Херня

Дин вздрогнул, внезапно вынырнув из глубин собственных ниочемных размышлений, и охуел от самого себя, увы, в худшем смысле этого слова. Он что, так и застыл перед открытым багажником, раздумывая хер знает о чем, в то время, пока раненый Сэм дожидается его помощи?! Пиздец!.. С ним, видимо, действительно что-то не так, если он грезит наяву да еще в тот момент, когда каждая секунда на счету. Он схватил аптечку и сверток с перевязочным запасом, захлопнул багажник и бегом рванул к номеру. К его облегчению, Сэм всё также сидел на кровати в майке и джинсах – тоже о чем–то задумался, или, на самом деле, Дина отсутствовал не так долго, как ему показалось - может, задержался на пару минут. Чтобы не фиксироваться на своей оплошности, он опять включил режим контрол фрика и с порога прикрикнул: - Какого хера ты еще не разделся? Может, тебе помочь, принцесса?.. Сэм взглянул на брата и стал торопливо стаскивать футболку, которая тут же полетела на пол. - А джинсы?.. Ты, видимо, реально головой треснулся, раз элементарные вещи до тебя не доходят. Я должен тебя поскорее осмотреть, а ты тут в недотрогу играешь… Через несколько секунд и джинсы оказались в куче вещей Сэма, и Дин еще успел подумать, что надо в ближайший выходной, вытряхнув предварительно все заначки, съездить в мегамолл. Брат совсем поизносился: одежда, которую он скинул, была после сегодняшнего нападения безвозвратно испорчена, если не считать куртки – ее еще можно было реанимировать – но и все остальные вещи Сэма были застиранными и заношенными чуть ли не до дыр, да и зачастую тесными ему. Но мысль эта лишь промелькнула, и вот уже старший Винчестер хмуро и сосредоточенно разглядывал раны и повреждения на теле Сэма. А их было до хренища. Все эти свежие синяки, кровоподтеки и ссадины не вызвали у него особой тревоги, чего нельзя было сказать про рваные раны на груди, руках, ногах, боку, бедре. Дин прикусил губу – вот же нахер… Он не знал, на кого сейчас больше злился – на себя, на отца, на Сэма... Нет, всё прекрасно он знал – конечно, виноват был он сам – не доглядел, не досмотрел, не уберег, не ответил на звонок. Ссссука!!! Вот как так-то?!.. Джон тоже молодец – отправил их разбираться с «простым делом», которое по факту оказалось вовсе не простым, да и вообще ни хера не выяснил, с чем или с кем им придется иметь дело. Призрак – ага, как же, призрак. Но он, Дин Винчестер, должен был всё просчитать, продумать, предугадать, а он не перепроверил, доверился целиком и полностью отцу, понадеялся на его опыт и знания. Хотя Сэм с первого дня пребывания в этом сраном городишке твердил, что ни хуя это не призрак – и не пахнет им. Но Дин отмахивался от его доводов, потащил ночью на кладбище раскапывать могилу. А после того, как они сожгли кости этого бедолаги Бимента, вообще расслабился. Обычно на следующий день после завершения дела они сразу сваливали из города. Но тут Дин решил задержаться немного. Запасы пополнить, одежду в прачечной перестирать, местных завсегдатаев увеселительных заведений на бильярде да в покер пощипать. Еще и парочку общительных красоток решил заодно оприходовать – с разбега не удалось, да и времени совсем не было. Но за четыре вечера, что они здесь ошивались, несколько телефонных номеров, записанных на салфетках и стикерах, угодили к нему в карманы, поэтому предстоящие ночи обещали оказаться горячими и яркими. Дин только не мог решить, с кого ему начать свой постельный забег, тем более, уже не особо помнил своих потенциальных одноразовых подружек – вроде все ничего, и ноги перед ним каждая раздвинет, не мешкая ни секунды. Утром он и проснулся с этой сладкой мыслью – что ему сегодня не просто перепадет, но что впереди у него многоэтапный сексомарафон на пару ночей. Понятно, что яйца у него аж звенели от напряжения, но снимать его в ванную, вопреки обыкновению, он не пошел, решив потерпеть до вечера – Сэм ко времени его пробуждения уже сидел за книгами, хмуро поглядывая на брата. Вот же заучка – он ведь вполне законно проебывает учебу, а его от всякой мудреной хрени за уши не оттянешь – и за яйца тоже. Насколько знал Дин – а он знал абсолютно точно – девчонки до сих пор у брата не было. То, что брат девственник, Дина не особо напрягало – в конце концов, как бы он ни строил из себя супер мачо и альфа самца, сам он первый раз телке вставил далеко не в 15. Но по ходу, Сэм до сих пор даже не целовался. И это бы фигня вопрос – Дину в этом возрасте тоже похвастаться особо нечем было – но ничего не указывало на то, что Сэм рвется исправить положение, уж Дин бы это точно заметил. Один раз только в телефонном разговоре - давно это уже было, наверно, в прошлом году - спросил мельком о том, как к девчонке подкатить – и всё, заткнулся после, лишь отнекивался угрюмо, когда Дин пытался выведать подробности – типа, выгорело, не выгорело… Это еще в том городке было, где он с отцом на кицунэ охотился, а Сэм для них информацию, как обычно, искал. Там какой-то охотник левый в дело влез, раньше их эту тварь угомонил – та уже, кстати, вещи паковала, линять хотела. Странный оказался «коллега» – с телом не разобрался, следы не замел – им с отцом возиться пришлось. Однако тварь красиво уделал – одним ударом сзади прямо в сердце, она наверняка даже не вскрикнула. В доме у нее, видно, спрятался, пока ее не было. Хотя без разницы – помог, и ладно – им подставляться не пришлось, прибрались только – и свободны. Хотя Сэм тогда реально дерганный был… точно, девка послала – ну, бывает… На него ведь не только ровесницы заглядываются – вполне созревшие чикули слюни пускают, которых уже в полный рост можно голубить. Но на подобные замечания Дина, когда он по-братски указывал Сэму легкую добычу, мечтавшую оказаться у него на крючке, тот только злился, краснел, посылал его коротко. Всё бы ничего – действительно, сам со временем разберется, как там всё устроено – но ведь и не смотрел он особо на девчонок – ни на одноклассниц, ни на подкатывающих к нему телочек постарше. Иная идет – майка в облипон, из-под юбки трусики разве что не выглядывают, Сэмми аж глазами пожирает. А ему реально по барабану, скользнет взглядом, как по рекламному баннеру, информация на котором на хрен не сдалась, и в следующий миг уже и не помнит о ней, даже головы не повернет в ее сторону. Дин в такие моменты пристально следил за ним, пытался поймать хоть каплю заинтересованности брата объектом, на который он, по определению, не мог не обратить внимания - но нет, не было там ничего. Ни выражение лица не менялось, ни с мысли не сбивался, если говорил как раз, даже зрачки не дергались вслед за уходящей вкусняшкой. Ноль на градуснике и полный штиль по курсу. Дин одно время даже думал, что его брат по мальчикам. Ему-то от этого ни холодно, ни жарко, но знать подобную информацию старший брат о младшем точно должен. Чтобы тот не влип никуда, не нарвался на урода, по таким как он несмышленышам промышляющего, да и с ровесниками чтобы поаккуратнее был, не лез с признаниями в случае чего. Спрашивать об этом Сэма он по понятным причинам не стал, но следить за ним стал более внимательно, хотя и скрывать это стал еще больше. Никто бы не подумал, что он стережет любое проявление заинтересованности Сэма, когда они вместе заходили на школьный двор или местный стадион, где молодежные команды сражались за кубок колледжа или очередной деревенской лиги. Если в баре каком-то вместе зависали не слишком поздним вечером – Дин с пивом, Сэм с коктейлем безалкогольным или с содовой – старший Винчестер упорно отлавливал каждый поворот головы, каждый зафиксированный хоть на мгновение взгляд брата в сторону подтянутых парней или взрослых мужиков. Особенно он напрягался внутренне, если кто-то из них сам почему-то приглядывался к его малому. Хотя внешний наблюдатель никогда бы не заметил этой нервической собранности, этой готовности отреагировать на любой намек опасности или просто непоняток, этой жгучей необходимости моментально собраться, взорваться, нанести стремительный и страшный удар. Но и с этой стороны ответ был отрицательный. Кто бы там ни глазел на Сэма, он сам оставался спокойным и равнодушным, и это никогда не было притворством. Дин слишком хорошо знал братишку, чтобы заподозрить его в утаивании чувств – он бы обязательно заметил это хотя бы по кончику языка, скользнувшему по пересохшим губам, по легчайшему подрагиванию ресниц. Сэм никогда ни на кого не смотрел ТАК, это было настолько же бесспорным фактом, как и то, что Дин откуда-то знал, каким должен быть ТАКОЙ взгляд брата. Сам он на эту тему, понятно, не размышлял, но если представить, что кто-то – допустим, Бобби – спросил бы его об этом – он бы возмущенно воскликнул: - Ты что, с ума сошел?!.. Это же Сэм – я ВСЁ про него знаю!.. Можно было предположить, что Сэм не из ранних ягодок. Что в его организме пока не бушуют гормональные бури и торнадо, превращающие в определенный момент жизнь подростка в постоянное пребывание в красной зоне рискованного роста нервяка. Так можно было, конечно, подумать, если бы братья не находились настолько близко друг другу в режиме почти 24 на 7. Если бы они не одевались и не раздевались в одной комнате. Если бы не сдвигали вплотную стулья и не склонялись над общей газетой, выискивая инфу об очередном деле. Если бы стены в ванные комнаты в мотелях не были настолько тонкими, что из-за них было слышно любой звук, в том числе, и тихий, сдавленный стон. И если бы они не спали на кроватях, расстояние между которыми часто не превышало метра. Или если бы они время от времени не спали на одной, совсем не предназначенной для этого, узкой гостиничной койке. Естественно, Дин бы никогда и никому в этом не признался, но такое иногда случалось до сих пор. Когда Сэм был маленьким, это было нормальным и даже необходимым – он лет до шести вообще не мог уснуть, пока брат не заваливался рядышком, не начинал гладить по шее или руке, тихо бормоча приукрашенную историю из мультиков или фильмов. Потом они стали спать на разных кроватях, но Сэм часто просыпался от кошмаров, заплаканный и трясущийся от ужаса. Тогда только присутствие Дина рядом могло успокоить его и помочь снова уснуть, а старший уже не решался перейти на свое место, чтобы вновь не потревожить сон малыша. Сейчас такое случалось редко – раз в пару месяцев, и Дин действительно не знал, что он может еще поделать в такой ситуации. Когда он будил Сэма, тот долго не мог потом прийти в себя, вставал, уходил в туалет, возвращался, ложился, ворочался, пытался залезть с головой под одеяло, тут же откидывал его и снова начинал крутиться и вздыхать. Ночь оказывалась изматывающей и исковерканной у обоих. Но если Дин брал подушку и перебирался на соседнюю кровать, и, приобнимая мечущегося брата, дул ему на ресницы, едва касаясь, ерошил волосы, шептал на ухо ласковые словечки – тот быстро успокаивался и тихо спал до самого утра. Как ни странно, старший Винчестер тоже хорошо высыпался в такие ночи, хотя места было совсем мало, а Сэм был горячим как камень на солнцепеке, крутился во сне не хуже танцующего дервиша, норовил сложить на Дина руки, ноги, голову, да к тому же весь состоял из ребер, коленок и локтей. Утром никаких неудобных моментов между братьями по этому поводу не случалось. Если еще до рассвета просыпался первым Дин, он просто перескакивал в свою постель, забывая иногда подушку. А когда первым пробуждался Сэм, он вставал, и проснувшийся позже Дин видел обычно его уже одетого и бодрого, а порой и переделавшего кучу дел, например, потренировавшегося, принявшего душ и сбегавшего за кофе. Поэтому разговаривать на тему прошедшей ночи не было повода, и братья задвигали мысли о ней подальше, до очередного приступа Сэма. Или Дина… Раза три случалось и такое, и спасением становилось то же «лекарство» - сон в обнимку на одной койке.