Кукловод

В конце тура главной темой разговоров были планы, кто сколько проспит после возвращения домой. Сил на секс и драгз не было, все, кроме Михи, берегли их последние крупицы для рок-н-ролла. Трахаться с группиз, как обычно, ему было неинтересно, колёса, стимуляторы и траву в Михином случае даже за наркотики не считали — главным было, что он подшился, — а вот панк-рок он с легкостью выдавал за себя и за всех усталых коллег по группе. И пил, конечно, в таких дозах, что человек послабее уже в больницу бы отъехал. Так было всегда: скорый поезд "Горшок" следовал по маршруту Нормальная жизнь — Панк-рок без остановок. С Андреем пару раз случалось нечто похожее: он так уставал, что не мог уснуть, и от этого уставал ещё сильнее, чтобы держаться на ногах, он заправлялся бухлом и скоростями, от этого у него появлялась энергия из ниоткуда, когда своих сил больше не было, в какой-то момент он терял связь со своим телом, события вокруг него происходили сами по себе, время между ними куда-то выпадало, и так продолжалось, пока перегруженный мозг не вырубался сам по себе и Андрей не проваливался в тяжёлый длинный сон, где он между концертами мог двигаться, не приходя в сознание. Вот и Миха жил в похожем состоянии, только ещё хуже — периоды, когда он отключался, подзаряжали его достаточно, чтобы он даже не пытался выйти из этого порочного круга. Андрей знал, что по приезду в Питер это продолжится, и Миха, не умея тормозить самостоятельно, скорее всего пойдёт за знакомым решением всех проблем с окружающей действительностью к барыге. На третий день в Питере Андрей подло сдал Миху Татьяне Ивановне: Мишка переутомился, ему нужно отдохнуть, а где ему найти покой, как не с вами, приезжайте в гости, с Юрием Михайловичем Мише в таком состоянии встречаться нельзя. Оставив его в окружении материнской заботы, он зачерпнул денег из кубышки с концертными деньгами и умотал на весь день. Поезд "Горшок" надо было отправить в депо на техобслуживание. Когда Андрей вернулся, Миха в одиночестве сидел на кухне перед кружкой чая и пепельницей, наполненной окурками. На приветствие он ответить не соизволил. Андрей потрогал кружку. Та была холодной, что означало, что он уже давно зависал, не зная, чем себя занять. Андрей, подавив вздох облегчения, — какой Миха молодец, не свалил — небрежно бросил перед ним на стол буклет: песок, небо, пальмы, всё яркое до кислотности. Миха, как ребёнок, среагировал на яркие цвета, потянулся к бумажке: — Это че? — В отпуск едем. Читай. Миха послушно изучил рекламу. Отель пять звёзд, песочный пляж, бла-бла-бла — пошлейший отдых "все включено", всякие экскурсии, естественно, за отдельную плату. — Охота тебе почти сутки куда-то тащиться? Не наездился еще? — спросил Миха недовольно, опуская взгляд обратно в кружку, и отбросил буклет так, что тот проскользил по столу и шлепнулся на пол. Андрей посмотрел на бумажку на полу, на Миху, присел на корточки, подобрал её, да так внизу и остался. Он положил ладонь на Михино колено, и тот наконец обратил на него внимание. — Давай съездим, Миш, — мягко сказал Андрей и помахал буклетом. — Ты тут не знаешь, куда себя деть, того и гляди сорвешься. — Вот так ты, да? — разозлился Миха, скидывая руку Андрея с колена. — Я конченый нарк и ничего, кроме дозы на самом деле мне не надо? — Да я не это имел в виду, Миш, — ответил Андрей, тут же устыдившись своих слов. На ноги вставать он не стал, так и остался заглядывать в лицо Михе снизу вверх. — Да конечно, блядь, — огрызнулся Миха. — Что имел, то и сказал. — Я просто хочу, чтобы ты отдохнул по-настоящему, понимаешь? Со сменой обстановки, с пляжем, экскурсиями, — Миха открыл рот, чтобы возразить, но Андрей легонько шлепнул его по колену, обрывая. — Погоди, дай договорю. Ты за отдых считаешь выпадение из реальности, когда нажрешься или вмажешься. Так это не отдых никакой, это ты просто неинтересные моменты жизни пытаешься промотать, а потом тебе еще и хуево. Давай по-другому хоть разок попробуем, а? — Отдых твой на самом деле нужен тем, кто не живет, а лямку тянет, — принялся возмущенно объяснять Миха. — Когда у тебя все нормально, тебе и отдыхать не от чего, понимаешь, да? Ты съездил в тур — тебе в кайф, вернулся музыку писать — тебе в кайф, что угодно делаешь в кайф, понимаешь? Само все должно быть, тогда отдых не нужен. А если нужен, то все не так, понимаешь? Количество "понимаешь" в его речи было этакой табличкой на извилистых путях Михиных мыслей: вы покидаете крошечную деревеньку "Здравый смысл" и въезжаете в ужасный лес странных убеждений. — Миш, музыку мы можем где угодно писать, — напомнил Андрей. — Ну поехали, а? — Да как будто ты сам хочешь, а не это все… чтобы увезти меня от барыг знакомых, — на лице Михи промелькнула тень старательно скрываемой обиды на то, что Андрей в него не верит, но он тут же снова скорчил недовольную гримасу. Андрей задумался ненадолго: да, действительно, в турфирму он пошел, чтобы создать между Михой и его дилерами пропасть шириной в несколько тысяч километров. Но хотелось ли ему самому валяться с ним на песчаном пляже под фломастерно-голубым небом, слушая прибой, плавать с ним наперегонки в кристально прозрачной воде, снимать его на фоне достопримечательностей, а не просто проезжать мимо них в автобусе, трахаться с ним в реально крутом гостиничном номере на дорогущем матрасе, а не в каком-то гадюшнике, бездельничать в шезлонге в тени шелестящих пальм, сонно щурясь на него, пока тот в точно таком же шезлонге засел над книгой, сгорбившись? — Да, хочу, — честно ответил он. Недовольство постепенно покидало Михино лицо, задержавшись напоследок в складочке между бровей, на место ему приходили усталость и равнодушие. — Ну тогда сам и езжай, — проворчал он. — Нафиг мне это без тебя? — удивился Андрей. Ответил он чисто по инерции, но сразу же попробовал представить себе эту поездку без Михи. Красочная фантазия резко выцвела. — Миш, ну пожалуйста, — попросил он. — Я правда хочу, но без тебя это вообще не в кайф будет. Не только из-за того, что я буду переживать. Без тебя не то вообще будет, — он качнулся вперед, так, чтобы ткнуться лбом Михе в колено, и продолжил: — Без тебя всегда не то, ты же знаешь. Добрый десяток секунд он провел так, ожидая ответа. Он думал, что его оттолкнут, но Михина рука опустилась ему на затылок, взъерошила волосы. — Без тебя тоже, — тихо сказал Миха, помолчал немного и спросил: — Может в Крым? — Хочу бороздить незнакомые моря! — сказал Андрей и довольно потерся щекой о Михино колено. В номере их встретила одна на двоих кровать кинг-сайз. По бежевому покрывалу плыли лебеди из полотенец, стремясь к бутылке шампанского, которая стояла в ведре со льдом на тумбе под телевизором. — Нифига себе, — удивился Миха, — это этот твой олл-ин? — Это нас с нашим олл-ин за парочку приняли, — объяснил Андрей. Миха смутился и тут же, пытаясь скрыть смущение, фальшиво рассмеялся и направился к тумбе: — Ну и лохи! Халява, Андрюх, давай за приезд бахнем! После этого предложения он взмахнул бутылкой, взбалтывая содержимое. Андрей улыбнулся, подошёл и отобрал ее, чтобы открыть. Миха заворчал: — Да чего ты, я сам могу. — Давай не будем ничего разъебывать пробкой в первый же день, — предложил Андрей, открывая шампанское с громким хлопком. Бокалом Миха пренебрег, выхватил бутылку из рук, отпил игристое, как газировку, рыгнул и собрался на второй заход. Андрей развеселился: ишь ты, как Миха высел на измену от того, что кто-то случайно догадался об их отношениях в стране, где они на пару недель и где никто из местных их не знает. Он отнял бутылку, сказал, салютуя ей: — За парочку! Лицо Михи приняло страдальческое выражение: — Ну че ты, е-мое! Андрей всучил Михе бутылку, и, совершив этот отвлекающий маневр, подошёл к нему, приобнял за талию, прижался лбом к плечу, сказал честно: — Хочу отдыхать с тобой без всей этой херни "как бы кто что не подумал". Нельзя? Миха положил тяжелую руку ему на затылок, взъерошил волосы и пробурчал: — Я это… только ради тебя. Миха мрачно посмотрел на шведский стол и тяжело вздохнул. Андрей, накладывавший рядом на тарелку целую пирамиду из вкусной и нездоровой еды, покосился на него. Миха подошел к овощам на пару и подцепил себе несколько соцветий брокколи и цветной капусты, а потом направился к горке с фруктами. Андрей закатил глаза и выложил вокруг своей пирамиды забор из куриных шашлыков на палочке. Еда была действительно вкусной, но не настолько, чтобы порнографически стонать над каждым кусочком. Люди за соседними столиками начали оглядываться, но Андрей и не думал затыкаться. — Че, так вкусно? — не выдержал Миха. — Да ты попробуй, это божественно! — очень честным голосом ответил Андрей и отрезал Михе кусок говядины. — Ну… нормально, — сказал Миха после дегустации. — Ладно, это еще не самое вкусное! — пообещал Андрей и подцепил на вилку кусочек свинины, обмакнув его в соус. Прежде чем Миха разгадал его маневры, Андрей сменил тактику. Он попробовал курицу и скорчил печальную рожу. — Наконец-то нашел что-то невкусное? — удивился Миха. — Да она какая-то… как правильное питание. Ну вкусно, конечно, но где поджаристая корочка? Блин, а я набрал столько… поможешь съесть? Миха очень подозрительно посмотрел на него, но Андрей сохранял самое невинное выражение лица. Куриные шашлычки перекочевали в тарелку с цветной капустой, и у Андрея слегка отлегло от сердца — хоть раз за день Миха поест нормально. Было жаль, что Миху нельзя накормить, как трехлетку: открывай рот, самолёт летит. Андрей с разбегу прыгнул в бассейн бомбочкой, вынырнул, оглянулся. Сотрудник отеля что-то крикнул на английском, потом повторил на русском: — Нельзя прыгать в этом бассейне. Андрей повернулся к Михе: тот нерешительно топтался у шезлонгов. Футболку он снимать, кажется, не собирался. Андрей выбрался, пошлепал к нему, оставляя за собой ручеёк воды. — Пошли в воду. Он взял Миху за локоть, потянул на себя. Тот отмахнулся: — Да ну! Я вот тут… где тут сесть-то можно? — Да где хочешь, Мих. Миха выбрал шезлонг под зонтиком где-то в третьем ряду от бассейна, но Андрей возмутился: — Мне что, каждый раз сюда бегать? Давай поближе. Миха уселся на первом ряду, положил рядом книжку, рубашку Андрея с вырвиглазных цветов узором из пальм и цветов, пакет с солнцезащитным кремом и фотоаппаратом, огляделся: — А где это… бухло бесплатное? Ты ж говорил, что нам положено. Андрей кивнул в сторону бара. — А как я с ними говорить буду? — Да они по-русски понимают, вон, наорали на меня. Миха отправился за пивом, а Андрей снова влез в бассейн, теперь уже аккуратно, и поплыл к бару посреди него. Он рассчитывал на что-то экзотичное с безумным декором, как из кино, но бармен сообщил, что за экзотикой ему нужно отправиться в обычный бар, где наливают в стекло, а тут ему отдадут напиток в простом пластиковом стакане. Не Андрею было выёбываться на тему подачи — первым коктейлем в его жизни был разбодяженный коньячный спирт из мятой походной кружки. Он побултыхался в воде, выпил парочку коктейлей, не запоминая состав: один был ярко-желтый и кисловатый, другой — зелёный и ядрено-мятный. Потом он вылез, взял третий уже в баре для сухопутных, и пошёл к Михе. Тот сидел на шезлонге, так и не сняв футболку, и со страдальческим лицом цедил местное пиво. Андрей из интереса попросил попробовать. Пойло было и на пиво-то по вкусу не похоже, да к тому же было почти безалкогольным — Миха пил уже четвёртый стакан и выглядел ни капельки не захмелевшим, а вот Андрей за это время уже слегка опьянел. — Хочешь коктейль? — предложил Андрей. Миха осмотрел предложенное — яркую голубую жижу в бокале в форме кубка, в который вставили палочки с зонтиком, розовым фламинго, одну трубочку в форме спирали, другую обычную. Потом он перевёл недовольный взгляд на Андрея. Не было нужно слов, чтобы понять, что Миха готов толкнуть очередную телегу про педиков. Андрей поторопился перебить его: — Сфоткай меня! — и с довольной рожей присосался к соломинке. Когда Миха отложил фотик, Андрей сообщил: — В бассейне наливают без вот этого всего. — Пива попью, че ты пристал, — ответил Миха. Андрей закатил глаза и снова пошёл к бару. — Сделайте мне что-нибудь сладкое, — попросил он, немного подумал и прибавил, — Не голубое и не розовое. В большой пластиковый стакан. Без украшений и соломинок. Бармен с любопытством посмотрел на него: — Вы просили побольше украшений? — Мне для панка, — объяснил Андрей. Панку понравилось что-то красно-желтое, он гонял Андрея за коктейлем еще несколько раз, и даже согласился сфотографироваться с ним. Миха так и не влез в воду ни днём, ни вечером. Андрей уболтал его искупаться ночью, но женщина на ресепшене, когда они проходили мимо, предупредила: все морские гады, представляющие опасность, ночью подплывают к берегу, и в море лучше не лазить. У бассейна было куда больше народу, чем днем. Пока Андрей придумывал, что бы такое предложить вместо провалившегося плана, Миха развернулся и пошел в номер. Там он врубил телевизор, влез в мини-бар, выгреб оттуда все, свалил на диван, плюхнулся рядом и влил в себя содержимое первой бутылочки. Андрей пронаблюдал за всеми этими доказательствами своего поражения, уселся возле алкогольной свалки, вытащил себе бутылочку, не глядя, и уставился в экран. Миха уставился на экран невидящим взглядом, и Андрею захотелось заорать. Он знал: Миха не просто отлетел, он тонет где-то посередине моря из самых дрянных мыслей, и ему кажется, что на поверхность его может вытащить только доза. Конечно, какая-то местная мыльная опера не могла его отвлечь. А вот Андрей мог. Должен был. Он присмотрелся к экрану, на котором эмоционально разговаривала парочка. — Дорогой, что это значит? — спросил он фальцетом, и тут же ответил сам себе басом: — Мария, это секрет! Я не могу тебе его раскрыть, он повлечет за тобой гибель! Миха моргнул, возвращаясь в реальность. Андрей сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил: — Я готова узнать все твои секреты! Сцена сменилась, теперь на экране ругались два мужика, и Андрей продолжил говорить на два голоса: — Хулио, этот ничтожный червяк украл наше золото! Не волнуйся, Ричард, я тоже украл у него кое-что! Что же это, Хулио? — тут он ткнул в бок Миху. — Хуй! — брякнул Миха и заржал. Андрей присоединился. Миха улегся на бок, отворачиваясь от Андрея. Тот подвинулся поближе, уткнулся лицом ему во влажные после душа волосы, закинул на него руку, расположил кисть на животе. Миха тут же передвинул ее выше. — Миш, ну ты чего? — прошептал Андрей ему в затылок. Миха промолчал, и Андрей почувствовал, как тело в его объятиях напрягается целиком от макушки до пяток. Наверняка Миха и рожу какую-нибудь скорчил, подумал Андрей. Он приподнялся на локте и слегка навалился на Миху, чтобы дотянуться губами до его уха: — Миш, зачем ты прячешься? — Ничего я… — начал Миха, и Андрей быстро сдвинул руку обратно ему на живот. Миха тут же замолк, вцепился в кисть Андрея, и тот навалился на него еще сильнее, подминая под себя. — Ты тощий, как скелет, смотри, я тебя забороть легко могу. Жри нормально, немного мышц наберешь. Боишься, что разжиреешь? Да нифига подобного тебе в ближайшее время не светит! — Нормально я ем, — огрызнулся Миха и завозился, пытаясь скинуть Андрея. Тот, пользуясь возможностью, просунул под Миху вторую руку, и сжал его в полноценных объятиях. — Еду в номер буду заказывать и кормить тебя насильно, — пообещал он. — Попробуй заставь, — с вызовом сказал Миха, по-прежнему сражаясь за свою свободу. Андрей ощутимо куснул его за плечо, и тот недовольно завопил. — Нихуя ты не ешь, трава твоя — не еда для мужика. — А коктейли твои, е-мое, для мужика! — Это другое! — вступился Андрей за коктейли, но тут же вернулся к теме, не давая себя сбить с толку. — Миш, ну пожалуйста, кушай нормально. И загорай. Ты что, решил, что тебе какое-то пляжное тело нужно, чтобы без футболки ходить? — Ничего мне не нужно! Отъебись уже! — рявкнул Миха. Андрей сполз с него, осторожно потянул на себя. Миха дался, позволил перевернуть себя на спину, не зная, куда деть руки, прижал их к груди. Андрей едва видел его лицо в темноте, протянул руку, коснулся нахмуренного лба, складочки на переносице, мазнул пальцами по кончикам ресниц, погладил по щеке, да там руку и оставил. — Мишка, — позвал он, — поговори со мной, а? — Че ты мне пиздишь про то, что не разжирею? — горько сказал Миха. — На самом деле уже начал. Брюхо растет, понимаешь? — Мне очень нравится твое тело, Миш. Ты красивый. И твой живот… — Дохуя красота, свежие дырки от подшивок! Пусть все полюбуются, е-мое! Нарк ебучий! Не может бросить торчать, зашивать надо! — выпалил Миха и снова отвернулся от Андрея. — Не хочешь, чтобы тебя видели? — спросил Андрей тихо. И как он сам не допер? Конечно? Миха накрутил себя: раз он наркоман, от него будут шарахаться, и поэтому лучше самому всех сторониться. — Да я вообще быть здесь не хочу, — ответил Миха. Андрей снова придвинулся к нему, закинул на него руку, уже не пытаясь коснуться живота, прижал к себе, поцеловал в шею. Хотелось бы ему наконец научиться загораживать Миху от его нежелания быть здесь, когда под "здесь" подразумевался не только курорт, но и вообще весь мир. Сразу после завтрака, убедившись, что Миха хоть немного поел, Андрей замучил вопросами администратора на ресепшене, а потом умотал в город до ближайшего магазинчика, торговавшего всем набором вещей для туриста: сувенирами, надувными кругами, масками для подводного плавания и ластами, панамами и кепками, алкоголем и сигаретами. Цены, конечно, кусались, на каком-нибудь местном базарчике наверняка было бы дешевле, но у Андрея не было времени шляться по городу. Закупившись, он вернулся в номер. Миха курил на балконе прямо под табличкой "не курить". — Где был? — спросил он без особого интереса, глядя на кусочек пронзительно-синей воды, виднеющийся в небольшом промежутке между двумя корпусами отеля — это Андрею продали как "вид на море". — Хочешь туда? — спросил Андрей. — Да там толпа, — уныло ответил Миха. — Я знаю место, где толпы нет, — сказал Андрей. — Только я туда тебя просто так не отведу, ты должен арбуз нести. — Какой арбуз? — не понял Миха. — Который я на кухне выклянчил, — солгал Андрей и тут же поклялся себе, что Миха никогда не узнает, во сколько ему обошелся этот якобы бесплатный арбуз. — Тебе ж удобства нужны. Эти, ну… шезлонги. Коктейли с трубочками, — Миха сопротивлялся скорее из принципа, халявный арбуз явно улучшил его настроение. — Так я все добыл! — гордо сказал Андрей, заводя Миху в комнату и демонстрируя кучу вещей. Пляжный зонт он тоже купил, зато покрывало честно спер, срезая путь через территорию соседнего отеля. Для достойного количества пива — нормального, не местного, — ему пришлось купить рюкзак. По карманам рюкзака он рассовал пять пачек сигарет и несколько зажигалок. Все было готово к походу. Дыра в заборе была кое-как закрыта колючей проволокой, больше формально, чем в реальной попытке удержать кого-то от похода на территорию заброшенной стройки. Они пролезли внутрь, Миха без потерь, Андрей — порвав об колючку свою великолепную вырвиглазную рубашку. Недостроенный отель на первой береговой линии был чем-то невероятным, Андрей даже из интереса выяснил, что случилось. Дело было в каких-то скучных терках из-за денег местного криминала, будто и не уезжали из России. Михе он рассказал, что отель проклят. — Твой проклятый отель на самом деле в жопе мира, — прокомментировал Миха. — Поэтому тут никого и нет. Андрей даже немного обиделся. Ну да, до этой стройки пришлось долго идти до самого края бухты, где город заканчивался, зато народу, действительно, вообще не было, весь пляж полностью отдан широте Михиных загонов. Они расстелили покрывало и воткнули зонтик в песок, обложили его, чтоб не падал, какими-то кусками цемента со стройки. Андрей скинул шлепки, сделал несколько шагов к воде и остановился, оглянулся на Миху. Тот топтался у зонтика, так и не раздевшись. — Мих, тут никого нет, — сказал Андрей. — Ты есть, — ответил Миха, как-то съежившись под его взглядом. Андрей подошел к нему, взял его лицо в ладони, заставил взглянуть на себя. — Мих, ты себе представить не можешь, как я хочу на тебя смотреть. На любого тебя. Он отпустил Миху, взялся за его шорты и принялся расстегивать пуговицу — благо, стаскивать с него штаны Андрею было не привыкать. Миха смутился, оттолкнул его руки, быстро скинул шорты, стащил футболку и во всю прыть побежал к воде, нырнул, едва зайдя по пояс, и через несколько секунд выплыл в нескольких метрах, уже на глубине. Андрей бросился за ним, доплыл до него, повис в воде рядом. — Ну хорошо же, Мих? — Хорошо, — признал Миха, довольно лыбясь. Он поплыл еще дальше, Андрей за ним. Они поплавали немного, Андрей почувствовал, что устал, и развернулся к берегу. Он бы с удовольствием остался в воде, чтобы быть рядом с Михой, любоваться им, довольным и свободным, но силы у него как-то резко кончились. Должно быть, сказывалась усталость от тура: всего ничего утром пробегал, организовывая этот пикник, и уже не хотелось ничего, только валяться в теньке с пивком. В качестве последней полезной вещи на сегодня он нарезал арбуз, а потом силы у него совсем кончились. Миха вернулся примерно через полчаса, когда Андрей уже придремал, лежа на животе, и принес с собой гостинец — от души шлепнул ему на спину мокрого песка. Андрей подскочил, обматерил Миху и пошел отмываться. Когда он вернулся, Миха уже сидел под зонтом, уписывая арбуз, и выглядел совершенно довольным жизнью. Арбузный сок стекал у него по рукам, и Андрей не удержался — потянулся к нему, лизнул предплечье. Вкус арбуза смешался с морской солью, на язык попали песчинки. Небо было фломастерно-синее, как на открытке, прибой накатывал на желтый песок, доходил почти до самых ног, за кустами, растущими у берега, торчали пальмы, пиво в открытой бутылке нагрелось и слегка выдохлось, в воздухе орала пара чаек, Миха чавкал арбузом, и все это было в миллион раз лучше, чем фантазия, вызванная картинкой в рекламном буклете. — Мих, — позвал Андрей. — Че? — откликнулся тот, поднимая лицо, измазанное соком — ел он с аккуратностью пятилетки. — Ты далеко не заплывай, ладно? Тут нет сетки против акул, они могут прямо к берегу подплыть. — Какой еще сетки для акул? — не понял Миха. — Ну специальная такая сетка. Ее устанавливают, чтобы место для купания от моря отгородить, чтобы не сожрали никого. — Да ты гонишь, — не поверил Миха. — Ну не хочешь — не верь. Ты ж все равно не проверишь, это надо на пляже отеля до нее доплыть. — С хуя ли я это не проверю? — возмутился Миха. — Покажешь, где там твоя сетка типа есть, и поплыву! Думаешь, мне слабо? Да ничего тебе не слабо, Миш, что угодно сделаешь, если перестанешь париться из-за людей вокруг, — подумал Андрей, а вслух сказал: — Да, слабо. Миха плюнул в него арбузной косточкой и заржал. Андрей кинул в него пачкой сигарет с зажигалкой, сам глотнул теплого пива и хотел было улечься, но тут Миха попросил: — От загара меня намажешь? Андрей огляделся по сторонам: на пляже по-прежнему не было никого, кроме них. — Ложись, — велел он Михе. Тот улегся на живот, положил голову на руки. Андрей сел рядом, выдавил крем в ладони, размазал его по плечам, потом повел руками вниз, остановился на пояснице и стал поглаживать ее круговыми движениями, не столько намазывая, сколько просто лаская. — Пристаешь? — спросил Миха, приподняв голову и повернувшись к нему. Андрей кивнул с очень серьезным лицом. Миха расплылся в улыбке: — Ну ладно, приставай, — и уронил голову обратно на руки.