Сердце на части

      Марлен – Макс       Вскоре мама Мур-мур может заказывать мне гроб. Пятый вечер к ряду у меня нет возможности отоспаться. Обычно мне достаточно семи или восьми часов, но с таким недосыпом мне требовались все двадцать, дабы прийти в норму. О них мне остается только мечтать. Жаль…       К моей конуре мы добрались лишь на рассвете. Час просидеть, пока дадут воду, потому что косорукие сантехники никак не могут починить чертову трубу. Ещё час ждать, пока бойлер нагреет. Душ я смог принять лишь к восьми. И то, еле теплый. Едва открывая глаза, я быстро ополоснулся, и завалился спать.       Я заснул, чтобы подорваться через десять минут от назойливой трели мобильного. Почему я такой идиот? Почему я его не выключил.       Трель продолжалась долго, а треклятая трубка валялась на столе. Вставать ни разу не хотелось. И почему этот кто-то так настойчиво пытался мне дозвониться? К моему счастью, телефон сдох на шестой минуте, и я наконец-то смог заснуть. Как и ожидалось, стандартных восьми мне не хватило. Я проснулся с непреодолимым желанием убивать. Лицо отекло, мешки под глазами. И эта «красота» собирается очаровывать… черт. Надо было хотя бы именем родительницы поинтересоваться. Мысленно сделал пометку спросить у водителя.       Смотрел на себя красивого я не долго. У меня попросту не было на это времени. Не понимаю женщин, которые жалуются на недостаток времени для утреннего макияжа. Я парень с девчачьими чертами, но даже мне надо минимум три часа на красоту. В то время как им бывало достаточно и получаса. Мне о таком оставалось лишь мечтать. Хочешь выглядеть элегантно и привлекательно – будь добр старайся. Укладка, база, макияж… я уже заочно начинаю ненавидеть свою свекровь. Столько усилий в пустую… Нет… Одним «спасибочки» Мур-мур тут не отделается.       С Божьей помощью и словарем матерных выражений я был готов вовремя. Последние штрихи перед зеркалом, и готово. В зеркале уже не было парня в растянутой футболке и шортах, а была вполне себе приличная леди. Мой домашний гардероб ни чета клубным изыскам, но одно приличное платьице имелось. Одна из самых больших ценностей. Прабабушкино винтажное платье от французских мастеров. Подарочек от одного художника, удачно продавшего картину с ней. Темная велюровая ткань, закрытый верх, и свободная юбка целомудренной длинны. Длинные белоснежные волосы стянуты в тугой пучок. Хоть сейчас на страничку модного журнала 30-х прошлого века.       - Добрый день, Максим Андреевич, - я чуть не родил!       Прямо за дверью меня ждал водитель Владлена Викторовича. Статный такой дяденька, с сединой в волосах. Которая была ему очень даже к лицу. Суровый взгляд. Сразу видно, с таким лучше не шутить.       - Владлен Викторович пытался вам дозвониться, но вы, видимо, спали. Поэтому, держите вот это, - в одной руке был пакет из салона. А в другой, письмо. – И это. Надеюсь, тридцати минут вам хватит на смену гардероба?       - А? Надеюсь… Как вы мой адрес узнали?       - В доме не так много женоподобных юнцов, а бабушки у подъездов все такие же внимательные.       Ну, да. Наши бабки-церберши могут. Я у них не в почете, а тут такой шанс избавиться. Более чем уверен, что они сделали это из подлости. Думают, избивать пришел. Вон какая рожа уголовная. Поплатится этот Максимчик за все свои гомосятские дела. А всё из-за чего? Из-за того, что у меня есть собственное мнение! То я не вижу проблемы в бесконечном шуме от играющей малышни, то собачник Петрович с мелкой козявкой – не кинолог-убийца. А последнее, окончательно забило гвоздь в крышку моего социального гроба. Я пристроил в хорошие руки местную кошку-родительницу Василису. Ну да, как я мог подумать, в коробке в сыром подъезде с объедками ей куда лучше, чем в сухой квартире на трехразовом питании. Вот и мечтали престарелые стервятницы от меня избавиться любыми способами. Квартира-то в аренде. Поэтому, бои были знатные.       Местный участковый тропинку к моей квартире протоптал такую, что автомагистраль можно строить. То они меня педофилом обзовут. Он как детей защищал. То извращенцем. Больше я в образе домой не ходил. Благо участковый мужик понятливый. Поржал, билетик для жены попросил, бабкам жесткий отказной дал. Но те начали новые козни строить. На каждом повороте сочинять рассказы про мои любовные похождения, вдруг сам уйду. Естественно, истории все - цвета радуги. От количества выдуманных любовников даже Женя, прошлая «Мисс Шалава» присвистнула.       Что-то отклонились мы от темы…       Что я могу сказать, от содержимого пакета у меня отвисла челюсть. Платье от Кирилла Крассовского, ручная работа. О ценнике я мог только гадать. У мамы, которая знала известного кутюрье ещё студентиком, было парочка платьев. Сшитые по старому знакомству. Но даже ценник за материал впечатлял. Тысяча евро за каждое. Я, когда услышал, решил на сайт зайти. Долго слюной давился, и горечь виски запивал. Средняя цена – три-четыре тысячи. Сейчас ценник был ещё выше. Но оно стоило каждого цента.       Я тонул в этом мягком, тончайшем, кашемире черного цвета. Ткань подчеркивала все мои достоинства. Без кричащих паеток, дешевого блеска. Открытое плечо с одной стороны, и длинный отрез, скрывающий другое. Оно было превосходным. Да… моё бабушкино платье и в подметки не годится этой роскоши.       Я уложился в двадцать минут. Больше времени потратил на застежку и любование собой красивым. Но письмо я решил открыть в машине. Мало ли…       «Тем, кто не хочет отвечать на незнакомые номера посвящается. (Я хмыкнул. Вообще-то, я пытался заснуть, чтобы не выглядеть зомби перед вашей маменькой)       Некоторые детали, все же, надо было обсудить. Первое, забудь свою блядскую Марлен. Сомневался в твоем выборе женских имен, так что выбрал сам. Для моей матери тебя зовут Доминика (И это у меня ужасный вкус на имена? Бразильская сиротка, какая-то). Моя мать обожает старые латинские мыльные оперы. (О, я почти угадал) Дольше будет умиляться, меньше будет задавать ненужные вопросы. Второе, у меня есть младший брат. Никакого внимания на него не обращать!!! И не говорить!!!! (Сколько восклицательных знаков) Этот выблядок с первых секунд попытается затянуть тебя в постель. Поэтому всегда держись либо меня, либо моего водителя Дмитрия, в крайних случаях, матери. Потому что этот козел слова «нет» не понимает напрочь. (Я могу и не говорить, резкий толчок в солнечное сплетение и все. Но, боюсь, Владлен этого не оценит) Третье, мою маму зовут Агнесса Васильевна (Агнесса значит, а моё Марлен ему чем не угодило?). И да, её имя не блядское. В отличии, от твоего! (Бе-бе-бе)       Попытайся запомнить нашу легенду. Ты из Питера. У мамы там практически нет знакомых, а я там бываю довольно часто. (Ага, есть одна проблема. Я в Питере был на классной экскурсии в девятом. Я ж ничего про него не знаю!) Мы познакомились с тобой на художественной выставке. Идею придумай сам. Мама ни за что не поверит, что я запомнил такие детали. Ты работница художественной мастерской. (Он явно не видел мои детские творения из песка) Специализация – фасады зданий и реставрация. (Не зря диплом начинал на эту тему писать. Неужели он и это пробил?) Скажешь парочку своих заумных слов, оценишь архитектурную мысль. Большего от тебя не надо.       Задание со звездочкой. Мама обязательно спросит у тебя, что тебя так зацепило во мне. Ответить ты должен сам. Потому что во мне хорошо все. (Забыл сказать, что ты очень скромный) Пока едешь – думай.       Владлен»       Это не задание со звездочкой. Это три (!) звездочки. Минимум. Как можно придумать? Что-то из внешности – банально. И любая мамочка хочет слышать про какие-нибудь внутренние качества. Скажешь «красивый». Ну так, красивых везде полно. Ещё и младший отпрыск имеется. А девушка молоденькая. Тут тоже не хилый такой подводный камень имеется. Вдруг, охотница за деньгами.       А предугадаешь, что маменька услышать хочет – подозрительно. Нет. Тут надо подойти к делу творчески. Для начала, нужно чуть больше информации. Надеюсь, Дмитрий в информации мне не откажет. Да и кому может понадобиться такое.       - Дмитрий, а можно вопрос?       - Мы ещё не приехали, - будто меня только это может интересовать. – Другие вопросы можно задавать четко, соответствуя контракту, - ого, у него в контракте даже такое прописано.       - Думаю, мой вопрос вне контракта. Какой он, Владлен Викторович. Я имею ввиду по характеру. То, что он червь бюрократический, я уже понял. Такое сочинение навоять. Всё у него по полочкам. Но этого мало. Это Владлен на работе. Копеечки считает, в документах носом роется, втык подчиненным дает. А ещё зыркает так, будто ты у него лям украл. Сверлит глазами… сверлит. Будто испепелить хочет. А этот надменный тон. Он же не может и в сексе так. «Прими горизонтальную позу… я сказал горизонтальную. А не эти нечастные 173 градусов. Теперь стони. Через пятнадцать минут двадцать восемь секунд можешь кончать»…       Дмитрий слушал меня внимательно. Решал, что можно говорить. За что начальство премии лишить может. За что, вообще, уволить. А в конце попытался скрыть улыбку, но у него ничего не вышло. Я все вижу!       - Весьма точные наблюдения, молодой человек… или?       - Можете звать как удобно. Я в этом вопросе не привередливый.       - Тогда, все же, молодой человек. Владлен Викторович весьма дотошный человек в бизнесе. А вот к мирской жизни не приспособлен. От слова «совсем». Все свои промахи принимает близко к сердцу. Поэтому от бытовых вопросов полностью себя отстранил. Впрочем, как и многие другие. Но если попросить у него завтрак в постель. Приготовьтесь к еде из ресторана. В его руках даже яичница горит. А пятна после стиральной машинки не исчезают, а появляются. Иногда, мне кажется, он специально для этого и разбогател. Дабы не позориться… Человек он справедливый. Всегда подумает несколько раз, прежде чем сделать. Иногда даже слишком. Варианты событий точнее швейцарских часов. Просчитывает все. Вплоть до забастовки в северных провинциях Китая, которые, в общем-то, никаким боком. Поэтому, удивить его крайне сложно… И ещё… Но будем считать, что я этого не говорил.       - Всезнающий оракул Владлен и такое предвидел? – Дмитрий все же не смог удержаться.       - Нет… Почти… Я знаю Владлена Викторовича с самого начала его становления. Моя карьера на оперативной службе не заладилась, и я ушел в охрану Виктора Константиновича, отца Владлена. Видел, на что способен младший Вересовский. Нахалюга. Когда Виктор Константинович узнал про предпочтения сына… что там было. Хотел сына на колени поставить, а тот ему в лицо плюнул. В МГУ своими мозгами на юридический поступил, а на небольшое наследство деда – открыл бизнес. Не успел вырасти, меня начальником охраны позвал. Хотя это я… не важно. Виктор Константинович думал – прогорит. Больно неуправляемый и упертый. Не прогорел, выстроил свой замок. А потом… Вот уже лет десять или больше Владлен Викторович живет, как робот. Эдакий всезнающий оракул, познавший все истинны мирские. Я бы даже сказал, не живет – существует. До этого Михаил Андреевич в Москве жил, тот как-то пытался тормошить. Михаил Андреевич переехал, а Владлен остался. Зарылся в бумаги свои, и носа не показывает. Печально это, когда человек вроде бы живет, а, на самом деле, существует.       Не удивительно, что мама Владлена так обеспокоена женитьбой своего старшего отпрыска. Имел «честь» видеть, как такие огоньки перегорают. Страшное зрелище. И дело тут не в том, что ты привык видеть человека живчиком. Как раз напротив, взлетев так высоко, им все так же высоко падать. А упав, пробивают самое дно. Их было трое. Из троих смог вернутся к жизни один... одна. Мама Мум-мур. От других остался лишь серый надгробный камень. Владлен тоже, считай, «похоронил» себя.       Вот так всегда, хотел узнать что-то о человеке. Открыл ящик Пандоры. И теперь не знаю, как быть. Что ещё хуже. Ответа я так и не придумал. А мы уже заезжаем в частный сектор.       Домики – суицид дизайнера и архитектора. Ни о какой индивидуальности и речи быть не может. Что побогаче, роскошнее, дороже – все моё. Я уже приготовился к худшему, когда наша машина стала подъезжать к одному из сиротских домиков. Учитывая, что я видел до, очень даже пригодный для жилья. Современная асимметрия линий из дерева, стекла и металла. Лично я рассчитывал на графское имение. А тут хай-тек.       Дмитрий под ручку вывел меня из машины на свет. Как девочку, ей богу… А… ну да. Я ж сейчас и есть самая настоящая дама сердца. Которая приехала покорять сердце потенциальной свекрови. Куда уж мне, если я брусчатку у дома «покорить» самостоятельно не смог. Пару раз чуть не вспахал ровненький газон. И дернул же меня черт лодочки надеть. Чувствую себя провинциальной девкой на королевском балу. Не к месту я тут.       Мама… это все только ради тебя.       Дмитрий проводил меня до входа, там и оставил. Остальной путь мне следовало проделать самостоятельно, пока водитель ставит авто. Моё появление произвело фурор. Приехал последним. Я ж по легенде летел из Питера. Гости дома, которые до этого скучающе болтали о мирском, замолчали. На меня только растения не смотрели. Даже прислуга уставилась. Я же, от такого внимания и с места сдвинуться не смог. Ощущения, что я деревенская дева, усиливались. И даже дорогое платье не могло этого исправить. Вот и стою я, словно статуя красавице.       Дамочки в фирменных платьях, даже не задумывались о красоте своей одежды. Им был важнее статус. И количество каратов в их украшениях. Я для них бельмо в глазу. Блистаю самой большой ценностью. Естественной красотой. Знали бы вы, какой ценой мне эта «естественность» дается… Мужчины же похотливо облизывали взглядом. Руку на отсечение даю, уже поз тридцать в своих фантазиях перепробовали. Краем глаза замечаю Владлена Викторовича. Он стоял спиной ко мне, словно специально. Гад. Вот возьму и развернусь. Михаила Андреевича пусть в платье наряжает.       Тишина стала затягиваться, и Владлен стал что-то подозревать. Странно. Дмитрий говорил, что этот просчитывает все. Мог бы и сразу догадаться, что излишняя пауза – как-то подозрительно. Соизволил-таки повернуться в мою сторону. От этого волчьего взгляда, вновь прошибло током. Меня хватило на неуверенное дерганье рукой в приветственном жесте.       - Потерялась, красавица?       Холодной водой окатил меня елейный голосок. На меня смотрел представительный парень с серыми глазами. А вот и брат. Вот он-то и помог мне оттаять. Как можно женственней я продефилировал к своему мужчине. Судя по нескольким открытым ртам, получилось у меня очень даже.       - Владлен, так вот ты где, - чмокнул в щеку своего гада.       Неожиданно. Но мой гад, при близком рассмотрении, оказался не гад. А самый настоящий кролик. Мой внешний вид произвел не менее шокирующее впечатление, чем на окружающую публику. Человеческий облик статуй смог обрести, когда я стирал следы помады на его щеке. И кролик обрел свой привычный хищный облик. На автомате обхватил меня рукой за талию. Представление началось.       Почти тут же перед нами возникла женщина. Бордовом платье, скрывающие все уголки тела. Длинные русые волосы, которые никогда не знали химии, заплетены в простую прическу. На лице были заметны тоненькие линии морщин, но оно не казалось старым. Наоборот, они придавали статности. В ней было столько уверенности. Что не оставалось сомнений, характер Владлена – её гены. А эти серо-голубые глаза. Глядя в них так и хотелось, если не признаться в любви, то раскаяться в грехах.       - Здравствуйте, Доминика, - добрым, слегка вибрирующим, тоном обратилась ко мне Агнесса Васильевна. – Мы так ждали вашего приезда. Я уж было подумала, что и вы не выдержали этого горемыку.       - Ну, что вы, - как можно более женственно профальцетил я. Чую мои связки потребуют литр теплого коньяка за это. Я, может быть, и обладал тенором, но и тот был далек от женского щебетания. – Агнесса Васильевна. Как можно так говорить. Ваш сын – золото.       Ага… платина. Чего не скажешь в усладу материнского сердца. Особенно если реальность далека от фантазии. Хотя, откуда мне знать.       - Ну что ты, Доминика, уж мы-то с тобой знаем его, - а эта женщина знает реальную цену своего сыночки. Владлен хмыкнул в свой бокал. – Владлен, принеси своим женщинам шампанского.       - Так вот, - показал в сторону официанта Владлен. Но Агнесса Васильевна посмотрела на него таким взглядом. Чушь, Владик сморозил.       - Владушка, - его аж перекосило, а Агнесса, словно не замечает, - ты в кои-то веки решил познакомить меня со своей девушкой. Как я могу праздновать такое событие средненьким шампанским. Нам нужен Совиньон Блан 1975 года. Бутылка в подвале, сразу на входе лежит. Ты можешь и, сам, её достать. Мы тебя тут подождем, - Владлен с видом великого мученика отправился на поиски бутылки. Что-то мне подсказывает, что бутылка в таких дебрях, что даже прислуга с поисковыми собаками её не найдет. – Ох уж эти мужчины. Намеков не понимают совершенно. Не дают нам, девочкам, посекретничать.       И где я был не прав?       Почему я такая добрая душа? Зачем я согласился? Ради чего?! «Посекретничать» в духе Агнессы Васильевны – это допрос. С особым пристрастием! Какие там фасады. Её интересовало все обо мне. Как я врал. Икалось, наверное, всем моим знакомым. Чьи биографии я намешал в одну. Под кодовым словом «жизнь Доминики». Мы уже дошли до главы моего знакомства с Владленом, а оный все не появлялся. А может и появлялся. Но разговаривать стоя на месте как-то не интересно. Вот и ходили мы, круги наматывали. Выпили по два бокала «средненького» шампанского.       Я терпел муки стоически. Тон нашего «разговора» не менялся, а это значило, что мои ответы удовлетворяли интерес женщины. От некоторых вопросов я даже краснел. Подключал фантазию, но отвечал. Вскоре, вопросы у Агнессы закончились. А Владлена все нет…       - Неужели, все-таки упала та бутылка, - совсем тихо пробормотала женщина. С краю, ага.       - Пойду, поищу его, - нагло смылся я.       - Да, да, Доминика, поищи…       Обходя десятой дорогой похотливого братца, я проследовал за прислугой на кухню. Под вопли поваров, и грохот бутылок-тарелок поинтересовался у «местных». Те подтвердили, Владлен не проходил. Не затерялся же он в погребе? Сколько может там быть бутылок? Вскоре, я получил ответы на оба своих вопроса.       Погреб был небольшой, а вот бутылок было много. Одинаковые ряды полок, слабый свет подсветки. И все они были выстроены в хитроумный лабиринт. В котором только проектировщик с картой разберется. Владлен нашелся в самом конце лабиринта. Под тусклый свет телефонного фонарика, он шипел себе что-то под нос. В поисках это помогало слабо, но он не прекращал своей затеи.       - Что б тебе, коллекционер дохлый, - приговаривал он, вчитываясь в этикетки. – Нагреб шестьсот бутылок. Хоть бы одну попробовал. Сорока хренова.       - Владлен, - захрипел я. Да, фальцет даром не прошел. – У вас тут подземный ход, что ли? Ты за Совиньоном во Францию пошел?       Мужчина, от неожиданности, чертыхнулся и стукнулся затылком об полку. А телефон, который тот сжимал в руке полетел вниз. Фонарик, освещавший наш закуток до этого, погас. Удар об каменную поверхность стал для него летальным.       - Что с твоим голосом? – ну да, зачем на глупые вопросы отвечать. Лучше своих назадавать.       - Тебя нет почти полтора часа. Всё это время Агнесса Васильевна меня пытала. По легенде я твоя девушка. Голос у меня, мягко скажем, далеко не женский. А мы не в дешевом комедийном фильме. Бубенцы затянул – и голосом певчей пташки щебечешь. Я надеялся смазливой мордашкой полчаса посветить и в закат. Спать.       - Я полагал, тебе нравится моя компания.       - Ага, только я тебя как-то не наблюдал, - осмелел в полумраке я. – Полтора часа!       - И что же ты наболтал?       - А я что, помню?       Облокотился я на стеллаж. Полки зашуршали, послышалось тихое позвякивание стекла. Я прислушался. Словно одна из бутылок соскочила, и… приземлилась с глухим стуком мне прямиком по темечку. Шутки шутками. А искры из глаз полетели. Если бы эта треклятая бутылка не разбилась об пол, я б её сам разбил. И плевать сколько он там стоит. Искорки с цветными кругами прошли, а на их место пришло головокружение. Я даже и не знаю, что мне делать. За голову хвататься, или искать руками точку опоры. К счастью, думать не пришлось. Владлен ловко подхватил моё виляющее тело и облокотил на своё плечо.       Так, в полумраке погреба, мы простояли несколько минут. В голове неприятно ныло место удара, а вестибулярный аппарат напрочь отказывался определять горизонт. При всякой попытки принять вертикальное положение самостоятельно, я лишь сильнее проваливался на мужчину. Надеюсь, ничего серьезного со мной не произошло, но раз меня не тащат на свет – обошлось.       - Откуда это чудо винного производства прилетело? – попытался прикинуть я.       - К счастью для твоей головы, не высоко, - показал примерное положение бутылки Владлен. И замер. Что-то его насторожило в этой ровной линии впалых кружочков из темного стекла. Один из кружочков не впалый. Не порядок. Чуть выше моей головы и нашлась пресловутая бутылка. Теперь понятно, о чем бормотала Агнесса Васильевна. – Совиньон нашелся.       - А твоя мама сильно расстроится, если мы сами выпьем бутылку? - удар оказался сильнее, чем предполагалось. Иначе, что за бред я сейчас несу? Точнее, что Мур-мур сделает со мной за последствия этого бреда.       - Вообще не расстроится. Это её самый ненавистный сорт винограда. Я даже удивился, когда она его попросила.       - Вот и отлично… Так может мы найдем комфортное и уединённое место, где можно по достоинству оценить всю кислость данного шампанского?       - Слова «кислость» не существует, - я даже чуть не стукнул этот словарь орфографический. У меня, как бы, голова болит. И вообще, о другом толкую товарищ. – Моя комната - достаточно уединенная для приватной дегустации?       - Очень даже пойдет.       Бутылка потерялась ещё на первом этаже. Не знаю, как Влад, (плевать, в своих мыслях буду его хоть Владиком-оладиком звать) а я лет на семь назад вернулся. В голове ветер гуляет. Даже от мимолетных соприкосновений руками голову сносит. В ушах шумит от постоянного желания секса. Крались к ступенькам, глупо хихикая, когда на нас наталкивалась прислуга. Бежали на перегонки на второй этаж. Моя диафрагма напомнила мне, что я не мальчик. Корсет сдавил все бока, мешая вздохнуть. Хорошо, что этажей всего два. Большее я бы сейчас не осилил. Но в этот момент все казалось мелочами.       В комнату мы ворвались не сразу. Хитроумные дверные ручки требовали внимания, а мы не желали отрываться друг от друга. Только я появился у двери, он схватил меня. Зажал в тисках между стеной и своим телом. Целовал сильно и напористо. На ощупь, ручка никак не находилась. Издав некий шипящий звук, он оторвался. Это не ручка – это разрушительница моих надежд. Кто додумался в спальню такой кошмар установить? Сначала надавить, а только потом она появляется. К счастью, и эта преграда была разрушена.       Владлен не спешил снимать мою одежду, что не скажешь обо мне. Не успели мы переступить порог, как я кинулся стягивать одежду. Пиджак остался где-то на входе. Жилетка, лишившись всех застёжек, полетела куда-то в сторону. Как же много одежды на пути к желанному телу. С рубашкой я решил быть немного гуманней. Расстегнул несколько пуговиц, получил желаемого и припал поцелуями укусами. Остальное пусть сам расстегивает. Теплая, солоноватая кожа все ещё хранила в себе аромат геля для душа со вкусом хвои. Я ощутил себя дикой кошкой. Так и хотелось запустить когти в этот ствол. Моим желаниям помешали туфли. Каблук треснул, и я упал к коленям Владлена. Увиденное ему очень понравилось. Наш бешенный темп снизил градус.       Он нежно попытался достать мои волосы из плена пучка, расправил по плечам. Не отрывая от меня взгляда, легкими касаниями очертил черты лица. В свете уличных ламп, в комнате было достаточно света, чтобы я увидел его лицо. Это спокойствие завораживало. Если от волчьего серо-голубого взгляда хотелось встать раком в предвкушении дикого траха, то сейчас – хотелось насладится всем не спеша. Под мягкие массирующие движения в волосах, я прикоснулся к прессу. От невесомого прикосновения, мышцы напряглись. Дыхание Владлена стало глубже. Я решил повторить действие, на этот раз языком. Отчертил едва заметные линии. Где не дотягивался язык, путь продолжали пальцы. Слегка сжал в руках грудные мышцы, оставляя бороздки от накладных ногтей. Не прекращая поцелуи торса, нащупал две маленькие бусинки сосков. Царапнул один, нежно огладил другой. Когда же ему надоест эта прелюдия?       Попытался отцепить застежку брюк зубами, получалось не очень. Хотел было помочь себе рукой, как Владлен тут же пресек это. Сжал руки, расстегнул брюки, прижал меня ближе к телу. Брючная ткань с тихим шорохом, упала на пол.       - Я такое только в порно видел, - не удержался от комментария я.       - Мне показалось, ты оценишь.       Что сказать. Я оценил. Брюки на голое тело – ужасно не удобно, но как сексуально. Я попытался очертить длину языком, но подрагивающий член соскальзывал. Пытался поддеть. Ничего не получалось, только разгонял жар. После нескольких тщетных попыток, Владлен отпустил одну руку. Оглаживая всю длину, я прошелся от самого основания до конца. Оценил размеры достоинства. Мастером оральных ласк я не был, но рукой старался компенсировать. Дразнящими мазками проходил по чувствительным местам, оглаживая в руках то основание, то мошонку. Владлен старания оценил.       Рывком подхватил меня, повалил лицом на кровать. Не успел я опомниться, как его сильные руки принялись шарить по мне. Грубыми и размашистыми движениями он оглаживал меня сквозь ткань. Несколькими рывками попытался рвануть, открывая доступ к телу. Но понял, что с замком будет проще. Лишать меня платья полностью он не спешил. Только расслабил корсет.       - На мне белья не оказалось, зато ты…       - Ну уж простите… - задрал подол платья Владлен. – По твоей вине я девушка…       Как Владлен не запутался в этих бесконечных метрах ткани, осталось для меня загадкой. Казалось, для него это только в кайф. Он с таким восхищением смотрел на меня на простынях. Его глаза только не светились в свете все тех же фонарей. Секунда передышки, и укусами он стал исследовать мою спину. Кожу покалывало от прикосновений. Не снимая платья, он сжимал мою плоть, так что я видел лишь его тень. Собственный член уже давно изнывал, пачкая одежду. Я так потерялся в своих мыслях, что не заметил, как сам стал двигать бедрами по Владлену.       Наконец-то платье слетело с меня, затерявшись в темноте комнаты. И я смог полностью слиться с ним. Закинув голову на плечо, я стал сам направлять руки Влада. Прошелся по чувствительной шее, огладил бока и замер где-то в районе бедер. Касаться члена Влад наотрез отказывался. Вместо этого он стал осматриваться по сторонам. Вывернул все содержимое из шкафчика. На самом дне валялось массажное масло.       Вылив почти пол флакона мне на спину, он стал пробираться пальцем в анус. Возбуждение не давало расслабиться как следует, колечко мышц предательски сжимались. Но Владлен не прекращал своего дела, мягкими движениями втискивался глубже. Простата все не находилась, от этих дразнящих движений я только не выл. Сжимая зубы, я положил другую руку на свой пах и забылся напрочь. С поглаживаниями члена, дело пошло лучше. Один палец, два… три. Легко стали двигаться во мне.       Я даже не сразу заметил, когда их заменил член. Несколько пробных толчков. И я в экстазе. Владлен начинал медленно. Насаживал на всю длину, оставаясь внутри на какое-то время. Давая привыкнуть к ощущениям наполненности. Но теперь я изнывал от желания видеть этого хищника. Опрокинув его на кровать, я полностью исполнил своё желание.       Выгибаясь на встречу Владлену, меня распирало от эмоций. Каждый раз, когда он подкидывал меня на своих бедрах, проходился по простате. Так что вскоре я стал больше напоминать непонятный комок нервов, чем живого человека. И меня вновь опрокинули на кровать. Медленные предварительные ласки прошли, на их место пришел дикий необузданный трах. Я старался как мог подмахивать движениям. Ловил кайф от звуков хлестких ударов наших тел. Мне срочно нужно ощутить аромат хвои, иначе я сдвинусь. От возбуждения, к аромату прибавились терпкие нотки пота. Ноги предательски разъезжались, открывая больший простор для маневров.       Последней каплей стала мертвая хватка на моем члене. Двигая в такт, Владлен очень быстро заставил меня кончить. Моя благодарность не заставила себя долго ждать. Сняв презерватив, когда успел только, я довел до оргазма Лена.       - Вот сейчас я бы не отказался от шампанского, - приведя дыхание в норму, заключил Владлен.       - Ты как хочешь, а я хочу спать, - удобно пристроился с боку я, и заснул.