А мне нравится

— А-а-а, мамочка! — девушка лежала на полу. Одна из подпорок, поддерживающих гроб, с громким треском обломилась. Тяжёлый ящик покосило, и через пару секунд он рухнул на бок. Яна едва успела выкарабкаться, хватаясь за грудь — сердце колотилось где-то в горле. — Яна, всё хорошо? — в дверях, словно из ниоткуда, появилась А-Цин. Слепышка подбежала, её глаза быстро скользили по девочке, выискивая травмы. — Да, нормально, — Яна потёрла висок, зажмурившись. — Упал гроб — через год жди беды, — шепнула А-Цин, мягко взяв её голову и рассматривая ушибленное место. — Не волнуйся так, — девочка отстранилась. — Всё нормально. Яна краем глаза заметила, что за окном всё ещё лил дождь — гораздо сильнее, чем вчера. «Скорее всего, утро, но из-за туч кажется, будто уже вечер». Из кухни послышался голос Сяо Синченя: — А-Цин, Яна, всё в порядке? — Яна упала, но говорит, что нормально, — Слепышка вывела её из комнаты, держа за руку. — Я не больная, — закатила глаза Яна, выплетая руку. На кухне Сяо Синчэнь сидел за столом, на ощупь нарезая редис. Сюэ Ян склонился над чашей, из которой шёл пар, и держал ложку: видимо, пробовал еду. — Всё в порядке? — не отрываясь от дела, поинтересовался даочжан. Яна снова закатила глаза, присаживаясь напротив: — Это просто ушиб. Босяк принялся разливать еду, не обращая ни на что внимания. Чэнмэй сидел за столом, задумчиво постукивая по дереву. Он вышел из транса, когда почти все уже доедали, а Яна стояла рядом, пытаясь вложить что-то ему в руки. Он поднял глаза. — Чего тебе, Мелочь? — голос звучал отстранённо. Увидев чёрную ленту и гребень, он слегка улыбнулся. — Понял, сейчас всё будет! Сюэ Ян довольно нежно разделял пряди волос, прочёсывая каждую. Не торопился, делал всё нарочито медленно, словно наслаждаясь. Он напевал какую-то только ему известную мелодию — тягучую и тяжёлую. — Всё, — довольно ухмыльнулся босяк. Потрогав причёску, Яна поняла, что он сотворил: высокий хвост с двумя объёмными косичками, как у Цзян Чэна. «Он что, учился на парикмахера? На ощупь всё идеально». — Вкусно? — поинтересовался Чэнмэй у А-Цин с ухмылкой. — Неплохо, — протянула Слепышка, прищурив глаза. — Я сам готовил, — выпятив грудь, заявил Ян. — Да, даочжан? — И у тебя получилось просто великолепно, — улыбнулся Сяо Синчэнь. Услышав похвалу, Ян поднял голову с усмешкой, покачав ей, всем видом говоря: «разумеется, а как иначе». «Сюэ Ян, как-то много ты умеешь, для убийцы». — Многое умеешь, босяк, — сказала девочка. — Сколько раз просил не называть меня так? — нахмурился он. — Эмм… Дай подумать, — Яна приложила ладонь к подбородку. — Ни разу! — и вскинула руки вверх. Даочжан помешивал уже остывший суп в своей тарелке, тихо посмеиваясь. — Пойдёмте у огня погреемся, — сказал он, поблагодарив божеств за кров над головой и за питательную еду, под закатывание глаз Чэнмэя.

***

Сидеть у камина было тепло, несмотря ни на его возраст, ни на состояние. Сюэ Ян рассказывал о случае на рынке, который произошёл несколько дней назад. После него заговорила А-Цин — о погоде на ближайшие пару дней и сетовала, что они так и не разобрали комнату с хламом. — Даочжан, а ты знаешь какие-нибудь истории? — неожиданно спросила Слепышка, когда наступило молчание, разбавляемое только раскатами грома. — Из своей жизни, например, — подхватила Яна, придвигаясь ближе к огню. — У меня из жизни нет ничего интересного, — пожал плечами даос. — Расскажи что-нибудь, нам всем интересно, — подсуетился Чэнмэй, размешивая травяной чай. — Ну, — Синчэнь поджал губы, раздумывая. — Ладно. Он начал рассказ об очень красивой женщине, чьи помыслы были всегда чисты. Но однажды она спустилась с великой горы, чтобы выйти замуж за самого обычного слугу. Они могли бы жить долго и счастливо, если бы через пару лет не погибли на ночной охоте. А-Цин сидела, едва скрывая зевок, и предложила рассказать историю, связанную с сражениями. Даочжан заговорил снова. Когда-то давно он путешествовал вместе с другом по миру. Вместе они пережили немало сражений, каждый раз не боясь прикрывать спины друг другу. А затем их пути разошлись. Эта история быстро наскучила всем, поэтому следующим вызвался рассказывать Чэнмэй. Это была история про маленького бездомного мальчика, который всем сердцем любил сладости, но не мог позволить их себе. Он лишь иногда находил выброшенные после праздников лакомства и хранил их как самое ценное сокровище. Однажды, когда он стоял у прилавка с пирожными, к нему подошёл незнакомец и предложил за небольшую работу купить ему пирожное. Маленький бродяжка согласился: нужно было отнести письмо. — Мальчик не умел читать, поэтому не мог знать, что именно в том письме, — Сюэ Ян на несколько секунд замолчал, отпив чай. Босяк рассказал, что это письмо не несло ничего хорошего. Стоило мальчику его отдать, как тот стал козлом отпущения. Человек, которому он должен был принести бумагу, не стал разбираться, решив выпустить всю злость на бродяжку. Вернувшись к мужчине, пообещавшему сладости, он не ожидал, что его будут оскорблять и пинать ногами. Тот уехал на повозке, бросив мальчишку избитого, одинокого, преданного. — Глупый мальчишка бросился перед повозкой, надеясь, что это вынудит мужчину остановиться, но тот приказал только ехать быстрее. Удар кнутом — и мальчик упал, — Чэнмэй громко вдохнул. — Повозка проехала по левой руке, раздробив все кости… — голос Сюэ Яна едва слышно дрогнул. — Мизинец превратился в кровавое месиво. Сюэ Ян замолчал, и комната погрузилась в мрачную тишину. Яна посмотрела на чужие руки: Чэнмэй провёл правой рукой по пальцам. — Этим ребёнком был ты? — нарушила молчание Слепышка. — Ты же любишь конфеты, — не получив ответа, она раздражённо продолжила. — И почему ты так вёл себя? Я бы на твоём месте плюнула ему в рис и чай, а потом как ударила бы! — А-Цин замахала руками и ногами. — Бедненький, — Яна похлопала босяка по голове. Тот лишь приподнял бровь. — А что было дальше? — тихо спросил Синчэнь. — А ты угадай, — резко начал Ян. — Никакого «дальше» не будет, — и уже спокойнее добавил: — Да и ты сам не закончил свою историю. — Не надо жить прошлым, — вздохнул даочжан. — Я и не живу. Просто Мелочь и Слепышка потаскали мои конфеты, и, как бы ни хотел, всё равно вспоминаю дни, когда их у меня не было, — Босяк отставил пустую чашку. — Даочжан, он врёт. Мы с Яной не ели много, — возразила А-Цин. — Я знаю одну историю, рассказать? — предложила Яна. «План, сляпанный на коленке, планом быть не перестанет». — Давай, давай! — А-Цин, ещё секунду назад злая на обманщика, заговорила радостнее. — Предупреждаю: история не моя, я её услышала. Давным-давно жил один слепой заклинатель, но это не мешало ему путешествовать и помогать людям. В одном из странствий он нашёл умирающего парня и смог выходить его, спас ему жизнь. В благодарность тот остался жить с заклинателем, помогая в быту. Они через многое прошли, но сколько бы времени ни шло, спасённый мечтал отомстить слепцу, понимая, что давний враг его не узнал. — А за что мстить? — не удержалась Слепышка. — Когда заклинатель ещё был зрячим, он пытался остановить этого парня и привёл на суд. Тот, конечно, избежал наказания, но обиду затаил. — А в чём заключалась месть? — заинтересованно шепнула А-Цин. — А-Цин, слушай дальше, — вмешался даос. — Он отрезал обычным людям языки и посыпал их трупным ядом, чтобы слепой заклинатель принимал их за нечисть и убивал. — Ужас! — сморщилась Слепышка. — Откуда у него яд? — Парень был тёмным заклинателем, — объяснила Яна. — Шли годы, и однажды слепца нашёл его учитель. Он хотел помочь, но не успел — с ним случилась та же участь, что и с жителями города. Пробегавший мимо мальчик рассказал слепцу об увиденном. Заклинатель не выдержал: отослав парнишку подальше, он перерезал себе горло, желая искупить вину. — Но он же не виноват! — вскрикнула Слепышка. — А кто его переубедит? — пожала плечами Яна. — Ну а потом тот парень попытался воскресить заклинателя. — Зачем? — произнёс Сюэ Ян, внимательно глядя на девушку. — Он хотел поднять мертвеца? — предположил даочжан. — Это правда? — А-Цин хотела убедиться. — Он так говорил, но точно никто не знает. Ходят слухи, что хотел принести душу заклинателя в жертву, что любил его всем сердцем… Много версий на самом деле есть. Каждый сам выбирает, во что верить. Но известно, что душу заклинателя, разбитую на тысячи осколков, он пытался собрать воедино целых восемь лет. — Сколько?! — вскочила Слепышка. Не одна она удивилась: даже оба парня открыли рты. Босяк тихо произнёс: — Ахуеть. Синчэнь лишь слегка кашлянул, не делая замечания. А-Цин снова села на пол: — Что дальше? — Ничего у него не вышло. Он просил помощи у других заклинателей, но тщетно. Его убила заклинательница, проявившая сочувствие к слепому и решившая освободить разбитую душу. — Жалко их. А парень — идиот, как он раздражает! — А-Цин ударила рукой об пол. — Убил, а потом понял, что тот нужен живым. — Аккуратно, А-Цин, — произнёс даочжан и, вспомнив что-то, поднялся. — Извините, там вода закипела, нужно бросить мясо. — Возвращайся скорее, — крикнул босяк. Когда Синчэнь ушёл, Слепышка снова возмутилась: — Какой дурак этот парень! Как так можно? — Это выдумка, — фыркнул Сюэ Ян задумчиво. — С чего ты взял? Думаю, правда, — возмутилась А-Цин, подняв руку. — Не бывает такого в жизни. Восемь лет — слишком нереалистичное число. — Он посмотрел прямо в белые глаза Слепышки. — Но это не значит, что история выдумана, — вмешалась Яна. — Значит, история была реальностью? — А-Цин не знала, какого ответа хочет. — Или была, или будет. Всё возможно. — Ты знаешь, как зовут парня? Найду и врежу — пусть знает, как обманывать честных людей. — Глаза Слепышки воодушевлённо блеснули. «Почему ты меня об этом спросила? Не надо. Я всего лишь хотела, чтобы босяк задумался в будущем над своими действиями. Если скажу, он же меня убьёт: ночью зайдёт в комнату, перережет горло ножом. Или ещё хуже — выждет время, когда я успокоюсь и доверюсь ему, а потом в спину нож воткнёт. Во всех смыслах». — Сюэ Ян, — выдохнула девочка и тут же пожалела о своих словах. — Я его найду и как врежу! В этот момент вернулся Сяо Синчэнь. Он поставил вариться бульон, который собирался приготовить на ужин. — Кому? «Выглядит как чёртово глупое клише. Зачем я это сказала». — Сюэ Яну. Услышав имя, даос побледнел. — Откуда ты знаешь это имя? — он будто обращался сразу к обеим. — Яна сказала, — спокойно ответила та. «Почему сразу я? А-Цин, тебе бы заткнуться». — Ну это тот парень из истории, его так звали. — Яна сжалась, стараясь смотреть в пол. — Даочжан, а у тебя есть знакомый с таким именем? — поинтересовалась А-Цин, уже успевшая подняться с пола. Синчэнь неопределённо мотнул головой, опустив взгляд: — Нужно сделать загон для птиц, — только произнёс он.

***

Оставшийся день прошёл спокойно. Яна с А-Цин ходили по городу, расспрашивая, где можно подешевле купить кур. А даос с босяком принялись разбирать заваленную комнату, выбирая оттуда полезные вещи. Но во время ужина и медитации Яна чувствовала чужой взгляд — он вызывал табун мурашек. Проснувшись ночью, когда луна только перешла середину неба, девочка сглотнула тягучую слюну. Через силу получилось: хотелось пить. Тишина комнаты и всего дома давила. Она вылезла из гроба, дошла до двери, схватилась за ручку, но не открывала. Рука дрожала, как стиральная доска перед отжимом. Яна посмотрела на А-Цин. Будить её не хотелось: было стыдно, что она боится, да и пугать подругу не хотелось. Тихо приоткрыв дверь, девочка на цыпочках прошла в гостиную, стараясь не разбудить даоса и босяка, и добралась до кухни. Набрав в стакан воды из ведра, начала пить, прислушиваясь ко всем звукам. Развернулась, чтобы пойти обратно, но не успела. Мелькнули чёрные одежды, чужая рука закрыла ей рот, прижав лицом к стене. Девочка задрожала, чувствуя ладонь на спине. Ему даже стараться не приходится, чтобы её поймать. Из глаза предательски потекла слеза — сколько ни пыталась успокоиться, чтобы не выглядеть ущербно и не давать Чэнмэю чувствовать превосходство. «Будто он уже не чувствует». — Ты знала, кто я? — он ослабил хватку, давая возможность ответить. — И как давно? — С самого начала, — тихо прошептала девочка, дрожа. — Почему не сказала Синчэню? — прошипел босяк, заставляя её сжаться. «Я не должна бояться. Не должна. Он меня не убьёт, так ведь? Ему это сейчас не выгодно». — Тебя он подослал? Яна судорожно замотала головой. — Я всё расскажу, отпусти только. Они вышли на порог. Дождь закончился под вечер — остался запах свежести, который девочка судорожно вдыхала. На земле блестели небольшие лужи, с травы срывались капли. Низ штанов промок, на босые ноги налипали мелкие веточки и мусор, когда Сюэ Ян привёл её к воротам. — О чём ты пиздишь, не считая зрения? Яна вскинула брови и приоткрыла рот, на что Сюэ Ян цокнул языком, закатив глаза. — Только слепой не заметит. Из тебя актриса — как из меня танцовщица. — Я… Я знаю будущее. — Что? — выдохнул он. — Та история. Это твоё будущее. — Она обняла себя руками, стараясь согреться. — Доказательств у тебя, как я полагаю, нет? — ровно произнёс Чэнмэй. — Кто же ты? Ветер зашуршал листвой, где-то вдали прогремела чья-то отворившаяся калитка. — Я… Я оказалась в этом теле, а… — девушка замолчала: если расскажет, Сюэ Ян может посчитать её полезной. — Понимаешь, мне шестнадцать, но я попала в своё детское тело из другого мира. Понимаю, звучит бредово, но весь этот мир — история в моём мире. Я знаю, чем всё закончится. «Я слишком много рассказала. За этот месяц мы сблизились — несильно, но всё же. Это не значит, что я доверяю ему. Нужно помнить: он опасен». — Это объясняет твои недетские мысли, — задумчиво протянул он. Яна не смогла сдержать усмешку. — Твоё будущее я рассказала слегка в изменённом формате, но финал у тебя будет таким же. — Ты хочешь сказать… что я люблю… — он скривился, произнося это слово, но даже в темноте девочка заметила, как горели чужие щёки — от смущения и злости. Опасный преступник из Куйчжоу сейчас походил на обычного парня. Тихо хлопнула входная дверь, и пара зелёных листьев оборвалась с дерева. — Нет, я просто говорю. Что было между вами — знаете только вы. — Не неси чепуху. — Голос сорвался на рык. Пальцы дрожали от гнева. Он отказывался верить, что мог любить этого святошу. — Дай угадаю — ты уже думал о мести? — резко спросила Яна. Ян опасно прищурился, глядя прямо ей в глаза. — Значит, думал. Не советую. Живи спокойно — и всё. — Ты знаешь, кто я? И не боишься, что я тебя убью? — он вынул меч и направил ей в горло. — Я многое знаю. О тебе, о Мэн Яо — крысе, о Лань Ванцзи — бесчувственном, и о хитрожопом Не Хуайсане. Всех знаю, — совсем осмелела девушка, стараясь не думать о возможных исходах. — И да, зная тебя, ты реально можешь меня убить. Но давай договоримся, — сердце стучало в висках, словно пытаясь вырваться наружу. Сюэ Ян улыбнулся, качая головой. — Ты мне ещё и условия выдвигаешь? — Я молчу, кто ты, и могу давать информацию — смотря какую. А ты оставляешь меня в живых. — Собственный голос казался девочке чужим. — Договорились. — Убрав меч, он протянул руку. Стараясь не смотреть на свою дрожащую ладонь и на нахальную усмешку босяка, она пожала руку. Они пошли обратно в дом. Лёжа в гробу, девушка раз за разом прокручивала произошедшее. Жалела, что вела себя как нюня, не додумалась разбудить кого-то, рассказала всё босяку. Послышался вздох А-Цин, переворачивающейся на другой бок. «Хотя бы А-Цин спит спокойно».