Перебежчик

      Под пологом колючих ветвей сразу потемнело, странный серебристый свет исчез. Впору было пожалеть об исчезновении Живущего в Овраге. Какое-то время все стояли в оцепенении, пытаясь опомниться. Постепенно нервное напряжение стало спадать, и очнувшийся первым Брент низко поклонился мальчишкам:       — Спасибо вам, рыцари. Я перед вами в неоплатном долгу, но надеюсь, что когда-нибудь смогу оказаться вам полезным.       Ребята молчали. Им просто не верилось, что они только что были на волосок от смерти и спасли взрослого человека. Всё произошедшее напоминало сказочный сон.       Тем не менее, мечи не исчезли, а по-прежнему отягощали собой ослабевшие от пережитого потрясения руки. Да ещё волчьи глаза горели в темноте зелёными огнями.       — А как же мечи? — неуверенно спросил у темноты Борька.       — Хотите, я таки помогу вам советом? — в сумраке рядом с его ухом клацнули зубы.       Борька вздрогнул, обнаружив, что волк не утратил дара речи.       — Ну…       — Надо спрятать мечи в дупле дерева, которое есть только на ночной стороне. Тогда днём их никто не найдёт. Их попросту не будет. Во тьме же вы их легко добудете.       — А зачем? — удивился Борька.       — Как зачем?! Ну и вопрос! — смутно различимый в темноте волчина возбуждённо закрутился на месте. — Ты что же думаешь, для рыцарей, отбивших своего друга у самой Смерти, не найдётся дела на ночной стороне?!       — Не было боя! — отрезал Женька, да так яростно, что волк попятился. — А если бы и был, то я бы его проиграл!       — Скромность украшает рыцаря, — прозвучал знакомый голос.       Все принялись беспокойно озираться, но никого не увидели, а голос раздался снова:       — Шли б вы по домам, смертные… А ты, Волк, перестань пудрить мальчишкам мозги, сами разберутся. Запомните, рыцари, прежде чем бросаться совершать подвиги, надо бы хорошенько подумать.       Мальчишки поспешно начали искать тропинку, но волк остановил их приглушённым шёпотом:       — Эх, прокачу!       — Что, всех?       — А то… В вас весу-то… Вот я, помнится, Ивана-царевича возил, вот это был парень видный, в теле. Залезайте.       Мальчишки не стали ждать повторного приглашения и забрались на широкую волчью спину. Первым сел Женька, герой этой ночи, за ним — Антошка, последним — Борька. Женька вцепился в густую жёсткую шерсть роскошного волчьего воротника, Антошка ухватился за Женьку, а Борька за Антошку.       — Не отставай, — велел Волк Бренту и рысцой потрусил к тропинке и вверх по склону. Странник бежал следом, радуясь неожиданной лёгкости тела. Смерть совсем отступила от него, и на сердце было легко, сейчас он почти верил в успех своего странного путешествия.       Остановились они довольно далеко от оврага на тёмном лесном перекрёстке, отмеченном огромным дуплистым дубом. Волк передёрнул плечами, и рыцари кубарем скатились с тёплой спины.       — Вот отличное дерево, — фыркнул Волк.       Рыцари вложили мечи в широкую щель в стволе дерева, начинающуюся от самой земли.       — А мы ночью найдём это дерево? — засомневался Антошка.       — Найдёте, — уверенно заявил Волк. — Это — обязательно найдёте. Если же всё же заплутаете — свистите, прибегу, чем смогу, помогу! А пока — прощайте. Удачи вам, рыцари, да и тебе — Странник.       — Спасибо, Волк, — хором отозвались все поименованные.       — Да не за что! — Волк опять покрутился на месте, как показалось Женьке, шаркнул левой задней лапой и бесшумно скрылся в кустах.       — Домой, — сказал Женька. — А ты, Брент, будь готов к тому, что нас теперь дня три из дома не выпустят. — Дождёшься?       — Вы, рыцари, мне целую жизнь подарили, — серьёзно ответил Брент, — конечно, дождусь.       И все четверо побежали к дыре в заборе, давно примеченной ребятами.       Домой ребята прибежали во втором часу ночи. Первым у своих дверей оказался Борька, все остальные его провожали, потом Странник проводил Женьку и Антошку. На удивление ребятам даже не очень сильно попало. Родители удовлетворились наскоро сочинённой байкой об испытании храбрости в ночном парке.       Женьке даже показалось, что родители его почувствовали ту отметину, о которой говорила Смерть. Предпочли не гневить судьбу, радуясь, что сын вернулся. В таком случае двое других рыцарей тоже получили отметину этой ночью. В общем, к своему огромному удивлению, утром рыцари поняли, что они свободны, как ветер, и поспешили исчезнуть, прежде чем родители передумают.       Так что уже в десятом часу ребята вбежали в Дом с Тысячью Щелей, где и обнаружили Брента. Странник очень обрадовался.       На этот раз они всё-таки отправились гулять, и ещё до обеда обошли полгорода. Брент между делом сдал в ломбард какую-то драгоценную фибулу, каким образом он ухитрился провернуть эту операцию без документов, мальчишки так и не поняли. Только Женька подумал:       — Наверное, хорошим Брент был… специалистом.       Зато теперь Брент наконец-то стал обладателем здешних денег.       Прогулка удалась.       Мальчишки очень любили свой город именно таким, каким он был. А он был простоватым. В нём напрочь отсутствовала романтика старины — самыми старыми постройками были богатые купеческие дома, первый этаж из камня, а выше — деревянные этажи, середины или конца 19 века. Не было в нём и азарта растущего города-сада, возникшего, словно по волшебству, на месте вчерашних времянок и бытовок посреди бескрайней целины. Новостройки в этом городе возникали медленно и незаметно, не слишком выделяясь из общей картины. Зато в нём с избытком хватало провинциального уюта, во дворах мирно сохло бельё, на щелястых заборах проветривали половики, деревянные тротуары скрипели под ногами, а в окнах пламенела задорная герань. Это было знакомо и любимо, но порой тянуло отправиться вместе с д’Артаньяном покорять Париж, войти в Гондорскую цитадель, проплыть в гондоле венецианскими каналами.       Но сейчас они заново увидели город глазами Брента, новичка и странника, и он оказался прекрасен и загадочен. Задрав головы, смотрели они, как кренится навстречу пушистым облакам обветренная, кирпично-коричневая водонапорная башня. Смотрели, как купаются в лужах шумные воробьи, как пацанята-первоклассники запускают с плоской крыши сарая воздушного змея под присмотром девчонки класса из восьмого. Вот один из ребятишек сунулся слишком близко к краю, и тут же был ухвачен крепкой рукой за штаны и водворён к центру крыши.       Облезлый пёс дремлет под забором в пыльных одуванчиках, а с шаткого забора на него неодобрительно взирает серый бродячий кот с надорванным ухом.       В маленьком пруду плавают две утки и десятка полтора утят-подростков, а на берегу сидит упрямый пожилой дядька с удочкой.       Обедать путники отправились в маленькую столовую возле моста через маленькую речку Свирку. Симпатичная раздатчица, с явным интересом поглядывая на Брента, посоветовала взять гороховый суп и гуляш с картошкой, оба блюда оказались просто превосходными. Кроме того, мальчишки заказали молочный кисель, все трое его обожали. Карманные деньги оказались только у Борьки, но Брент, конечно, настоял на том, что он угощает.       Уплетая за обе щёки свой обед, мальчишки заметили, что Брент, наверное, давно не имел возможности сидеть за приличным столом, есть из настоящих тарелок хорошую еду, приготовленную на плите, и теперь наслаждается покоем и этой столовой, которую видит впервые и вряд ли вернётся когда-нибудь. Брент понял их взгляды и улыбнулся:       — Это благодаря вам, рыцари. Спасибо.       А Женька подумал:       — Жалко будет прощаться…       К вечеру они забрели на территорию университета. Так уж получилось, что ещё до революции в этом небольшом городке некий просвещённый меценат открыл народный университет. Он старался переманивать туда талантливых учёных и педагогов, не жалел денег на библиотеку и оборудование. Нашлись и другие жертвователи. Университет был известен по всей губернии, а после революции так и остался Народным Университетом. Приезжали абитуриенты даже из крупных городов области.       Здесь преподавал математику Борькин отец. Они медленно шли мимо массивных корпусов по узким аллеям старого парка, пока не вышли к трёхэтажному корпусу, где, в частности, располагался и мехмат. На скамейке перед факультетом сидела понурая девушка, в руках она держала толстую тетрадь. Полными слёз глазами она смотрела на дверь, выпускающую весёлых, шумных студентов.       Антошка подобрался к скамейке и присел рядом. Остальные тоже осторожно приблизились.       — Вы чего? — осторожно спросил Антошка.       Девушка вздрогнула, обернулась и смущённо потупилась:       — Так… глупости…       — Из-за глупостей люди не сидят такие хмурые, — заметил Борька.       — Не понимаю пределов, второй раз пересдаю, останусь на осень или вовсе вылечу…       Рыцари примолкли, они не знали, что такое пределы. А Брент неожиданно попросил:       — Покажите, пожалуйста.       Девушка подвинулась, раскрыла тетрадь. Брент взял у неё ручку и принялся что-то объяснять, рисовать какие-то странные значки. Рыцари слушали, разинув рты. Через некоторое время девушка принялась отбирать у Брента ручку, что-то дописывать сама, шевеля губами, а потом вдруг обвела ребят повеселевшими глазами:       — Получается!       Все заулыбались, а из-за спины Борьки вдруг раздался знакомый голос:       — Покажите, Ольга.       Девушка дрожащей рукой протянула подошедшему мужчине тетрадь, он прочитал и произнёс:       — Хорошо, я вам зачту задачи, приходите в пятницу сдавать теорию. Выучите?       — Да, конечно.       — Хорошо.       Девушка Ольга пробормотала:       — Спасибо, до свиданья…       И тут же исчезла.       Валентин Игоревич взъерошил короткие волосы сына:       — Ну что, полуночник?       Потом он обратился к Бренту:       — Это для вас Борис просил присмотреть какую-нибудь работу, связанную с чертежами?       — Да, для меня. Я знакомый Жениного отца из Иркутска, меня зовут Георгий. Георгий Филатов. Я застрял в вашем городе, а обременять друзей не хотел бы. Сначала думал подыскать работу на время, но всё уже улажено, я уезжаю.       — Гм… Ясно. Но какой остроумный способ вы нашли, чтобы объяснить Ольге суть проблемы, я уже почти отчаялся.       — Видите ли, я раньше сталкивался с похожими проблемами и опытным путём понял, что так проще всего объяснить.       — Вы педагог?       — Нет, я инженер.       — Сманить бы вас к нам на кафедру, — мечтательно произнёс Борькин отец, — по-моему, у вас бы чудесно получилось.       — Увы, никак не смогу. Сегодня же вечером я уезжаю.       — Жаль, ну что же вы ещё куда-то направляетесь?       — Мы досмотрим университет и проводим … Георгия Всеволодовича на вокзал, — сообщил отцу Борька, на ходу дорабатывая изобретённый Странником псевдоним.       — Ну, тогда до свидания. Рад был познакомиться, — сказал Валентин Игоревич.       Ребята и Брент распрощались с ним, и пошли дальше, но едва они удалились метров на сто, как Валентин Игоревич окликнул сына. Борька неохотно вернулся:       — Ну что?       — Скажи-ка, друг мой, а не с этим ли гражданином вы вчера в парке шастали?       — Нет, конечно, его с утра Женька привёл, Женькин отец просил, чтобы мы показали ему немного город.       — Ну, беги, только возвращайся к ужину.       Борька догнал друзей.       — Слушайте, рыцари, — спросил Странник, — а у вас не будет неприятностей? Ведь легко выяснить, что я вовсе не друг Жениного отца.       — Ерунда, — отозвались рыцари, — выкрутимся.       Между тем вечерело, пора было возвращаться.       Возвращаться решили другой дорогой, для чего решительно свернули на первую же улицу, ведущую в нужном направлении.       — Речная, — машинально отметил Женька.       Улица была очень симпатичная. Неширокая, но всё равно заасфальтированная, а на асфальте стояли мелкие тёплые лужи, наверное, тут недавно проезжала поливалка. В трещинах асфальта росли подорожники и одуванчики. Рыцари шлёпали по лужам, а Брент шёл чуть в стороне и с улыбкой наблюдал за ними.       Свернули на следующую улицу.       — Улица Строителей, — прочитал Женька на ближайшей табличке. Когда же они повернули на другую улицу, Женька первую табличку прозевал. Увидев следующую, он остановился и в недоумении замотал головой.       — Приморская, — было написано на табличке.       Женька протёр глаза и снова уставился на табличку. Надпись не изменилась. Остановились и остальные.       — Жень, поправь меня, если я ошибаюсь, но Приморская с одной стороны упирается в Пароходную, а с другой в Херсонскую. И находится на другом конце города… — озадаченно проговорил Борька.       — В том-то и дело, что не ошибаешься, — внезапно осипшим голосом произнёс Женька.       — Не может здесь быть Приморской, — закончил их мысль Антошка.       Все трое посмотрели на странника. Брент стоял и вертел в пальцах какую-то травинку. В его лице читалась тревога и надежда, и медленно проступала печаль.       — Рыцари, по-моему, это может оказаться началом Дороги, — тихо произнёс он, — знаете, ребята, вы приносите удачу… А вы не ошиблись? Эта улица точно не может здесь проходить?       — Точно, — тихо сказал Женька. — Брент… Ты прямо сейчас уйдёшь?       Брент шагнул к ним и опустился на одно колено, так что глаза его оказались на одном уровне с глазами ребят.       — Рыцари, я с огромным удовольствием остался бы. Вы замечательные друзья. Вы мои настоящие друзья, которых у меня никогда раньше не было. Но в той войне погиб не я один. Я был вначале врагом, потом перебежчиком, а другие — они очень хорошие люди. Без них в Кеттари стало грустнее. Я обязан разыскать остальных погибших и вернуть их в Кеттари. Я верю, что это возможно на Дороге.       — Кеттари? — переспросил Женька.       — Да. Тот город, где была война.       — Вот бы побывать там…       — Мы из разных миров, ребята, — вздохнул Странник, — но в вашем городе тоже много хорошего. И ещё знаете, в Кеттари есть понемногу от каждого города, а в каждом городе, соответственно, есть что-то от Кеттари. И ещё мне кажется, что мы обязательно встретимся, ведь я в долгу перед вами, а по счетам надо платить.       И он выпрямился.       — Можно проводить тебя? — спросил Женька.       — Только до первого поворота, вам же не идти на Дорогу, — виновато объяснил Странник.       — Хорошо. Только, послушай, не считай себя должником. Я чувствую, что ты так не сможешь уйти. Уходи свободно, мы не держим тебя.       — Не очень-то это честно, но я в который раз говорю вам «спасибо», рыцари, друзья мои.       — Идёмте! — воскликнул Борька. Он терпеть не мог долго прощаться. А сейчас предстояло попрощаться навсегда.       И как-то совсем не играло роли то, что Странника они знали всего несколько дней. Дни эти оказались настолько насыщенными, что накрепко связали бывшего капитана контрразведки Брента и трёх обыкновенных школьников из маленького городка. Вся четвёрка медленно двинулась по улице, которая была не очень-то и похожа на Приморскую.       Рыцари переглянулись и взяли Брента за руки, Борька и Антошка вдвоём за левую, а Женька — за правую. Странник молча улыбнулся.       — Ой! Чуть не забыл! — воскликнул Женька. — Брент, я нашёл в старых записях песенку, которая, по-моему, очень тебе подходит. Смотри, сейчас попытаюсь вспомнить.       И он начал потихоньку напевать:       — Уберите в ножны седой клинок,       Мне уже пора — наступает срок.       У меня не смерть, у меня — дорога,       Время подошло подвести итог.       Я в который раз обманул молву,       Я не в первый раз упаду в траву.       Я дорог немало прошёл от века,       Эту смерть я тоже переживу.       Нас сведёт дорога в который раз,       Что из всех времён собирает нас.       Если что не так, поскорей забудьте,       Но не отводите при встрече глаз.       Всё, что было брошено на весах,       Ляжет белой пылью по волосам.       У меня не смерть, у меня — дорога,       Я дорогу эту придумал сам.       — По-моему, так, — добавил Женька и замолчал, потому что вместе с песней кончилось и то расстояние, которое они могли пройти вместе. И если подумать, то это был не худший способ пройти вместе последнюю сотню шагов и расстаться навсегда.       — Хорошая песня, Женя. Пускай будет знаком моего пути, я, пожалуй, и слова запомнил с первого раза. Ну что же, до свидания, рыцари. Ещё раз спасибо вам за всё. До свиданья, Борька. До свиданья, Женька. До свиданья, Антошка. Удачи вам на любых дорогах и в любых делах.       — До свидания, Брент! До встречи! Удачи тебе и тем, кого ты ищешь! Не забывай нас… — рыцари по очереди пожали ему руку, потом попятились, помахали руками на прощание.       Брент тоже поднял руку и резко завернул за угол спиной вперёд, не отворачиваясь от рыцарей.       И наступила тишина. Замолчали даже кузнечики.       Завернуть за угол и посмотреть что там, рыцари не решились. Повернули назад и побежали искать остановку.       Всех троих ждали дома.