Балансир

Андрей целовал и целовал, терзал невинные Мишкины губы, облизывал нежно, прикусывал жадно и еле сдерживался. В мозгах звенело колокольчиком: наконец-то! Дорвался, блять, до этой гладкой кожи, что пахла утренней свежестью озера, до мягкого тёмного пушка над верхней губой, до чёрных раскидистых бровей, до манящих бесенятами глаз. Последние несколько недель, с того разговора про девчонок в подсобке, Князь мечтал о Михе в самом приземлённом смысле. Нет, в духовном плане он тоже радостно изучал Горшка и продирался сквозь дебри в его буйную головушку, чтоб там прописаться на постоянку, но вот физически… Андрей подозревал, даже знал почти наверняка, что Миха никогда ни с кем не целовался, и с друзьями в тёмной комнате на одну порнушку вряд ли дрочил. Казалось, ему это всё вообще нафиг не надо. При виде голых рисованных баб он краснел, как барышня на выданье, а на живых обнажённых девчонок смотрел, как на скульптуры в музее. Вот же… Миха, одним словом. Где-то абсолютно безбашенный и бескомплексный хулиган, готовый ломиться вперёд, к своей цели, расталкивая всех, а где-то безгрешный скромник, смущающийся так мило, что за грудиной у Князя ныло и скреблось. Как можно было не влюбиться в этого ангелоподобного чертёнка? Губы уже жгло и пощипывало. Голова кружилась, под веками мелькали красные пятна. Слишком голые, они лежали слишком близко друг к другу. У Андрея крепко стоял, да и Мишкин член, подёргиваясь, полумягко и влажно касался его ноги. Князь как можно тише выдохнул и нарочно притормозил, не давая воли языку и рукам. Мишкины щёки горели жарче банной печки. Андрей дотронулся и игриво отдёрнул ладонь: — Миш, давай вылезем, пока никого нет. Жарко тут. — Стой, подожди. Это, — Миша разорвал объятия, но выбираться из-под лодки не спешил, не хотел, наверное, оказаться в таком расхристанном виде под ярким светом солнца, — это что сейчас творится, ё-моё? — То, чего мы оба хотим, — прошептал Князь и моментально испугался: вдруг Мишка убежит стремглав, и всё закончится навеки, так и не начавшись. Он тряхнул головой и очень бережно взял его лицо в руки: — Миша, Мишка, ты не егози. Всё хорошо, всё путём. Это будет наш с тобой секрет, отсюда, из этого мира. Да? Здесь можно всё. Я точно знаю. Он снова прильнул к его губам, дрожа от нахлынувших чувств, неведомых и сильных. Не хотелось шутить и хохмить. Всё было таким новым, чистым, прозрачным, как роса, что Андрею срывало крышу. Миша отвечал неторопливо. То ли был сражён напором, то ли напряжённо обдумывал происходящее. А потом, Андрей не успел заметить, в какой именно момент, что-то щёлкнуло, треснуло, полетело искрами, как коротят на стыках проводов пантографы трамвая в сырую погоду, и Миша перехватил инициативу. Крепко, до синяков вцепился одной рукой в шею, другую положил на затылок, неаккуратно столкнулся с полным комплектом зубов Андрея, чуть ли не рыкнул и протиснулся в обволакивающе тёплый рот языком. Князь с удовольствием поймал дарованный ему напряжённый кончик, втянул и упоительно засосал, как самую вкусную карамельку. — Андрюха, — Миша оторвался на секундочку, сорванно дыша, попытался подобрать слова, не смог и снова вдавился в губы Андрея. Князь охнул, слепо зашарил руками по его спине, мягко оглаживая, и инстинктивно толкнулся вперёд, проехавшись по бедру. — Дюх, — эти касания спустили обоих с небес на землю, и взволнованный Миша откатился колбаской, прижался к бортику, — пойдём отсюда. Шмотки наши на том берегу остались. Вдруг спиздят? И курить хочу, пиздец. Андрей засмеялся, стукнулся об днище головой и зашипел: — Давай, поднимай тот край, переворачиваем. Они выбрались на тёплый песчаный берег и разом, будто по команде, отвернулись друг от друга, отскочив в разные стороны. — Как думаешь, — громко спросил Миша, подобравшись к кромке воды — там больше нет трупаков? Я, сука, так пересрался, когда он за ногу меня хватанул, думал, кони двину. — «Тятя-тятя, наши сети притащили мертвеца», — задумчиво продекламировал Андрей, встал рядом и непринуждённо положил ладонь на Мишкино плечо. Он не собирался бегать от своих чувств, тем более взаимных, но и давить не хотел. Пусть идёт, как идёт. Миха нетерпеливо дёрнул рукой и зашёл в воду. — Поплыли, Андрюха. Без приключений добрались они до берега, где оставили свои пожитки, и в изнеможении рухнули в траву. Андрей полежал, отдохнул, обсох и подобрался ближе к Мише. Лизнул его взглядом, от подрагивающих закрытых век до пальцев на босых ступнях, и поймал губами кончик носа. Внутри, то ли в сердце, то ли ещё где, всё переворачивалось, трепетало, звенело. Князь вплёл пальцы в мокрые Мишкины волосы и тяжело навалился сверху. Причмокнул губами и опять долго-долго целовал, пьянея без вина, а вокруг пели птицы, плескалась вода и жужжали шмели. Вдруг рядом послышались шелест травы и лёгкие шаги. Андрей отлетел от Мишки и сел по-турецки, прикрываясь. Миха смотрел так осоловело-ошалевше и непонимающе, что Князь не выдержал, расхохотался и поскорее бросил в него рубашкой и брюками. — Шухер, Мишка, чё ты смотришь? — сквозь смех пояснил он. — Как отрадно слышать в наши дни такой беззаботный смех! — из-за камней выбрался высокий светловолосый мальчишка лет шестнадцати в красивой расписной рубахе. — Доброго дня вам, путники! — Прекрати строить из себя его королевское величество, блин, — фыркнул его товарищ, спрыгнувший следом, и почесал голой пяткой левую ногу. — Привет, пацаны. Мы вас так давно ждём, вы не представляете. Андрей кивнул, поскорее натягивая майку и трусы, и посмотрел на Мишу, который запутался в пуговицах. Незнакомцы переглянулись и коротко улыбнулись. Пока Андрей и Миха суетливо приводили себя в порядок, простецкий парнишка уселся верхом на корягу и сказал: — Я Шут, кстати. А это Король. — Нифига, в самом деле, что ли? — удивился Горшок, и Князь ему поддакнул. — Всамделишнее некуда, — вздохнул Король, сокрушённо повесил голову и стянул узкие сапоги, с видимым наслаждением ступая на мягкую траву. — И я сам этому не рад. — Гордон сказал, только вы можете помочь, — сообщил Шут, балансируя на бревне, спрыгнул, сел рядом с Королем и обвил его рукой за шею. — «Прогнило что-то в Датском государстве»? — блеснул начитанностью Миха. — А знаете, почему? Потому что монархия давно морально устарела, ё-моё. Ты, пацан, понимать должен, что… — Да что ты знаешь обо мне и о моей стране, чтобы так говорить?! — Миха, ну что ты начинаешь, — прижал ладонь к Мишкиному рту Князь, слегка оробевший от гнева правителя государства, пусть и такого же юного, как они сами. — Извини, он язык за зубами просто не умеет держать. — Потому что нет у меня зубов, блять, этих, — огрызнулся Миша, и Андрею пришлось успокаивающе хлопнуть его по спине. Шут шепнул что-то Королю и подмигнул Михе: — Дело-то вовсе не в королевстве или республике. Подданые сами выбрали эту форму правления. У нас другая беда. — Какая? — Миша заинтересованно вскинул голову. Король вздохнул и повёл печальный рассказ. Раньше, ещё при его отце, в королевстве всё было ладно да славно. До тех пор, пока в городе не появился мистер Шок. Он сводил горожан с ума своими представлениями, проводил необычные частные занятия, собирая на них молодёжь, и устраивал шикарные балы. А в городе тем временем всё чаще происходили странные, непонятые вещи. Настоящих живых людей становилось всё меньше и меньше, они сменялись серыми тенями, блеклыми подобиями самих себя. Город погружался в уныние. Некогда светлое королевство становилось пристанищем для разнузданной нечисти. Юный король, недавно вступивший на престол после смерти отца, пытался во всём разобраться, но его никто не слушал, кроме Шута, верного товарища и друга. На этих словах Шут снова подмигнул ребятам и кашлянул: — Ну, не просто друга. Понимаете, да? — он довольно боднул Короля в висок и тихо рассмеялся. — Я люблю тебя, больше всех на этом свете. — Как ты можешь смеяться в такие минуты? — горько спросил Король. — Не ровен час, тебя казнят, и я останусь здесь совсем один. Мы ведь даже из дворца сбежали, чтоб тебя не нашли, а тебе лишь бы шутки шутить. — В смысле казнят? — не понял Князь. — Повесят, или голову отрубят, — весьма беззаботно сообщил Шут. — Мистер Шок не прощает обиды. А я ведь почти вывел его на чистую воду. — А я просил этого не делать! — повысил голос Король, спохватился и быстро что-то зашептал Шуту в ухо. Андрей посмотрел в широко распахнутые Мишкины глаза и тоже спросил шёпотом: — Мих, ты что-то понимаешь? — Не очень, Дюх. Пацаны, это ваши заморочки. Что мы-то можем сделать, ё-моё? — Вы жители другого мира, и вам не страшны наши… — Король замялся, подбирая слово, а Шут не стал церемониться: — Наши монстры. Король неодобрительно покосился на него, но кивнул: — Ну да. Они не смогут лишить вас жизни. — Но смогут покусать и покалечить. — Буф! Я не понял, ты ведь сам предложил рассказать всё и попросить… — А я просто честен, — отозвался Шут, которого звали ещё, по всей видимости, Буфом. — В общем, парни, вы, как бы, не последние люди здесь, в нашем королевстве. Вы нас, можно сказать, продолжаете создавать. Поэтому мы с Королём хотим просить у вас помощи. Я так хочу поквитаться с Шоком, что сгораю от нетерпения и ненависти! Какой был цветущий город! Какая страна! А теперь всё это осталось лишь на ежемесячной ярмарке, которую он устраивает ради своего представления, а в другие дни мы живём как в склепе, и боимся на улицу лишний раз выйти! Помогите, ребят, по-братски? — Мы поможем, — ни на секунду больше не задумавшись, ответил Миша. — Да, Андрюха? Князь растерянно оглядел взбудораженного Шута, напряжённого Короля и пылающего азартом Миху. Природное благоразумие говорило, что соглашаться нельзя, но Андрей был окрылен влюблённость, поцелуями, новизной чувств, и поэтому утвердительным кивком поддержал Миху. — Ура! — шёпотом сказал Король и утянул Шута в объятия. Миха, глядя на это, смутился и быстро перёшел из образа воинственного бесёнка в образ невинной овечки. Князь, сходивший с ума от таких контрастов, шутливо уронил его на траву и незаметно, но жадно поцеловал.