Два к одному

      Чимин чуть не забыл, как дышать, когда оказался зажат между двумя мужчинами его мечты. Со спины его придерживал молчаливый Юнги, более расслабленный, нежели его друг и сам Чимин. А вот с Чонгуком они встретились лицом к лицу. — Вот так встреча! — пошутил Чимин, вжавшись спиной в крепкую грудь Мина. Чонгук приблизился настолько, что Пак почувствовал, как соприкасаются их бедра, и ему стало не по себе (по самой простой причине: ему слишком хорошо, чтобы находиться в таких обстоятельствах одетым). — Полагаю, это время, когда я должен поменять свое мнение о тебе? — он с большей уверенностью протянул руки к его голове, обнимая за затылок. — Как минимум, — проговорил Чонгук и очень серьезно, практически пытливо посмотрел на своего компаньона, зажевавшего губу от предвкушения. А потом он прошелся ладонями по рукам Юнги, устроенным на теле Чимина, прежде чем расстегнуть пиджак и бессовестно вместе со своим другом пробраться под одежду и сжать талию покрепче. Кажется, если он ничего не пропустил, Чимин закатил глаза перед тем, как зажмуриться со звонким вздохом. — Вы играете не по правилам, — сказал Чимин, опуская и поднимая голову, встречаясь взглядом с Чонгуком. Стало в разы меньше воздуха. Колени подкосились. Градус повысился. Всё шло к одному единственному исходу: — Меня слишком легко возбудить. — Чимин, — Чонгук подтолкнул их к стене, а потом просунул колено между ног гостя. — Пере… и правда… — он интересно хмыкнул и похлопал парня по ширинке, указывая на возбуждение. Лицо Чимина покраснело, глаза с пьяной ноткой опустились от поддернутого интересом стыда. — Вот настолько тебе нравится?..       Чонгук спросил это с большим удивлением и едва различимым восторгом, а Чимин напрягся так, будто был готов испустить либо собственный дух, либо кончить в штаны. А потом он неожиданно тихо рассмеялся, вздрогнув, когда Юнги провел рукой по груди и поддел несколько пуговиц, славно вылетевших из петлиц. — Ты все равно останешься в моей памяти как дерзкий мальчишка, не более, — Чимин похлопал Чонгука по плечам и прикусил губу, когда его подтолкнули к самому важному: — Что мне с этим делать? Хм, думаю… подождите… — Тебе? Абсолютно ничего, позволь разобраться с этим нам, — проговорил Юнги, сползая ладонями вниз по животу, прямо к кромке брюк, а затем и в сами брюки. Чимин не знал, куда деть свой восторженно-напуганный взгляд, так что глупо уставился на Чонгука, сжимающего его между собой и другом с особой силой. — Так что… позволь нам раздеть тебя и позаботиться о твоем милом члене, — усмехнулся Чон, поддевая пальцами округлый подбородок Чимина, — а еще я поцелую тебя первым. И мне далеко все равно, что ты думаешь, — после этих слов по груди расплылось чувство неконтролируемого шока, и Чимин понял, что его никто не спасет от этой приятной и дерзкой напасти. Как и его горячие пьяные губы, которые почувствовали пылкое прикосновение губ младшего партнера, обеспокоенно целующего его. Даже если этот поцелуй вжал Чимина в Юнги больше, даже если он с силой обхватил голову Чонгука и сжал его затылок пальцами, даже если Юнги без всякого стеснения и затраты колоссальных сил поднял Пака с пола, поддерживая за бедра так, чтобы Чонгук смог оказаться между его подрагивающих ног. И игривый толчок в промежность говорил о том, что они его в покое не оставят и как минимум измотают. А это очень хорошо даже не для опьяненного вином Чимина, как для трезвого, полностью готового принять их обоих в свою и без этого забавную жизнь. Хотя даже в сильной хватке Юнги навесу Чимин долго не смог находиться, почувствовав мышечное напряжение, как и неистовое напряжение в паху, и Чонгук, как мысли прочитав, взял его на руки и понес в неизвестном направлении, скорее всего в спальню, на мягкую большую кровать, и, о боже, Чимин нисколько не сомневался в размерах их спального места, где даже сексом заниматься намного интереснее, чем просто отдыхать, удобно распластавшись звездочкой. — И что я могу сделать с тобой, пока здесь не появился мой конкурент? — насмешливо произнес Чонгук, проследив за тем, как Чимин собственной инициативой снял пиджак и расстегнул оставшиеся пуговицы рубашки, которая так же нелепо оказывается на каком-то пуфике у подножия кровати вместе с другой одеждой. К его удивлению, Чонгук юрко позаботился о ширинке, оказавшейся тотчас расстегнутой. — Что-нибудь, что значительно снизит процент его превосходства, — дразняще проговорил Чимин, прежде чем вздернуть бровь и удивленно посмотреть на Чонгука, схватившего его за оголенные бока и придвинувшего к себе так резко, что с губ полупьяного гостя слетел вздох неожиданности.       Но Чонгук лишь нетерпеливо поцеловал его снова, касаясь губ расторопно, под разными углами и с неожиданным для них двоих смущением, даже неуверенностью. Чимин рассмеялся, когда понял, что его губы настолько заворожили Чона, что тот даже не знал, что ему делать и как пристроиться, чтобы взять из этого короткого внимательного жеста как можно больше, чтобы это было даже больше компрометирующим и наглым для глаз его друга, быстро подоспевшего на место намечающихся интимных утех. Но что бы они втроем делали у них дома, если бы Чимин не оказался зажат со всех сторон с самого порога и у него позорно не встал на эту дурманящую близость? Если бы его объективно кричащее удовольствие от вида этих двоих и нескрываемое восхищение так и сочатся из всех щелей… — Надеюсь, ты не будешь жадным и поделишься со мной, — приглушенный голос Юнги пробрал Чимина на мурашки, как и горячее прикосновение ладони к пояснице, сопровождаемое мягкими поглаживаниями. — Все-таки это моя заслуга. — Я посмотрю на твое поведение, — поддразнивающе и вызывающе высказался Чонгук, посмотрев на Юнги с энтузиазмом.       В этом взгляде есть определенная борьба, и Юнги тоже с неким удовольствием принял в этом участие, чувствуя полную вседозволенность в отношении Чимина, даже не обращая внимание на эту нескрываемую жадность и вопиющую опасность в прикосновениях. Но Чимин же ему точно разрешит, ведь ему несложно отдаться им двоим, это его истинное желание. В два раза больше рук, касаний, два рта, горячие губы на его шее и груди, множество желаний и произнесенных мыслей вокруг него и несдерживаемое удовольствие от одних лишь мыслей. Чимин знал, что дальше дрочки или даже минета не зайдет, но он также знал, что может кончить в любой момент лишь только от своего воображения, пока мужчины, с которыми он нихрена себе как удачно познакомился, трогали его везде, где могли.       И Чимин в самом деле пропадает в беспамятстве, когда дело касается только одного его. Ласкают только его, только его член, его губы, его нежные руки, шею, пылкие прикосновения — желание только его тела. Он не может найти в себе сил, чтобы помочь кому-то из них двоих только потому, что никто в этом не нуждается. Два крепких человека, которые контролируют не только себя и свое возбуждение, но и Чимина, оставшегося полностью обнаженным и раскрытым перед двумя едва обнаженными любовниками, схватившими его и не отпускающими. Чонгук оказывается между его ног, пока Юнги, поглаживая длинными узловатыми пальцами грудь Чимина, щекоча темные ореолы сжатых, возбужденных сосков, целует его лицо, пухлые порозовевшие от трения губы, забирая его тихие вздохи и стоны, пока Чонгук справляется со своей работой. Наверняка ему очень нравится отсасывать в такой хаотичной, тем не менее нежной манере, заставляя Чимина подергиваться от контрастных ощущений и дерзости, которую Чон себе позволяет.       В общем-то, все прошло настолько замечательно, что Чимин не мог вспомнить, когда и в каком виде он заснул. Хотя это было даже не так важно, ведь проснулся он в приятном тепле, находясь между Юнги и Чонгуком. Только вот пока последний отвернулся от них в сторону незашторенного окна, тихо сопя и совсем не желая просыпаться, имея свободный рабочий график и тем более законный выходной, Чимин сна ни в одном глазу больше не видел и пытался вести себя тихо, ощущая, как обнимающий его Юнги аккуратно, неторопливо поглаживал оголенный живот. Щекотка заставила обратить на себя внимание, почему Чимин аккуратно перевернулся на спину и взглянул на расслабленное лицо мужчины, лежащего с подложенной под голову рукой. Рука с живота Чимина никуда не исчезла, а лишь тихо легла поверх, как будто жест до этого не говорил о том, что он тоже не спит. — Насколько тихо мне нужно говорить с тобой, чтобы не разбудить его? — прошептал Чимин, потирая глаза пальцами. Юнги лишь усмехнулся и не подал виду, утыкаясь носом в согнутую руку под головой. — Эй… — Да хоть кричи, он и не почувствует, — в манере Чимина тихо сказал Мин, открывая глаза и уставляясь на его слегка помятое лицо. Улыбка тут же настигла мягкие губы мужчины, отчего у Чимина ёкнуло сердце. — Тебе на работу? Еще рано, я полагаю?.. — с зевком в ладонь спросил Чимин, разворачиваясь на другой бок и прижимаясь к Юнги плотнее, пролезая руками по торсу, чтобы обнять и вжаться лицом в его грудь. Очень тепло. — Мгм, еще очень рано, — согласился с предположением Юнги, кладя ладонь на поясницу такого же обнаженного Чимина, каким он был вчерашним вечером. — Как себя чувствуешь? — Неловко, хотя я не из скромных, — ответил Чимин, устроившись удобнее, чтобы было слышно их разговор. Солнце тихонько пробиралось по кровати к спине Пака, преодолевая немаленькое тело спящего Чонгука, а также ветер проникал вместе с привычным Сеульским шумом через приоткрытое окно, обволакивая их тела и забиваясь в каждый уголочек просторной светлой комнаты. — Не каждый день появится два человека, которые по счастливой случайности влюбились в одного тебя, с полной готовностью решили, что готовы состоять в подобных отношениях, и на первом же свидании поласкали тебя, оставив ночевать? Странные донельзя обстоятельства, совершенно не свойственные нормальным людям, может, только поэтому ты чувствуешь себя неловко? — Говори поменьше, у меня все еще не кликает голова, — вздохнул Чимин, тихонько рассмеявшись, поднимая взгляд на посерьезневшее лицо Юнги. — Тем не менее, мне нравится ваша решительность. Думаю, у вас не уйдет много времени на то, чтобы завлечь меня в постель, присесть сразу на два члена. Но мне лень говорить об этом прямо сейчас, но у меня слишком много желаний на вас двоих, поэтому вам придется уделить мне слишком много времени, чтобы все это смогло иметь смысл. Так что, если ваша решительность — это не долгая перспектива, к сожалению, мне придется…       Юнги положил на губы Чимина палец, произнося «тс» как можно дольше, усмехаясь, зная, что он этого говорить не должен. Чимин усмехнулся от наводки, дернул бровью и немного отстранился, чтобы полностью сконцентрироваться на лице Мина, который продолжил игриво гладить его по пояснице, безмятежно лежа напротив, едва прикрытый кончиком одеяла. — Не придется. Мы постараемся решить наши проблемы, чего бы это нам ни стоило. Но ты должен понимать, что хотя бы один из нас должен иметь в голове серьезные намерения, в какое бы русло ни ушли подобные отношения. — В идеале все должны иметь при себе серьезные намерения, — выдохнул Чимин, прикрывая глаза. — Смотри, чтобы я не пожалел, так быстро закрутив с вами и вступив в половую связь. — Иногда отношения могут начаться столь быстро, но ты в любой момент можешь обсудить это, если тебе что-то не понравится или ты хочешь начать сначала и дать этому временное испытание. Чонгук сказал бы то же самое. Да и, возможно, он окажется первым, кто скажет, что, невзирая на схожие сексуальные интересы, не притронется к тебе как минимум на протяжении нескольких месяцев, в отличие от меня. — Нет принципов? — Скорее я более тактильный, чем он. Со мной проще заняться сексом, но я так же просто отношусь к тому, что его может и не быть. Я все понимаю, — Юнги вздохнул и прикоснулся лбом ко лбу Чимина, с интересом слушающим его ответы. Его очень уж будоражит хриплый низкий голос. — И, как мне кажется, один незабываемый секс намного лучше, чем частые постельные интриги в попытке выпытать из себя все до последней капли, лишь бы гнаться за физическим удовлетворением через член. — Ну да, никто не говорил, что секс — единственное, что должно прямо пропорционально влиять на отношения, — усмехнулся Чимин, находя забавным их близкое положение лиц. У него кипит желание взять и беспринципно поцеловать Юнги, чувствуя это притяжение. — Если уж и говорить на языке тела, то более изощренными способами, которые могут сделать абсолютно все, о чем ты даже никогда бы и не догадался, — после этого Юнги сам заметил замешанность Чимина. И, конечно, он пошел у него на поводу, целуя, довольствуясь моментами нежного заботливого утра. Чимина целовать — одно удовольствие, это уж точно.

***

      Чимин не стал говорить семье, в частности сестре, что он вступил в отношения, как минимум из соображений совести и того фактора, что он сам даже не догадывается, насколько всё хорошо сложится. Тогда утром Юнги создал их общий чат и уехал по работе, предварительно позавтракав, о чем позаботился Чимин, не зная, стоило ли ему собираться вместе с ним, оставляя Чонгука в таком неприятном положении, так что он провел в их доме еще несколько часов только ради того, чтобы приготовить что-нибудь еще для проснувшегося в обед Чонгука и поболтать, прежде чем уехать на заказанном мужчиной такси.       Дома он никак не объяснился, дав понять, что это его личное дело, и дальше его жизнь продолжила течь в обычном размеренном темпе, с работой в офисе и походами в спортзал, где он иногда ловил себя на усталости. Иногда рабочие дни его выматывали, или он оставался сверхурочно, приходя в зал позднее обычного, замечая, что его любовников уже там не было, или бывало такое, что они даже не приходили на свои тренировки, и Чимин составлял себе компанию в одиночестве, усердно занимаясь через блистательное «не хочу» или что погрубее: «да ну в пизду».       И за прошедшие скоротечно два или три месяца у него появился ощутимый визуальный прогресс, которого он трепетно ожидал от тех нагрузок, которым себя подверг. Они все так же виделись втроем, иногда составляли планы на выходные и куда-то ездили, но по большей части времени хватало только на зал и переписку ближе к вечеру из-за их занятости — что уж сказать, это взрослые работающие люди. Чимин к этому отнесся вообще обыденно, и ему было правда интересно наблюдать за тем, как за ним ухаживают, и как он ухаживает за своими партнерами, делясь своей необъятной любовью, которую, к их удивлению, не приходилось делить за его спиной. Чимин был уверен в себе и контролировал себя, чтобы их отношения были гармоничными даже при том, что они все еще живут не все вместе.       И у них не было секса. Как Юнги и говорил — Чонгук слишком озабочен формальностями (даже при том, что он иногда вытворяет в зале), ну и никто не был против. Чимин бы даже согласился, что сам оттягивает момент до последнего, когда он начнет свистеть от своего возбуждения, находясь в их компании.       К Чонгуку у него чувства со временем поменялись, как и у Чонгука к нему тоже. Меньше ревности, больше вовлеченности и меньше хамства, хотя, казалось бы, на людях Чонгук совершенно не умеет себя вести более вразумительно, чем он может наедине со своим другом и любовным интересом. Чонгук даже, можно сказать, умеет быть нежным, но что-то в нем до сих пор остается донельзя отстраненным, что Чимин ничего не ждет, как и подобается практически всем людям в отношениях. У него есть ресурс на то, чтобы самостоятельно проявить знаки внимания или нежность, даже если Чонгук будет верещать в изумлении, а Чимина это будет забавлять. Ему хотелось ухаживать за Чонгуком больше, чем за Юнги, потому что Юнги делал все, чтобы показать, что он любит отдавать намного больше. И с Юнги все состояло без изменений. У Чимина к нему были ровные чувства, полная заинтересованность и такое же сексуальное влечение.       А сегодня был день, который вернул Чимина в то время, когда он был только в начале своего пути, потому что произошел ряд моментов, похожих в точности на то, что произошло в его «дебют». В раздевалке он снова слишком долго проверял себя у зеркала на внешний вид, выглядел чуть ли не так же, и все еще беспокоился о неровно лежащих волосах. К нему вновь подошел мужчина, грубовато поинтересовавшись, почему он тут встал и место занял. Чимину хватило одного взгляда, как и его оппоненту, чтобы узнать друг в друге тех самых незнакомцев, какими они друг для друга и остались с первой перепалки, и мужчина так же быстро ушел, даже ничего не сказав в качестве извинений. Может, настанет момент, когда они заобщаются помилее, но не в этот день.       С сестрой они вместе зашли в зал, тут же разбежались, тренер снова рассказывала ему программу, которую изменила, завидев, что основа была подготовлена. Он увидел Юнги, вновь тусующегося у скамьи с жимом, подмигнул ему и ушел на кардио и разминку, никак не находя Чонгука взглядом.       Расхаживаясь на дорожке, смотря в затонированное окно перед собой, Чимин думал о том, как сегодня проведет свою тренировку, сколько времени у него это займет и сколько времени своего отдыха он уделит парням, без которых он не сможет обойтись. Все-таки это не просто его партнеры, но и еще единственные люди, с кем он соизволил общаться в зале. За раздумьями он даже не заметил чужого присутствия. — Ты сегодня рано, — вдруг раздался знакомый голос, а потом лицо Чонгука промелькнуло перед его глазами. Он встал прямо напротив него, сложив руки на груди. Чимин не смог сдержать улыбки. Он, несомненно, рад его видеть. — Разве не супер? Когда еще так получится прийти в зал? У меня сегодня был самый незагруженный день из всех в этом месяце, — поделился Чимин, задумчиво меняя скорость ходьбы, чтобы дорожка и его шаги не заглушали тихий голос Чонгука. — Что у тебя сегодня? — поинтересовался Чонгук, покачав головой. — Ты обещал скинуть новую программу. — Ну так мне ее только сегодня и скинули, а точнее говоря, несколько минут назад. — Опять руки? Или спина? — Да, — легко отозвался Чимин. Вдруг он почувствовал гордость за себя, что теперь в нем есть больше силы, чем прежде. Ему донельзя нравилось заниматься на тренажерах, он научился подтягиваться, и его спина выглядела намного лучше и даже слегка рельефной, как и руки, прибавившие в объеме вместе с грудью, хоть и не в колоссальных размерах. — Ты как Юнги, — фыркнул в привычной манере Чонгук, — даже тошно слышать, что ты с него пример берешь. А ноги у тебя когда? Никогда? — Не знаю, милый, — улыбнулся Чимин, — но с твоей стороны так грубо за сегодня еще ничего не звучало. А что, тебе не нравится? Или, может быть, я недостаточно делаю упражнений на ноги? — Нравится, — сдался Чонгук. — Все мне нравится… — Только, кажется, за исключением того, что ты слишком мало проводишь с ним времени, — неожиданно рядом с ними появился Юнги, шутливо приобнимая Чона за талию, указывая на его обычное место времяпрепровождения. — Чон-и, тебе просто не хватает хорошей жимовой программы. — Это Чимину не хватает приседа в его тренировках, — он закатил глаза и отвернул голову, а Чимин засмеялся, выключая дорожку, решив, что бегать он не хочет. Сойдя с нее и оказавшись напротив парней, он похлопал Чонгука по плечу, заявив: — Ты же всегда можешь попросить тебе помочь. — Конечно… — Если бы ты только сказал, что тебе так мало моего внимания, я бы даже задумался над тем, чтобы бросить Юнги и заставить его заниматься самостоятельно, но, к сожалению, я не самый плохой человек, который готов потратить деньги собственной сестры на бесполезное существование в зале и полный стоп своей программы.       Чонгук многозначительно посмотрел на него и успокоился, отмахнувшись от раздраженности и руки друга. Юнги сделал шаг в сторону, мягко улыбнувшись, наблюдая за тем, как Чон смотрит на Чимина. — У тебя завтра что? — Работа. К слову, мы могли бы съездить в сауну в понедельник после тренировки. — Лучше в воскресенье бы приехал к нам домой, — сказал Чонгук, вскоре уйдя, как будто ничего не хотел услышать в ответ, тем самым намекнув на отложенный разговор. В итоге у Чимина остался один выбор — пойти с Юнги в привычный уголок зала, чтобы начать заниматься. — Тебе ведь объяснили, как делать тягу в наклоне? — поинтересовался Юнги, читая листок, который дала ему тренерша. Чимин задумался над словами Мина, но в итоге согласился, что он либо все забыл, либо не запоминал. — Даже карманная тяга… Ты ведь ее не делал, да? Ну ничего, сначала все равно заставлю тебя жать. Если больше пятидесяти не возьмешь, буду ругаться.       Чимин закатил глаза и рассмеялся, скрестив руки на груди. — Да иди ты. Кто мне недавно говорил, что раскачиваться не надо? — Так у тебя работает от силы сгибание и стабилизаторы, руки не будут расти, — отмахнулся Юнги, осматривая гриф, с которого нужно снять блины для разминки. — Ну, если не хочешь устать, то разомнешься и пойдешь спинку прокачивать, но не забывай про меня, иначе я буду обделен твоим драгоценным вниманием. А то мы не виделись с прошлой пятницы. — Я даже не представляю, что вы оба чувствуете, говоря о том, что скучаете. — Если ты приедешь к нам в гости, то от тебя живого места не останется, — прошептал ему на ухо Юнги, незаметно прикасаясь к пояснице. — Я бы пожелал тебе терпения на сегодня. Как минимум потому, что я знаю своего лучшего друга.       Чимин пожал плечами и лишь покрутил головой и расправил плечи, прежде чем усесться на скамью. Юнги подошел к нему и наклонился, спросив еще кое-что: — Тебе ведь точно не сложно любить двоих? — Нет, не сложно, — и это была правда. Потому что у Чимина не было никаких сомнений в своих чувствах к ним обоим. Он даже различал, какая любовь у него на Юнги, и какая на Чонгука. И также он чувствовал, как по-разному, но одинаково сильно увлечены им друзья. Хоть их отношения были в самом начале, и они не могли проводить друг с другом большую часть своего времени.       Тренировка прошла даже быстрее, чем он ожидал. Хотя он заметил, что говорил с кем-то больше обычного. И это был даже не Юнги, хотя он буквально был постоянно рядом, и раньше не было момента, как они бы не могли перекинуться даже парой фраз. Чимин учтиво и любопытно провел несколько своих отдыхов между подходами с Чонгуком, помогая ему с поддержкой в некоторых упражнениях. И он успел узнать про себя несколько вещей: Чимин плутовка и косорукий. В общем, это только позабавило, и он не обиделся, зная, что у него не слишком много опыта в страховке, но тем не менее Чонгук его любил, и это было заметно. А также он был добр и даже сердечно рад, что его никто не забыл (Чимин бы себе этого в жизнь не позволил). Только единственное, что ввело Пака в краску, это предложение Чона помять ему ноги. У Чимина слишком слабая выдержка, и он позорно отказался, решив, что ему рано познавать все прелести чужих каменных мышц, которыми он может слегка придушить при страстном минете под столом во время завтрака или… это даже не важно. От этого нельзя уйти по щелчку пальца. Его и так с потрохами сдают краснеющие всякий раз щеки и бесстыжие глаза, но если еще и горло задрожит вместе с руками, он себе не простит и с большой вероятностью перестанет посещать зал, чтобы только не возвращаться к этому сладкому моменту стыда.       Чонгук несколько раз дотронулся до него, смотря так пристально, что даже непривычно, и Пак чувствует этот липкий взгляд и тоску. Издали он также чувствует внимание, от которого ему то ли хорошо, то ли волнительно. Но он на самом деле сделал бы всё, чтобы чувствовать подобное дальше, будучи восторженным и полностью заведенным. — У тебя сегодня тоже нет времени? Мы могли бы поужинать вместе и посмотреть что-нибудь. — Я не знаю, но у меня совсем нет времени. А вы, кажется, с Мином занимаетесь дольше меня. — Я могу поговорить с ним. Не отказывайся. — Увидим, — откликнулся Чимин, уходя по своим делам. У него оставалось многим меньше половины, потому что он не позволяет себе долго отдыхать. Кажется, что единственное упражнение, которое заставляет его пережидать пять минут, это экстензия с весом. В любом случае ему придется договориться со своей сестрой и оговориться, что может произойти разворот обстоятельств, при которых он не пойдет с ней домой и вернется позднее обычного.       Ну и кто ему запретит?       Как Чонгук и обещал, они освободились раньше, забрали из-под носа у Хэвон и повезли к себе домой. По пути заехали в Мак на вынос, оправдываясь, что им можно и что дома тоже есть еда, если Чимин ничего не будет из того, чего бы они могли пожелать в фастфуде. — Чимин-и, выбирай, — Юнги протянул ему телефон с меню, и мужчина тут же решил начать поиски, делая как можно более задумчивое лицо. — Хочется чего-то двойного, — протянул Чимин, перекидывая ногу через другую, вздыхая от количества предложенных ему вариантов. — Чизбургер? — поинтересовался Чон, оборачиваясь к Чимину с переднего сидения. Тот лишь поднял взгляд и хитро уставился на него. Самый нужный момент для шутки. А может быть и… — Нет, проникновение, — он облизнул губы, подмигивая, а потом сделал такой безучастный вид, будто ничего не говорил секундой ранее, и его даже не взял смех Юнги, легшего на руль. Чонгук в полном оцепенении посмотрел на парня и ужаснулся, открыв рот.       Но Чимин перебил, усмехаясь и отдавая телефон обратно: — В какой-то момент это должно произойти, но, видимо, лучше все-таки чизбургер, иначе ты сойдешь с ума. — Юнги, ничего ему не заказывай, — тот скрестил руки на груди и вспыхнул румянцем, отворачиваясь к окну и прячась за спинкой сидения, чтобы Чимин до него точно не добрался взглядом. Это подарило ему улыбку. — Это намек на то, что твой член в самый раз для домашнего ужина? — Чимин едва нашел в себе силы сдержаться и не заржать, хотя в его голосе четко прослеживался холодный, серьезный тон. Он умел держать лицо при разговоре о таких вещах. Но реакция Чонгука вправду незабываема. Юнги все равно самостоятельно разобрался с заказом, ничего точного от Чимина не услышав. А потом, немногим подождав выдачи, они поехали домой маршрутом, который Чимину не был знаком.       Если бы Чимин только знал, что его ждет с порога… В общем, у этой мысли даже нет здравого завершения, потому что мужчина в полном недоумении с переизбытком возбуждения от одной только шипящей ревности. Он был к этому готов, и безупречность реакций его совсем никак не разозлила, а лишь только позабавила, поддев все «правильные» ниточки. И ведь нельзя сказать, что Чимина не возбудил недовольный рык Чонгука, увидевшего такую ярую наглость со стороны его терпеливого и молчаливого друга, прямо с порога взявшего Чимина за загривок и притянувшего вплотную ради поцелуя. Выглядело так, будто они не виделись вечность, или Юнги все никак не давали насладиться мягкостью Чиминовых губ. А ведь Чонгуку перепало даже больше, чем ему, и почему же тогда именно сам Чимин не может решить, кому сколько достанется и какова будет реакция на яркие провокации? — А ты бы мог этого не делать прямо у меня под носом? — Тебя разве это не возбуждает? — сказал Юнги прямо Чимину в губы, обращаясь непосредственно к другу, наблюдающему эту прелестную картину ненасытных и хаотичных объятий. Чимин же смешно хмыкнул, практически усмехнулся, не разлепляя век, считая, что последнее, чего бы он хотел видеть, это их лица во время перепалки. — Меня так очень даже, или ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Нет, спасибо, но будь готов к контрудару прямо в нос, когда освободишься. — Это был намек на то, чтобы я не отходил от нашего замечательного любовника ни на миллиметр? — Юнги дал себе несколько секунд, чтобы оторваться от Чимина и посмотреть на Чона, прежде чем вновь вернуться к ненаглядному бойфренду. Вот так, значит, как будет выглядеть их совместная жизнь поначалу? Интересно знать, долго ли простоит эта война? — Если ты не отойдешь от него в ближайшее время, мне не помешает даже его присутствие, — заключил Чонгук, подталкивая Юнги в спину плечом, уходя по своим делам то ли на кухню, то ли в ванную, оставляя мужчин страстно целоваться на пороге. Чимин был готов растаять в руках Мина.       А затем, спустя несколько мгновений единения в руках друг друга, они оба решили не быть слишком эгоистичными и присоединиться к Чонгуку на ужин, пока он в одну щекастую мордочку не уплел весь их заказ. А то вдруг резкий массонабор себе устроил, никому не сказав. Во имя мести тоже может.       И в какой-то момент их диалог сошелся к одному, достаточно неизбежному вопросу: — Твои родители знают, что ты гей? — спросил Чонгук, закидывая в рот наггетс. Юнги сидел рядом с ним и попивал кофе, болтая ногой в такт шумевшему телевизору сзади. — Да, знают, — спокойно ответил Чимин, пожимая плечами. Он сидел напротив мужчин, скрестив ноги, и смотрел на них с озорцой в глазах, иногда сводя взгляд в большой экран телевизора и задумываясь о том, как в его животе назревает чувство напряженности из-за одних только мыслей об их соперничестве. Хорошая хватка за внимание, честно говоря. — И как ты собираешься их знакомить с… двумя? — О некоторых вещах стоит умалчивать, даже если они хорошо относятся к моим увлечениям, — ловко увернулся Пак, считая, что даже его сестре лучше о таком не говорить, хотя она его могла понять, если уже не просекла его небольшой секретик. — Да вы охренели? То есть я один, кого из дома выперли? — Кажется, я понял, почему у Чонгук-и такой скверный характер, — усмехнулся Чимин, уворачиваясь от злостного цока. — Не злись, малыш, мне жаль, что тебе пришлось испытывать это. Но сейчас у тебя разве не всё в порядке? — Пока ты не свалился на мою голову, было всё просто… — Куда ужаснее, чем сейчас. Поверь мне, — обрывает Чона на полуслове Юнги, притрагиваясь к его колену, — с твоим появлением многое поменялось в лучшую сторону. — Он только что попытался съязвить мне? — плаксиво протянул Чимин, разочарованными глазками посмотрев на Юнги. Это вызвало у мужчины добрую усмешку, а вот у Чонгука — усталый стон. — Иногда родители оказывают на людей большее влияние, чем хотелось бы подросткам на самом деле. Но сейчас действительно всё хорошо, потому что его нынешний партнер просто изумительный человек с прекрасным чувством юмора. Юнги слишком льстит Чимину, хотя его это тоже немного заводит. Чонгук закатил глаза и убрал руку друга со своей ноги, а потом заговорил с ними, перестав обижаться. — Прошу заметить, его перевозбужденный мозг и пошлые шутки — не хорошее чувство юмора. — Потому что это пошлые шутки и перевозбужденный мозг, — согласился Чимин, подмигивая ему. — По правде говоря, если бы ты только дал мне фору, я бы не медлил, и все мои слова не были бы пустышками, слетающими с языка. А я всего лишь хочу… — Я понял это на примере двойного чизбургера! Молчать! — Взять твой член и… — О боги, когда же он успокоится… — со стоном безысходности протянул Чонгук, закрывая глаза рукой. Несомненно, по нему было видно, что он хотел этой близости. И что-то ему определенно мешало. И даже не Юнги или перспектива спать втроем. Ведь у них уже был один такой «инцидент», и Чонгук был весьма доволен со слов Юнги. — Придурок, — заключил Юнги, причесывая волосы пальцами. Они с Чимином встретились взглядом, а потом Пак решил продолжить небольшую замявшуюся беседу с бойфрендом помладше.