Каждый дрочит, как он хочет, или История одного соседства

🎼 Hymm For The Missing — Red Я думал, что ты рядом Но стоило мне протянуть руку, и ты исчез Иногда я слышу твой зов, Доносящийся с затерянного и отдаленного берега. Я отчетливо слышу твой плач, Призывающий повернуть время вспять. Где ты сейчас? Ты заблудился? Отыщу ли я тебя вновь?

Поход в магазин ощущается чем-то новым в тех реалиях, что перевернули всё с ног на голову. Юнги засунув руки в карманы шаркает ногами, уйдя мыслями глубоко в себя, ёжится, но не от внешнего холода. Скорее внутренний никак не отпустит из цепких пальцев. Чимин уснул, продолжил спать, во всяком случае. Утренняя ревизия холодильника показала, что завтракать за вычетом льда нечем. Раньше это не трогало, но сейчас одновременно хотелось позаботиться о госте и уйти от него же на улицу, проветрить голову. Он дошел до светофора, притормозил и автоматически вскинул голову, чтобы посмотреть на таймер, только споткнулся взглядом за такой до боли знакомый силуэт. На той стороне улицы, в привычных мешковатых вещах, привычной танцующей походкой шел... ... Хосок. Ошибки быть не могло, ТАК ходил лишь он один, накинув капюшон, широкими шагами, но так плавно и легко, будто парил, всё время находясь в танце, наклонив голову вниз, но оставив плечи и спину ровными, а куртку распахнутой. Казалось, что даже с этого расстояния видно брелок-белочку на одном из многочисленных карманов. Юнги ощутил, как разгоняется пульс, а в груди пузырится счастье. Он обознался! ОБОЗНАЛСЯ, черт! Дебил, какой же он дебил, честное слово! Так лажануть! На фото в морге же парень, такой отекший и опухший, каким никогда не был бы этот утонченный, прекрасный парень. Светофор так медлит, что ногти продавливают лунки в ладонях от нетерпения. Ветер холодит горячие щеки, когда тело буквально бросается вдогонку, наперерез вялым прохожим, туда, где его Надежда и Солнце. Нет, нет, нет, он не может его потерять, они поговорят, прямо сейчас, Хосок просто обижен и, как всегда, спрятался. А ещё наверно психанул за кражу скетчбука! Но прямо в эту минуту сердце, разбитое на тысячу осколков, собирается не в страшное подобие былого, оно исцеляется, срастается и гулко стучит мотив радости, предвкушения. Уходят какие-то секунды, мешаются люди, а в голове за это короткое время осознание. Там туман рассеялся, сомнения вылетели. Разве ж теперь можно копаться в себе? Раздумывать, взвешивать, отрицать? Какие они к черту саб и дом, если столько раз нарушали собственные правила и контракты. Юнги думал, что у Хосока обычный перенос тотального доверия в сессии на реальность, считал, что всё не серьезно и того просто кроет, так бывает — сабмиссивы вообще часто привязываются эмоционально настолько, что принимают зависимость от сессий за любовь, но черт, они так много косячили, оба, стирая рамки и границы, находясь вне сессий. Прямо сейчас ясно, что да, готов и на свидания, посиделки, фильмы. Дарить книги, комиксы, игрушки эти трогательные. Ох, Юнги точно сможет показать и доказать, что умеет дарить наслаждение не только болью, он научится, он станет правильным! Такое всё смехотворное, что улыбка на лице. Расскажет Хосоку злоключения этих дней и тот точно нахмурится и отчитает, а потом улыбнется тепло. Как же этой улыбки не хватает. Вот сейчас... — Хосок! Хоба! — идущий уже на расстоянии вытянутой руки парень вздрагивает на окрик и оборачивается. Юнги врезается в прямом смысле в остановившегося парня и крошится под ноги ему же. — Простите... Я... Я обознался... Мне... Но угрюмый человек только дергает плечом и глубже ныряет под капюшон, спешно уходя туда, куда Юнги не последует — ему незачем. Это жестоко, так жестоко: принять и впустить в себя все эти чувства, хлынувшие огромным потоком. Рука на солнечном сплетении твердеет, в попытке удержать душу и сердце на месте. Юнги в слепой агонии захлебывается болью, давится гребаным принятием: он любит. Без сослагательного наклонения, без прошедшего времени. Неужели для этого надо было пройти... это всё? Зачем? Зачем теперь эти чувства? Где тумблер? Стоп-кран? Как вырвать это из себя, посыпая пеплом и золой, как дышать этим стеклянным крошевом, в которое обратился воздух вокруг? Сколько ещё чертово глупое сердце ошибется, подведя хозяина? Ветер проложил трепать волосы и одежду, а люди вокруг всё спешили куда-то. Говорят, что любовь способна воскрешать. Юнги же, как и полагается неудачнику, от неё умер. Жаль, что она, любовь эта, оказалась сильнее и выжила. Чимин, закусив губу и скуля, обрабатывал ссадины, стоя в ванной Юнги. Гематом и ран оказалось больше, чем он думал, а антисептики и зеленка жалили. Ранка на локте лопнула и кровила и вот именно ее так страшно было прижечь. Он не шутил, когда говорил про боль, он просто не переносит её, а причинить самому себе это настолько против правил, что решиться почти невозможно. И как-то разом всё навалилось, обида на самого себя, такого неженку, обида на Вонпиля, походя сломавшего привычный мир, даже на Юнги, за то, что позволил остаться, давая надежду. Чимин всхлипнул с трудом сдерживая слезы и зло смахнул их зачатки с глаз, обижено ткнув в рану спонжиком в зеленке и тут же зашипел от горячей боли, полыхнувшей по всей руке. Одновременно с этим хлопнула входная дверь. Пиздец! Но Чимин не успел понять своих эмоций, потому что дверь в ванную распахнулась и Юнги, полностью одетый, в куртке, замер на пороге, не выпуская ручку из ладони. Он выглядел так, словно сейчас лишится чувств, худой, бледный, с темными тенями под глазами. — Ты... — хрипло начал, но тут же откашлялся. — Тебе помочь? Чимин стоит голый по пояс, уязвимо являя пытливому взору все травмы, с затравленным взглядом и пальцами, перепачканными зелёнкой. — Нет, я кажется всё. — Позволь мне? Надо хорошо осмотреть тебя, — Чимин сглотнул и переступил ногами. Страшно очень, ведь если найти новые ссадины их тоже придется обрабатывать, а это новая боль. Однако, если их скрыть, то заживая они тоже принесут боль. — Чимин, я просто посмотрю, — и получил-таки неуверенный кивок, подошёл ближе, не касаясь вторгся в личное пространство, хмуро осмотрел тело перед собой, лишь прося повернуться то спиной, то боком, то поднять руки. От этого лицо Пака раскраснелось, а дыхание сорвалось, пусть и от страха, частично, но близость будоражила, несмотря ни на что. И это тоже откликалось внутри чем-то грязным. — Все хорошо, ты в безопасности, не дрожи, ну? Я не причиню тебе вреда, — и вдруг приподняв руку подул на локоть, испачканный штрихами зеленки. Рука тут же покрылась мурашками, а пальцы дрогнули. — В следующий раз дождись меня, ладно? А теперь одевайся, мой руки и проходи на кухню. Я купил поесть, не деликатесы конечно, но тоже съедобное. Давай, давай, у меня на сегодня планы, а в них свалившийся в голодный обморок парень не входил. — Спасибо, — вяло вымолвил Чимин. — Спасибо, прости, что доставил неудобства, я... — Все хорошо, так даже лучше. Не так часто я прихожу домой, зная, что там меня ждут. Так что тебе тоже спасибо, это утро было бы ещё паршивее, будь я один. Они пьют чай по третьему кругу, когда Юнги решается озвучить то, что разъедает изнутри: — Я подумал, что стоит поехать в морг. Знаешь, чтобы там ни сказали, мне кажется, пора узнать. Я очень устал, я готов принять правду. Сегодня, выйдя в магазин, я обознался. Мне показалось, что в толпе идет Хосок и это уже никуда не годится. Поэтому я поеду и меня не будет некоторое время, но я не прогоняю тебя, оставайся столько, сколько потребуется. — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — Не думаю, что это хорошая идея, — утомленно вздохнул Юнги, качая головой. — Может мне правда пойти домой? — А ты этого хочешь? – прямой вопрос в лоб. — Я не хочу тебя напрягать. — Я задал совсем другой вопрос. — Черт, — Чимин потер глаза и сцепил руки в замок кладя их перед собой. — Хорошо, да, я не хочу домой, там все ещё есть брат, есть родители, а у них наверняка будут вопросы. Но я мог бы пересидеть в другом месте, если... — Я не гоню тебя. Но и держать силой не буду, поэтому решай, останешься или нет. И да, я бы хотел у тебя попросить номер Вонпиля. Я найду его в любом случае, но лучше, чтобы от тебя. Надо ему кое-что вернуть. — Нет! — восклицает громко, меняясь в лице. — Юнги, не надо! — Чимин, я просто кое-что ему верну. Он сделал плохую вещь, сделает ещё. И в следующий раз жертвой может оказаться кто-то, кто не постоит за себя. Тебе страшно? — За тебя? Да! Что ты задумал? Я поеду с тобой! — подскочив на ноги и всплеснув руками, намеревается проскочить мимо, но его останавливают сильные руки. — Чимин! — зовёт почти нежно. — Пожалуйста. — Ты не знаешь его, не знаешь, на что он способен! — отчаянно пытается донести важное Чимин. — Прекрасно, я и не буду знакомиться. Давай, ну же, мы только зря тратим время. У меня есть знакомый, который после звонка через два-три часа принесет и телефон, и адрес. Но я не хочу ждать так долго. — Прости, я... Я правда не могу. — Жалко его? Или ты боишься меня? — Не то и не другое! — запястье, которое крепко держат чужие руки начинает ныть. — Я не хочу создавать тебе проблемы, я не хочу втягивать тебя в это, я не хочу, чтобы ты выступал карателем, я... — Ты УЖЕ втянул, — с нажимом. — И я не могу пройти мимо. — Можешь, — упрямо качает головой. — Будешь упрямиться? Хорошо. — Прошу тебя, Юнги, нет, умоляю, не лезь в это. Ты обещал! — Юнги отвечает слишком громкой тишиной, глядя снизу вверх. И становится ясно, что он ни за что, ни за какие просьбы не отступится от задуманного. И от этого осознания холодок по спине. — Юнги... — Я поехал. Продукты в холодильнике, в мини-баре есть выпивка, с телеком если что разберешься. Тяжело выдохнув и отпуская руку Юнги встаёт, сосредоточенно идет в прихожую, отмечая, что стоит и впрямь позвонить в клининг, а ещё взять подработок, чтобы не сдохнуть с голоду и помочь мелкому. Чимин остается позади, следом не идет, поэтому выходит в подъезд в полной тишине. Смартфон помогает с вызовом такси, а пара сообщений даруют надежду, что он найдет-таки мудака, решившего, что можно бить тех, кто слабее тебя. Из таких ублюдков вырастают отцы, что стирают границы между родственными связями, проникая в спальни своих детей, чтобы рассказать сказку. Страшную, самую страшную, что только может быть. После таких дети не боятся монстров под кроватью. Они начинают бояться монстров в ней. *** Чонгук буквально источает счастье, когда его целует такой родной, такой любимый человек, что хочется петь. Теперь становится очевидно, почему принцессы в мультиках так часто поют. Счастье, оно копится, в солнечном сплетении и под ребрами, в животе, щекоча бабочками, в голове, освобождая от мыслей. Счастье — оно внутри. И его сложно не увидеть, им сложно не делиться. Именно от него он задыхается, когда властный и жадный Тэхен никак не может отпустить из плена своих рук, лаская и целуя так, что ноги подгибаются. — Я на учебу... На учебу опоздаю... – спотыкается на словах, потому что уже сложно собраться, тело слишком реагирует на близость, — Гиацинт, я знаю, но не знаю, как оторваться от тебя, — утыкается лбом в лоб и нежно гладит скрытые формой бёдра. — Ты сегодня к себе после пар? — Да. ТэТэ, мне нужно многое сделать. Рядом с тобой я не сделаю вообще ничего, — вздыхает. — Ну, кое-что все же сделаешь, — подмигивает лукаво. — Ты придурошный, ты знаешь? — смеётся и легонько кусает за плечо. — Мне правда пора, ну? — Все ещё настаиваешь, чтобы я не отвозил тебя? — Настаиваю. Не скучай, чем быстрее я уйду, тем скорее переделаю дела и мы увидимся. — Иди давай, — бурчит притворно недовольно, — сына вечером на прогулке тебе верну, так и быть. — Мне такими темпами скоро придется платить алименты! — вновь счастливо смеётся Чонгук. — Всё, я ушел. Люблю! —оставляет ласковый поцелуй на щеке и буквально выпархивает за дверь. Они прекрасно провели время, Чонгук ощущал себя не просто любимым, а скорее залюбленным, нужным, а ещё ощутил комфорт и безопасность. Странно, как за столь короткий срок Тэхен буквально въелся под кожу, проник глубоко в душу, свернулся там клубочком и тронул сердце. Рядом с ним возникало ощущение, что они знакомы много лет, общение легкое, казалось, что темы для разговоров не иссякали, а от каждой ласки что-то немыслимо переворачивалось, расцветало и пело. Страсть и похоть присутствовали тоже, но на каком-то новом, глубинном уровне. Когда человека хочет не только тело, когда чужое удовольствие важнее, и приносит не меньше положительных эмоций, чем собственное. Правда, когда вчера он листал телефон, то стало на миг стыдно. Стыдно перед Юнги, за то, что так резко пропал, что, как выяснилось, пропустил звонок Чимина, да много всего на самом деле, но все же совесть грызла не изо всех сил, так, легонько, слишком уж сказочным получился уикенд, чтобы смазывать ощущения от него негативом. Поэтому трясясь в общественном транспорте Чонгук отправил сообщения другу и, недолго думая, кинул месендж и Чимину. Что ж, как в сказке "Золушка" карета превратилась в тыкву, пришла пора включаться в непростой темп жизни студента, который сам себя обеспечивает. И если бы можно было поставить на стоп какой-то момент, то Чонгук не задумываясь поставил бы их выходные. Уже на третьей паре пришло сообщение, согнавшее задумчивость и сонливость, перекраивая планы. От: Юнни «Малой, привет, прости, что не ответил сразу, был занят. Рад, что ты вышел на связь, я начал было волноваться. Вдруг собачник обидел и тебе нужны услуги киллера? Ладно, бред пишу. Я рад, правда рад. Ты спросил, как я и чем занят. С фантазией у тебя всегда было так себе, но я отвечу, думаю, что ты должен знать. Прямо сейчас я сижу в дешевом баре напротив дома Хосока и стараюсь напиться. Выходит плохо, но я не сдаюсь. Просто знаешь, я ездил в морг. Его кремировали. Там, даже не спрашивай как, удалось выяснить адрес колумбария. Я навестил его, Гу. У него там даже фото не было, прикинь? Цветов не было тоже, но это пошло, я тоже не стал. Купил игрушку. Маленькую белочку с пушистым хвостом. Он любил белочек и сам был похож на большую и добрую белку, Гу. Знаешь, мне так его не хватает ((» Чонгук несколько раз перечитал сумбурное сообщение, от которого внутри все сжалось. Вина легла на плечи, говорил же ему Чимин, чтобы берег, приглядывал. И вот, стоило пренебречь этим, как того занесло в такое мрачное место одного. Уже вскакивая с места, накидывая рюкзак на плечи он напечатал в ответ короткое: "еду. кидай локацию." Впрочем, нужное сообщение было получено как раз вовремя, чтобы успеть запрыгнуть в автобус, идущий в ту сторону. Внутри нестерпимо ныло при мысли о Юнги, сидящем одиноко за столиком, после того, как воочию увидел прах того, с кем столько лет делил нечто большее, чем постель. И одному богу известно, что прямо сейчас творилось на его душе. *** — Тебе надо домой, давай я тебя отведу? — тщетно молит Чонгук, то и дело сверяясь со временем на смартфоне. Транспорт ещё ходит, но ему так необходимо было завершить кучу дел. — Юнги~я, пожалуйста. — Никогда никого так не упрашивай, Мелкий. Люди не ценят хорошего к ним отношения. Всегда выбирай себя и свои чувства, — мрачно изрекает весьма датый Юнги. — Вставай, гребаный ты алкаш, пока я не пизданул тебя прямо во-он той бутылкой. Так лучше? — Уже почти хорошо, — кивает. — Ещё немного и мне придется тащить тебя к себе, потому что и к тебе и домой я не успею. Имей совесть, ну? — Не-не-не, мне нельзя к тебе, у тебя там этот, собачник. — Тэхен, — произносит с нажимом. — Его зовут Тэхен. И мы не живем вместе, его там нет, но я должен сделать задания и ещё кучу всего. Юни, тебе надо проспаться. И я с радостью заберу тебя к себе, только давай уйдем отсюда, ну? — Тяжело тебе со мной! — не спрашивает. Утверждает. — Прости, я не хотел рушить тебе планы, просто малясь не вывез. — Все в порядке. Ты не должен за это извиняться, — проникновенно говорит, а у самого в груди щемит. — Поехали домой? — Я к себе, ладно? Не буду отвлекать. Спасибо, что примчался. Я ценю это. — Разве я мог не примчаться? Я и так пропал и мне сейчас очень стыдно. — Тебе было хорошо в эти дни? — Ага, — лицо полыхнуло от этого вопроса, хоть Юнги и не вложил никакого двойного смысла, картины времяпрепровождения с Тэхеном ярким калейдоскопом пронеслись перед глазами. — Тем не менее я не должен был бросать тебя одного. — Он словил на себе задумчивый взгляд. — Не переживай. Ты не должен быть мне нянькой. Сейчас я вызову тебе такси и... — Я на автике доберусь, не надо. — Надо. Я сам оплачу, не волнуйся пожалуйста, все же ты по моей вине тут. Да и на машине будет быстрее. Ты же торопишься? — Поехали все же ко мне? Мм? Искупаешься, я покормлю тебя и ляжешь? А если будет плохо, то я во всяком случае буду рядом. Не отталкивай меня, прошу тебя. Я... — тяжело сглатывает. — Люблю тебя. Знаю, что после всего того, что мы говорили и делали сейчас это не то что тебе нужно, но знаю, что ты поймешь правильно, я не хочу, чтобы ты думал, что теперь, когда я в отношениях, то значит ушел, оставил, предал. Между нами ничего не изменилось, я всё так же с тобой, на твоей стороне. Мы справимся, обязательно, слышишь? Я понимаю, что мои слова не вернут тебе его, я всё знаю и понимаю, но Юнги, ты не один. — Спасибо. Я так запутался, Гу. Чертовски запутался. В себе и своих чувствах, — звучит до болезненного уязвимо. — И это нормально. Ты не обязан разбираться во всём сходу, даже в себе. Когда мы приходим в этот мир инструкцию не дают никому. Ни тем, кому предстоит нас воспитать, ни нам самим. Я вон со стиральной машинкой новой разобраться не мог, а к ней, между прочим, инструкция прилагалась. — Хорошо сказал. Мне нравится. Но не помогает если честно ничерта, — хрипло смеётся. — Если ты сломаешь машинку, то это беда, конечно, но поправимая. Новую можно купить. Люди ломают людей, вот что страшно. И люди порой не такие прочные, ремонту не подлежат, – треплет свои волосы и тягостно вздыхает. — Юнни... — Все будет хорошо, однажды точно. Давай, я вызову, поезжай к себе, я к себе поеду. И обещаю не творить херни. Знаешь, мир живых с миром мертвых не должен сталкиваться. Я сегодня вот столкнулся. Страшно это, что от человека всё что остается это одна из сотен ячеек и пара дат. Так что не ссы, Гу, я прорвусь, знаю, что расклеился и пугаю тебя. Но тут уж прости, не каждый день такие потери. Вот тут хуже — стучит пальцем по виску. — Башка моя глупая хранит воспоминания всех слов, сказанных ему. И поверь, ласковых там не так и много. — Как думаешь, если бы этого не случилось, вы были бы вместе? — Не знаю, Гукки. Я же, как выяснилось, полный придурок. Может никогда бы не подпустил его, а может, однажды, прозрел. Я не любитель всех этих запоздалых раскаяний, ты в курсе, но сейчас чувствую то самое. Раскаяние, которое уже никому не всралось, зато такое, блядь, искреннее, хоть молись. — Ты атеист, — изрекает Гук на автомате. — Агностик, если точнее, — поправляет, вяло копошась в телефоне. — О, смотри-ка, шустрые! Через четыре минуты приедет такси, на нём поедешь, второе ещё ищут. Не так уж и хотят ко мне на район ехать, как думаешь? — Думаю, что ты дурачок, — нежно улыбается лучшему другу Чонгук. — Спасибо, что выговорился. Не пропадай, ладно? — Куда ж я денусь, — хмыкает. — Сам-то сильно меня со счетов не скидывай? И да, Чонгук? Тэхену спасибо скажи. Я правда ему благодарен. Видеть твою улыбку мне нравится больше, чем угрюмую моську человека, что женат на собственных тараканах. — Ой, кончай идиотничать! — смеётся и закатывает глаза. — Неужели ты запомнил его имя? — все же поддевает. — Это вышло случайно, минутная слабость. — Ну да, так я тебе и поверил! — улыбается, но тон переходит на серьезный, когда говорит: — Ты точно в порядке? Может поедешь первый? Или я все же провожу тебя? — Не начинай, — кривится. — Самое страшное, что может произойти со мной это порча такси и поездка на мойку за мой счет. Я буду дома отпишусь тебе, хорошо? Ещё раз спасибо, что приехал. Мои мозги встали на место. О! — восклицает, получив уведомление. — Тебя ожидает белый Hyundai Solaris. Чонгук поспешно встаёт, притягивает к себе Юнги, кутая в объятия, ласково гладит, на несколько секунд крепко-крепко сжимает, под ворчливое кряхтение и махнув на прощание рукой уходит. Юнги машет в ответ, позволяя натянутой улыбке плавно стечь с лица, смотрит, как в приложении висит второе такси, плавно движущееся к бару, и думает, что если бы не Чимин, он бы задержался, но уже непозволительно много времени. Однако приехав домой обнаруживается, что квартира пуста. Что ж, Юнги сделал всё, что мог. Держать насильно и впрямь не собирался, однако одиночество расцарапало грудную клетку изнутри, когда холодная постель в кромешной темноте приняла в свои объятия. Flashback: — К черту контракт, мы же не в клубе? Ну, Юнги, ты должен это попробовать! — смеётся Хосок и утягивает за собой, идя спиной. — Мы не спали целую ночь, откуда в тебе столько энергии? — вяло бурчит, но смотрит мягко. — Ты моя энергия. Мой витамин D. — Звучит отвратительно. — А мне нравится! — не сдается. — Ну же, тут пройти всего квартал! Могу поспорить с тобой, что ты никогда не ел ТАКИЕ чизкейки. — И на что же мы поспорим? — Желание, — лукаво. — Любое, желание. — Я ведь могу соврать? Не стоит мне так верить! — хмурится Юнги, все еще недовольный незапланированной активностью. — Если не тебе, то кому? — беспечно отбивает, но отворачивается, чтобы не показать легкое смятение. —Не переноси доверие из сессии в реальную жизнь, Хо. Тут у нас не работает контракт и нет стоп-слова. — Это и хорошо, не так ли? — вполоборота дарит улыбку. — Потому что я не переношу ничего из сессий. Я доверяю тебе просто так. Flashback and. И чизкейк в тот день оказывается самым отвратительным из всех, что доводилось есть, но, в одном Хосок был прав, что ТАКИХ пробовать не доводилось, а следовательно, Юнги проиграл. Желание было отложено на "подумать". Прошло время, это стерлось и забылось, а теперь настало страшное "поздно", разрывающее горло. Впиваясь пальцами в подушку Юнги излился болью, глуша рыдания плотной тканью наволочки, мечтая о том, чтобы выгрызть собственное сердце, лишь бы не ощущать так много боли. Потому что сейчас кажется, треклятая боль способна задушить его без помощи всяких подручных средств. *** Всю неделю Чонгук не живет, а выживает. И если бы не Минхо, то скорее всего обеды отошли в разряд ненужных видов деятельности. Они сблизились ещё раньше, сейчас же и вовсе везде стали появляться вместе. К сожалению, с Тэхеном расписание не совпадало настолько, что даже на переменах увидеться не выходило. После лекций же Чонгук ехал в тату-салон, а после, дома, изо всех сил работал, иногда засиживаясь до глубокой ночи. Такой ритм жизни измотывал похлеще сессий, наверное поэтому Минхо и предложил за перекусом: — Не хотел бы в эти выходные затусить у моего брата? У него классные вечеринки, всегда самые красивые девчонки универа, хорошая музыка и вкусная еда! Давай, а то уже на зомби похож. — А я могу с собой позвать пару друзей? — на последнем слове спотыкается, ведь назвать Тэхена другом даже мысленно не выходит. — Я их знаю? — Нет, не думаю, тем более они нас старше. Но они классные ребята, не фрики. — Да можно на самом деле, главное, чтобы не беспредельщики. Придешь? — Я поговорю с ними, если нет планов, то да, я был бы рад. Давно я не ходил в такие места, ты прав, надо развеяться. — Конечно надо! – оживляется. — Глядишь цыпочку себе отхватишь, а то с твоими данными быть одиноким — это расточительство. — Ага, да, — тушуется. — И не говори. Ну это, я тогда помчал? Сегодня же спрошу у своих и отпишусь тебе в какао, лады? — Заметано! — широко улыбается в ответ Минхо, довольный, что смог хоть ненадолго вырвать друга из замкнутого круга учебы и работы. — Тогда до связи! — бросает Чонгук и спешно ретируется на парковку, где, как уже написал, ждёт Тэхен. — Привет, Гиацинт! — радостно приветствует его парень и тут же несдержанно целует в губы, на несколько секунд, но этого хватает, чтобы тело прошило горячей волной. — Привет! Ты скоро меня прям в коридорах начнешь целовать? — бурчит, пока удобнее усаживается. — А ты бы хотел? — покусывая губу серьезно спрашивает. — Публичности наших отношений? — вздергивает брови. — Нет, точно нет. И опережая вопросы сразу отвечу: нет, это не потому, что ты парень. Будь на твоем месте девушка я предпочел бы так же не выносить отношения на суд всего Сеульского Национального. Но я буду эгоистом, если не спрошу и тебя? Ты... Хотел бы открыть наши отношения? — последнюю фразу произносит разоблачающе хрипло. — Мне удобно так, как сейчас. Я тоже не фанат публичности, но и намерено прятаться не считаю нужным. Другое дело, что дойди эта информация до декана и нас с тобой ждет долгая и неприятная экзекуция. Однако если ты решишь, что тебе тесно в таких рамках, просто скажи. Я не хочу тебя прятать, не стесняюсь тебя и наших чувств, но принимаю во внимание осторожность и возможные последствия. — Из тебя вышел бы отличный дипломат! — смеётся Гук. — Знаешь, это очень здорово, что мы оба смотрим на это плюс минус одинаково. Кстати, тут поступило предложение, и я подумал, что сначала поговорю с тобой! — Тэхен отрывисто кивает, показывая, что слушает, пока выезжает с парковки. — Минхо, ну я тебе о нем рассказывал, позвал меня на вечеринку, что устраивает его брат. Я подумал, что хорошо бы выдернуть Юнги туда, как думаешь? Когда-то он любил тусоваться. Ну и конечно, я хочу, чтобы ты пошёл со мной. — Ммм, мой Гиацинт хочет веселья? — мягко улыбается. — Что ж, в целом, я не против, с парой условий. Первое: мы пьем только то, что принесли с собой. Не хватало ещё нализаться какой-то дряни со снотворным. Второе: если ты оденешься слишком горячо, то иди на вечеринку сразу с пробкой, я не железный. — Слишком горячо в твоем понимании даже эта всратая форма! — звонко смеётся и легонько бьет в плечо. — Да, но ты видел себя в ней? Это же вне закона! — Такой ты придурошный, не могу, — смущается неожиданно даже для себя и пишет Юнги. — Ты, кстати, не знаешь куда пропал Чимин? Давно тебе писал? — Хм, ты знаешь, давно. И это странно, обычно от Минни отбоя нет. Но у него же брат ещё тут, если я правильно помню, поэтому не парься. Он же не даром на мозгоправа пошел, оттачивает свой навык, параллельно ублажая синдром спасателя. Хочешь потянуть и его? — хмыкает. — Тогда нам грозит каминг-аут на всю вечеринку и ещё много интересных вещей. Веселиться он любит, но не умеет. — Да, было бы не плохо, если бы он тоже пошел с нами. Напишешь ему? — Да, конечно, — машина плавно тормозит на светофоре. — Заедем ко мне? — спрашивает с умоляющими нотками. — Блин, ТэТэ, мне переодеться и надо в салон, ты же знаешь. — Знаю, вредная ты, скрытная задница, намотал ты мне нервы на кулак. — Да потому что ты – придурошный! Ну вот чего спрашивается панику навел? Думал все, я пошел изменять? — Тэхен пристыжено смолкает. — Я правда хотел сделать тебе сюрприз, но ты, как всегда. — Значит тебя домой? — вопрошает подавлено. — А мы ж пиздец далеко живем друг от друга! — смешно фыркает. — Последнее время далеко, — все же дуется Тэхён. — Потерпи, ладно? — ласково. — Разгребусь немного и обещаю, мы повторим наш уикенд. — И это даже не в эти выходные. — Не в эти, — соглашается со вздохом. — Сильно соскучился, да? — нежно гладит скрытое тканью колено ладонью, жадно ловя судорожный вздох. — Что ты творишь? — шипит и трогается тогда, когда сзади сигналят. Светофор давно горит зеленым. — Ты так хорошо себя вёл, ждал, уважал, не требовал... — почти мурлыкает, продолжая ласкать ладонью, то и дело скользя на внутреннюю сторону бедра. — Как думаешь, ты заслужил оргазм? — Блядь… — рвано выдыхает, сбрасывает скорость и дышит через стиснутые зубы. — Хотел бы, чтобы я потрогал его? — рука накрывает ширинку и мнёт, машина едва заметно виляет. — Гиацинт! — уже натурально рычит. — Мы нахрен сейчас разобьемся! — Так следи за дорогой, в чем проблема? — под пальцами заметно твердеет, и он продолжает издеваться, сдавливает прямо так, через брюки. — Тебе пиздец. Забудь о планах на сегодня, ты доигрался! И Тэхен ничуть не удивляется сытой и довольной улыбке на любимом лице, появившейся от этих слов. *** На вечеринку Тэхен с Чонгуком приезжают аккурат ко времени и удивлённо охают, когда видят, что Юнги заявляется туда же вместе с Чимином, который выглядит чуть нервозным, но при виде друзей оттаивает. — Рад, что ты пришел, Минни, — обнимает его Тэхен. — Как ты? — коротко, на ухо, потому что Чимин выглядит бледнее обычного, а ещё осунувшимся. — Все в порядке, просто не выспался. Чонгук! — восклицает, переключая внимание и стискивает его в объятиях. И пока Чонгук с Чимином что-то увлеченно обсуждают, попутно отвешивая комплименты, Юнги холодно смотрит на Тэхена. Они лишь вежливо жмут руки, затихая в ожидании. — Что застыли? Пошли! Нас ждет крутой вечер! Сейчас найдем себе место и мы с Тэхеном принесем выпивку. Брали разную, чтобы всем угодить, но кто не хочет, всегда может налакаться общим пойлом, — улыбается Чонгук и толкает слегка напряженных парней. Двухэтажный коттедж заполнен людьми, музыкой и приторным, тяжелым смешением запахов. Жалюзи на окнах опущены, застилая уличный свет, и пространство залито лишь разноцветными лучами диско-шара криво пристроенного в правом углу просторной гостиной. Тут и там включен мягкий свет бра, поэтому компания отмечает неприметный столик в дальнем углу с темным угловым диванчиком. То что надо! И пока Чимин с Юнги занимают место, двое других удаляются за напитками. — Как ты? — отрывисто, глядя прямо в глаза. — Нормально, — жмет плечами и тянет рукава уютного пушистого кардигана до костяшек. — Уедем в любой момент, только скажи. — Хорошо, спасибо. — Если что, я рядом, — всё ещё звучит прохладно, но взгляд изучает, сканирует. — Уже звонил по номеру, что я давал? — резко меняет тему. — Еще нет, — кривится и роняет взгляд на свои руки, сцепленные в замок. Виснет пауза, нарушаемая громкой музыкой и гомоном голосов. Когда-то Юнги любил такие вечеринки, ходил на них с удовольствием и даже пару раз приводил с собой Хосока, исключительно чтобы было не так стремно надираться в одиночку. Сейчас же каждый бит задевает нервы, отдается пульсацией в висках. А ещё отчего-то нахождение Чимина рядом напрягает. Всю дорогу в машине они едва ли перекинулись парой слов, Чимин скомкано извинился за свой побег, признавшись, что взял куртку, обещая вернуть. Что по-настоящему потрясло, так это то, что вернулся Чимин не куда-то, а домой, к брату, но на осторожный вопрос, как поговорили, предпочел отмалчиваться, а Юнги не стал напирать. И сейчас всё это давило, как что-то из того, что делаешь по принуждению. Чимин осунулся и погас. Именно выключился, иного эпитета было не подобрать. Он улыбался мягко, но эта улыбка глаз не трогала. Говорил тише, и в целом создавал впечатление замкнувшегося в себе человека. Что-то жрало, подтачивало изнутри, гася солнышки в глазах. Теперь там глухая ночь, скрывающая не то боль, не то разочарование. А может и вовсе пустоту. Это пугало и отталкивало настолько же, насколько притягивало. Неуютную паузу прервали шумные друзья и Юнги против воли усмехнулся. На Чонгуке был кипенно-белый костюм, состоящий из просторных штанов, заправленных в тяжелые кремовые ботинки на шнуровке, белой же куртки с крупными металлическими клепками и майкой, состоящей, по-видимому, из двух частей, надетых одна на другую. Несколько просторных вырезов-дырок подчеркивали идеально прокаченные грудные мышцы так горячо, что выражение лица Тэхена можно было интерпретировать по-разному, но однозначно в ключе раздражения и жажды. То, как он окатывал этим самым взглядом Чонгука, веселило. Что ж, вечер обещает быть интересным. — Давай уйдем? — шепчет Тэхен Чонгуку спустя пол часа. — Мы же только приехали? И ты даже не пил ничего, — парирует Чонгук, с удовольствием вливая в себя любимое пиво. Они сидят так, что Чонгук находится с краю, но это не мешает ему увлечено болтать с Чимином, находящимся на другой стороне дивана. — Я не буду пить, я за рулем. — Мы же договорились, что обратно на такси? — хмурится. — Что случилось? — Ничего, — бурчит. — Я соскучился. — Я тоже. И впереди нас ждет горячая ночь, это я тебе обещаю. Но пока давай расслабимся? Неделя была чертовски тяжелая, — Тэхен на это лишь кивает и у Чонгука немного падает настроение. Он весь день готовился как ненормальный, приводя в порядок свою студию, себя, и дела, представляя, как они, вернувшись с вечеринки, смогут наброситься друг на друга, ведь предвкушение как часть прелюдии очень заводит. Казалось, что провокация в виде одежды, через которую видно штанги, видно линии мощной грудины, должны возбуждать, он так старался, выискивая хоть что-то, что будет сидеть не как привычные мешковатые вещи, но Тэхен за все это время ни слова на этот счет не сказал и это задевало. — Может потанцуем? — хаотичность тел вокруг не вносила ясности, где кучкуются те, что хотят потанцевать, а так же все еще не было видно Минхо, но как ни крути это попытка обратить на себя внимание. — Не хочу, — цедит Тэхен, заметно все более и более мрачнея. Чонгук кивает, уронив с высокой прически прядь, интуитивно кутается в куртку, прикрываясь, и запивает обиду пивом. Тэхен выглядит злым и отрешенным, в машине и вовсе молчал, отчего энтузиазм внутри сыплется, а грудь сдавливает. Чонгук думал, что, вытащив всех сюда, классно проведет время, но настрой Тэхена словно задаёт атмосферу внутри компании. — Ты потанцевать хотел? Пошли! Оставим этих скучных здесь, пусть маринуются, — подаёт голос молча наблюдавший Чимин и встаёт. — Пошли! — по-детски радостное. Чонгук выдыхает облегченно, ему нравится, что он ненадолго выбрался из-под купола атмосферы, царящей за столом. Танцпол не находится, и они решают, что вполне могут устроить его прямо тут, в центре гостиной. Музыка играет громко, задевая басами внутренности, ритм вполне танцевальный, а потому два парня, столь сильно контрастирующих между собой коротко разогреваются, чтобы повысить градус и отдаются музыке. Первую песню почти дурачатся, но потом включается трендовый трек, заполнивший собой тикток горячими эдитами, оба заметно воодушевляются, двигаются отточено, горячо, провокационно.

Don't Go Insane – DPR IAN

Танцевать под этот трек вдвоем просто шикарно, особенно когда твой партнер включается мигом, и хоть варианты движений всё же есть, они выбирают зеркалку, извиваются провокационно и сексуально, оглаживая пальцами шею, тело, двигая бедрами, в откровенной имитации. В глазах черти пляшут, но кажется даже не моргают, отдавшись всецело моменту, со всей страстью, двигаясь по-нарастающей, не замечая, что любопытных глаз уже очень много, целый кружок вокруг себя собрали. Плевать, они отключились от реальности, позволив ритму овладеть собой, до сбитого дыхания. И когда музыка обрывается, оба смеются, ведь им... хлопают! — Пошли выпьем? – предлагает Чонгук и они уже успевают дойти до своего места, с удовольствием отмечая охреневшие лица парней. Чимин садится, жадно припадая полными губами к банке с пивом, Чонгук же не успевает, его перехватывает подоспевший Минхо. — Привет, ты пришел! — радуется, ярко улыбаясь и сгребает в объятия. Чонгук тактично хлопает по спине пару раз, подчеркивая жест как дружеский. — Привет! Да, уже около часа тут. Знакомься, это мои друзья! — в этот раз ложь слетает запросто. — Это Юнги, это Тэхен, а вот этот скромный красавчик Чимин. Ребята, а это Минхо, тот, благодаря кому мы здесь! — важно представляет друг другу, и пока все обмениваются рукопожатиями продолжает стоять, только берет пиво, пьет жадно, запрокинув голову. — Рад познакомиться! Вам все нравится? Все в порядке? — Да, спасибо, что вытащил! Ты оказался прав, мне нужно было отвлечься, — Чонгук дарит Минхо одну из теплых улыбок и пропускает цепкий взгляд Тэхена направленный на себя. — Конечно нужно! Надо почаще тебя вытаскивать, а то уже на труп похож был. Но ничего, вижу, что сейчас воспрял. Ваш танец нечто, вы так завели народ, что пара парочек уже пошли наверх! — смеётся. — А ещё не вечер! Чонгук смущается, тупит взгляд и прячется за пивом, Чимин же благодарно кивает и улыбается. Наконец-то выглядя расслабленным. — Подсядешь к нам? — предлагает Чонгук из вежливости. — Был бы рад, но надо обойти народ ещё раз, всё же это дом брата, и, сам понимаешь, приходится держать руку на пульсе! Поэтому я пошёл погуляю, а вы ребята отдыхайте. Если что Чонгук знает, как меня найти. Веселитесь, я ещё к вам приду! — и, хотя в этом нет никакой нужды, вновь обнимает Чонгука, перед тем как влиться в толпу. Чонгук плюхается на диван, раскинув ноги и всеми фибрами ощущает исходящее от Тэхена раздражение. Хочется иррационально прильнуть и извиниться, но эта мимолетная мысль вызывает отторжение, отражаясь гримасой на лице. — Как тебе танец? – всё же спрашивает, глядя в упор. — Я не смотрел, — врет так очевидно, но всё же цепляет этими словами. — Оу, ладно, окей, — всё ещё тянет уголки губ наверх. — Вы что же тут, не скучали? — это уже попытка вовлечь в разговор и Юнги. — Очень, — коротко соглашается молчавший весь вечер Юнги. Уголки губ всё же падают, Чонгук привычно присасывается к пиву, мрачнея. То, что Тэхен с Юнги не смотря на прошлое видимое сближение ведут себя как враги – очевидно. То, что Тэхен ревнует и бесится — очевидно тоже. И от этого начинает болеть голова. Чонгук скучал, по-животному скучал, но менять все цели и амбиции на отношения просто не имеет права. В нём таится поток свободолюбия и стремления к независимости, а так же впереди маячило четко выверенное будущее, для которого прямо сейчас надо было стараться изо всех сил, жертвуя многим. И прямо сейчас закипала обида, потому что он не сделал ничего, чтобы его с каждым взглядом обдавали таким холодом. Настроение стремительно падало и в голове появилась мысль, что возможно и впрямь стоило поехать домой. Только предупредить нормально парней, но вид замкнутого Юнги не располагал. — Чим, курить пойдешь со мной? — перекрикивая музыку. Чимин кивает, они молча встают, и продираясь сквозь разношерстную публику оказываются на тускло освещенном крыльце. Чонгук закуривает, улыбается тому, что никотиновый маньяк Пак оказывается рядом, и позволяет себе крепко затянуться. — Не злись на него, ладно? Он сложный, и характер у него тот ещё, но ему нужно время. Не знаю, в курсе ли ты, но до тебя он нехило так обжегся, — Чонгук опирается о перила, кивает. — Я знаю, он меня просветил. И я понимаю его, правда. Просто устал. Чтобы освободить несколько дней, я всю неделю впахивал так, как многим не снилось. Спал по три часа, всё представлял, как круто проведем выходные, чтобы можно было выключить телефоны и посвятить себя всецело ему, не отвлекаясь на работу и учебу. А сейчас вот думаю, что не с того начал. Просто... — тяжело вздыхает. — Хотел увидеться с тобой, да с Юнги. Наверно не стоило тащиться сюда. — Брось, я рад, что мы выбрались куда-то. — У тебя самого все хорошо? — выдохнув дым смотрит проницательно. — Ты какой-то подавленный. Тэхен говорил, что ты тот ещё тусовщик, но ты вроде как сидишь и не отсвечиваешь. — Я в порядке, просто с Вонпилем порвал, это немного оказалось сложнее для меня, чем мог подумать. Не бери в голову, и спасибо, что выдернул нас сюда. — Ты приехал с Юнги? — Да. Он написал мне накануне, спросил, иду ли я на вечеринку, и предложил подвезти. — Я рад, что вы подружились. Чимин едва успевает удержать лицо на этих словах. То, что происходит у них, дружбой не называется. Но и всю сложность этого общения сложно впихнуть в рамки одного термина. Поэтому он просто кивает, с удовольствием дыша дымным воздухом. Некоторое время они болтают на отвлеченные темы, пока разгоряченные тела не остывают совсем. Лишь тогда возвращаются, чтобы застать унылую картину того, как Юнги и Тэхен сидят уткнувшись в телефоны. Чимин закатывает глаза и фыркает, вызывая у Чонгука добрую улыбку. Они рассаживаются по своим местам, Юнги тут же убирает телефон подальше и подаёт Чимину пиво, на котором как-то спокойно все сошлись. Сам же Юнги пьет виски. Тэхен же продолжает сидеть в телефоне, отчего начавшее подниматься настроение скатывается вниз и Чонгук обжигается мыслью, что волей-неволей зависит от его настроения. Ему хочется болтать непринужденно, веселиться и танцевать. Люди в обычное время ему не интересны, он предпочитает быть один, в лучших традициях интроверта, но даже таким как он нужно порой подзарядиться. Пьет четвертую по счету банку пива, ёрзает, и решается. — Уедем? — шепчет в самое ухо, рукой незаметно коснувшись бедра. Близость будоражит, особая смесь ароматов парфюма и тела, свойственные Тэхену щекочет рецепторы, это заводит. Чонгуку кажется, что он начинает возбуждаться только от мысли, что они прямо сейчас поедут домой, где наконец-то можно будет вытащить гребаную пробку, а Тэхен заменит её... — Чонгук! — мысли обрывает знакомый голос, побуждая дернуться. Чонгук отшатывается от Тэхена, чтобы обратить внимание на Минхо и спотыкается взглядом за девушку, что пришла с ним. Красивая. У неё длинные, роскошные волосы, волнами спадающие по плечам, стройные длинные ноги, узкая талия и пышная грудь. Одета же она в тонкую розовую рубашку и кожаные шорты, куда первоначально и падает взгляд сидящего на низком диване Чонгука. Минхо улыбается как-то слишком хитро, но на анализ ситуации не хватает времени. — Тут с тобой хотят познакомиться, да Сонха? — девушка кивает и обворожительно улыбается. — Эээм, я... — Чонгук тупит по-страшному, силясь проанализировать ситуацию. — Меня Чонгук зовут! — всё же выдает очевидное. — Я Сонха, — Звонко представляется девушка. — Я видела, как ты танцуешь. Давно занимаешься танцами? — Я? — тыкает себя в грудь пальцем для убедительности. — Нет, что ты, я дилетант самоучка. — Правда? — восхищенно восклицает. — Тебе обязательно надо попробовать себя в танцах! Я могла бы помочь тебе с этим. — Я... Эээ... Да. Да, спасибо, я подумаю над этим. — Сонха трейни в одном из крупнейших агентств Сеула, — напыщенно рекламирует Минхо свою подругу. — Это здорово, да, — болванчиком кивает Чонгук, спиной ощущая на себе взгляды остальных. — Если что я во-он в той компании, Гукки, — тянет девушка, ткнув пальцем с длинным ногтем куда-то в гущу людей. — Буду рада, если присоединишься. Мы могли бы обсудить с тобой танцы. И не только их. Пока мальчики! — улыбнувшись напоследок разворачивается и уходит покачивая бедрами. — Нет, ну теперь я понимаю, почему ты одинок, Чонгук! — криво ухмыляется Минхо. — Ты что же, реально никогда с девушками не общался? — он даже наклонился пониже, чтобы его было слышно. — Не тупи, иди за ней, она же тебя прямым текстом пригласила. — Куда? — продолжает неистово тупить. — В спальню, придурок! Не теряйся, за ней бегает пол уника, но она из разряда элиты, такие абы на кого глаз не кладут! Считай ты себе сразу репутацию поднимешь! Ну же, ты же сам говорил, что хочешь найти себе тут девушку! — недоуменно отчитывает Минхо. Он, кажется, говорит что-то ещё, чего Чонгук уже не слышит, его разбивает сказанное не словами, нет. Реакцией Тэхена, который пружинит вставая, зацепившись за стол, и уходит так поспешно, что до расслабленного алкоголем сознания доходит не сразу. — Сиди, я сам его догоню. — ласково обращается к Чонгуку Чимин и правда бросается следом. — Вы тут поругались что ли? — вопрошает Минхо. Чонгук некрасиво оставляет его без ответа, проваливаясь в негативные эмоции и хоровод мыслей. Ситуация вышла как в дешевых дорамах, впору бежать вслед крича: это не то, что ты подумал! Но только в реальности все происходит иначе. Он никуда не бежит, глотая мысль о том, что Тэхен весь вечер ждал чего-то подобного. Чего-то, что подтвердит, что Чонгук не больше чем шлюшка. — Хочешь я набью ему морду? — врывается в мысли родной голос, но хочется не защиты, а напасть. — Себе набей! Сидели весь вечер как воды в рот набрали! — взрывается. — Я хотел просто отдохнуть! Спасибо, что даже вид не сделал, что тебе тут интересно! — дрожащим, звонким голосом кричит Чонгук и тоже поднимается, чтобы уйти. Минхо молча наблюдает, не понимая, что произошло. Люди толкают, когда приходится продираться к выходу. В голове шумит, а зад слегка печет от долгого нахождения пробки в нем. Вылетев на крыльцо, Чонгук тут же попадает в эпицентр чужой ссоры. Тэхен зол, у него раздуваются ноздри, и своим приходом кажется он обрывает бурную тираду. — Отвези меня домой, — тихо просит. — А как же твой поиск девушки, а мачо? Или тебе для этого необходима компания "друзей"? — выплевывает последнее слово. — Мне надо было представить тебя как своего парня? — всё ещё спокойно говорит Чонгук, начиная дрожать. Чимин замечает это, подходит близко и обнимает, защищая и согревая, но не вмешиваясь. — Зачем? Если можно просто игнорировать меня весь вечер, болтая с ним, — указывает на Чимина — танцуя с ним, находясь как оказалось в активном поиске! — Ты правда считаешь, что я такая мразь? — устало и разбито. — Парируй, — Тэхен складывает руки на груди и смотрит с... отвращением? — Может мне ещё адвоката пригласить? Тэхен, Минхо ляпнул это не подумав, он... — Ах, не подумав! А что же, это должно было произойти тайно, да? — Тэхен, успокойся, — предупреждающе говорит Чимин. — А ты не лезь! — срывется. — Не даром вы подружились, да? Много общего? Или только желание трахаться со всеми на каждой вечеринке? Это задевает, срывает нарыв. Чимин с той ситуации так и не отмылся, чувствуя себя грязным, вещи стал носить максимально комфортные и мешковатые, словно они послужат щитом между ним и враждебно настроенным миром. Он знал, понимал, что всего этого не произошло бы, будь он не так раскован. Да, когда-то каждая тусовка заканчивалась тем, что Пак снимал себе кого-то, или позволял снять себя, не особо заботясь о том, чтобы хранить кому-то верность. Кому? Если сердце было глухо, а десятки молодых, горячих тел могли дать то, что на короткий миг позволяло ощутить себя частью другого человека? Но из уст друга это звучало клеймом. Он выпускает Чонгука из объятий, тут же мысленно закрываясь. Новоприобретенная черта. Надо домой, к Намджуну, у них уже собраны вещи и брат так не хотел отпускать сюда после целой ночи откровений, слез и поддержки. Чимин не говорил никому, просто не знал как, но решение улететь вместе с Намджуном отзывалось чем-то правильным. Только так появится возможность выдрать с корнями тонкие побеги чувства, крепнувшего вблизи Юнги. Чимин знает, что не идеальный, но считает, что таких слов не заслужил от того, с кем прошли многое. Что ж, это лишь ещё раз доказывает верность решения не вводить в курс дела. Он треснуто улыбается, кивнув, не желая спорить. — Что ты несешь, блять? — хмуро отбивает Чонгук. Тэхен не успевает ответить, потому что из дома выходит сразу стайка людей, среди которых есть Юнги, но не успевает Чимин этому обрадоваться, как к нему подходит никто иной как Вонпиль. И от этой встречи резко тошнит, пронизывая насквозь ледяным, парализующим страхом. — Какие куколки тут стоят, — гадко улыбаясь тянет Вонпиль. Он выглядит изрядно пьяным, черная атласная рубашка расстегнута до середины груди, а когда подкуривает себе, то можно заметить закатанные рукава. — Цыпленок скучает? — обращается к Чимину и выдыхает дым прямо ему в лицо. — Я знаю, как развеселить цыпленка. Юнги видит, Юнги слышит, успевает понять, что Тэхен не в курсе ситуации, не защитит, не встанет на его, Чимина, сторону. И теряет контроль. — Эй ты! — дерзко окликает. — Что-то забыл? — подходит ближе и интуитивно встаёт так, чтобы загородить собой Чимина и Чонгука. — Забыл забрать своё. А что? — нагло, развязно, будто речь не о человеке. — Так иди куда шел. — ровно, но со стальными нотками. Чонгук лишь напряженно наблюдает, готовый в любой момент среагировать, а еще, фиксирует себя на происходящем, чтобы не смотреть в сторону того, кто так сильно ранил. Опять. — Бессмертный что ли? — хмурится. — Цыпленок не объяснил вам, что я не люблю, когда мне указывают? — Называй его по имени. — А то что? — А то я тебе его на лбу выжгу, — говорит Юнги и атмосфера меняется так резко, что никто не успевает понять. Вонпиль делает резкий выпад, стараясь ударить по лицу, но то ли подводит алкоголь, толи Юнги оказывается проворнее, но он блокирует выпад и тут же стремительно бьет прямо в переносицу. Завязывается драка, где-то кричат девушки, Чонгук же прижимает к себе напуганного Чимина. Дружки Вонпиля, тенью стоявшие рядом не дают Тэхену броситься на помощь, ему заламывают руки и бьют ногой в лицо, отчего контроль над собой теряет уже Чонгук. Он бросается на обидчиков так отчаянно, нанося удары почти беспорядочно, на чистой ярости, умудряется сбить с ног двоих, но его вдруг со всей силы бьют в живот, отчего тело сгибает пополам, а рот наполняется тошнотворной кислотой. Тэхен бросается на того, кто это сделал, но силы не равны, дружков Вонпиля больше, они старше и крепче, а ещё, видно, что не пьяны, как показалось сначала. А то, под ЧЕМ они, тупит боль, позволяя драться открыто и беспринципно. Чонгук держится ещё минут пять, не больше, прежде чем его сбивают с ног. Он закрывает голову руками, группируясь и через просветы в пальцах ищет заплывающим глазом Тэхена, но сыплющиеся сверху удары отвлекают. Прекращается всё резко, просто вдруг становится тише и спокойнее, а о том, что больше не бьют, доходит не сразу, потому что тело нещадно болит и ломит. Уходит ещё какое-то время, чтобы встать на ноги и оглядеться. Лужайка перед коттеджем заполнена охраной, а в отдалении стоит полицейская машина. Мутным взглядом Чонгук скользит по толпе, находит своих и ужасается. Чимин обнимает шатающегося, залитого кровью Юнги, сам выглядя не лучшим образом. Тэхен же облокотившись на перила, свесившись с них, сплевывает кровь и тяжело дышит. Вонпиль с дружками выглядят не лучше и это мстительно откликается внутри. Их ожидаемо увозят, чтобы опросить. Именно так, да. Никто не позиционирует это как допрос, но именно так он и выглядит. Время тянется, вся эта процедура выпивает последние силы. Повторять по кругу одно и тоже без возможности поговорить с другими утомляет, Чонгук отчаянно зевает и даже не испытывает никаких эмоций, потому что все они остались там, в драке. Костюм безнадежно испорчен, вечер тоже, и вина сдавливает горло ледяными пальцами. Хочется домой, в душ и в кровать. Хочется извлечь уже из себя долбанную пробку, от которой адски печет вход, не говоря уже о том, что сидеть несколько часов на жестком стуле комфорта не прибавляет. В душе раздрай и сквозняки, всё начинает казаться нереальным, смазанным. Их отпускают к утру, потрепанных, утомленных и молчаливых. Чимин даже порывается покурить, пока ждет брата, но Чонгук осекает его и просто обнимает, позволяя насладиться своим дымом. На Тэхена не смотрит, не говорит ему ничего, опасаясь, что ресурса на то, чтобы вывести диалог попусту нет. Юнги не выходит, зато выходят дружки Вонпиля, самого же Вонпиля, судя по всему, отпустили ещё раньше. — Блин, почему так долго? — Бросает в никуда Чонгук. — Если вы хоббита своего ждёте, то зря. Прикрыли его. — Что? — возмущается Чонгук и морщится. От собственного голоса в голове словно петарда взорвалась. — То! Диллер ваш сядет теперь, — гаденько улыбается тот, что повыше. — Что за хуйню ты несешь? — презрительно выплевывает. — Наркоту у твоего дружка нашли, вот что. Да столько, что не отмажется. Так кстати приезжает машина, в которую садятся фрики, оставляя побитую троицу переварить информацию. — Что за херню он высрал? — всё ещё не верит Чонгук, но внутри уже всё стянуло коркой. — Я не знаю. — разбито шепчет Чимин. — Поезжайте, я пошёл обратно, я должен знать, что происходит. — Ты не пойдешь туда один! — хватает за руку Чимин, пока Тэхен стоит убрав руки в карманы и поджав губы, что терзает слишком сильно, настолько, что щиплет глаза. — Все в порядке, Чимин, езжайте домой, я переговорю с полицейскими и вызову такси. — Я не оставлю тебя тут, — мотает головой Чимин, но в это время подъезжает такси, из которого машет Намджун. — Иди, ничего со мной не случится. Но я не могу бросить его тут. Тэхен первый молча уходит, разбивая тем самым сердце, словно подчеркивая последнюю фразу Чонгука. Показывая, что он как раз бросить может спокойно. Наказывает ли так, или ограждает, давая обоим время на подумать, Чонгук не знает. Нет сил в очередной раз придумывать оправдание такому холоду. Оставшись один, проводив машину взглядом, ощущает, что несмотря на то, что Тэхен уехал, холод внутри никуда не делся. Чонгук берет его с собой на память, возвращаясь в затхлое помещение, отчаянно надеясь, что всё сказанное ублюдками — ложь.