Когда рухнет небо

Следующим утром я проснулся, чувствуя себя отвратительно. Думаю, для этого мне даже не нужны причины. Отвратительно уже то, что я проснулся. Отодрав себя от кровати, я вспомнил свои вчерашние мысли. Свой настрой и свои обещания. «Стать лучше». Может, я все же наивен, думая, что смогу что-то поменять. Стоит ли пытаться хотя бы попытаться? А если нет? То что меня ждет? То же, что и сейчас. Ничего. Да, не писать мне мотивационные речи. Но сколько раз я сдавался? Видимо, достаточно, чтобы дать себе еще один шанс. Ладно, стать лучше. Стать лучше. Как я могу стать лучше? Может, мне не стоит так резко на все реагировать? Попытаться стать… более открытым? Господи, но тогда же это буду уже не я! А кто? Это просто другая версия тебя, это все есть в тебе, дай себе чертов шанс! Такие спутанные вещи вертелись в моей голове, пока я пытался найти в шкафу что-то похожее не чистую рубашку. Я даже ее поглажу. Буду молодцом. Я вышел на кухню и столкнулся с мамой. –Доброе утро, – выдавил я из себя. Надо начинать хотя бы с мелочей. – Доброе. Ты сегодня что-то рано встал, – мама доставала кастрюльку, чтобы сварить кашу. – Ага. О, ты собираешься кашу варить? А хочешь, эм, я сам сварю. На нас обоих? Может, ты на работу торопишься, а мне все равно ко второму. Мама улыбнулась. – Первый раз от тебя такое предложение слышу, почаще бы, – сказала она, передавая мне кастрюльку и пачку с овсяными хлопьями. Кухня. Открытые шторы. Солнце, пятнами лежащее на стенах. И я. Перемешиваю кашу и мысли. Подходя к школе, я начал думать, какой будет мой следующий шаг. Я составил себе небольшой план: первое – не нарываться второе – не привлекать слишком много внимания третье – не вести себя как придурок Дойдя до четвертого, я понял, что первые три были одним и тем же пунктом.  Ладно, неважно. И, чувствуя себя так, как будто выбиваю дверь ногой с разворота, я слегка толкнул ее ладонью и зашел в здание. *** Время имеет свойство проскальзывать настолько быстро и незаметно, что хочется разбить все часы, только бы не замечать его скоротечности. Но иногда я хочу отмотать всю кинопленку жизни в конец, чтобы посмотреть, где же я окажусь. Еще пару часов назад я трясся, заходя в школу и поджидая Алекса возле кабинета, чтобы успеть дернуть его за рукав и отвести в сторону, а сейчас сижу в столовой за одним столом рядом с Марком. «Алекс, понимаю, что отношения у нас не очень, и мне правда жаль, что ты из-за меня упал, но, может, если не станем друзьями, то хоть сделаем вид, что друг друга не существует, и не будем портить себе жизнь?» – сказал я, а он неожиданно согласился. Далее, мои руки уже держат поднос с супом, а охрипший голос тихо произносит: «Сяду рядом с тобой?». Марк задумчиво улыбается и кивает. Я всего лишь пытаюсь быть нормальным. *** Всю следующую неделю все было в порядке (?) Ни Алекс, ни его шайка меня не трогали, и, кажется, в принципе забыли о моем существовании, я же делал все, чтобы им с этим помочь. Меня вообще практически не было. Я не бросал едких фраз и старался не делать ничего, что могло бы привлечь лишнее внимание. Каждое утро я гладил свою итак глаженную рубашку и расчесывал путанные волосы. На каком-то автомате я делал домашнее задание, от чего получал лестные комментарии учителей, вроде «ты мальчик ленивый, но способный» или «можешь ведь, когда хочешь». На занятиях я сидел рядом с Марком, который постепенно отслоился от компании Алекса и начал общаться одновременно со всеми и в тоже время, казалось, прибывал в абсолютной прострации.  Он стал довольно молчалив, а я даже не пытался первым завести разговор. Все наши прошлые разговоры были довольно несуразными, поэтому так было даже комфортнее. Он рисовал треугольники на полях тетрадей, а я читал спрятанную под столом Сильвию Плат и рассматривал все новые замазанные синяки на его лице. Но я не должен об этом спрашивать, нет. И все было действительно в порядке. Но мне все равно чего-то не хватало. Я ощущал себя утомленным и вялым, а все хорошее казалось каким-то искусственным, словно сделанным из воска начинающим мастером. На днях я пересмотрел старый альбом с моими детскими фотографиями. Там я улыбался. Улыбнулся от мыслей о том, что раньше я мог улыбаться, а по щеке поползла влажная дорожка. Слабак.