглянулся на танцующих, о которых говорила француженка. Общая осведомленность о движениях его поразила: организованных танцев Рэдмонд в своей жизни видел раз или два. В основном люди танцуют отсебятину. Пока Виктор вставал, опираясь на протянутую руку азари (хотя тянулась она, скорее, за кобурой, но возражать не стала), Элейн обернулась к Джозефу. Девушка вдруг улыбнулась шире, нарочно широко распахнула глаза, чтобы придать лицу выразительности, и одними губами произнесла «ничего себе!». Сомнений больше не было: за такими искренними действиями скрывался ещё и умысел. Она знала, как утихомирить работника грузового отсека, а повернувшись к тому спиной, показала свою искреннюю радость за победителя. Француженка тихо рассмеялась. В копилку попала ещё одна общая тайна. Для стоящего позади Гутиерреса причина её смеха так и осталась загадкой — он списал его на восторг от местных танцев. Решив, что победа не принесла ничего кроме еще одной порции ненависти от Виктора и волнения Пирс, он обрадовался. Элейн, похоже, воспринимала все иначе. Она что-то сказала одними губами, а он смог только слегка поклонится в качестве благодарности. Выходит, болела девушка все же за него. И радовалась тоже. — Эй, — мужчина обошёл её сбоку, тоже глядя на всеобщее веселье, устраиваемое под музыку, — хочешь к ним присоединиться? — Я… — навигатор засомневалась. Но картина так манила. И Гутиеррес, и Пирс сейчас смотрели несколько мимо Редмонда — на пляшущих. В конце концов, Элейн просияла и решительно кивнула. — Да, вообще-то. Она улыбнулась Джозефу и кивнула на танцующих, тоже призывая взглянуть на эпицентр праздника. Народу там всё прибывало и прибывало. Она хотела сказать что-то ещё, но Виктор уже взял её под руку одним решительным движением. — Тогда пошли. Я приглашаю. Также безапелляционно он потянул её за собой в самую гущу событий, нарочно не взглянув на Джо Нюквеста. — Постойте. Навигатор и работник грузового ушли не настолько далеко, чтобы пришлось кричать. Джозеф выскочил сбоку от Виктора, положив ладонь ему на грудь и тем самым останавливая. Затем до него дошло, что это должно быть для мужчины болезненно, и опустил руку. — Ты забыл про мое желание? — Рэдмонд обращался к Гутиерресу напрямую, будто позабыв о девушке рядом, — Оно у меня уже есть. Кок вопросительно глянул на француженку. Словно она была ему что-то должна. Между ними тремя повисла непродолжительная пауза, которую Джозеф прервал вместе с тем, как внимание вернулось к Виктору. — Этот танец. С Элейн. — Серьёзно? — Гутиеррес не мог ушам своим поверить. — Ты это серьёзно, Редм… — Надо держать своё слово, — пожала плечами Пирс, осторожно высвобождая совю руку из руки мужчины. — Какой иначе в нём смысл? Работнику грузового отсека такие аргументы вряд ли пришлись по душе. Он глаз не сводил с Сида, его ноздри раздувались в гневе, взгляд принадлежал скорее бешеному быку. А он был предельно серьезен. Желание было честно заработано им одним ловким выстрелом, пусть изначально мужчина планировал вновь обратиться к доктору Йенсен с вопросом по устранению синяков: начиная от фингала под глазом и заканчивая лиловой отметиной там, куда попадет Виктор. Но удача сказала свое слово, повернувшись к работнику грузового задницей. И если кто-то в этом был виноват, то точно не Джозеф. — Ну же, Виктор. Вечер только начался, — приободрила его девушка. — Мы ещё напляшемся. — Она положила руку ему на плечо, после чего взглянула уже на Сида. А затем быстро ухватила его за руку, потянув к колонистам на освобождённом пятачке. — А теперь скорее, они только начали! Когда навигатор и кок присоединились к толпе танцующих, те действительно только разогревались. — Что-то мне подсказывает, что нам придётся импровизировать, — рассмеялась девушка, когда они заняли своё место среди таких же распределённых по парам колонистов. — Ноги береги! Она с улыбкой повернула голову вбок, внимательно глядя за чужими ступнями и стараясь повторить, казалось поначалу, довольно неспешные движения. Пляска только набирала обороты. Одна нога вперёд, носок вытянут, на место. Теперь другая. Партнёр синхронно тянет свои ноги назад, освобождая место для вытягиваемых вперёд. Один раз Пирс с неловким «а!» врезала мыском по ноге Джозефа, перепутав порядок. И, конечно же, снова разразилась смущённым, неловким смехом, пополам с извинениями. Соединив ладони, пары закружились. Смена направления. Ещё одна. Быстрее. В движениях появился первый прыжок. Поначалу француженка старалась вести себя осторожно, двигаться плавно, но чем дальше, тем меньше она берегла силы. Танец захватывал её полностью, заставлял забыть о боли в шрамах, о ноющей от улыбок и смеха щеке, о Викторе, провожавшем их недовольным взглядом. Быстрее, быстрее, быстрее, смешки и вскрики вокруг — звуки, издаваемые такими же неумёхами, не поспевающими за всё увеличивающийся скоростью. А затем и вовсе дикая пляска. Потонули в смехе и музыке оголтелые вопли Родриго, Луиса и Мэла, когда Хилл, присоединившаяся к ним в поимке овцы, всё же оседлала эту адскую тварь, размахивая своей треуголкой. Образы сливались в калейдоскопе огней и ритма, в кружении размывались пламя костров и блестящие над головой звёзды, поднимаемая пыль. Раз, два — земля дрожит от того, как танцующие встали на месте и топнули ногами, хлопнули в ладоши. Музыка взяла секундную паузу, а затем сотня ботинок взметнула песок, когда каждый колонист рванул с места под снова загремевший инструмент. Рывок вправо, рывок влево, снова сцепится руками с партнёром и закружится, крепко обхватив пальцами тёплую ладонь и её металлическую сестру. Глаза Редмонда блестели в темноте, лицо то освещалось оранжевыми бликами, то тонуло во мгле, а она не могла перестать ему улыбаться. Элейн взвизгнула, когда поток снова сменил движение и их с Джозефом разлучили, унеся в двух разных направлениях. Движение боком, левая нога, правая нога — танцующие ножницы. Француженка бессовестно путала ноги, не успевая уследить за соседями, что вызвало у неё новую порцию смеха и попытку сосредоточиться. Дыхание сбилось, лоб покрылся испариной, сердце стучало. Два потока снова слились. Это было сложнее, чем стреляться с Виктором. Сложнее, чем отбиваться от варренов и ворка, сложнее, чем убегать от гранаты, которая вот-вот разорвется возле тебя. И уж точно намного веселее. Поначалу Джозеф окидывал окружающих напряженным взглядом, стараясь следовать движениям. Танец был намного активнее, чем он мог предположить. Беспокойный взгляд метнулся к Пирс, но девушка будто бы не замечала собственных ранений. Она отдавалась процессу полностью. А когда ее мысок прилетел прямо в ногу, Рэдмонд понял: возможно стоит относится к этому не так серьезно. Ее извинения сопровождали его болезненное цоканье и громкие смешки. В итоге он погрузился в действо не меньше, чем француженка. И отплясывал так, будто это было последним танцем в его жизни. Увидев Редмонда, Пирс радостно вскрикнула — словно они давно не виделись — и опять почувствовала его ладони в своих. Люди вновь разбились по парам, вытянули сцепленные руки лодочками и, наклонившись вправо, поскакали в ту же сторону. Элейн крепко сцепилась пальцами с Джозефом даже и не зная, кого таким образом пытается предостеречь от неловкого падения. Крайние в потоке пары были вынуждены затормозить ход у стены жилого блока, в которую упёрлись. — В обратную сторону, народ! В обратную-ю-ю-ю…! Тут уже смехом разразились все. «Лодки» наклонились влево и поскакали к противоположной стороне улицы. Музыка вдруг стала громче, бой сильнее — близилась кульминация. Ближе к кульминации он задыхался от смеха и одышки, но продолжал повторять то же, что и остальные. Природа блаженства, испытываемого от произошедшего, была и химической, и эмоциональной. Бок о бок с коктейлем из приятной усталости и разгоряченной крови плескалось и простое наслаждение от того, что он мог упиваться весельем, не обусловленным головокружением от выпитого алкоголя или редкой сигареты. Танцующие остановились, ведущие взяли ведомых за одну руку и покружили их прежде, чем прижать к себе и заключить в объятья под последние, завершающие ноты, сначала проведшие резкую черту, а затем начавшие плавно стихать. Элейн прижималась к Джозефу, положив руки тому на поясницу а голову — на грудь. Её собственная грудь тяжело вздымалась, ноги едва держали, сердце пыталось вырваться наружу, отбивая барабанные ритмы. Толпой стояли обнявшись разбитые на пары танцующие, кто-то смеялся, кто-то тут же разнявшись весело побежал к столам с закусками и напитками. Наблюдавшие за массовыми танцами захлопали в ладоши и засвистели, музыка сменилась более плавной, спокойно мелодией. Навигатор изменила позу, совсем чуть-чуть, едва заметно: то, как лежали ладони, как были расставлены ступни, как лежала её голова. Близость, ставшая итогом спешному, спонтанному движению, вдруг превратилась в настоящие, искренние и нежные объятия, полные благодарности. Девушка отдыхала, успокаивая дыхание, закрыв глаза, чувствуя под ухом биение чужого сердца и разгорячённое от плясок тело. Полумрак в таком положении превращался в настоящую темноту, внешние звуки из-за приложенного к груди мужчины уха — приглушёнными. И до чего же это было приятно и умиротворяюще. Пирс сохранила сейчас только полуулыбку, но в её груди разливалось тепло, голова была лёгкой, а на боль не осталось даже намёка. Она была счастлива и спокойна в этих объятьях. Люди начинали постепенно расходится: кто-то продолжил медленно качаться под музыку, уставшие направились к столам. — Меня ноги почти не держат, — прошептала девушка, подождав немного. Она говорила это абсолютно серьёзно, чувствуя уже знакомую вату в конечностях, как начинает тянуть раны. Но говорила она это всё равно с лёгкой улыбкой, не открывая глаз, абсолютно удовлетворённая и не жалеющая ни о единой секунде в танце, ни об одном совершённом движении. Ее объятия были не вежливой благодарностью за исполненный танец и не финальным движением в нем — они были искреннем проявлением эмоций, вскруживших голову француженки настолько, что та не ощущала боли. И Рэдмонду было приятно думать, что не только пляска, но и его компания способствовали этому. Мужчина обнял ее в ответ, осознавая насколько лучше прижимать навигатора к себе не для того, чтобы отнести ее к Мако и попробовать спасти жизнь, а просто. Из желания это сделать. Правда прикосновения все же были аккуратными — кок не хотел, чтобы момент омрачил болезненный вздох. Он обнял собственной рукой Элейн за обнаженные плечи, чувствуя как тело француженки расслабляется. Слова, которые Джозеф услышал на краю сознания. Тихие, спокойные. Он наконец опустил голову и взглянул в лицо девушки, оторвавшись от созерцания все еще пляшущих огней. — Кажется я поступил умно, украв у Виктора этот танец. Du skulle vært her, — он пропел эти слова, чтобы от Элейн скользнул смысл. Раздался смешок, стальная рука скользнула под руками Пирс и легла на лопатки, с очевидным намерением в случае чего не дать ей упасть. — Это переводится как «ты должен был быть здесь». Ты напевала песню в коровнике, и я пол дня потратил на то, чтобы найти единственную, которую хоть сколько-нибудь помнил. На своем родном языке. Чтобы ввести уже тебя в ступор. Занятно... Jeg er her. Последние слова не относились к песне. Но он все же наложил их на нестройную мелодию, чтобы Элейн не поняла смысла. В голосе не было издевки, как не было это похоже и на желание отомстить. Рэдмонд говорил добродушно и улыбался, пусть последнего девушка видеть и не могла. Их начали окружать люди, желающие станцевать медленный, ни к чему не обязывающий танец. Чужие тела, равномерно двигающиеся по периметру вокруг, закрывали их и давали фору прежде чем придет Виктор. А кок не сомневался — он придет. — В любом случае, я нашел ее… «Остаток времени потратив на нечто совершенно противоположное.» — … Но мне нечего рассказать о том, как я ее услышал в первый раз. Все до ужаса банально, да и сбить тебя с толку мешаниной, которая вот-вот может политься из моего рта, сейчас было бы не честно. Рэдмонд наконец замолчал, положив подбородок на женскую макушку и глубоко вздохнув. Он и так отнял у них достаточно времени, которое можно было пустить на простое наслаждение моментом. За ноги, которые ее не держат, Элейн могла особо не переживать. Их функции перенял на себя Джозеф. — Она, наверное, красивая. — Девушка говорила негромко, устало. Она слегка едва-едва отстранилась, да и то только для того, чтобы поднять голову и посмотреть на Джозефа всё с той же лёгкой улыбкой. — Песня, — пояснила навигатор, и тут её улыбка стала ехидной, предшествуя следующим словам: — В чьём-нибудь другом исполнении, наверное. Потому что у тебя получается лучше стрелять, чем петь. И танцевать тоже лучше, чем петь. И готовить. И драться. Боже, что угодно вообще. Добродушное подтрунивание переросло сначала в смешки, а затем в утомлённый, но всё равно весёлый смех. Тот, правда, длился недолго, и вскоре сменился гримасой боли и усталости. Пирс отвела взгляд и тяжело вздохнула. — Я… — Это уже второй танец, — возник Виктор из ниоткуда, сверкая глазами, полными гнева. — …хотела бы лечь… — пробормотала навигатор. Если бы не поддержка Редмонда, она бы осела на песок прямо сейчас и здесь же улеглась бы спать. Адреналин потихоньку выводился из кровеносной системы, уступая своё место предшествующей кровопотере и последующей слабости. Элейн взглянула на работника грузового отсека из-под прикрытых век, всё ещё обнимая Сида. Правда, её пальцы цеплялись за его одежду несколько сильнее, чем пару минут назад — она не просто прижималась, а уже держалась. Несмотря на то, что девушка пыталась сохранить улыбку, было видно, что даже устоять на ногах для неё стало непростой задачей. Испарина со лба всё никак не уходила, а повязка на щеке несколько потемнела. В свете костров это было не сильно заметно, но под яркими лампами лазарета наверняка бросится в глаза. Взглянув на эту картину, Гутиеррес смягчился и тяжело выдохнул через нос. Он бросил последний неодобрительный взгляд на Редмонда и осторожно протянул девушке руки. — Пойдём. С тебя действительно хватит на сегодня. Я помогу. Француженка благодарно кивнула и осторожно отстранилась от Джозефа. Взглянув на него снова, она усмехнулась и, взявшись за подол платья, с тихим смехом сделала небольшой и очень неумелый реверанс. А когда начала распрямляться едва ли не споткнулась о собственные ноги, но была тут же подхвачена Виктором. Навигатор зашипела от боли — одна его рука легла ей на поясницу, как раз рядом со свежими швами. — Пошли-пошли, — повторил мужчина, и осторожно повёл её прочь. В такие моменты становилось понятно, почему эти двое так хорошо ладили: что бы там ни было, как бы они друг к другу не относились и какими бы разными ни были, Виктор и Элейн искренне переживали и заботились друг о друге. Даже несмотря на время от времени накатывающее недовольство или сложные взаимоотношения ввиду некоторых..обстоятельств. Так, впрочем, можно было сказать обо всём экипаже. Луис помогал Уильямсу ковылять мимо танцующих и, глядя на то, как качаются пары, капитан невольно вспомнил их с Эрикой первый танец. «Мэл, пойдем танцевать. Тебе сидеть еще не сложно?» Сверкающие голубые глаза. Теплая. Близкая. Мягкая. Будь он хоть трижды коммандером, но не он первым повел её танцевать, не он первым обнял её, не он первым потянулся за поцелуем. Глядя, как какой-то парнишка явно робко и неумело целует спутницу, Мэл в очередной раз пожалел, что храбрости его хватает только на поле боя. Он мотнул головой и опустил взгляд, поджав губы от вдруг накатившей тоски. Танцор из него сейчас был ещё более никудышный, чем тогда, но позови она его сейчас снова, он бы пошёл за ней. Уильямс почувствовал острую потребность присоединиться к выпивающим. Чёрт, он был бы не против даже сигарету выкурить, хотя знал, что эта привычка ну никак его не трогает. Но капитан сделал другой выбор и поплёлся на судно, поддерживаемый Луисом. Овцесатана выбила из него последний дух, подарила тьму синяков и утомили в край. Коммандер сомневался, что когда-нибудь сможет окончательно избавиться от песка в волосах и ещё во многих местах, но в целом он был доволен. Осталось неделей меньше до его с ней встречи. Они со старпомом ушли (последний, впрочем, скоро вернулся на пиршество), а праздник продолжался: звенели бутылки и стаканы, активно подчищались тарелки со съестным. Конкурсы шли полным ходом, ржали осёдланные кони. Всё больше нестройных голосов горланили песни на разных языках, азари баловались биотическими вспышками. Колония и не думала утихать — символом тому был зычный хохот Кеннета Мэлоуна, слышимый…. да откужа угодно. Даже детей никто укладывать не стал — те стайкой носились в свете костров и играли с любимым псом. Будто бы ничего и не происходило в колонии «Хризолит».

***

— Эй! Эй, Виктор, да стой!... Хилл пробивалась к мужчине через толпу, держа перед собой бутылку будто знамя или факел. Собственно, только по этой бутылке и можно было опознать невысокую пилота в толпе. Её то и дело стремились с столкнуть с пути, но она была полна решимости достигнуть намеченной цели и утащить его на танец. Он один более-менее подходил ей по росту для того, чтобы потоптаться на месте под музыку. Одна рука крепко держала треуголку от случайного сбивания, другая ознаменовывала маршрут. Форма снова сменилась шортами, майкой и, на этот раз, рубашкой, узлом завязанной на плоском животе. Бессменные тяжёлые ботинки теперь были песочного, а не чёрного цвета. Но к моменту, когда она вот-вот уже оказалась около Гутиересса, тот уже уводил Пирс. Пилот остановилась около Рэдмонда, уперев руки в боки и глядя в спину удаляющимся товарищам. — Слабаки. — уверенно кивнула самой себе Хилл, говоря уже про обоих. Одно единственное слово вырвало из размышлений и заставило опустить голову, чтобы посмотреть на пилота. Улыбка чуть поблекла, а в голову пришел закономерный вопрос: видела ли она то безумие, которое в «Хризлите» называют танцем? Потому что это был способен выдержать не каждый. Улыбка стала шире, взгляд метнулся обратно. У Скади было пиво, и это напомнило коку о том, что свое он где-то потерял. Пенное наверняка уже увлажняет песок или горло какого-нибудь доходяги. Она сделала ещё глоток, попутно одним глазом заглянула в бутылку — удивительно, как ещё там что-то осталось. Пилот думала, она уже достаточно щедро оросила танцующих (толкающихся) пеной. Ан нет. — Хотя, знаешь, — вдруг резко Хилл обратилась к Джозефу, хотя до того даже не смотрела на мужчину. — Вы даже могли бы потягаться с моими парнями. Немного. Умеете же залезть корове в задницу и наделать шуму. Хилл широко улыбнулась Джозефу. Кажется, это признание и было-то не конкретно про праздник. Глядя в глаза коку, нельзя было сказать, что она и конкретно про экипаж. Взгляды Хилл и Рэмонда наконец пересеклись, поэтому пилот могла видеть неуверенную улыбку на его лице. Впрочем, это не отменяло искренности эмоций. В голове была свежа картина прошедшего спарринга женщины и капитана, поэтому слова Скади были восприняты как комплимент. Но если бы не эта картина… — Я не с земли, поэтому аналогия сложная. Не уверен, что правильно в отношении коров, а что нет. Но если худшие опасения правдивы — ты слишком хорошего мнения обо мне. Во всяком случае той части, что касается коровьего зада. Из груди вырвался смешок, а взгляд поневоле обратился к бутылке в руках пилота. Ужасно хотелось выпить. Мужчина поднял глаза на собеседницу и слегка прищурился. — Я вполне могу заменить Виктора, — «весь вечер заменяю», — для чего бы он там тебе ни был нужен. Особенно, если это касается еще пары… Тройки… Квартета из бутылок с выпивкой. Что думаешь? — Что ты много думаешь для того, чтобы просто выпить, Виктор. Женщина подняла свободную руку, чтобы хлопнуть кока по плечу. Дружеский оскал превратился в просто улыбку. Она сдвинулась с места, а ладонь так и не убрала, уводя мужчину в нужном направлении. — Луис крутится около девочки из Прерий, Родриго уже переборол на руках всех Мэллоунов... Не одобряю. Надо же уважать чувства хозяев. — Негромко, Хилл рассказывала это, пока вела Джозефа к столам. Юнец, стоящий по другую его сторону, явно изнывал от желания уйти уже и присоединиться к торжеству. Но до его кислой мины Хилл дела не было — она ткнула парню кружку, чтобы тот наполнил её сидром, и передала Рэдмонду. — Ну а ты, Нюквест? Останешься, или на боковую, на корабль? Хмельной блеск в глазах, румянец на щеках, и красными пятнами идущий по разгоряченной коже. Что бы Хилл не говорила про слабаков, но она и сама явно внесла значительный вклад в праздновании победы "хороших парней над плохими". И уже не так рвалась утащить товарища в гущу смеха, разговоров и движения. Хилл уже ощущала себя частью "Вердена" — в конце концов, столько дней провозиться в масле, распихивать беженцев по всем возможным отсекам... Без ощущения, что корабль "принял" её, работа не была бы так эффективна. Без принятия экипажем не была бы так слаженно отработана миссия. И всё же, времени на просто поговорить с ровно таким же членом экипажа, как и она, осталось катастрофически мало. Вот её и устраивало стоять так, изредка подмазывая ход разговора приятным, пусть даже уже тёплым пивом. Не успеешь оглянуться — в кружке уже плещется сидр. Посмотрев на напиток, кок затем уделил все свое внимание Хилл. Сложно было не заметить блеска в глазах, за который так хотелось уцепиться взглядом. — Я остаюсь. Простой ответ на простой вопрос, прежде чем стукнуть свою кружку о тару собеседницы. Улыбнувшись чуть шире и сделав пару жадных глотков, Рэдмонд бегло осмотрелся. Не смотря на то, что многие из членов команды были у него, чаще всего, как на ладони, о самом опасном из них он знал преступно мало. Да и женщина избегала помочь ему в этом. Все ее время занимало или пилотирование, или выполнение поставленной миссии. Даже сейчас, когда Скади рассказывала о времяпрепровождении экипажа «Вердена», она и словом не обмолвилась о себе. — А что ты? Что сделала на этом празднике жизни? Завоевала пару кораблей, напала на жителей прибрежных городов? С ухмылкой Джозеф кивнул на головной убор, так любимый собеседницей. Сделав небольшую паузу, он продолжил. — Бога ради, напомни, на кой черт тебе эта штука? Это талисман? Идентификатор? — он наклонился чуть ниже и попытался забрать треуголку стальной ладонью. — Эй, тебе никто не говорил, что лезть к женщине в пилотку грязными руками — это невоспитанно?! Шутка фразы состояла лишь на том, что даже корабль она вела, сидя в треуголке. Но этого хватило, чтобы Скади повеселела. Даже слишком. Кто-то из окружающих обернулся на них, когда Скади решила использовать спорную формулировку для своей шутки. Сказать прямо: очень спорную для непосвященных. Брови взметнулись вверх, как и руки. Чтобы дурное не подумали. Вторя смеху женщины, Рэдмонд издал короткие и громкие смешки. Он смотрел с напускным возмущением, весельем и удивлением. Хилл будто ничего в этой жизни не сковывало, от чего каждый поступок или слово могли принести с собой непривычное разнообразие. Джозеф пока не знал, как к этому относится. Но интерес определенно присутствовал. Хохот Скади шёл откуда-то из груди, отдавал низкой вибрацией. Она мигом отбила руку Рэдмонда и глянула на него с прищуром. С каким-то... Новым прищуром. В нем мелькнул интерес, но вряд ли то не было влиянием алкоголя, из-за которого Хилл любила всё живое сильнее обычного. — У этой шляпы история подревнее твоей будет, имей к ней уважение! Она сняла треуголку показно бережно, хотя до того едва ли не задницу ею подтирала от пыли после овцы. Очевидно, в руках хозяина растрепывание драгоценной вещи было допустимым, а вот уже другим это было противопоказано. Скади повертела головной убор в руках и вдруг нахлобучила обратно. Кок продолжил слушать, решив сделать еще несколько больших глотков и поглядывая на треуголку. Определенно, эта вещь была дорога собеседнице. И что это о ней говорит? До ужаса хотелось узнать, откуда такой головной убор и почему имеет такое значение для пилота. Скади вообще оставалась загадкой, на которую ответ найти сможет не каждый. Если Пирс обезоруживала добротой (а он мог сравнить только с ней), то Хилл это делала с помощью удивительной прямолинейности. И отсутствием тормозов, свойственных большинству. — Нет, Джо, все же эта история заслуживает большего количества слушателей! Идём-ка, идём... Даже не покачнувшись, Хилл оттолкнулась от стола и дёрнула мужчину за собой. Она не слушала ни возражений, ни предложений. Её путь лежал через колонию в поисках любого знакомого, и ноги почему-то несли к "Вердену". — Сейчас? Я… Армрестлинг. Компания незнакомцев. Все это оставалось позади, и истории лучше было бы стоить того. Обернувшись на исчезающие очаги веселья в последний раз, Рэдмонд перестал сопротивляться и пошел за пилотом. Прежде чем они покинули ряды столов, он осушил свою тару и поставил на первое подвернувшееся место. Взгляд скользнул по обнаженной пояснице впереди идущей женщины, а затем метнулся к звездам. Занятно. Корабль встречал их разинутой «пастью» — грузовой отсек был открыт, принимая членов команды к себе. Решение оставить его таким было странным, но Джозефу было не до того. Поравнявшись с Скади, он еще раз смерил взглядом головной убор, прежде чем перевел взгляд на ее лицо. В свете приближающегося коробля все больше был заметен пьяный румянец на щеках, когда как все остальное тело слабо показывало признаки опьянения. Он ненадолго задержал внимание, а затем глянул на трап. — Смутное чувство, что больше слушателей ты не найдешь. У меня не хватает руки, а не уха. Губы снова растянулись в улыбке. — Вот чёрт! Хилл не следила. С какого-то момента она вообще забыла, что ищет им компанию. Свежий воздух, товарищ рядом, становящийся все более симпатичным по мере того, как опустошалась кружка, ненавязчивое перебрасывание словами и смех — что ещё нужно для хорошего вечера? Она уперла обе руки в бока (кружка из правой делась куда-то в пески ещё на полпути) и огляделась в последней надежде, что есть ещё кто-то. Кто-то, на кого можно было бы сплавить Джозефа... Кто-то... Кто-то, кто не дал бы этой истории увидеть свет. Для неё было слишком рано. Скади посмотрела прямо на Джозефа. Решительно, пьяно и уверенно. Отступать было некуда. У неё оставался последний козырь, последний туз, даром, что не в рукаве. И она воспользовалась им. Потому что тайна треуголки должна была уйти с ней в могилу. Взгляд пилота впился в него, заставляя чуть поднять брови. Генерал пришел к решению, это выдавали глаза. Полные решимости, упрямые глаза. Он смотрел в них до тех пор, пока майка, скрываемая рубашкой, не обнажила ее грудь. Замерев на месте, Рэдмонд воспользовался предоставленной возможностью, поведясь на выбранный Скади маневр. Генерал в ее голове был в жопу пьян, но попал точно в цель. Некоторое время они простояли на своих местах. Джозеф молчал, вновь подняв взгляд к глазам собеседницы. По его лицу было сложно однозначно понять чувства, которые вызвал поступок Хилл. Единственное, что он сделал довольно очевидно — вынул родную и стальную руку из карманов. Только через несколько секунд как пошел к пилоту навстречу, опустив глаза на холодный пол грузового. Оказавшись с ней на неприлично близком расстоянии, мужчина снова посмотрел на женское лицо. Голова Рэдмонда слегка наклонилась в немом вопросе. Пусть футболка снова скользнула вниз, его рука все же легла на плоский живот недавней собеседницы. Они не говорили, поэтому последний термин больше не мог быть применен. Взгляд снова опустился, а рука медленно поднялась выше, остановившись под самой грудью, отделенной тонкой тканью. Джозеф постоял так недолго, размышляя над чем-то. Бог знает, что творилось у него в голове. Плавное движение вперед — и он прижался к Скади, двинув ее чуть назад, прислонив к стоящим сразу за спиной ящикам с одними из множества грузов, расположенных по всему периметру отсека. Рэдмонду пришлось наклониться, чтобы его губы смогли впиться в губы Хилл. Рука обхватила ее грудь, а вторая уцепилась за шорты. Молчание затягивалось. Но, по крайней мере, он больше не спрашивал и вообще не помнил, о чем они говорили. Это точно. Даже с наклоном, разница больше, чем в тридцать сантиметров, была катастрофически неудобна. Пилот выдохнула, дернув бёдрами вверх, словно побуждая запустить шершавую ладонь под жёсткую ткань, и ниже по горячей коже. Движения Нюквеста были далеко не нежными, контрастируя с его нарисовавшимся образом, но эта надломленная разница, эта грубость пилоту была только по душе. Игривые касания груди казались бы раздражающей щекоткой. Но от такого резкого толчка треуголка не удержалась и упала за какой-то из ящиков. Скади едва успела придержать её, но вовремя опомнилась, и вместо ткани под пальцами оказались жёсткие короткие пряди Джозефа. Она одной рукой, наощупь, кое-как оттолкнулась от ящика и запрыгнула на него, не разрывая поцелуя. Потом ею же резко опустила запястье Нюквеста ниже, разводя ноги. Шершавые пальцы погрузились в горячую, влажную плоть, чтобы оказаться там стиснутыми, когда пилот охватила кока ногами за талию. И никаких уже комментариев про грязь. — На мостик, к моему креслу. Быстро. Всегда мечтала о таком, — отрывистая команда, шепнутая на ухо. Сложность осуществления такой "переноски" Хилл не особо волновала. Силу ног она продемонстрировала ещё когда удушала капитана, и поддержка за поясницу ей не нужна была. Ей было важно только одно — сможет ли Рэдмонд не упасть по пути. В реальной жизни существуют вещи, от которых не отказываются. В реальной жизни, когда только что возвращаешься с бойни, когда в голове творится бардак и то ли твоих, то ли не твои девушек уводят у тебя из-под носа, не существует способа снять стресс лучше, чем с подворачивающимся под руку человеком. Чтобы наутро улыбнуться и сделать вид, что ничего не было... Но сейчас Рэдмонд думал не об этом. «Могло быть моим креслом» — мысль, промелькнувшая всего на секунду, вызвала ответную реакцию во всем организме. Стальная ладонь, до того покоящаяся на пояснице Скади, переместилась ниже и болезненно стиснула мягкую кожу бедра. Но он все же пошел куда было велено. В последние несколько дней Джозефу отчаянно везло носить женщин на руках. Когда пара оказалась на мостике, каждый был волен избавиться от ненужных в намечающемся занятии аксессуаров. Одежды, к примеру. Когда с этими коротким, но отягчающим занятием было покончено, они снова слились в поцелуе. Кресло пилота готово было принять их в свои объятия, и Джозеф намеревался воспользоваться этим. Он рухнул в кресло первым. Упомрачительно красивый мужчина, ожидающий её в пилотском кресле в первозданном виде. Хилл смотрела на эту картину едва ли не с восторгом. Чтобы ни было в её планах, мужчина, прижимая ее к себе, уселся на кресло сам. Руки снова легли на ее бедра, губы прильнули к упругому животу, оставляя влажные следы на теле. А затем, ухватив женщину за запястья, Джозеф потянул ее на себя. Чтобы она обхватила его бедрами еще раз, только в этот раз между ее ног должна была оказаться не ладонь. Короткий рваный выдох, когда он притянул её к себе, и вот только тогда дело застопорилось, превратившись в возню под аккомпанемент то ли возбужденных, то ли сердитых выдохов и мычаний. В этом кресле было невозможно уместиться вдвоём: колени то и норовили соскользнуть за подлокотники, люди банально не могли соприкоснуться бёдрами. Они были переполнены энтузиазмом, но даже пьяная, кажущаяся прекрасной в ситуации, где она нужнее всего трезвой, координация отказывалась им помочь. В конце концов, Скади решительно откинула волосы с лица, приказала Нюквесту не двигаться, развернулась к нему спиной и, опираясь на подлокотники, медленно опустилась на него. Женщина выгнула спину, когда двинула бёдрами снова вверх, копна густых тёмных прядей упала на грудь Джозефу. Она видела перед собой густо усыпанное звёздами ночное небо. Из поля зрения пропала и колония, и весь остальной спящий корабль — Хилл почувствовала себя едва ли не богом полёта, когда острая волна удовольствия прошила от низа живота, откликаясь дрожью в напряжённых плечах. Рэдмонду оставалось только откинуться в кресле и наблюдать за женщиной в отрешенном вожделении. Он не решался что-то поменять в их положении, только поднял руки и положил на ее бедра там, где они расходились по бокам от его тела. Несколько раз Джозеф не отказал себе и в том, чтобы зарыться пальцами в темные волосы. Скади выгнула спину, насаживаясь все глубже и вызвав у него короткий и напряженный выдох. Обычный, человеческий секс без вспыхивающего поля биотики или блуждания по чужой голове. Где-то вдалеке, на другой стороне вселенной, он все еще помнил какого это — чувствовать напряженный член внутри себя. Ксала показала ему это через перегрузку чувственных рецептеров и вспыхнувшую нервную систему, оставив только образ. Но этот образ оставался с ним, побуждая взять дело в собственные руки. Он обнял Хилл сзади: тело, отравленное алкоголем и пропитанное светом звезд. Подавшись вперед и рискуя разрушить хрупкое равновесие, Рэдмонд прижал ее к себе, покрывая спину поцелуями. А затем встал со своего места, ухватив пилота и перевернув лицом к себе. Нужно было сделать всего два шага, прежде чем женские ягодицы коснутся панели управления. Джозеф чувствовал ее горячее дыхание у себя на груди и шее, когда раздвинул ноги Хилл и снова вошел, придерживая одной рукой под колено а второй обняв сзади. Он прижался губами к изгибу между ее плечом и шеей, прикрыв глаза и прерывисто дыша от удовольствия. Панель управления отреагировала, осветив тусклым рыжим светом их спины и лица. Пот поблескивал на поверхности кожи, заставляя чувствовать соль в последующих прикосновениях губами к телу. Джозеф прижимал Скади к себе, будто их близости недостаточно. Чувствовал упругое сопротивление ее грудей и то, как они вздымаются от шумного выдоха каждый раз, как он снова проникает глубже. На несколько секунд мужчина отстранился, чтобы посмотреть партнерше в темнеющие глаза и поцеловать в губы, и в это время ладонь, лежащая на спине, скользнула вверх и легла Хилл на затылок. Пальцы переплелись с темными прядями. Наступил момент облегчения, сопровождаемый мелкой дрожью в конечностях и шумным выдохом со стороны Рэдмонда. Вновь прижавшись к плечу женщины, он закрыл глаза. Малейшее движение в ней или скольжение плоти по плоти отзывалось судорожными спазмами. Джозеф простоял так несколько секунд, после чего отстранился и взглянул на женщину. Затаив тяжелое дыхание, он еще раз поцеловал ее в губы и отошел дальше, вновь усевшись в кресло пилота и закинув голову к потолку. Дыхание стало успокаиваться, и он еще раз скользнул взглядом по обнаженному телу пилота. Напоследок.