Кукловод

До появления ребенка они так часто и бурно срались только из-за творчества. Но в каком-то смысле родительство — тоже акт творения нового человека. Сначала они спорили, готовы ли они вообще к ребенку. Андрей сомневался: а как же гастрольный график? И Короля и Шута, и Княzz? — Да е-мое, разрулим! Пока ты будешь кататься, я дома буду. Разделим тур на города, которые поближе, чтобы это… ну, возвращаться домой почаще между концертами, понял, да? Всякие там Урал с Сибирью… устроим чес без отсыпных, чтоб скорее вернуться. Если не бухать, то нормально будет, понимаешь? — Миха проявлял удивительную предусмотрительность. И решил добить: — У меня мама внуков вообще хочет, с Олей-то не срослось из-за тебя. Ну, нас. — А Тодд? — Андрей даже не обиделся на "из-за тебя". Конечно, Миха с Олей разошлись не только из-за него, их брак и так трещал по швам. Но нельзя сказать, что Андрей не помог его окончательному развалу. — Сезон доиграю, и все. Запашных вообще нахуй, я тут почитал и понял, что цирки с животными — говно полное. Андрюх, ну е-мое, ну куда откладывать? Мы с тобой и так уже два старых пердуна. А если дальше… ну ты прикинь, малому двадцать, а нам по семьдесят, охуенно, да? Да я, может, даже до восемнадцати не дотяну, даже если сейчас его заводить, понимаешь? — Типун тебе на язык! — разозлился Андрей. Но Миху он в целом понимал. У него-то была дочь, а у Михи детей не было. Да и здоровье Михи после наркотиков и алкахи действительно было уже не тем. Потом они поцапались из-за биологического отцовства. — Мих, ну ты же хочешь, чтобы у тебя были дети. — Хочу, — подтвердил Миха. — Но это все равно будет наш малой. Ты ж в нормальной семье… — У нас и так нормальная семья, — перебил Андрей. Его страшно бесило, когда Миха говорил о них в таких выражениях. Будто с ними что-то не так. — Да е-мое! Не сбивай ты, блин! Я вот что сказать хочу: ты ж никогда не знаешь, на кого он будет похож: маму, папу, прабабку какую-нибудь, да? Хочу, чтобы у нас так же было. Понял, да? Андрей понял. — А с чего ты так уверен, что у нас пацан будет? А если девочка? — Да я не… я ну просто так говорю. Ребенок, значит, он. Че я, девчонке не рад буду, что ли? Вопреки серьезному подходу во всем остальном, родительство они разыграли в орла и решку. Пацан был как две капли воды похож на Андрея. Из-за имени они тоже срались: Андрей был согласен на что угодно, кроме Юрия, пусть не Михайловича, но Андреевича. Ладно, не на что угодно. Алексей Андреевич как-то странно звучало. Сергея Андреевича они дружно отмели. Александр Андреевич звучало получше. Но и от него отказались. — А Владислав Андреевич прям заебись! Это че, Влад в честь Листьева? Или какие-то древнерусские приколы? — Просто имя случайное, чтобы никого не обидеть. Ну ты прикинь, мы называем его в честь Балу, как хотели, и на нас обижаются все, кроме него. — А так на нас обидятся вообще все! Но в конце концов Миха согласился: — Ладно, так по-честному будет. Чужие дети быстро растут? Свои растут ещё быстрее. Теперь они срались на кухне на тему выпускного из детского сада. Делать это старались вполголоса, чтобы Владька не услышал. Тот, правда, тратил свои разрешенные часы на ютубе на какую-то хрень, и не услышал бы, даже если бы рядом с ним репетиция началась. — Да какая, блядь, белая рубашка? — возмущался Миха. — Миш, за языком следи! — Бл… Блин! Вообще не понимаю эту… фигню! Выпускной из детсада! Сколько мы там на него сдали? И эти костюмы дурацкие, нафиг это вообще всё. Раздали подарки и пошли беситься в этом… как его… ну ты понял, да? — Миш, ну это ж традиция — выступления в костюмах и платьях, всё такое. У нас же точно так же было. — А ботинки? — продолжал шёпотом негодовать Миха. — Мы на каждый утренник покупаем пару, и он из них вырастает до следующего. Почему в кроссовках-то нельзя? Их он хотя бы потом носить сможет! — Миш, давай ты свой бунт против системы не будешь на примере Владьки устраивать? Воспитательница-то у нас нормальная, а вот заведующая — су… редиска, в общем. Она ж нам слова не скажет, до Владьки домотается где-нибудь подальше от нас. — Ладно, — с неудовольствием согласился Миха. — Но белая рубашка! Давай хотя бы чёрную. — Миш… единственная чёрная рубашка у Влада в нашивках "фак зе систем", как у папы. Давай уж лучше кроссовками бунтовать! Миха недовольно уставился на Андрея, тот в ответ вскинул бровь. — Давай полосатую, как та, которая у тебя была? — примирительно сказал Андрей. — Не, я придумал! Давай красную! Как твоя из реставрационки. Ты в ней офигительно выглядел, Владосу, значит, тоже пойдет. Больше они не спорили — Андрей, растрогавшись, полез целовать Миху. Хоть они и выбрали приличную одежду Владику на торжественную часть выпускного, Миха не оставил свои идеи протеста против обывал и уболтал Андрея прийти "как рокеры". Старые гады ощущались на ногах непривычно тяжелыми, а в косухе Андрей обливался потом, снял при первой возможности. Миха буркнул: — Ну вот чего снял, тебе идет. Владь, скажи? Владик, повторявший текст на ходу, даже не заметил. — Мих, жарко ужасно. Михе же в его лонгсливе даже в жару почему-то было комфортно, Андрей завидовал. И чего он кожаной жилеткой не ограничился? На входе в садик не обошлось без сюрпризов: охранник докопался до Михи, на каком основании он пытается зайти. — Крестный я, — рявкнул Миха, — че непонятного, бл… Андрей ткнул его локтем в бок, чтобы вел себя прилично. — Крестный, — подтвердил он. Стоявшая у входа воспитательница Владькиной группы только глаза закатила: крестика Влад в жизни не носил и крещеным, конечно же, не был. Миха был уверен, что стишок Влад прочитал лучше всех. "Весь в тебя," — шепнул он Андрею. Тот только усмехнулся: Владька и впрямь старался подражать Андрею в декламации, которую слышал на записях. Да и в красной рубашке он действительно напоминал Андрея. На вручении грамот и подарков Андрей прослезился, да и Миха подозрительно часто моргал. — Папа А… — громко начал Влад, подбегая к ним. — Ну-ка покажи, сынок, что тебе подарили? — перебил его Андрей. — Вот, пап, смотри, — Влад раскрыл пакет. Андрей принялся притворно удивляться набору подарков, из-за которого Миха несколько дней самозабвенно срался в родительском чате в Вотсаппе из-под аккаунта Андрея. Ещё и Андрею эти срачи пересказывал в лицах, хотя тот предоставил это дело Михе как раз для того, чтобы не участвовать в этих бессмысленных спорах. Какая разница, что там в садике подарят, у них с Михой был готов свой подарок. Дарить они решили айпад с карандашом — в страсти к рисованию Влад тоже пошёл в Андрея. Владик прервался ненадолго в описании подарков и планов на них, замялся на секунду, вспоминая, потом позвал: — Дядь Миш, ты тоже смотри! Миха присоединился, донельзя довольный. После многодневной склоки с другими родителями он добился, чтобы в наборе была книга, и не какие-нибудь совсем скучные привычные детские сказки, а хотя бы сказки народов мира, а тем, кто получше читал (то есть Владьке, от которого Миха с детства с книжками не отлипал) — мифы Древней Греции. После официальной части Владик обратно переоделся в шорты и свою маленькую, но прямо как у папы Миши, футболку Мисфитс. Неофициальную часть праздника отмечали в детском развлекательном центре. Владька, конечно же, потерялся на всех этих лазилках и в бассейнах с шариками, но иногда прибегал, чтобы что-то рассказать Андрею с Михой. Вёл он себя идеально, ни разу не сбился с "пап" и "дядь Миш" на "папа Андрей" и "папа Миша". Один раз он, правда, прибежал к Михе с криком: "Папа!" — Ну и хер с ним, — успокоил Миха запереживавшего Андрея. — Они ваще тупые. Понимаешь, у них есть какой-то образ педика в перьях. Кто на нас подумает? Да е-мое, мы дружим дольше, чем они женаты вообще. Владька, пусть и набегался, и налазился, бодро шел между ними, держа их за руки, хотя Андрей думал, что придется вызывать такси или везти его на плечах. Он рассказывал Андрею, как они с Серёжей и Колей играли в разбойников — в любви повиснуть именно у Андрея на ушах он почему-то пошел в Миху. Андрей старался внимательно слушать, но то и дело заглядывался на Миху. С такой нежностью тот смотрел на Владика, что казалось, будто это чувство переполняет его настолько, что Андрея затопило чувствами Михи, а не его собственными. Андрей терпеть не мог проигрывать Михе в их спорах, но в этот момент он думал, что никогда ещё не был так рад тому, что однажды Миха победил.