Карп в сухой колее воды не просит

Следующие пятнадцать секунд прошли в абсолютной тишине. Двое, что находились в комнате, неотрывно смотрели на бледную руку, с которой еще мгновение назад капала кровь. Рана исчезла, как и кровь. Се Лянь, не двигаясь, перевел взгляд на Сань Лана, который, казалось, был удивлен произошедшему еще больше. Черный зрачок напоминал стеклянные глаза фарфоровой куклы. В комнате отчетливо послышался рваный вздох. Трудно было сказать, кому именно он принадлежал. Напряжение в комнате было сродни мгновению между громом и молнией. Первым пошевелился Сань Лан, он сжал руку в кулак, и его костяшки побелели. Се Лянь почувствовал, как капля воды упала с волос и, прочертив линию на шее, скатилась за воротник, исчезая в мокрой ткани. ‒ Сань Лан? Как… как это возможно? Ты заклинатель или… или у тебя есть какая-то защита? ‒ он сам понимал, что ищет оправдание, потому что ничто не способно так быстро исцелять. Юноша перед ним угрюмо уставился в пол, оставляя надежды для разумного объяснения. ‒ Нет, гэгэ. Я не заклинатель и никак не связан с ними, у меня нет защиты или талисмана. ‒ он замолчал, казалось, что весь его словарный запас истощился. ‒ Но как же тогда…? ‒ Сань Лан отвернулся. ‒ Пожалуйста, не молчи, поговори со мной! ‒ Мое настоящее имя Хуа Чен. Я… ‒ он не смог продолжить. Се Лянь почувствовал, как земля исчезла из-под ног. Он прижал одну руку ко рту, пытаясь заглушить истерический смех, который превратился в судорожный всхлип. ‒ Нет! Сань Лан, погоди, это не смешная шутка. ‒ он попытался улыбнуться, но на лице застыла гримаса ужаса. Юноша подскочил на ноги, в глазах его застыл страх, а выражение выражало растерянность и сожаление. Се Лянь, восприняв это движение за атаку, отшатнулся к стене. Демон дернулся, сделав шаг назад. ‒ Ваше Высочество, прости, но это не шутка. Пожалуйста, дай все объяснить. ‒ демон вложил в голос столько нежности и заботы, на сколько ему позволяли его связки. Слова, произнесенные с целью успокоить, произвели обратный эффект. Се Лянь еще больше побледнел, цепляясь за стену, словно та могла его защитить. Зрачки расширились, затапливая своей тьмой золото. Он сглотнул и задержал дыхание, чувствуя, как в животе начало стремительно расти чувство тревоги и страха, готовое вот-вот вырваться наружу. Демон смотрел на него умоляюще, казалось, что он готов рассыпаться на месте. ‒ Откуда ты знаешь мой титул? Юноша вздрогнул, осознав свою ошибку. Он был напуган не меньше, чем Се Лянь. Произошел худший из всех возможных вариантов события. ‒ Мы были знакомы. Очень много лет назад. Не бойся меня, пожалуйста, последнее, что я хочу сделать ‒ навредить тебе! Се Лянь зажмурился, замотав головой в разные стороны. Нахождение в этой комнате стало для него пыткой. ‒ Где Сань Лан?! Что ты с ним сделал? ‒ Гэгэ! Я с первого дня нашей встречи был Сань Ланом. ‒ Хуа Чен протянул дрожащую руку. ‒ Я никогда бы не причинил тебе вреда. Поверь мне, гэгэ, на целом свете ты не найдешь никого более искреннего, чем я. ‒ Нет-нет! Не называй меня так, я не могу, просто не могу! С этими словами Се Лянь бросился к двери, он дернул за ручку, но та осталась заперта. Он нервно дернул ее еще несколько раз, но все было тщетно. Руки его тряслись, и он почувствовал себя в ловушке. Се Лянь застыл, уловив осторожные шаги позади. Послышался тихий незнакомый перезвон. Он весь напрягся, когда почувствовал чужое тело за своей спиной. Внутри все рухнуло, а сердце на секунду замерло. Мурашки пробежали по коже. Чужая бледная ладонь осторожно легла на его руку. Хуа Чен слегка надавил на ручку, и дверь открылась. Се Лянь рванул вперед. Он спустился по лестницы и, игнорируя возмущенный крик хозяйки, выбежал на улицу. Дождь бил по лицу, оседая на воротнике темными пятнами. Он не думал ни о чем: его не волновали ни оставленные свадебные одежды, ни то, что демон не причинил ему вреда. В голове остался только ужас и паника. Он бежал по знакомым улочкам так же, как и несколько недель назад. Однако если тогда живот распирало от чувства стыда и влюбленности, то сейчас остался лишь страх. Его руки и ноги окоченели. В горле застрял крик, которому он не позволял вырваться наружу. Дождь превратился в снег. Когда Се Лянь добежал до своего дома, стало понятно, что никто его не преследует, но он ни разу за всю дорогу так и не притормозил. Ворвавшись в покосившееся домишко, он начал быстро собирать вещи, мечась из стороны в сторону. За три последних года вещей у него скопилось больше, чем за все семьсот лет скитаний. Он впервые не знал, что взять с собой. Под кроватью у него лежал меч ‒ самый простой, купленный на первое жалование, выданное несколько лет назад в театре. Он вытащил клинок, сжимая неровную металлическую рукоять, чувствуя, как тревога понемногу отступает. Все же его физические навыки, накапливаемые семьсот лет, нельзя было растратить так быстро, а значит и защитить он себя мог. Се Лянь открыл сундук, доставая дрожащими руками оттуда шкатулку со всех сторон облепленную талисманами. Он давно оставил путь совершенствования, и его навыки либо ослабли, либо полностью исчезли, но даже так он чувствовал тяжелую темную энергию, которой она была полностью окутана. Се Лянь поспешно завернул ее в отрез красной ткани, который остался у него от пошива свадебного ханьфу. Он замер, ощущая под кончиками пальцев гладкий шелк. «Что будет с Ян Ми?» Что подумают о ней люди, когда узнают, что жених сбежал в ночь перед свадьбой? Сможет ли она дальше жить, постоянно слыша осуждение и слухи о себе? Уедет ли она из города, что так сильно любит? Се Лянь остановился, кладя шкатулку обратно на дно сундука. Он сел, поджимая колени к груди. Он привык бежать ‒ делал это постоянно, но сейчас его побег навредит дорогому ему человеку, а он не может этого допустить. Се Лянь устало взъерошил волосы, уставившись на дверь, после чего поднял меч и стал ждать рассвета. Через несколько часов небо начало светлеть. За всю ночь он ни на секунду не сомкнул глаз. Когда первый луч солнца мягко коснулся его лица, Се Лянь неожиданно осознал, что остался без церемониального ханьфу. Он подавил разочарованный стон, прикрывая глаза. Он полностью провалился в роли жениха. Пошить костюм заново не было времени, а лавки с готовыми открывались слишком поздно. Се Лянь знал, что никакой красной одежды у него нет, но все равно бросился к сундуку, полностью перерывая его. Внезапно он вспомнил, что в театре был свадебный комплект ханьфу. Они были старыми и затертыми, но это был его единственный вариант. Он выскочил из дома, молясь, чтобы двери заднего входа были открыты. Удача, что было странно, в этот раз была на его стороне. Се Лянь провел в пыльной гримерке с массивными костюмами почти час, однако смог найти лишь женские одеяния. Местами ткань погрызли крысы, желтая краска, имитирующая золото, стерлась с пуговиц, а воротник был наполовину оторван. Он критически осмотрел платье, чувствуя, как на губах появилась дерганная улыбка. Не найдя другого выхода, он сложил ханьфу, забрал нитки с иголками и вышел из театра. Еще было рано, у него было несколько часов, чтобы попытаться привести платье в порядок. Рукава можно было раскроить, дырки зашить, а золото подкрасить. Он мысленно попросил у Ян Ми прощение за свой вид. Он быстро дошел до дома, спеша, чтобы не терять время. Как только дверь открылась, Се Лянь замер. Под потолком перед кроватью висело его платье. Места, на которых вчера еще зияли дыры, были расшиты золотыми нитями в изящных цветах. Драгоценные камни, словно капли дождя, рассыпались по ткани. Ханьфу не было вычурными, но выглядело дорого. Се Лянь проглотил вязкую слюну, очень медленно оглядывая комнату. Он дернулся, резко подхватывая меч, который все еще лежал на полу, где его и оставили. Однако в доме кроме него никого не было. Се Лянь подошел к ханьфу, подцепляя концом лезвия ткань. Оно выглядело нормальным, но он не был уверен, что на его свадебный костюм не были наложены проклятия. Его Высочество вытянул руку, но не ощутил темной энергии. Это было опасно. Однако, взглянув на те одежды, которые держал в руках, он не мог не скривиться. Их сравнение было подобно сравнению бабочки и навозного жука. Он решился, подумав о том, что если на одежде и есть какое-то проклятие, то он способен его выдержать. Церемония была назначена на полдень. На снятом постоялом дворе уже был выстроен алтарь, внутри выставлены столы и стулья. Се Лянь пришел туда к девяти часам, крепко сжимая сверток с костюмом. Было шумно, люди суетливо сновали по двору, норовя сбить его с ног. Он не был уверен куда ему нужно идти, однако все вопросы отпали, когда его резко потянули за локоть. ‒ Ну что же ты стоишь? Тебя уже все ждут, поднимайся наверх, там уже приготовили бадью. Как омоешься, позови меня. ‒ сварливая женщина похлопала его по щеке. ‒ Боги, мальчик, ты сегодня спал вообще? На тебе лица нет, все иди-иди. Се Лянь моргнул, в женщине он узнал старшую наложницу отца Ян Ми ‒ Чжан Мэнъер. Они встречались лишь раз на прошлой неделе, но этого раза хватило, чтобы сформировать мнение о ней, как о сильной, но надоедливой женщине. Поклонившись ей, он поспешил в дом. Горячая вода помогла ему отогнать усталость. Он смыл пыль с волос, обильно натирая кончики маслом. Когда Чжан Мэнъер начала стучать в дверь, Се Лянь уже вытерся насухо и облачился в наряд. Он смотрел на себя в зеркало и не мог найти в нем свое отражение. У него всегда была такая узкая талия? А бледная шея, выглядывающая из-под высокого воротника, закрывающего проклятую кангу, ‒ она всегда была такой длинной? Он дотронулся до своего лица, словно впервые видел его. Темные тени лежали под глазами, а щеки впали, подчеркивая худобу. В отражении стоял чужой человек. Се Лянь вышел из комнаты, когда из-за двери начала раздаваться ругань. Женщина оглядела его с ног до головы, подняв брови. ‒ Личиком ты, конечно, вышел, не поспоришь. Раз не сможешь обеспечить Ян Ми будущего, будешь хоть глаз радовать. Идем быстрее. Се Лянь неловко улыбнулся, не зная, что ответить. ‒ Не волнуйтесь, матушка, я постараюсь сделать так, чтобы она ни в чем не нуждалась. Чжан Мэнъер резко остановилась и обернулась, тыкая своим изящным пальцем ему в грудь. ‒ Запомни внимательно, «матушка» ‒ обращение к главной жене, ко всем остальным ты должен обращаться «тетушка». Понял? ‒ Се Лянь кивнул. ‒ На первый раз прощу, но ошибок больше не допускай. ‒ Благодарю тетушку за наставления. ‒ он поклонился, сложив руки перед собой. ‒ Все-все, хватит тянуть время. Се Лянь стоял у ворот, приветствуя гостей. Гости собирались неторопливо. Большинство из них он не знал ‒ это были знакомые Лао Сианя, а также благородные чины, приехавшие на свадьбу дочери придворного художника. Они мягко улыбались, обмахиваясь веерами, выражая почтение жениху. Однако, как только он отворачивался, чтобы поприветствовать других гостей, в его спину летели насмешки. Торжество решились посетить и некоторые его знакомые. Коллеги из театра нагрянули шумной толпой, незаметно всучив Се Ляню увесистый красный конверт. Дядюшка Хо оделся в свое самое дорогое ханьфу, которое пестрило крашенными камнями и узорами двадцатилетней давности. Он нервничал даже больше, чем сам жених. Они уважительно поклонились друг другу, и Се Лянь проводил его на отведенное место. Когда пришли все люди из списка, оказалось, что и половина стульев не была занята. С Ян Ми должны были прийти еще несколько гостей, но было очевидно, что их свадьба стала куда менее пышной, чем предполагалось. Се Лянь покорно ждал у ворот, ожидая невесту. Он скользил по макушкам людей во дворе, которые лениво обмахивались веерами, предаваясь воспоминаниям. Он невольно поймал себя на мысли, что ищет определенного человека. Его словно окатило кипятком, вчерашняя ночь расставила все по местам, ему нельзя было горевать по этому поводу. Се Ляня обманули и предали, но он не мог унять боль и тоску в сердце. Юноша, чья личина полностью была выстроена демоном ради забавы, канул в небытие. Он втянул воздух, чувствуя, как болезненно расширяются легкие. Он задержал дыхание, а затем медленно выдохнул. Ему нельзя горевать, все уже прошло. Вдалеке послышались пения и радостные крики женщин. Свадебная процессия приближалась: восемь мужчин несли паланкин из красного дерева, расписанного изящными пейзажами, за ними шли музыканты и танцовщицы, во главе вышагивал Лао Сиань. Се Лянь поджал губы, все казалось ему до ужаса нелепым. Слишком много пестрого и громкого, слишком много людей и голосов. От этого могла разболеться голова. Когда паланкин опустился прямо перед ним, он на секунду растерялся, забыв, что надо делать. Спустя несколько мгновений он подошел к нему и протянул ладонь. Из-за ткани высунулась изящная бледная рука, маленькие светлые волоски были полностью удалены с кожи, а ногти были выкрашены в нежный розовый цвет. Ян Ми крепко сжала руку и Се Лянь почувствовал, что он не один. Ее красное платье было превосходным: красная дорогая ткань, драгоценные камни, вышивка и воротник, делающий плечи шире. Волосы и лицо были скрыты за плотным шелком, накинутым на голову. Музыка стала громче и повсюду послышались хлопушки. Лао Сиань прошел мимо них, выцепляя из пришедшей толпы свою жену. Они прошли во двор усаживаясь резные стулья посреди двора. Новоприбывшие гости также поспешили рассесться по местам. Большинство стульев все также оставались пустыми. Теперь ожидали только жениха и невесту. ‒ Ты выглядишь усталым. Все нормально? ‒ тихо прошептала Ян Ми так, чтобы никто не увидел. Се Лянь улыбнулся уголками губ. Прошедшая ночь измотала его. ‒ Я тебе все потом расскажу. Прекрасно выглядишь. Он взял ее под руку и повернулся к гостям. Перед ними была выложена красная дорожка, и как только музыка стихла, а местный монах начал петь брачные сутры, они пошли. Их шаг должен быть медленным, чтобы закончить ровно в тот момент, как наступит тишина. Однако очень скоро они поняли, что это будет невероятно долго ‒ монах словно нарочно вытягивал каждую гласную и делал длинные паузы. Се Лянь услышал тихий смех из-под фаты. ‒ Братец, кто все эти люди вокруг нас? ‒ Ян Ми говорила на грани слышимости, но если ей позволяло это скрытое лицо, то Се Лянь должен был хранить молчание. ‒ Не вижу ни одного знакомого лица, хотя нет, парочку парней из нашего театра вижу, а больше никого. Она продолжила тихо хихикать над серьезными людьми с траурными выражениями лиц. Они все продолжали идти вперед, а Се Лянь не понимал, зачем делать такое счастливое событие таким серьезным. Он думал, что если когда-нибудь судьба дозволит ему вступить в брак с человеком, которого он полюбит, то все будет в цветах, гости будут танцевать, музыканты стихать не будут, никаких нудных сутр, а поклоны будут совершаться наедине. Се Лянь сжал губы, не понимая, откуда подобные мысли у него в голове. До встречи с Ян Ми он никогда не задумывался о таких мелочах. Монах наконец-то замолчал, а они поравнялись напротив родителей. Молодожены повернулись лицом к гостям и под наставления совершили первый поклон небу и земле. Затем, снова повернувшись к Лао Сианю и его жене, приклонили голову пред ними. Последний поклон, предназначавшийся друг другу, произошел в полной тишине, лишь порхание серебряной бабочки у невесты за плечом отвлекло внимание Се Ляня. ‒ Знаешь, я сегодня не видела Сан Лана на свадьбе. Сначала показалось, а теперь точно уверена, что его не было. Неужели что-то случилось? Они сидели в одной из комнат постоялого двора. Торжество под окнами еще продолжалось, но супруги уже удалились в собственные покои. Только-только перестали слышаться пожелания плодотворной ночи и большого потомства, и они наконец-то могли поговорить. Хоть это и была их свадьба, однако за все время они смогли перекинуться лишь парочкой фраз в начале торжества и по его завершению. После вопроса девушки Се Лянь замер, не желая думать о прошлой ночи. Однако соврать Ян Ми значило пренебречь их искренностью перед друг другом. Но и как подступиться к этому разговору, он не знал. ‒ А-Ми, помнишь ты рассказывала мне про Хуа Чена? Что ты о нем знаешь? Девушка, снимавшая тяжелое ханьфу, остановилась и недоуменно посмотрела на него. ‒ С чего это ты вдруг о нем заговорил? У вас с Сань Ланом что-то произошло? Почему ты так внезапно меняешь тему? ‒ Я… не знаю, просто расскажи, пожалуйста. ‒ Се Лянь устало выдохнул. Ян Ми безразлично хмыкнула, уходя за ширму, чтобы переодеться. ‒ На самом деле о его личности ходит так много слухов, что точно никто не знает кто он и откуда он появился. Кто-то говорит, что ему больше тысячи лет, кто-то, что ему нет и трехсот, я же склоняюсь, что правда где-то посередине. ‒ она стянула ханьфу, кидая его прямо на пол. ‒ Есть много предположений о том, что держит его на этом свете: ненависть к своему убийце, желание стать богаче, чем в земной жизни, любовь… Кстати! Я рассказывала, что он один из четырех великих бедствий? Се Лянь к этому времени и сам успел переодеться и усесться на кровать. Он нахмурено покачал головой, однако осознав, что Ян Ми его не видит, переспросил: ‒ Великие бедствия? ‒ Ох, да, следовало ожидать, что если ты не знаешь о Хуа Чене, то о них ты точно не слышал. Хотя, кажется, ты с одним из них встречался, как его… Безликий Бай? О нем я мало что знаю, только, что тот умер много веков назад. Еще два ‒ Черновод и Ци Жун. У Се Ляня разболелась голова, разговоры о демонах не были его любимой темой. Девушка сделала паузу, чтобы просунуть голову в воротник нательной рубахи и продолжила: ‒ Хуа Чен из троих оставшихся самый сильный, если говорить вообще начистоту ‒ за последние сто лет никто не может вспомнить демона сильнее чем он. Одним Хуа Чен вселяет страх, другим ‒ веру, кто-то даже поклоняется ему, как божеству. В связке с его именем используется много эпитетов, но чаще всего ‒ ужасающий и справедливый. Однако доподлинно о нем известно лишь то, что красный цвет привлекает его больше остальных, у него черные волосы, один его глаз отсутствует, а облик он может принимать разный: хоть обратится девицей, хоть юным господ… ‒ она резко замолчала. «Догадалась». Через несколько секунд Ян Ми выглянула из-за ширмы, чтобы внимательно изучить лицо Се Ляня. Ее собственное чуть вытянулось и побледнело. Она вышла в исподнем и медленно двинулась к нему, с каждым шагом становясь все более хмурой. Она остановилась лишь тогда, когда ее коленки начали упираться в кровать. ‒ Скажи, что я надумываю себе. Се Лянь не мог сказать этого, он вообще ничего не мог произнести, поэтому просто покачал головой. В ответ он услышал испуганный вздох. ‒ Братец… ‒ она кинулась ему шею, крепко обняв. Се Лянь почувствовал, как его голова становится тяжелее. Ян Ми на секунду отстранилась, чтобы положить ладонь на его щеку и мягко провести большим пальцем по ней. ‒ Он тебе что-то сделал? ‒ Нет ничего. Он попытался перерассказать события прошлого вечера, опуская моменты своей слабости. Се Лянь говорил медленно, сосредоточившись на теплой ладони, которая успокаивающе выводила круги на его спине. В какие-то моменты он останавливался, уходя в несвязанные рассуждения, но девушка слушала его не перебивая. Когда он закончил, они еще долго сидели в тишине. ‒ Сань Лана больше нет. ‒ зачем-то вслух произнес Се Лянь. ‒ У тебя другое имя. ‒ Что? ‒ Просто подумала ‒ ты и я скрываемся под чужими именами, мы не отыгрываем роли, но прячемся за масками, что если Сань Лан ‒ это тоже только имя? ‒ Ты пытаешься мне сказать, что Хуа Чен на самом деле был искренен? ‒ Ян Ми пожала плечами. ‒ Я просто рассуждаю, я не знаю. ‒ ее глаза уже слипались под гнетом сегодняшнего дня. ‒ Я тоже уже ничего не знаю. ‒ Се Лянь почувствовал, как его сердце начало биться чуть быстрее.