Какие могут быть проблемы у фермеров и скотоводов?

Утро встретило мужчину алым отсветом на потолке. Легкое опьянение окончательно покинуло тело и перестало отравлять разум, поэтому ему моментально вспомнилось окончание вчерашней ночи. Темные волосы, переплетенные между пальцев, шумные вздохи. Пирс, положившая голову на грудь и заключившая в объятия. Рыжий свет от костров, и такой же от панели управления. «Твою мать». Рука дернулась в сторону, ощупывая простыни. Никого. Повернувшись на бок, Рэдмонд уставился в противоположную стену, задумчиво бегая взглядом по редким предметам. Затем из груди вырвался громкий, разочарованный выдох, и кок сел на кровати. Спать больше не хотелось.

***

*** Раннее утро встретило его прохладой. Задрожал воздух на горизонте, у жилых блоков начали появляться тени. Лучи рассвета окрасили красным золотом упавшие, занесённые песком стулья, оброненные бутылки, спящего у загона с овцой мужчину. Тлели угли в догоревших кострах, по улочкам лениво и нестройно проходили те немногие, кто так и не лёг спать, пытаясь заводить нестройную песню. Храпел в своём жилище Кеннет Мэлоун, без задних ног спали получившие отдушину защитники «Хризолита». Дремал «Верден», чьи бока за эти дни побледнели от поднимаемой ветром пыли. Чуть более хозяйственные колонисты, осторожно разгребали остатки праздника, выгоняли коров и овец на выпаску, уводили в стойла коней и прикрывали рты во время зевков. Одетый в свободные штаны и черную майку, Рэдмонд морщась наблюдал за колонистами, наводящими порядок. Редкие люди показывали нос из своих домов, еще меньше выглядели свежими и отдохнувшими. Руки лежали на коленях. Стальные пальцы сжимались и разжимались под мимолетным взглядом владельца. Солнце поднималось все выше, люди шныряли-туда сюда чаще и больше, а он продолжал сидеть на трапе. Словно колонисты были светлячками, а он черепахой, у которой была сотня лет впереди. Происходящее — суета. Джозеф тратил время, которое у него было до прихода Вель с мужем и остальной части «Вердена», на раздумья. И его мысли занимал вчерашний день. Покинув лазарет и оставив команду рядом с Элейн, он отправился на границу колонии, найдя место под тенью стройных деревьев. Недалеко, как обычно и бывает на зеленых островках планет типа «Кварта», шел выпас животных. Никто вокруг не отвлекал его. Никто не мешал. Только солнце, пробивающееся сквозь листву, обжигало кожу. Собственный разум говорил с ним через образ давно погибшего брата. Можно было бы сказать, что такое не проходит бесследно, но Джозефа встревожили не галлюцинации. Кипящие озера, грохот рушащихся небоскребов... Вкус пыли на языке, озоновый запах после обстрела лазерами. Он рассматривал инструментрон, гадая, что найдет, если вобьет в экстранете имя Хотера Агдаса. Что ему выдаст информационный брокер, которому было плевать на личность заказчика, лишь бы платил кредиты. А кредитов у Джозефа было много. Кроме как на выпивку, тратить ему их было не на что. «Ты должен был быть там» — снова прозвучали слова песни. Измененные. Почему — он не знал. Мысли снова обратились к будущему. Где-то там, за миллион световых лет отсюда, может быть жив Хотер Агдас. Может не знать, что из-за его приказа бомбить жилые кварталы Шаньси был убит мальчишка Нил, который то сходился, то расходился со своей девушкой Зоуи. Может не знать, что искалеченный войной мужчина сидит под тенью зеленых деревьев и думает о нем. Турианский плен, потом плен затерянной колонии, потеря семьи и личности... Постоянные гонения и уколы. Пальцы, сжимающиеся у него на горле. Он и не знал, что они могут быть другими. Мягкими. Ласковыми. Джозеф повернул голову в сторону пасущихся коров, а затем вспомнил о песне, которую пела Элейн. И начал искать свою. Ту, которую нескладно споет ей вечером. «Ты должен был быть здесь» — таковы были её слова. Взгляд метнулся к горизонту.

***

К полудню картина несколько изменилась: тихая, сонная колония загудела, ожила, зашевелилась. Праздники, бандитские налёты, безумные для поселенцев события — но никто не отменял работы по хозяйству, воспитания детей, торговли, сбора грузов и банального мытья загонов. Улочки заполонили люди и начали компенсировать простои в работе. Хлопотала Вель, руководящая погрузкой гостинцев и сувениров на «Верден». Сырные пироги (видимо, фирменное блюдо), каре ягнят, сырые говяжьи стейки, печёная картошка, сидр и даже раздобытые невесть где бутылки сливового вина — колонисты щедро заполняли грузовой отсек корабля съестным. На память экипажу достались: детский рисунок (где криво нарисованный человек с красной рукой держался за собственные штаны, убегая от коня что есть мочи); мешочек резиновых пуль для дуэлянтов; деревянные фигурки овец для тех, кому удалось побороть то НЕЧТО в загоне, и, конечно же, крохотный — в половину ногтя — огранённый хризолит в серебряном обруче на подставке. Выглядела эта штука как награда, которую старший Мэлоун вручал капитану собственной персоной и отрывал от сердца — та была его домашним артефактом. Суета с приемом подарков и еды началась и не спешила заканчиваться. Вскоре в грузовом промелькнули все члены экипажа. Даже Элейн, увидеть которую кок вовсе не рассчитывал. Судя по виду, вчерашние пляски дались ей большой ценой. Кто-то из колонистов подарил забавный рисунок, который капитан без каких-либо проблем разрешил забрать себе. Когда в отсеке появилась Скади, они обменялись мимолетными взглядами. Будто вчера ничего не произошло. И Джозефа это более чем устраивало. Он вовсю погрузился в обдумывание того, как и когда экипаж будет потреблять подаренную пищу, и сколько им это сэкономит. При деле были все. Уильямс вообще лично принимал все дары, не без труда, но всё же стоя на трапе на протяжении всей погрузки. Сцепив руки за спиной, он наблюдал за работой собственного экипажа, благодарил Вель за гостинцы и тех, кто приносил сувениры — за подарки. Долг обязывал его обменяться парой слов с коллегами по цеху, проследить за порядком на собственном судне и пожать руки как тем колонистам, которых он успел узнать, так и тем, кто просто примелькался. Луис большую часть сборов потратил на зычный хохот на пару с Кеннетом — эти двое нашли общий язык и с самого утра активно опохмелялись пивом. Йенсен пришла вместе с Пирс. Первая, осведомившись о том, есть ли ещё раненые и получив отрицательный ответ, пошла отсыпаться в собственной каюте на ближайшие полтора года (не забыв громко оповестить об этом весь остальной экипаж). Неразговорчивая и явно не особо-то отдохнувшая Элейн — о чём свидетельствовали общая бледность, прикрытые глаза и потемнения под ними же — последовала её примеру и закрылась уже в своей обители. Единственный, с кем она обмолвилась хоть словом, был капитан. Отпросившись у него на весь день, девушка серой тенью исчезла из поля зрения. Родриго, совместно с прибывшими от альянса техниками, готовил судно к вылету. Совершая финальный осмотр и обход, он с интересом дискутировал о использовании полей эффектов массы для изготовления равносмешанных сплавов. Последним из экипажа на судно явился Виктор. Вопреки обыкновению, работник грузового отсека пребывал в отличном расположении духа и едва ли не насвистывал, демонстрируя окружающим довольную улыбку. Завидев у трапа Редмонда, Гутиеррес не стал огибать того широкой дугой и даже не смерил презрительным взглядом. Вместо этого он прошёл рядом и даже притормозил. — Как жизнь, Нюквест? Видеть работника грузового без привычного презрения или злости в глазах было непривычно. Оторвавшись от планшета с данными, Рэдмонд не стал скрывать замешательства. Он слегка нахмурился, не ожидая ничего хорошего. «Убил кого-то, вот и радостный» — пронеслось в мыслях. На секунду кок опустил взгляд и проверил туловище на наличие лишних дырок. — Знаешь… Оказывается не важно, кто увёл танец с девушкой. Главное — кто увёл саму девушку после него. Надеюсь, что ты хорошо ночь провёл, амиго. «Ты должен был быть здесь.» Джозеф провожал Гутиерреса задумчивым взглядом. Темные волосы между пальцев. Голова Пирс на груди. Грудь Скади, трущаяся об обнаженный торс. У мужчины не было никаких проблем с произошедшим прошлым вечером, за исключением того, что с самого пробуждения это ощущалось чем-то неправильным. Будто с его действиями было что-то не так. Он обнимал Хилл, но сейчас ему казалось, что он должен был продолжить обнимать другую. Через некоторое время трап начал подниматься, пилот исчезла из грузового, двигатели зашумели. Кок заполнил последние данные на планшете, намереваясь пойти в кают-компанию для дальнейшей сортировки. Взгляд обратился к исчезающим песчаным пейзажам и домам. — Всё загрузили? — Вель едва ли не лично пересчитывала поклажу, удостоверяясь, что они не забыли ничего дать солдатам в дорогу. — Прекрасно. Что ж, ясного неба! — Это точно, — поддакнул Кеннет, довольно поглаживая бороду. — Залетайте. Уж больно потешно ваш пилот катается на овце — заскучать друг другу точно не дадим. Он опять рассмеялся, а затем вместе с супругой отступил от трапа, чтобы тот могли поднять. Где-то вдалеке тявкал пёс, рядом с кораблём собралась приличная толпа — побольше той, что вышла их встречать. Ржание коней и блеяние овец стало настолько привычным, что эти звуки едва ли выделялись среди общей суеты и гама. — И не серчайте на моих парней за то, что не вышли проводить, — поспешила добавить Вель. — Они зелёные, сами понимаете… — Буквально. Мальчишки вчера так надрались, что. — Кеннет! — Ой да ла-а-адно. Под добродушные споры супругов и прощальные отмашки «Вердену» и предстояло покинуть планету Кварт. Экипаж расходился по своим рабочим местам. Пилот и командование вернулись на мостик. Тот пока что ещё был залит ярким солнечным светом, создавая ощущение лёгкости предстоящего возвращения. Люди рассаживались, бодрые переговоры Скади с инженерным оповещали о ходе предполётных проверок. Начинали гудеть двигатели — Верден просыпался и разминал крылья перед обратным полётом. — Спасибо этому дому, пойдём к следующему, — спустя недолгую паузу после того, как капитан дал отмашку, хмыкнула Хилл, и под усмешку Бишопа повела корабль вверх.