Non nocere!

      — Ложись сегодня спать… — начал Йо, когда зашёл в дом и обратился к Хао.       — …со мной? — с ухмылкой закончил предложение Хао, к которому Йо и обратился.       — …Пораньше… у тебя завтра первый рабочий день, помнишь ведь?..       — Тц… Мне больше нравится тот вариант, который предложил я, и не надо на меня так смотреть, зайчонок, тебе ведь тоже этого хочется, не строй из себя монашку, — довольно протянул Хао, хищно улыбаясь.       — Хорошо, что наши комнаты находятся в разных частях дома… — Йо искренне был рад, что догадался проявить такую предусмотрительность, когда распределял комнаты.       — Кстати, где я сплю? Покажешь, зайчонок?       — А куда я денусь от тебя?.. — обречённо простонал Йо. Парень видел, что Хао жадно исходит каким-то ненормально-алчным желанием обладать им каждую секунду, и уже начинал немного беспокоиться и вести себя аккуратнее в присутствии Хао: не реагировать на его заигрывания, осторожнее отвечать, чтобы сожитель не мог зацепиться за слова и опошлить их; избегал встречаться с ним взглядом и по возможности предпочитал вести разговоры в присутствии Амидамару. Правда, весьма скоро Хао заметил уловки Йо, и теперь пытался остаться с ним наедине, прямо как сейчас, попросив показать комнату, где будет спать.       — Мне нравится ход твоих мыслей, малыш… — улыбнулся Хао, и эта улыбка ничего хорошего не предвещала.       — Ты живёшь на втором этаже, в левой части. У тебя — самая просторная комната. Потом мы обставим, как ты скажешь. Пойдём, я покажу её тебе, — сказал Йо, поднимаясь с пола васицу, где сидел, скрестив ноги по-турецки и поглаживая Матамуна, который расположился у парня между ног и, свернувшись калачиком, тихо мурлыкал.       — Так бы сразу, зайчонок, — усмехнулся Хао, выходя из васицу вслед за Йо и направляясь к деревянной лестнице цвета тёмного дуба.       Поднявшись на второй этаж, Йо и следом за ним Хао, свернули налево и оказались в коридоре, в который выходило множество комнат.       — В доме живут один кот и ты с тем хреном, правильно?.. — спросил Хао.       — Да, а что? И «того хрена» зовут Амидамару, — ответил Йо.       — У меня только один вопрос: нахуя, и главное, зачем тебе столько комнат? — ответил Хао спокойно.       — Ну, одна спальня, — для Амидамару, одна комната, — твоя; ещё одна — библиотека.       — Ебать… Библиотека? Тебе некуда деть деньги?.. Ещё скажи, что где-то тут твой кабинет, блять, — усмехнулся Хао, но потом рассудил, что такое, с учётом ебанутости этих мажорчиков, вполне возможно.       — Не, кабинета здесь нет, — широко улыбнулся Йо.       — Ну слава богу, я знал, что ты не такой ёбнутый, как остальные мажорчики… — выдохнул Хао с улыбкой.       — Ну так… Зачем мне здесь кабинет, если моя комната на другом этаже?.. — ответил Йо с улыбкой.       Парень повёл закатившего глаза Хао в комнату, которая представляла собой большую светлую спальню, в которой только необходимое, а именно: мягкий тёплый футон, бёбу, расписанная журавлями, на случай, если Хао нужно отгородиться от глаз Йо, например, чтобы переодеться; два тансу — тёмный и белый, но, несмотря на контраст, и один, и другой гармонично вписывались в интерьер. Особенно хорошо смотрелся белый тансу, потому что сёдзи в комнате Хао тоже имели этот цвет.       — Ну, что скажешь? Сгодится?.. — с улыбкой спросил Йо, всматриваясь в лицо Хао по-детски радостным взглядом.       — Это моя комната? — уточнил парень.       — Ага, — радостно кивнул Йо.       — Значит… Я могу делать здесь, что угодно, малыш? — голос Хао опасно сделался ниже и тише, глубже и перешёл на крайне интимный тон.       — А… а ч-что ты хо… — не успел договорить Йо, потому что Хао бесшумно обошёл его и вновь оказался позади, обнимая за бёдра.       — У, зайчонок, не будь таким наивным ребёнком, а то у меня уже появляется чувство, что я педофил… — Хао обжёг своим огненным дыханием ухо Йо, отчего парень вздрогнул и почувствовал, как тело мягко заключил в свои когтистые лапы испуг. В голове хозяина дома молнией сверкнула коротенькая мысль, — «я открылся!»; в груди тревожно забилась паника от того, что Йо понимал, что у Хао вообще нет тормозов, и он, закалённый уличной жизнью, более ловкий и быстрый, и потому вряд ли Йо удастся куда-то деться от него.       — Я, к счастью, не такая совестливая стыдливая неженка, зайчонок, я не постесняюсь обращаться с тобой так, как захочу. И не думай, что твой Амидамару как-то спасает… Мне ничего не стоит заставить тебя сладко стонать от одного моего шёпота на ухо, так что бесполезно пытаться сбегать от меня под крыло этого бугая. Я не обременён совестью, честью, или стыдом, малыш… Знаешь ли, на улицах, где я вырос, в отличие от тебя, наличие этих качеств делает их обладателя петухом… но, мне-то, блять, что с того, если я и так гей? Понимаешь, зайчонок? Ну-ну, ты чего так напрягся? Я же не сделаю своему зайчонку больно… Расслабься, малыш, или я тебе помогу… Ты только не сопротивляйся, хорошо?       У Йо отлегло от сердца, когда после таких угрожающих слов, которые нарисовали у парня в воображении самые нелицеприятные и непристойные картины с его и Хао участием, последний просто поцеловал глубоко, затягивающе и жадно так, что у Йо голова закружилась, и всё её содержимое прикинулось бутафорией, которая просто занимала место. Асакура громко и несдержанно застонал в чужие губы, высвобождая ту бурю удовольствия, которая снопами искр взрывалась где-то внутри, накрывая сознание своей сокрушительной волной. Не сразу Йо ощутил, что эти чувства концентрируются в одном месте его тела. В штанах стало предательски тесно.       — М-м, так просто тебя возбудить, зайчонок? Хе-хе… Не думал, что ты настолько тактильный засранец… — хрипло прошептал Хао на ухо Йо, ловко переместившись так, чтобы вжать парня в ближайшую стену. Заблокировав руки жертвы в захвате над головой, Хао принялся медленно, вдумчиво, наслаждаясь каждым мгновением, покрывать шею Йо поцелуями-укусами, кровавые цветы которых расцветали на бледной тонкой, почти прозрачной, коже. Кровь Хао вдумчиво смаковал, упиваясь её лёгким металлически-солоноватым привкусом. Вдруг, отвлекшись от своего занятия, Хао, обозрев ярко-красные капельки, которые медленно сочились из ранок от укусов, задумчиво проговорил:       — Да уж… Весьма жалкое существо — человек. Такое хрупкое, не составляет труда его уязвить физически или ментально. Даже забавно…       Вернувшись к своей жертве, Хао только острее почувствовал невыносимую жажду. Жажду прикоснуться к Йо не через одежду, которая так подло скрадывает и смазывает ощущения. Асакура почувствовал перемену в Хао, который подался своими тощими бёдрами вперёд, вжимая Йо в стену и горячее дыхание обожгло парню ухо вкрадчивым шёпотом:       — Я же говорил той наглой девке-медсестре, что длительное воздержание вредно для здоровья… а в моём случае оно [здоровье] — ценный ресурс, которого у меня осталось слишком мало. Ты же, вроде как, медик, да, зайчонок? У вас, кажись нельзя вредить людям, так? Не навреди, или подобная хуйня?.. Короче, малыш, я уже заебался сдерживаться рядом с тобой… Поэтому сейчас я сдерживаться не собираюсь. Надеюсь на понимание, хех…       Грубо схватив бедного парня за плечи своими сильными руками, Хао швырнул Йо на футон, который, благо, был мягким, и прижал слабо трепыхающееся безвольное тело, с которого принялся остервенело срывать одежду, потемневшими от желания глазами скользя по бёдрам Йо и по трусам, из которых уже минуты три рвалось что-то на волю. Хао довольно улыбнулся и проговорил:       — То-то же, а то корчит он тут мне недотрогу… Тц… Тоже мне, монашка, блять.