Балансир

— Миха, ну ты и… — Шурка Балунов медленно раскачивался на ржавых железных качелях и лениво поглядывал по сторонам. — Лев. — Почему лев? — удивился Миша, ожидая услышать более серьезное ругательство. — Да потому что тебе бесстрашие вместо мозгов, видимо, раздали, — Саня, качнувшись ближе, легко стукнул его по лбу. — Помнишь, как в Волшебнике страны Оз? Ты какого рожна один в незнакомый район потащился? Наткнёшься на шару с ремнями и кастетами — и поминай как звали. — Я боксом, между прочим занимался, там, у отца в части, — оскорбился Горшок, помахал сжатыми кулаками и приврал: — срочников нокаутировал. Думаешь, не отобьюсь? — Дурак, ты не видел, какие здесь бывают замесы район на район, — Сашка замолчал, видимо, что-то вспомнив, но спросил о другом: — Ну и что ты там нашёл, на этой загадочной улице? — Комиссионку, представляешь, ё-моё? Кассеты всякие из-за бугра, пластинки! — воскликнул Горшок и подробно рассказал о своём путешествии, нарезая круги по детской площадке, на которой они и встретились. Саша внимательно его выслушал, заинтересовался и предложил в следующий раз поехать вдвоём, чтоб всё хорошенько разведать. Пацаны договорились на воскресенье, и разошлись. Миха шёл, пинал ледышку и думал о том, что бы такого хорошего, а, главное, необычного, подарить Андрею. Вдруг возле булочной, почти на том же месте, где в прошлый раз он повстречал человека в странных одеждах, Миша нашёл набор фломастеров. То ли чехословацких, то ли ГДРовских, ярких и красивых. Целых 18 штук! Миша просиял и обалдел: подарок сам пришёл в руки! Ведь Князь, весь из себя художник-рисовальщик, точно обрадуется такому подгону. При мыслях об Андрее у Мишки где-то внутри, под рёбрами, не в первый раз странно затеплело. Он вспомнил, как воодушевленно выглядит Князь, когда что-то рисует, и широко улыбнулся. Да, подарок ему точно понравится. Мама, узнав, что Миха идёт на день рождения, поспешила упаковать его в самую парадную белоснежную рубашку. Мишка воспротивился, зная местную публику, и надел обычную клетчатую, а поверх натянул тёплый свитер: на улице опять похолодало. У Андрея дома было шумно и празднично. Пахло полукопчёной колбасой, салатами и особенной «деньрожденческой» суетой. Миха пришёл одним из первых, воспользовался этим и полностью завладел вниманием Андрея. С любопытством оглядел комнату, куда Князь его усадил, и торжественно вытащил из кармана фломастеры. — Поздравляю, Андрюха. — Ух ты! — Андрей непонятно выгнул бровь. — Спасибо, Мишка, это то, чего я так и не дождался от Деда Мороза лет так десять назад! — Дай сюда, — Миха насупился и протянул руку, но Князь рассмеялся. — Я пошутил. Серьёзно, Мишка, спасибо. Для комиксов в самый раз, не надо ждать, пока высохнет краска, и цвет более насыщенный, чем у карандашей. Вот смотри. Миша сумрачно улыбнулся и встал у Андрея за спиной, невзначай положив подбородок на его плечо. Увлечённый поисками Князь не обратил на такое нарушение границ никакого внимания, и Миша молча стоял и смотрел за движениями его рук. — Ты очень хорошо рисуешь. Лучше меня, блин. Красавец, Андрюх, понимаешь, да? А это что за чудище? — Миха подхватил раскрывшийся альбом, что выпал из ящика. — Да фигня, не смотри, — Князь побыстрее сложил его обратно, — это ерунда… — Нет, покажи! — упёрся Миха, не давая закрыть ящик. Андрей вздохнул и показал рисунок целиком: — Да это так… Я ведь не только комиксы рисую, ещё и такое… Знаешь, иногда в голове придумается рассказ, а к нему картинка. Вот я… — Здорово! — Миха прилип к сказочному сюжету и даже вырвал альбом у Князя из рук, чтоб разглядеть поближе. — Андрюх, это… Чё ты прячешь-то? Это в сто раз лучше комиксов! Что вот тут за история? — Про одного путника, — Андрей провёл рукой по нарисованному человеку в смятой шляпе, который показался Мише смутно знакомым. — Он шёл на городской праздник через горы, попал под камнепад и разозлился на весь свет. У Мишки не хватало слов, чтобы выразить свой восторг. Шебутной приколист Андрей вдруг открылся для него с новой, совершенно неизведанной стороны. Миша хотел попросить ещё рисунков, но стали подтягиваться остальные гости, и Князь спрятал альбом обратно в ящик. Вскоре всех пригласили к разложенному столу-книжке. Миха приткнулся на диване, неловко согнув длинные ноги, поздоровался с одноклассниками и уставился в пустую общепитовскую тарелку. — Ну что, все собрались? — руководивший процессом Князев-старший задвинул долгую поздравительную речь, обнял сына, оглядел собравшихся и под одобрительный гул налил парням по бокалу наливки. — Дело молодое, гуляйте. Миха подивился. Его отец всегда твердил, что пить могут только взрослые люди, а у них с братом хлебальники до спиртного ещё не доросли. Миха, конечно, не верил, пил летом с пацанами пиво, пробовал пару раз портвейн, но не мог себе даже в шутку представить, чтоб батя налил ему вот так, за столом, как равному. Впрочем, отец Князя тоже мальчишек с собой не равнял и глушил с собравшимися родственниками водку. Закинувшись традиционными салатами и горячим, подростки потихоньку выползли из-за стола и переместились в комнату Андрея, заняв её целиком. Болтали, играли, веселились. Крутили пластинки и кассеты, устроили танцы, выплеснувшиеся в гостиную, посмотрели, как Андрей задувает свечки, доели торт и пошли на улицу провожаться. Сначала отвели домой двух девчонок, а потом медленно редеющей компанией двинулись дальше. Князь, раскрасневшийся и довольный удачным, несмотря на родительский контроль, праздником, привёл оставшихся с ним Горшка, Поручика и Витьку в чей-то незапертый парадняк и достал початую бутылку водки. — Догонимся, пацаны? Увёл у папки. — Давай, именинник, ты первый, — предложил Витёк, и Андрей присосался к горлышку. — Дай мне, — Миха, чтоб не зассать, следующим выхватил бутылку, хлебнул крупный глоток и еле проглотил горькую, обжигающе-огненную жидкость. — Блять… — Держи, — запасливый Андрей сунул ему кусок прихваченной со стола колбасы, — зажуй. Миха вцепился в мясо и плечом прислонился к стене. Водка ему ни хера не понравилась, но пацаны пили, и он не мог отставать. Лишь когда по телу разлилось приятное тепло, а ноги стали будто ватными, он расслабился. Язык развязался, и все слова, которые Михи обычно не мог подобрать, будто сами полились наружу. Хотелось дурости и безумства. — А пошли на улицу? Они вывалились в темноту зимнего вечера и долго болтались во дворах, громко смеялись, валялись в снегу и уже почти собрались бить в школе стёкла, но передумали и стали расходиться по домам. Поручик и Витёк отчалили первыми, и Миша с Андреем остались вдвоём. Миха сграбастал Андрея за плечо и притянул к себе, чуть пригнувшись, доверчиво подышал в ухо и стал рассказывать о своей мечте собрать музыкальную рок-группу. Андрей признал, что это очень крутая идея, и обещал вписаться в затею. Радостный Миха ещё крепче прижал его к себе и завертел в такт кружению хмельной головы. Андрей танец оценил, и они долго скакали, как два петуха, пока наконец не сообразили, что тоже пора по домам. — Андрюх, а у тебя с собой фломастеры? — Мишку вдруг пронзила внезапная идея. Князь пошарил по карманам и совершенно внезапно нашёл пару штук. — Я и забыл, что брал их, — он удивлённо почесал в затылке и рассмеялся. — Нарисуй мне тут, — Миха вытащил из кармана уже порядком потрёпанную зелёную тетрадку. — Что хочешь. Просто, ё-моё, на память. Потом вспоминать будем. Андрей согласился, уселся прямо на поребрик и разболтанными штрихами набросал портрет Горшка. — Ну чё меня-то, меня не надо так, спереди, — завозмущался Миша. — Давай своё что-то, из головы. Так в тетрадке появился разворот-набросок с лешим и деревенским пареньком. Миша от всей души поблагодарил Андрея, снова крепко обняв его, вздохнул и поплёлся к себе. Сделал морду кирпичом и побыстрее ушёл в комнату, очень надеясь, что мама не заметит его пьяную рожу. До сих пор было страшно весело, и Миху разбирал смех. Он развалился на кровати, подразнил немного обалдевшего Лёшу и провалился в тяжёлый, непонятный сон. Проснулся часа через два и со стоном повернулся на бок, давясь противной сухой рвотой, дерущей горло. Уделав себя и постельное по самое не балуйся, он дополз до туалета, а когда вышел оттуда, едва не грохнулся от резкого света в прихожей и грозного окрика вернувшегося из командировки отца.