Перебежчик

      Нога у странника по имени Брент почти прошла уже к следующему вечеру. По крайней мере, когда ребята покидали его, чтобы разбежаться по домам, он уже пытался ковылять без самодельного костыля. Осторожный Антошка посоветовал ему не очень-то бродить по дому, вдруг ещё какая половица не выдержит. Брент пообещал проявлять осмотрительность.              А на следующее утро, он встретил рыцарей уже во дворе, едва заметно прихрамывая.              — Не пойти ли нам погулять по вашему городу, рыцари, — предложил он.              — Можно, — согласились ребята.              И они отправились на прогулку. Естественно, первым делом Брента повели в городской парк. Туда мальчишки периодически наведывались, чтобы поучаствовать в рыцарском турнире, поиграть в казаки-разбойники или в футбол. Правда, на ухоженных дорожках несли вахту строгие тёти-дворничихи, зачастую громкоголосые и вооружённые свистками. Они не очень жаловали шумную ребятню.              Но если забраться в дальнюю часть парка, где дорожки становились просто сеткой тропинок, постепенно сбегающих к реке, то можно было дать себе полную волю. Вдоль дорожек часто попадались гипсовые статуи. Как правило, это были неизменные девушки с вёслами и серпами, парни с отбойными молотками, неудачные копии каких-то античных образцов, да отличники с книжками. Но рыцари специально сделали крюк, чтобы показать Страннику свои любимые скульптуры. Это были горнист и барабанщик, две небольшие фигурки, возможно, попавшие в парк из старого пионерского лагеря. Они-то были такие, как надо. Верные товарищи не первого поколения мальчишек, поверявших им свои тайны. Старенькие фигурки даже потрескались как-то по-ребячьи, больше всего трещин было на острых локтях, коленках и носках сандалий.              Взрослые редко здесь бывали, и Женька не боялся реализовать свою давнюю придумку. Он верил, что всё детское население этого парка его поймёт. Перед Брентом он тоже не робел. Когда они дошли до горниста и барабанщика, Женька вытащил из кармана давно лежавший там без толку красный галстук, сделанный из маминой косынки. Взобравшись на невысокий постамент, он повязал галстук горнисту, которого звал про себя «трубачом». Чуть заметный ветерок бережно тронул два острых алых конца.              Женька повернулся к друзьям, прижался к узкому плечу Трубача, которое этим летним днём было совсем тёплым, и негромко произнёс:              — Но трубач никогда не сыграет отбой, не смогли мы его научить…              Друзья смотрели понимающе. А Антошка сказал:              — А барабанщик младше… Я найду свою старую октябрятскую звёздочку, она поломанная. Можно будет приклеить.              Женька неожиданно засмущался, прыгнул с постамента, подвернул ногу и шлёпнулся на траву. Все шагнули к нему, но он остановил их требовательным взглядом:              — Слышали? — спросил он.              — Что? — удивились друзья-рыцари.              — По-моему, — не очень уверенно произнёс Брент, — где-то играла труба…              — Да! Ты тоже слышал?! — обрадовался Женька.              — Еле-еле, я вообще думал, что мне померещилось.              — Нет, — шёпотом сказал Женька. — Это хороший знак, наверное, нам должна сопутствовать удача.              Брент молча положил ему руку на плечо.              — Ладно, — сказал Борька, — идёмте дальше.              И они отправились дальше сквозь полуденное дыхание жары, рассеянное могучими старыми деревьями, через ласковый шелест травы и птичьи переклички. По тропинкам прыгали нахальные зяблики. Где-то вдалеке закуковала кукушка, но стоило Бренту мысленно задаться обычным вопросом, как вредная птица тут же смолкла.              — Логично! — решил про себя Брент.              В самой заросшей части парка ребята отыскали своего четвёртого товарища — Дульсинею Тобосскую и д’Артаньяна в юбке в одном лице. Встречались они не часто, поскольку Оля жила далеко, училась в другой школе, ходила в музыкалку и на хореографию. Но сейчас были каникулы. Ольга участвовала во всех замыслах рыцарей, то, как верный соратник, то, как дама на турнире.              Сейчас на ней было сине-белое клетчатое платьице с белым воротничком, новые синие сандалетки и белые гольфы. Колени и локти у девочки были забинтованы. Тёмно-русые волосы, как обычно, были собраны в две короткие толстые косички, зелёные глаза смеялись, чуть вздёрнутый нос украшали три подсохшие царапины.              — Привет! — обрадовались рыцари.              — Здравствуйте, сударыня, — вежливо поклонился Брент.              — Знакомься, — сказал Женька, — это — странник, его зовут Брент.              — Меня зовут Ольга, — вежливо представилась Оля.              — Рад знакомству, госпожа моя, — вновь поклонился Брент.              Ольга внимательно на него посмотрела, пытаясь понять, не издевается ли он. Она впервые сталкивалась с такой манерой общения.              — Оль, ты чего такая перевязанная? — спросил Антошка.              — Да с Непоклоновым подралась.              — Он тебя побил? — грозно вопросили все трое рыцарей.              — Как же! — возмутилась Ольга. — Драпал до самого дома, только я упала на асфальте. А вы чего так долго не появлялись?              — Видите ли, Ольга, — отозвался вместо мальчишек Брент, — рыцари выручали меня.              — Что же с вами произошло?              — Я в этом городе человек чужой, случайный, рыцари приютили меня в своём доме, кормили и помогали, когда я повредил ногу.              — Не слушай его, не так уж много мы и сделали, — замахали руками мальчишки.              Все пятеро неловко замолчали, прислушиваясь к особенной лесной тишине. В этом месте городского шума совсем не было слышно. По их лицам пробегали весёлые резные зелёно-золотистые тени.              — Куда идём? — спросила Ольга.              — А давайте покажем Бренту Овраг смерти, — предложил Женька.              — Да ну его, — поёжилась Олька.              — Ладно тебе, пошли! — поддержал Борька, который один из четверых друзей никогда не признавался вслух, что боится того, кто живёт в овраге. Антошка промолчал.              В общем, ребята повели Брента куда-то в сторону реки, углубляясь в парк по малозаметным тропкам. Постепенно они стали забирать левее и, видимо, пошли параллельно реке. Наконец ребята стали шагать всё медленнее и медленнее, а когда тропинка почти совсем сошла на нет, они вышли к краю оврага. Даже сейчас, ярким солнечным днём, он казался сырым, тёмным и холодным.              У Женьки, как обычно, закружилась голова, и он подался назад, с трудом удержавшись на краю.              — Вот, — сказал Борька, — это и есть Овраг Смерти.              Его обычно звонкий, весёлый голос прозвучал глухо и испуганно.              Брент посмотрел вниз.              Овраг выглядел очень зловещим и вполне оправдывал своё имя. С самого дна лезла вверх цепкая поросль колючих кустарников: смородина, малина, шиповник; ветки кустов сплетались так плотно, что казалось, если прыгнуть в овраг, то, приземлившись на них, не достигнешь земли. Шипастые сплетения были готовы изодрать в клочья всякого, кто рискнёт спуститься по этим склонам. Кое-где проглядывали высокие стебли тёмно-зелёной крапивы, какой-то непонятный бурьян и репейник. Из оврага тянуло таким холодом, что голые руки и ноги ребят покрылись мурашками.              Все молчали.              Антошка понял, что ему страшно. Так страшно, как не бывало даже тогда, когда они приходили к этому месту в сумерках, чтобы в их сказочный мир вошло Зло. То, с чем нужно бороться… То, чего нужно бояться… Тот, Кто Живёт в Овраге.              Всем известно, что мальчишки и девчонки просто обожают себя пугать. Тёмными вечерами, после отбоя в пионерском лагере, в тесном чулане или на полутёмной кухне звучат разнообразные жуткие истории. Страшноватые, но в глубине души покоится уверенность, что всё это выдумки. А Женька на полном серьёзе боялся и Красной руки, и привидений, и покойников. Боялся до тех пор, пока не подружился с Борькой и Антошкой, потому что, подружившись с ними, он понял, что можно бояться — но не отступать. Наверное, у его друзей были свои страхи, и, может быть, им тоже помогало справляться с ними то «чувство локтя», которое грело Женькино сердце. Он никогда не спрашивал. Но когда они однажды забрались в эту глушь и увидели Овраг, то имя Овраг Смерти вырвалось у всех троих одновременно.              Втроём они поселили туда нечто ужасное, чтобы, защищая от него свой мир, с особенной ясностью осознавать, как он прекрасен и непрочен. Ребята твёрдо знали, что Зло может проникнуть повсюду, и с ним нужно бороться. В собственной душе и во всём мире. Ну что ж, пусть тогда у Зла будет конкретный облик и «прописка» — будет легче драться.              Все молчали.              Женька неосознанно придвинулся ближе к Страннику. Где-то в глубине его сердца зашевелилась, расправляя могучие плечи, тревога. Что-то было не так… Может быть, Зло, живущее в Овраге, не было придуманным. Может, и вправду сейчас завозился под колючей крышей Тот, Кто Живёт в Овраге, прислушиваясь к отчаянному стуку сердец пятерых, пришедших сюда.              Все молчали…              Борька также неосознанно медленно задвигал к себе за спину Ольгу, а та не сопротивлялась, чувствуя противную слабость в коленках.              И Брент нарушил тяжёлую, давящую тишину.              — Напрасно мы пришли сюда, рыцари, — голос его сорвался, и он невольно опёрся на Женькино плечо.              Тревога в Женькиной груди встала во весь рост и истошно заорала:              — Беда!!!              Женька ухватил Брента за пояс и поволок назад в кусты орешника, прочь от Оврага… Оврага… Оврага Смерти! Смерти!!! Каким идиотом надо было быть, чтобы привести сюда Странника, ведь он уже умирал один раз!              Брент сумел сделать лишь несколько шагов назад, потом он пошатнулся и рухнул на одно колено. Упёршись рукой в землю, он рывком поднял голову и прошипел сквозь стиснутые зубы:              — Уходите, рыцари. Уходите, быстрее…              И это «рыцари» больнее всего резануло и так обезумевшего от страха за друзей, за себя (да, и за себя тоже, чего скрывать-то) и ещё за этого странного, почти незнакомого человека Женьку. Он шагнул вперёд, словно пытаясь загородить их всех собою, и выкрикнул, надеясь этим криком загнать страх поглубже:              — Ребята, тащите Брента к дорожке — там люди, там безопасно!!!              — Не надо, уходите… — выдохнул Брент, но сил у него хватило лишь на этот срывающийся шёпот. Помешать Борьке, Ольке и Антошке он уже не мог, а ребята, вцепившись в его рубашку, поволокли Странника напролом через кусты, спотыкаясь, цепляясь за ветки, но не останавливаясь.              А Женька остался стоять один, закрывая собой тропинку. Он надеялся, что если сумеет не отступить, то всё будет хорошо.              Он стоял… И тишина, мертвенная тишина стояла напротив и не могла пройти дальше. Потом ему на плечо легла рука, и тогда Женька не выдержал — закричал, выплёскивая в этом крике весь свой смертельный ужас, и всё-таки остался стоять.              — Что ты! — испуганно воскликнул Борька, обхватил его за плечи, прижал к себе. — Всё, мы дотащили Брента до главной дорожки. Ему лучше, и он говорит, что оно, чем бы оно ни было, ушло прочь! Пойдём, надо его домой отвести.              Повернуться спиной к оврагу у ребят не хватило душевных сил. Отступали, пятясь, не сводя глаз с деревьев, скрывших овраг, словно ожидая нападения. Женька чувствовал — тишина не ушла. Не продвинулась, потому что он выстоял, но и не отступила.              Почему же Брент уверял, что всё ушло?              А Брент не хуже Женьки чувствовал, что опасность не ушла. Более того, он знал, что это такое, знал, что это за ним — не за рыцарями. Затем и лгал, чтобы не тревожить их. Не впутывать.              Многие вещи хорошо делать в компании — вот только умирать лучше в одиночку.              Отвернуться от Оврага ребята смогли, только дойдя до первой посыпанной гравием дорожки. Но уж тогда рванули во весь дух и через несколько минут стояли рядом с друзьями. Брент сидел, опираясь на ствол дерева, белый, как мел, и слабо улыбался.              — Спасибо, рыцари. Спасибо, Ольга, — сказал он. — Опять вы меня спасаете.              У Женьки болезненно сжалось сердце, словно кто-то тихонько подсказал:              — Ложь. Не спасти вам его… Никак не спасти…              Он встревожено переспросил:              — А ты уверен, что опасность действительно миновала?              Странник выдержал его взгляд:              — Да, Женя, оно ушло. Ты остановил его. Спасибо…              — Да, — сказала Ольга, — я бы не смогла там остаться одна.              — А я был не один. Вы были рядом, только вам ещё и Брента уводить пришлось. А я-то что, я просто стоял, — вымученно улыбнулся Женька.              Все тоже неуверенно заулыбались. Может быть, опасности всё-таки больше нет? Брент задумчиво теребил травинку и смотрел на ребят. Казалось бы, он должен был на них обидеться за то, что они привлекли к нему внимание смерти. Нет, он не обижался. Ребята заботились о нём, а смерть… Чепуха это всё. Он знал, что смерть о нём помнит, чувствовал, что смерть заберёт его, если не отыщется Дорога.              Так и вышло. Дороги нет, а смерть подошла почти вплотную. Странно только, что она так долго медлила, прежде чем забрать нелепого перебежчика, давным-давно погибшего на войне.              А всё же жаль. Брент надеялся, что сумеет найти Дорогу, где разыщет остальных, погибших в ту войну, и поможет им вернуться. По ним горевали. Они были нужны. А его жизнь, несмотря на все его странные дарования и способность даже смерть водить за нос, не стоила даже медяка.