Кукловод

В рассказы о соулмейтах Андрей не верил. Статистически возможность найти родственную душу среди шести миллиардов людей стремилась к нулю. Ну а случаи из новостей, когда в очередной точке на глобусе кто-то умер из-за проросших внутри него цветов, он считал генетической мутацией. Родственными душами иногда называли их с Михой. Андрей не любил это. Громкие слова про настоящую дружбу, любовь, взаимопонимание хороши в романтических балладах и никуда не годятся для реальной жизни. Вот они с Михой расплевались из-за Тодда и группы Андрея. Разве соулмейты так бы сделали? Нет, конечно. Было ему, конечно, хуево, как будто из него вырвали какой-то очень важный орган и в образовавшуюся дыру налили кислоты. Но Андрей был уверен, что время залечит рану. Легче справляться с этим было бы, если бы Миха не срал его в каждом интервью. Но что уж теперь. Миха, решивший в чем-то упорствовать, был неостановим. Было, конечно, мучительно обидно. Иногда возникала мысль отплатить той же монетой, но она быстро проходила. Мстить Михе? Какой-то абсурд, это невозможно. Так Андрей и жил, надеясь, что всё рано или поздно будет нормально. Съездил в провальный тур, вернулся, принялся писать новый альбом, репетировал с группой, старательно не замечал их сочувственных взглядов. На очередной репетиции Андрей почувствовал, что что-то не так. Сначала он сфальшивил в одной песне, потом в другой, даже в тех куплетах, которые не требовали от него особых усилий. Репетицию группе пришлось продолжить без него, Андрей отправился домой записываться к фониатру. Ближайшее окно для записи было через пару дней. Андрей решил провести их дома, заняться музыкой и текстами. Похоже, он простудился — он начал покашливать. Однако ночью он понял, что недооценил тяжесть своего состояния — кашель душил его всю ночь, начинался где-то в лёгких. Агата предложила вызвать скорую. Андрей отказался. Простуда, похоже, быстро перешла в бронхит, но для этого вовсе не требовалась скорая. Он пообещал, что утром сходит в поликлинику к терапевту. В какой-то момент ему стало полегче, и он даже смог продремать до утра. Утром, когда он чистил зубы, он снова сильно закашлялся. Рот был заполнен пеной от зубной пасты, от кашля она разлетелась во все стороны, и Андрей впервые подумал, что недооценил своё состояние — брызги зубной пасты были окрашены кровью. Не хотелось пугать Агату, тем более, что она куда-то собиралась с дочерью. Поэтому он вымыл зеркало и плитку, убедил ее, что ко врачу отправится сразу после завтрака, поцеловал её перед уходом, закрыл за ней дверь. После этого он чуть ли не побежал в спальню, чтобы Агата не могла услышать его с лестничной клетки, зашелся в очередном приступе кашля, прикрывая рот рукой. Потом он взглянул на свою ладонь — та была измазана кровью. По ощущениям, кровь в горле продолжала идти. Андрей пошёл за телефоном, чтобы все-таки вызвать скорую. По пути к трубке он снова закашлялся, чувствуя, что что-то мешает ему в горле, раздирает его. После приступа он сплюнул в ладонь то, что было у него в горле, и обомлел: на ладони оказался цветок чертополоха с парой листьев. Легко рассуждать о генетических мутациях, когда тебя это никак не касается. Андрей знатно пересрал, набрал скорую. Диспетчер, записывая симптомы, произнесла: — Симптоматика ханахаки. — Чего? — не понял Андрей и снова закашлялся. На этот раз он отхаркнул лист. — Ждите бригады, — сказала диспетчер и отключилась. На удивление, скорая приехала действительно скоро. Андрей всё ещё кашлял, однако чертополохом больше не плевался. Приехавшие врачи смотрели на Андрея с интересом и сочувствием. — Давно присутствуют симптомы? — Вчера начался кашель. — Вы же знаете, что такое ханахаки? — спросил врач. — Нет. — Термин относительно недавний. Это собирательное название случаев с прорастанием в организме человека цветов. — Так, и что мне делать? — спросил Андрей. Ему, наверно, должно было быть страшно, но он испытывал лишь какой-то отстраненный интерес. — Лечение на данный момент исключительно паллиативное, — сказал врач, делая укол обезболивающего. — Через какое-то время вам потребуются более сильные препараты. Также вы начнёте испытывать серьёзные проблемы с дыханием. — Я умру? — спросил Андрей. Как будто бы можно было жить с колючками, которые растут у тебя то ли в пищеводе, то ли в лёгких. — Ваш случай тяжёлый, вам показана госпитализация, — уклончиво ответил врач. Андрей представил себя медленно умирающим в госпитале, с трубкой в горле, обколотым каким-нибудь опиатным обезболом, с Агатой и мамой у его койки. Даже воображаемая картина была отвратительной. Кроме того, ему стоило бы написать завещание и позаботиться о других вещах, например, решить вопросы с группой. — Давайте бланк, напишу отказ, — сказал Андрей. — Есть что-то, что я могу сделать, чтобы замедлить процесс? — Нет, — ответил врач. — Спасибо, — сказал Андрей. После ухода бригады скорой он снова раскашлялся. Обезбол действовал, было терпимо. Он задумался, что нужно где-то раздобыть что-то типа трамадола, чтобы делать свои дела. Ещё нужно было позвонить Агате, но у него не хватило духу сделать это прямо сейчас. У него не было сил сталкиваться с её страхом, предложениями что-то сделать. Сидеть и жалеть себя он тоже не хотел, нужно было занять себя чем-нибудь, пока он будет собираться с духом, чтобы связаться с группой. Он сел за компьютер, полез в интернет, вбил в поиск ханахаки. В выдаче нашлась статья в Википедии без источников, несколько новостей и пара форумов. Он пролистал все. Из информации он сделал вывод, что ему пиздец. На каком-то из форумов в теме про ханахаки он наткнулся на обсуждение про соулмейтов: дескать, это происходит, когда связь между родственными душами, любящими друг друга, разрывается, и если её восстановить, то якобы можно исцелиться. Соулмейты? Разорванная связь? Андрей усмехнулся: описание идеально подходило под их с Михой историю. Даже чертополох, который пророс в нем, прекрасно ассоциировался с Михой. Андрей и не смог бы, пожалуй, представить никакое другое растение. При мысли о Михе он снова раскашлялся, сплюнув в руку кровь и ещё несколько цветов с лепестками. Связь? Безусловно. Близость? Да. Когда-то они понимали друг друга даже без слов. Любовь? Да, он любил Миху как друга, заботился о нём, желал ему счастья. Но всё, что он прочитал в интернете, говорило о связи романтической. Любил ли он Миху так, сам того не замечая? Желание проводить с ним как можно больше времени, постоянный плотный тактильный контакт… Это могло считаться признаками влюблённости? Андрей усмехнулся. Самое время на пороге смерти пытаться пересмотреть свою ориентацию. Он попробовал представить, как они с Михой целуются. Как бы это было? Отчего-то в голове в первую очередь всплыл Миха в молодости. Ему пришлось бы наклониться к Андрею, наверняка его обломанные зубы ощущались бы странно. Никакого отвращения эти мысли не вызвали. Мог бы Андрей сделать что-то подобное в молодости? Ему бы и в голову не пришло что-то такое. Андрей с годами пришёл к мысли, что если двум людям хорошо вместе, то неважно, какого они пола. Что если бы он думал так в прошлом? Попытался бы он подкатить к Михе? Вопросов было больше, чем ответов. Андрей подумал о нынешнем Михе. Кашель тут же вернулся снова, на сей раз только кровь, без растений. Захотелось его увидеть хотя бы напоследок. Обнять. Сказать ему всё, что думал, когда видел Михины злые интервью: "Да ты сам не дал мне возможности вернуться! Я скучаю по тебе, я хочу быть рядом, даже если мы заняты разными проектами, я хочу видеться с тобой, я не хочу, чтобы мы были чужими людьми". Любовь ли это? Андрей снова отхаркнул пару цветов. Да похуй. Просто не хотелось бы сдохнуть, так и не сказав всё это Михе. Он взял трубку телефона с базы, набрал номер по памяти. — Алло? — раздался хриплый Михин голос в трубке. — Мих, это я, — сказал Андрей. — Заявился, предатель? — горько спросил Миха. Андрей хотел мирно пообщаться, но вместо этого внезапно разозлился. Он тут подыхает, а Миха на него говнится. Мог бы, блин, хотя бы выслушать! Андрей закашлялся в трубку, снова выплюнул цветы. Крови стало больше, Андрей отчего-то подумал, что петь он, наверно, больше никогда не сможет, и тут же вспомнил, что скоро он не сможет вообще ничего, потому что умрет. Умрет из-за своего упрямства и из-за Михи. Вместо всех заготовленных фраз он рявкнул: — Миха, пощади, бля, я чертополохом блюю! — Да иди ты нахуй, — огрызнулся Миха в трубке, — это я из-за тебя блюю розами! — Что, реально? — не поверил Андрей. — Прикинь, на полу лежу, всё в кровище, ебучих лепестках и стеблях! Скоро столько накашляю, что хватит гроб украсить. — Мих, — начал Андрей и запнулся. Было все-таки неловко вываливать на Миху всё, что он там себе надумал. "Не скажешь сейчас — не скажешь никогда," — напомнил себе Андрей и решился: — Мих, я скучаю по тебе. Миха в трубке молчал, и Андрей продолжил: — Если верить интернету, получается, что я люблю тебя. Можешь что хочешь делать с этим откровением, понимаю, что оно тебе на хуй не упало. Но пока я жив, я хотел бы увидеться с тобой. — Ты совсем дурак? — сказал Миха в трубке и закашлялся. — Я ж говорю, у меня то же самое, понимаешь? — Я приеду? — спросил Андрей. — Да хоть сейчас, — ответил Миха. — Тогда кладу трубку и вызываю такси. — Жду тебя, — сказал Миха, и Андрей впервые за долгое время почувствовал, что дыра в его жизни на месте Михи стала чуточку меньше.