Карп в сухой колее воды не просит

Се Лянь молча перебирал сценарий, краем уха слушая репетирующих на сцене. В этом сезоне ему не дали ключевую роль из-за предстоящей свадьбы, поэтому ему оставалось лишь искать подходящий реквизит и ремонтировать потертые костюмы. Он участвовал лишь в краткой сценке во втором акте, у его персонажа не было даже слов. На деревянной табличке перед ним были выцарапаны реплики других персонажей. Он лениво перебегал взглядом со строчки на строчку, помечая незаметные ошибки. Ян Ми сидела рядом, рисуя очередную афишу. Она настолько увлеклась делом, что даже не замечала красного пятна киновари на своей щеке. Некоторые пряди выпали из пучка и прилипли к ее шее и лбу. Ее лимонное ханьфу помялось, рукава были закатаны, а на видневшейся нижней рубахе притаились старые пятна от туши и угля. Раздался недовольный голос руководителя Сяо, после чего был объявлен перерыв. Уставшие актеры друг за другом начали слезать со сцены, попутно расстегивая душные костюмы. ‒ Хуа Лянь! Мы собираемся пропустить по чарке, ты с нами? ‒ Се Лянь добродушно махнул рукой. ‒ Может в следующий раз! ‒ Ну как знаешь, ‒ паренек из труппы, окинул их многозначительным взглядом, а затем усмехнулся. Ян Ми отложила в сторону кисточку и сдула прядь, прилипшую к губе. Она дождалась пока группа мужчин скроется за дверьми и тихо прошептала: ‒ Надменные придурки. Се Лянь недоуменно уставился на нее. ‒ Почему ты так думаешь? ‒ она скривила губы и приподняла брови. ‒ Они считают, что я зачала от тебя и обязала жениться на себе. Се Лянь удивленно вскинул брови и открыл рот, чтобы что-то сказать, но подходящих слов не нашлось. Он глянул на дверь, за которой скрылись актеры и снова перевел взгляд на девушку. ‒ Это они тебе сказали? ‒ Что? Нет, конечно! Они просто не умеют тихо сплетничать, то и дело слышу от них какую-нибудь грязь. У меня так кровь пылает от этого, так и хочется кому-нибудь… ‒ она не договорила, лишь бессильно вскинула руки кверху. ‒ Я… не замечал такого. Ян Ми склонила голову и пристально прищурилась. ‒ Для бога, который несколько столетий слоняется по земле, ты удивительно мало знаешь о людях. ‒ Что ж, последние лет сто я был… ‒ он поджал губы, вспоминая прогнившие доски гроба и мелких насекомых, вгрызающихся в плоть. ‒ … немного оторван от социума. Ян Ми хмыкнула и уперлась руками в пол позади нее. ‒ По тебе заметно, ‒ она игриво закусила губу, а затем в ее глазах вспыхнули угольки. ‒ Я хочу больше подробностей о твоей жизни. Хочу знать, что ты делал во время своих скитаний. Как на самом деле пало государство Сяньлэ? Была ли у тебя невеста до меня или человек, которого ты полюбил? Почему именно театр? С какими опасностями ты сталкивался? Хочешь ли вернуться в пантеон? Серьезно, почему театр? Се Лянь грустно улыбнулся и потер кончиками пальцев шею, где под большим слоем пудры скрывалась проклятая канга. ‒ У тебя так много вопросов, но, боюсь, что у нас слишком мало времени, чтобы я мог дать ответ на них всех. ‒ Ты прав... ‒ протянула она недовольно. ‒ Уверена, что этот дурак Сяо вот-вот закончит наш перерыв. Се Лянь не стал говорить, что он имел в виду не это. Ноябрь в этом году выдался на редкость промозглым. Дожди, которые в этой части континента лили нечасто, не прекращались уже почти три дня. Се Лянь шел по улице, держа над собой серый потрепанный зонтик, который он случайно нашел в театре. Другой рукой он крепко прижимал к себе сверток с нитями и иглами. На подоле ханьфу рассыпались капли грязи, а обувь полностью промокла. Несмотря на раннее время, на улице никого не было. Даже лавочки, которые всегда приветливо распахивали свои двери, сейчас были заперты. Недавний инцидент не на шутку перепугал население сонного городишко. Старуху Фань похоронили всего пару дней назад, а люди повсюду шептались о том, что на улицах больше небезопасно. Се Лянь невольно передернул плечами и оглянулся назад, чтобы удостовериться, что за ним никого нет. Он удивленно поднял брови, увидев серебряную бабочку, которая порхала в паре метров от него, даже не пытаясь спрятаться от дождя. Он осторожно протянул к ней руку с зонтиком, и она присела ему на запястье, сложив тонкие крылья. Се Лянь пересадил малышку к себе на плечо, убедившись, что на нее не попадает вода. Она затрепетала крыльями, щекоча чужую щеку. Се Лянь свернул еще несколько раз, прежде чем оказался на знакомом постоялом дворе. Он дернул дверь на себя, складывая зонт. Ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть затылком косяк. Женщина средних лет, сидевшая за столом, перед разложенной на двоих партией карт, резко вскочила. Увидев Се Ляня, он выдохнула и снова опустилась на стул. ‒ А, Хуа Лянь, это снова ты? ‒ он перекинул слегка влажные волосы на спину и улыбнулся. ‒ Добрый день, Лу Тэнг, как поживают ваши дети и муж? ‒ она махнула рукой и покачала головой. ‒ Да, что тут говорить. Дети растут, как на дрожжах, а муж где-то пьяный шляется. Все как всегда. А ты снова наведался к молодому господину? Что же у вас за дела такие, что ты так часто к нему ходишь? ‒ Сань Лан сейчас на месте? ‒ он решил пропустить мимо ушей бестактный вопрос. ‒ Да кто же его знает? По лестнице не спускался, но мож в окно сиганул, ‒ Се Лянь двинулся к скрипучей лестнице. ‒ Ну что вы, не говорите таких страшных вещей. А насчет мужа, уверен, что он в скором времени вернется домой. Женщина, пробубнив что-то похожее на «да хрен с ним», вернулась к картам, продумывая ходы одновременно за двух людей. Се Лянь переступил через особо шаткую ступеньку и оказался на втором этаже, где было несколько комнат. Насколько он знал, сейчас здесь жил лишь один человек. Он уверено двинулся к дальней комнате. Только он занес руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась. На пороге стоял Сань Лан в своих дорогих одеждах и со своим красивым хитрым лицом. Се Лянь опешил от внезапного прилива смущения, которое забурлило в животе, поднимаясь ближе к горлу. Он вдруг осознал, что они стоят слишком близко друг к другу и сделан поспешный шаг назад. ‒ Здравствуй, гэгэ, ‒ тихо прощебетал юноша, сложив руки на груди и оперевшись на дверную раму. ‒ Привет, Сань Лан, ‒ также тихо произнес он. ‒ Может, войдешь внутрь? ‒ Се Лянь отмер. ‒ А. Да, конечно. Он ожидал, что юноша отойдет от двери, но тот лишь слегка отвел плечо в сторону. Се Лянь глянул на нахальную улыбку и протиснулся внутрь, чувствуя своей грудной клеткой чужую. Этот мимолетный контакт заставил его сердце биться быстрее, а на щеках выступил нездоровый румянец. ‒ Гэгэ, что это у тебя? ‒ Ммм? Сань Лан наклонился к нему так близко, что казалось, что их лица вот-вот соприкоснутся. Но затем юноша сделал шаг назад. На его ладони сидела бабочка, которая до этого покойно цеплялась за белое ханьфу. ‒ А! Представляешь, увидел ее на улице, обычно бабочки умирают еще до наступления первых холодов, а она даже не пыталась спрятаться от дождя. Сань Лан сделал задумчивое лицо и посмотрел на бабочку с разных сторон. ‒ Тебе нравятся бабочки? ‒ Се Лянь хохотнул от неожиданного вопроса. ‒ Нет? Не сказал бы, что они мне нравятся, но этот вид вызывает у меня недоумение. Впервые за всю жизнь вижу таких. В этом году их было необычайно много для этого места. Бабочки здесь почти не летают. ‒ Ясно, ‒ Сань Лан пересадил малютку на узорчатый столик и сложил руки на груди, о чем-то задумавшись. Се Лянь в это время отложил мокрый зонтик в сторону и снял верхнее ханьфу, вешая его на вешалку за дверью. ‒ Кстати, гэгэ, я вчера не мог уснуть и решил внести несколько изменений в твои церемониальные одежды, посмотришь? ‒ Се Лянь прихватил свои волосы, чтобы завязать их в забавный узел на голове. ‒ Ах, Сань Лан, не стоило! ‒ Гэгэ, если тебе не понравится, все можно вернуть назад. ‒ Я не про это, уверен, что за что бы ты не взялся, у тебя это получиться гораздо лучше, чем у меня, ‒ он подошел к шкафу, где обычно оставлял свое платье и отпер его. ‒ Мне не нравиться, как ты себя принижаешь. Се Лянь оглянулся через плечо и неловко пожал плечами. Он вернулся к шкафу. Было сложно в разнообразии чужого красного найти свое. Сань Лан оказался позади него, помогая достать нужную вешалку. Как только ханьфу оказалось на свету, Се Лянь поражено замер. То, что он оставлял обычной бесформенной тряпкой, теперь сверкало всевозможными камнями и украшениями. Он, не веря, протянул руки к ткани, разглаживая ее, пытаясь найти свои неуклюжие стежки. К своему удивлению он их нашел. Се Лянь уставился на Сань Лана, не в силах подобрать подходящие слова. Сильное чувство теплоты и нежности затопило его с головой. Он готов был кинуться ему на шею ‒ никто за последние семьсот лет не делал для него подобного. Он судорожно вздохнул, чтобы успокоится, понимая, что юноша не обрадуется такому откровенному жесту. ‒ Сань Лан, это очень красиво! Я уверен, эта одежда теперь стоит дороже всего, что у меня есть, ‒ улыбка Сань Лана дрогнула. ‒ Гэгэ, это пустяк… Се Лянь резко повернулся к нему и схватил за запястье. ‒ Нет! Это не пустяк. Я… я не знаю, что сказать. Я впервые получаю такой подарок, это для меня… очень важно, ‒ он заглянул юноше в глаза. ‒ Спасибо тебе. Сань Лан чуть качнулся и сделал шаг назад, отнимая свою руку из чужой хватки. Он тихо что-то прошептал, глядя в пол. ‒ Что? ‒ Се Лянь не услышал. Сань Лан приоткрыл рот, чтобы повторить и поднял голову. Столкнувшись со взглядом золотых глаз, он так и не смог заставить себя повторить ранее сказанные слова. ‒ Я всегда рад одарить тебя подобной мелочью. Надеюсь, что твоя свадьба станет самым счастливым событием в твоей жизни, ‒ улыбка Се Ляня дрогнула. ‒ Спасибо, я буду рад видеть тебя на ней, ‒ тихо произнес он. ‒ Тогда я обязательно приду, ‒ еще тише ответил Сань Лан. ‒ Я буду ждать, ‒ почти шепотом. Последующие дни были проведены в суматохе. К Ян Ми наведался ее отец и снова нашел к чему придраться. Лао Сиань был из тех, кто всегда находился в плохом настроении. Это никогда не влияло на него, только на людей, находящихся поблизости. Он любил вслух перечислять чужие недостатки, преподнося это как объективное мнение со стороны. В тот вечер Се Лянь обнаружил свою невесту в окружении разорванных набросков, которые до этого висели на стенах. Она смотрела на свои рисунки стеклянным взглядом, отказываясь отвечать на любые вопросы. Се Лянь уложил ее в кровать, после чего потратил всю ночь, чтобы восстановить хотя бы часть из них. В другой день в театре обрушилась крыша, разрушив сцену. Один из актеров сломал ногу и ребро, оказавшись на ней. Премьеру новой постановки перенесли на месяц, что означало, это время они будут работать без жалования. Предстояло починить крышу и сцену, а также проверить все здание на наличие гнилых досок. К этому времени погода совсем испортилась и зал постоянно затапливали дожди и снега. Под конец недели Се Лянь был полностью измотан. Казалось, что неудача снова вернулась к нему, пачкая собой окружавших его людей. Он неожиданно поймал себя на мысли, что не виделся с Сань Ланом почти неделю. С тех пор, как он забрал свое ханьфу, он ни разу не смог вздохнуть спокойно и неожиданно для себя, Се Лянь понял, что успел соскучиться по нахальной ухмылке и черным вихрям волос. Их случайные встречи тоже прекратились. Если до этого они могли столкнуться где-нибудь на рынке или у реки, то теперь Се Лянь не видел его даже вдалеке. Казалось, юноша внезапно исчез их города, как и несколько месяцев назад. Однако тот пообещал присутствовать на его свадьбе, и Се Ляню очень хотелось верить, что тот сдержит свое обещание. День торжественного события приближался с бешенной скоростью, и Его Высочество начал замечать за собой капризное желание сбежать. Однако, встречаясь с уставшим взглядом своей будущей супруги, он одергивал себя. Это была не его ноша, надо сказать, что он даже выигрывал в этом браке. Но он не мог даже думать о своей жизни дальше. В его голове был лишь лучезарный юноша, который сделал ему свадебный наряд. В один из дней он проснулся в холодном поту из-за сковывающего его страха. Канга на его шее словно перекрыла воздух, Се Лянь схватился за ткань на груди, чувствуя, что его сердце вот-вот пробьет ребра. В его сне он видел Сань Лана, который вырос, состарился, а затем и умер. Эта тупая и ноющая боль, засевшая где-то в груди, напомнила ему, что его бессмертие ‒ его проклятие. Он увидит, как умрет Ян Ми, как умрут его коллеги по театру, как умрут все жители этого города, как умрет этот город. Он увидит, как умрет Сань Лан. В ту ночь Се Лянь больше не смог сомкнуть глаз, он вспомнил, почему принял решение ни к чему не привязываться. Утро этого же дня огорошило его еще одной новостью ‒ нашли еще один растерзанный труп. Сын местного лекаря был найден мертвым у храма. Кто-то перекусил его горло и почти полностью осушил его. Следы нечисти, обнаруженные здесь же, дали понять, что ближайшее время горожане не смогут спать спокойно. Мужчина, лежавший в траве, выглядел почти беспечным, если бы не ужасная рана на его горле, можно было предположить, что тот просто уснул. Се Лянь снова почувствовал, как земля уходит из-под ног. Казалось, что покой, который он нашел здесь, постепенно просачивался сквозь пальцы. Солнечный город стал серым, безлюдным и напуганным. На следующий день Се Лянь и Ян Ми разбирали письма с отказами на свадебные приглашения. Бумаги было так много, что под конец подушечки пальцев стали болеть. Ян Ми отложила последнее письмо и тяжелым вздохом огласила: ‒ Тетя Цзуяо тоже не придет, ‒ Се Лянь пробежался по списку и вычеркнул еще одно имя. Теперь их список приглашенных выглядел, как погребальная табличка. Се Лянь провел пальцами по начерканному имени Сань Лана. Молодожены одновременно прикрыли глаза, пытаясь отгородится от навалившихся переживаний. Торжество было назначено на завтрашний день, но ощущалось оно хуже небесной кары. Завтра рано утром Ян Ми уведут в «отцовский дом», которым временно стал дом главы здешнего уезда, а Се Ляню предстоит «силой» забрать невесту отсюда. Им не следовало проводить этот вечер вместе, это было не по правилам, но они были так разбиты предстоящим событием, что нуждались в этом кратком миге, наполненном поддержкой и пониманием. ‒ А-Лянь? Ты выглядишь совсем плохо. Се Лянь поднял на девушку глаза, сталкиваясь с грустным взглядом. ‒ Все хорошо, я просто немного устал. ‒ Это все из-за меня. Я не должна была впутывать тебя в разборки своей семьи. Боже! ‒ она воскликнула, а затем горько засмеялась, уловив иронию такого обращения. Се Лянь положил руку ей на плечо, а затем надавил, чтобы она подняла на него взгляд. ‒ А-Ми, сколько можно повторять, что ты не должна чувствовать себя виноватой за мой собственные решения. Тем более, мне больше семисот лет, у меня есть своя голова на плечах, ‒ девушка вяло кивнула. ‒ Меня больше беспокоит нечисть, которая поселилась здесь. Ян Ми опустила взгляд в пол, вспоминая старуху Фань, с которой они были близки. ‒ Тогда на репетиции, пару недель назад, ты говорил, что раньше уже встречался с демоном. ‒ Я этого не говорил, ‒ девушка приподняла одну бровь. ‒ Да ладно, это и так было понятно. Се Лянь усмехнулся, капитулируя. ‒ Белого демона, которого руководитель Сяо пытался запихнуть в свой сценарий, когда-то звали Безликий Бай. Ты спрашивала, что случилось с Сяньлэ. Он случился. ‒ Ян Ми широко открыла глаза. ‒ Ты сказал, что он мертв. Ты убил его? ‒ Се Лянь покачал головой. ‒ Это был другой небожитель. ‒ Это ведь хорошо? ‒ она смотрела на него с сомнением, а он от стыда не мог посмотреть ей в глаза. Прошло пару минут, прежде чем он продолжил говорить. ‒ После того, что Безликий Бай сделал со мной, с моей страной, я продолжил совершенствоваться, но обнаружил в себе страх, которого не было ранее. Вся нечисть: начиная от демона-пустослова, заканчивая бедствием, вселяет в меня первобытный ужас, с которым я не могу справиться, словно тот был выжжен у меня на подкорке. Се Лянь запустил руки в волосы и потянул за них. Кажется, он впервые признался в этом вслух. ‒ Се Лянь, бояться ‒ это нормально. Да, весь наш город боится! Я просто в ужасе от того, что происходит вокруг! ‒ А-Ми, ты не небожитель! ‒ Так ты тоже! ‒ Се Лянь застыл, а девушка, осознав, что сказала, поникла. ‒ Прости, я не это имела ввиду. ‒ Нет, ты права. Думаю, мне нужно идти, завтра предстоит тяжелый день для нас двоих. Он поднялся с кушетки и, быстро накинув ханьфу, не завязывая его, вышел на улицу. Последнее, что он услышал, было его оборванное имя. Се Лянь дошел до своего дома удивительно быстро. На улице снова начался дождь, но он не успел полностью промокнуть. Его Высочество опустился на свою кровать и устало потер виски. В его крохотном доме как всегда царил мрак. Сложно было определить, какой шел час, но, судя по ярким звездам, полночь уже миновала. Его глаза слипались, последние несколько дней он практически не спал. Се Лянь бросил взгляд на ханьфу, висевшее на оконной раме. Оно ожидало завтрашнего дня, даже в ночи сверкая драгоценными камнями на рукавах и подоле. Се Лянь улегся на кровать, собираясь с головой окунуться в сон, как вдруг он понял, что дыры, красовавшейся у воротника быть не должно. Он подскочил и схватил платье, осматривая кривую пропасть, прогрызенную молью. Се Лянь устало простонал, утыкаясь в мягкую ткань. Он открыл сундук, тут же вспоминая, что оставил сверток с нитями и иглами у Сань Лана. Это было почти что смешно, и Се Лянь был готов рассмеяться. Накинув на себя одежды, которые он снял пару минут назад, он вышел из дома. По дороге он успел обдумать все «за» и «против». Не пытаясь скрыться от дождя, Се Лянь покрепче прижал к себе драгоценное платье. Он надеялся, что его выслушают, прежде чем пошлют к черту. Ночь была красивой. Ворвавшись на постоялый двор, он даже не удивился, обнаружив на первом этаже хозяйку. Та приподняла бровь, но ничего не сказала, кивнув на второй этаж. Се Лянь поднимался не спеша, восстанавливая сбитое дыхание. Он так торопился, что заранее не придумал, что говорить Сань Лану. Даже остановившись у его двери, слова так и не пришли. Се Лянь опустил голову и постучал. За дверью послышалась возня, скрипнули петли и в коридоре возникла темноволосая макушка. ‒ Гэгэ? ‒ Сань Лан звучал по-настоящему удивленным. ‒ Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? ‒ Прости меня. Я испортил его, ‒ Се Лянь протянул сложенный сверток. ‒ Я забыл у тебя иголки. Прости. Его руки дрожали, с его волос капала вода, образуя под ним небольшую лужу. Он не чувствовал холод, лишь сильную усталость. Он не мог посмотреть на Сань Лана, ощущая себя совершенно жалким. ‒ Гэгэ, пожалуйста, не извиняйся. Заходи, давай, отогреем тебя, и я помогу тебе все решить. Се Лянь качнулся, но сильные руки тут же подхватили его и притянули внутрь комнаты. Его усадили на кресло, сняли с него вымокшее ханьфу и забрали сверток из цепких пальцев, которые побелели от напряжения. Тут же в его руках оказалась пиала с зеленым чаем, а на его продрогших плечах одеяло из шерсти. Когда Се Лянь наконец смог оторвать глаза от пола, он увидел, как Сань Лан критично осматривает его одеяние. Юноша повертел его с разных сторон, пытаясь найти все дыры, которые оставила проклятая моль. Затем он открыл один из ящиков шкафа и достал оттуда нить с иглой. Се Лянь попытался запротестовать, но его мягко осадили. Сань Лан уселся в кресло напротив и начал зашивать поврежденный шелк. Его руки двигались так точно и быстро, что от одного взгляда на это могла закружиться голова. Так они и сидели ‒ Се Лянь допивал горячий чай, а Сань Лан чинил его костюм. ‒ Гэгэ, тут мне понадобиться твоя помощь. Се Лянь поднялся и подошел ближе, Сань Лан, закончив с мелкими проблемами, перешел к большой. ‒ Здесь не получиться сделать ровный шов, добавим сюда пару камней, чтобы его скрыть. Я буду держать, а ты пришивать. Вот так, ‒ он передал иглу с нитью Се Лянь и натянул ткань, чтобы было удобнее. Се Лянь сделал стежок, затем другой. По сравнению с мастерством Сань Лана, его умение шить ставилось под большим вопросом. Он быстро закончил с первым камнем и перешел к другому, под тщательным присмотром юноши. Когда они почти закончили, Се Лянь в очередной раз просунул иглу под ткань, но в этот раз она уткнулась во что-то мягкое. ‒ Гэгэ, ты слегка промахнулся. ‒ Се Лянь резко одернул руку, с кончика иглы сорвалась капля крови. ‒ Боги, Сань Лан! Я тебя поцарапал?! Покажи, ‒ он отбросил ткань в сторону, хватаясь за чужую руку. ‒ Не волнуйся, ничего страшного не случилось. На бледной ладони ярко выделялась царапина в несколько сантиметров. Небольшая капля крови сорвалась с раны, очерчивая полосу до самого запястья. Сань Лан небрежно смахнул ее и улыбнулся. ‒ Видишь, пройдет за пару дней. ‒ Сань Лан… ‒ Все будет хорошо. Сейчас доделаем и твоя свадьба… ‒ Да, в гробу я видел эту свадьбу! ‒ Се Лянь наконец не выдержал. Сань Лан застыл на месте, на его лице отчетливо виднелось волнение. ‒ Гэгэ, что ты хочешь сказать? ‒ Се Лянь опустился в кресло и провел рукой по лицу. ‒ Ян Ми меня не любит, а я не люблю ее, ‒ юноша судорожно вздохнул. ‒ Мы не хотим этой свадьбы, но она должна состояться, чтобы она могла дальше спокойно жить. Я хочу этого, но пока все приносит одни лишь проблемы. Сань Лан, я устал. На самом деле, человек, которого я хочу видеть рядом с собой, это… кровь. ‒ Что? ‒ взволнованно переспросил он. ‒ Сань Лан, где твоя кровь? На месте, где еще минуту назад была рана, теперь ее не было.