Эпитафия для короля

Маленький остров встретил ее траурным молчанием. Мари тяжело вздохнула, обнимая себя, руками, чтобы согреться хоть немного, скорее морально, чем физически. Путь сюда был долог и сложен… Намного сложнее, чем она предполагала. Каждый шаг теперь давался ей словно с трудом. Где-то в глубине души она прекрасно понимала, что просто не хочет заканчивать это приключение… Не хочет прощаться. Он откинул лопату, взревев, словно раненый зверь. Он не мог. Не этого ребенка. Смотря на девушку перед собой он увидел их, свою маленькую мертвую дочь и красивую жену. Слишком сильны были их образы, чтобы даже ради яростной мести уничтожить их одним взмахом. Мари подходила спокойно. Присев рядом с упавшим на колени мужчиной она заботливо гладила его по спине, позволяя выплакать все, что так долго в нем копилось. Он был пиратом. Жестоким и беспощадным. Ее хохочащий отец, наставник, брат и друг — Кэлвей. Кто бы мог подумать, что за всем этим мирным спокойствием скрывалась такая бушующая буря прошлых лет? Воистину ты не можешь узнать сердце другого человека. — Кэлвей… Он появился еще до короля пиратов… Сначала здесь, прошелся ураганом, сметая всех, до кого только мог дотянуться. Затем ушел на Гранд Лайн. Но даже оттуда доносились отголоски его безумного похода… — говорил мужчина, безучастно смотря вдаль. — Кто бы мог подумать, что мальчишка с соседнего острова сможет так высоко забраться? Кэлвей, Кэлвей, Кэлвей… Что же побудило его так резко изменить свою жизнь? Что же заставило его быть там, где он закончил? Гробовщиками становятся по-разному… Каждый приходит в это дело своим путем, но что привело его? Как смерть заманила его в свои объятия? Она не знала. И знать не хотела. У каждого свой путь и как он пришел к нему… Как та, кто работает с чужим горем она понимает, что иногда сладкое неведение лучше, чем жестокая правда. — У-у-у-у-у-у-у-у… — маленькая двухцветная девочка плакала, сидя под деревом с коробочкой. Мари остановилась, вглядываясь в ее бело-красные волосы. Что-то было в ней смутно знакомое… В любом случае она подошла, несмотря на то, что до места последнего упокоения ее отца осталось всего ничего. — Ты в порядке, малышка? Что-то случилось? — ласково спросила она, присаживаясь на корточки перед ней. — Котик умер… — всхлипнул ребенок. — Он жил на корабле, а сегодня… — плечи ее вздрогнули и она вновь ударилась в рыдание. — Тише, тише, малышка… Все хорошо, это естественный процесс… — нежно погладила ее по голове Мари. На миг ей даже стало безумно завидно, что она так не может — просто разрыдаться от факта смерти. — Папа тоже так сказал… — всхлипывала она, размазывая слезы по лицу. — Твой папа очень умный человек… — достав платок, принялась утирать лицо малышки гробовщица. — Давай я помогу тебе его похоронить с честью и достоинством? Уверяю, он будет благодарен тебе на том свете за такое прощание. Заодно я покажу тебе как это делается, хорошо? Девочка еще раз всхлипнула и огромными глазищами уставилась на Мари. — Хорошо… — кивнула она, все еще подрагивая. — Ты очень храбрая девочка… — заправила ее прядь за ухо гробовщица. — Как тебя зовут? — Ута… — рассматривая новую знакомую, представилась двухцветная. — А меня зовут Мари, — она осторожно забрала коробку из рук девочки. — Итак, Ута, для начала нам нужно выбрать хорошее место для похорон котика, чтобы его посмертие прошло тоже в хорошем месте. Знаешь, где тут особо красиво? — Тут… Был красивый утес, мы ходили туда с папой смотреть звезды… — успокоилась Ута, переключившись на размышления. — Утес? Наверное там хороший вид на море… Пошли туда, заодно наберем красивых цветов для него, — поднявшись, подала руку Мари. Смерть снова привела ее к новому приключению. Набрав на поляне по дороге много красивых цветов, девушки дошли до широкого утеса, что смотрел прямо на море. Это место отдавало каким-то спокойствием и умиротворением. Здесь. Поняла Мари. Здесь она должна развеять его прах. — Итак, прежде, чем пройдет погребение надо устроить небольшую поминальную службу. Как небольшой последний праздник для котика! Сказать пару прощальных слов, рассказать пару забавных историй с ним, проститься с улыбкой… — Мари задумалась. — Но так как тут только ты, то мы можем немного сократить это. Давай ты расскажешь мне про то, каким он был хорошим, пока я копаю могилку… — сняла с пояса лопату гробовщица. — Он был засранцем, — категорично заявила неожиданно девочка. Мари даже едва не сиганула лопатой по ноге от неожиданности. — Прям таким засранцем? — моргнула удивленно она. — Его так папа называл… Однажды он пробрался в склад и свалил целый шкаф с папиным алкоголем… — улыбнулась Ута. — Папа так на него ругался, говорил, что утопит… — Какая… Трогательная история… — неловко продолжила копать Мари, слушая. — А еще он любил гадить папе в тапки… — воодушевилась девочка. — Почти каждое утро! — Эм… Я надеюсь, что он умер своей смертью, так ведь? — Ута неловко замолчала. — Так ведь? — с надеждой повторила Мари, на что девочка отвела взгляд. Круто… Она хоронит кота засранца. — Ну, значит так и подпишем его могилу. Кот-засранец… — пробормотала гробокопательница. — Хэй! У него есть имя! — возмутилась Ута на это. — О? И какое? — наконец докопала Мари. — Н-з. Но я не знаю почему его так назвали! — с умным видом пояснила девочка. Н… З? Неприкосновенный запас что-ли? Мари хотелось истерически рассмеяться. — Хорошо… Н-з, так н-з… — стоически вытерпела этот порыв Мари. — Хочешь что-нибудь сказать перед погребением? — А я могу спеть? — загорелись глаза у девочки. — Можешь, — взяв коробку в руки, чтобы опустить на дно ямы, кивнула Мари. — Тогда я спою папину любимую песню! — радостно воскликнула девочка. И запела Сакэ Бинксу.

***

Отправляясь в дальний путь Саке Бинкса я беру, Следуя за бризом моря по волнам бегу, Вдаль чрез глубь морских пучин, на закате не один С песней птиц иду вперёд, глядя на небосвод До свиданья родной дом, всю печаль оставим в нём Идём вперёд, скорей на борт, расправим паруса Соль от всплесков золотых, в дар от волн к нам прилетит Даль манит, скорей вперёд, дуй ветер в паруса… Песня маленькой девочки все еще играла в ее голове. Так ли Кэлвей представлял свои похороны? Он был пиратом и перед развеиванием смерть послала ей пиратского ребенка, что спел самую пиратскую из всех пиратских песен… — Пути смерти неисповедимы, да, Кэлвей… Ты всегда говорил мне об этом, но поняла я это только сейчас… — тяжело вздохнула Мари. — В любом случае, я надеюсь, что там ты будешь таким же энергичным и счастливым… Руки открыли банку с прахом и в сумеречной тишине, под тихое завывание ветра отправила его на свободу, парить над океаном, на родном острове… Навсегда. — Прощай, отец… — горько улыбнулась она, почувствовав, как глаза защипала скорбь — Я люблю тебя… Сзади послышался отчетливый хруст. Мари нехотя повернулась, надеясь, что в ее глазах не видно слез… Красноволосый парень, лет двадцати пяти замер, словно в оцепенении. Похоже он старался быть незаметным. Не получилось… Рядом с ним стояла уже знакомая ей девочка. Кажется, смерть подготовила для нее еще что-то перед возвращением домой.