А мне нравится

«Год. Прошёл год. А жизнь нормально устаканиться не может». Самое сложное — привыкнуть к новому укладу. Научиться уживаться с людьми, не думая, что это временно, а понимая, что это, возможно, на всю жизнь. «Вопрос в том, когда эта жизнь прервётся». Сложно было именно понять: все люди здесь — это люди, а не персонажи книги. Они чувствуют, испытывают эмоции и считают этот мир реальным. Человек ко всему привыкает. Может, когда-нибудь девушка сможет полностью принять этот мир. Может… Грусть по родному миру иногда накатывала перед сном, заставляя беззвучно плакать, боясь разбудить А-Цин. Но это становилось всё реже и реже. Яна ощущала себя предательницей — словно погиб родственник, а она вместо долгой скорби продолжает жить обычной жизнью. Стараясь отвлечься от этих мыслей, она постоянно искала, чем себя занять. — Даочжан, ну пожалуйста? — канючила девушка около заклинателя, складывая ладони в молитвенном жесте. Даос этого, естественно, не увидел. — Нет! — категорично ответил он. — Ну, А-Цин же можно, — обидчиво фыркнула девочка. — Она старше. — Ну и что? Пожалуйста, пожалуйста! — Что случилось? Неужто в Весенний дом хочешь сходить? — из дома вальяжной походкой вышел Сюэ Ян, греясь в лучах солнца. От слов босяка на лице Сяо Синченя появился едва заметный румянец. — Нет, я хочу тренироваться с мечом, а то всё медитация да упражнения, — отозвалась девочка, недоумевая, в какой дом она должна сходить. — Чем закончилась твоя первая попытка? — серьёзно произнёс даос. — Напомни. — Ну, чуть не убил меня Шуан Хуа, с кем не бывает? «Грёбаный Шуан Хуа принял за нечисть. Подыграть не мог!» — Нельзя, — тем же тоном ответил даос. — Тем более с ним А-Цин тренируется. — Пусть мой возьмёт, — вмешался Ян, наблюдая за птицами на деревьях возле ворот. — У тебя есть меч? — удивился Синчэнь. — Я им редко пользуюсь, — зевнул босяк. — Если хочешь, можем вместе на ночную охоту ходить? — Можно? — обрадовалась девушка. — Хорошо, но будь аккуратна, — даос поджал губы. — Я… друг мой, я тренирую А-Цин по более сложной технике. Ты знаешь базовые приёмы? — он замялся. — Я бы хотел попросить тебя позаниматься с Яной. — Конечно, — легко согласился босяк. Услышав ответ, Сяо Синчень несколько раз поблагодарил, поклонился и только после этого ушёл. Сюэ Чэнмэй снял с пояса Цзянцзай и протянул его Яне: — Бери, Мелочь. Цзянцзай был тяжёл, отличался от Шуан Хуа. Но она спокойно держала его, разглядывая: тонкий, острый, с лезвием только с одной стороны — напоминал саблю. Тёмный цвет и резкие узоры на рукояти словно говорили о взбалмошной натуре владельца. Девушка медленно достала меч из ножен. Она почувствовала волну чёрной ауры, которая сильно контрастировала с серебряным сиянием Шуан Хуа. «Так, убить меня он не хочет — уже хорошо». Яна взглянула на босяка: тот смотрел на неё нахмурив брови и о чём-то думал. Вздохнув, девочка подошла к Яну. — О чём думаешь? — она протянула ножны владельцу. — О том, как много в жизни красивых звёзд, — ответил босяк, на губах появилась улыбка. — На пояс крепи. — он кивнул на протянутые ножны.

***

— Я сейчас сдохну! — застонала на весь голос девушка, протирая телом землю. Меч слабо вибрировал рядом, словно соглашаясь с временной хозяйкой. — Яна, — Синчень хмуро посмотрел на неё, явно недовольный её речами. — Значит, умру, — она еле шла к дому, заплетаясь в ногах. — Мелочь, это только первая тренировка, а ты уже помирать собралась, — усмехнулся босяк. Ему начинала нравиться роль наставника. Если бы он знал, как приятно шпынять молодёжь, давно бы начал подрабатывать таким образом. К ним подбежала А-Цин, неся баклажку с водой. Она протянула даосу его меч, которым тренировалась, затем подошла к девочке и утешающе похлопала по плечу, протягивая питьё. — Яна, не унывай. Вначале это сложно, но потом привыкнешь, если каждый день будешь тренироваться. — Чего — каждый день?! — поперхнулась девушка водой. — Я понимаю, что «каждый день — значит каждый день», но… — она сделала акцент на «но». — Я против. — Не выделывайся. Нашлась тут императорша. Фыркнув на эти слова, девушка вместе с А-Цин отправилась к дому довольно бодрым шагом. — Друг мой, — даос положил руку на плечо босяка, отчего тот странно дёрнулся и страшно округлил глаза. — Не злись на неё. Ей одиннадцать лет, и в её возрасте это нормально. — Нормально? — Ян посмотрел на даочжана, будто на идиота, а затем усмехнулся. — Ладно, но с ней я потом поговорю. А сейчас пойдём жрать, даочжан! Даос покачал головой и улыбнулся. — Что ты всё «жрать» да «жрать», — произнесла Слепышка из дома. — Не подслушивай разговоры взрослых, мелюзга, — закатил глаза босяк. — Взрослые не возносят еду до небес, — выглянула из дверного проёма Слепышка. — Еда — это святое. — Я согласна! — послышался крик Яны. — Яна, ты что, поддерживаешь Злыдня? — А-Цин театрально прижала руку к груди. — Это предательство! От тебя я не ожидала подобного. — Не предавала я никого. Я только насчёт этого согласна.

***

Она сидела на скромной скамеечке у пруда, скрытая тенистыми деревьями. Пруд находился недалеко от города И. Солнце светило с небес, но кроны дарили прохладу. Вчера Сюэ Ян велел ей ждать его здесь: мол, нужно поговорить. Яна, всегда отличавшаяся пунктуальностью, пришла на пятнадцать минут раньше. Взгляд скользил по водной глади, а мысли возвращались к тому дню, когда босяк заставил её изрядно понервничать. Несколькими днями ранее Чэнмэй узнал, что малявка не только видит, но и намного старше, чем кажется. Решив, что её подослали, он захотел расспросить подробнее. Её рассказы он счёл попыткой втереться в доверие. Девочка, ожидая его, успела многое обдумать и пожалеть о своей опрометчивости. Но в душе понимала, что о чём бы она не желела — это уже не изменить. Ян появился словно из ниоткуда, напугав её своим видом. Яна вздрогнула, оторвавшись от созерцания воды, где мелькнула яркая чешуя. — Какую ещё информацию обо мне ты знаешь? — твёрдо спросил босяк, сжимая меч, который пока что не собирался направлять на девушку. — Помнишь свою историю? Ты не рассказывал финал: повозка переехали тебе по руке, вот почему твой мизинец такой. Или ты ждал другой информации? Половину печати тьмы именно ты создал. Тебя попросил глава ордена Цзинь, но когда ты стал ненужным, приказали устранить. — на мгновенье замолчав, девочка посмотрела оторволась от разглядывания воды, посмотрев на босяка. — Ты живучий. Сюэ Ян не показывал ярких эмоций, он только нахмурился, влядываясь в глаза девочки. — Почему ты ещё здесь? — Что? — брови подпрыгнули от непонимания. — Ты знаешь слишком много. Могла бы продать информацию и жить лучше, а остаёшься с нами, — произнёс Сюэ Ян, будто объяснял очевидное. — Я… Я боюсь. Узнай люди, что я много знаю, оставили бы меня в живых, после того, как я им всё расскажу? — девушка теребила рукав одежды, поглядывая на водную гладь. — Да и какой прок от меня: я им расскажу что-то, они изменят своё решение и уже тот вариант будущего, который я знаю, не имеет смысла. Босяк кивнул принимая её доводы. — Как ты здесь оказалась? Яна замолчала, задумавшись. А ведь и правда было бы неплохо понять почему она здесь и для чего. Может она тут, чтобы что-то сделать, а она даже не догадывается что. Или попала сюда по ошибке… — Не знаю. «Не Хуайсан, мой милый Не Хуайсан» — Что делает глава Цзинь? — после нескольких минут тишина, Сюэ Ян, скривив лицо, спросил. Мысли как перекати поле клубились в голове, единственное, что точно помниа девушка, это фенал истории, который она читала на кануне, перед… перед тем как её сбила машина. Что он мог делать, вообще кто сейчас глава. — Кто сейчас глава? Цзинь Гуаншань или Мэн Яо? — уточнила она. — Второй, — прошипел он. — Вроде бы, он убил отца и занимается обязанностями главы клана, — девушка почесала затылок, смущённая тем, что и сказать больше ничего не может. — Он наслаждается жизнью, а я вынужден здесь торчать! — прошипел босяк, стиснув кулаки. — Тише, — закатив глаза, прошептала Яна. — Я лишь предположила. — Он получит своё, — кажется, он даже не слушал оправдание девушки. — Ага, — скептически сказала она. — Вопросы есть? — Нет, — пристально посмотрев ей в глаза, он убрал меч. Как только Сюэ Ян скрылся за листвой яблонь, Яна расслабленно выдохнула. — Мелочь. Ты оглохла? — недовольный голос прозвучал над ухом, прерывая мелодию мыслей и воспоминаний. — Задумалась, — кротко пояснила девочка. Она посмотрела на парня в чёрно-сером ханьфу с мечом на поясе. Чёрные волосы собраны в хвост, на лице играла улыбка. Венок из белых цветов, сплетённый даочжаном, контрастировал с тёмной одеждой и волосами, но это не портило образа; такой же венок был и у неё на голове. Кажется даочжан может уговорить кого угодно. — Зачем звал? — поинтересовалась девочка. — Во-первых, ты тёмная заклинательница, — не то спросил, не то констатировал факт босяк. — И ты мне должна обьяснить почему. Последний год ты многое утаивала. Что она должна рассказать? С одной стороны девушка и так слишком много наговорила. Но… ей нужно точно быть уверенной в своей безопасности и в безопасности родный людей. Вот если бы… — Сюэ Ян, — задумчиво произнесла она после паузы. — Я расскажу при одном условии. — Каком? — закатил глаза босяк. Её лицо озарила хитрая улыбка. — Ты выполнишь три мои просьбы. — Какие именно? — безразлично спросил босяк, раздумывая, какие именно просьбы она попросит. Он усмехнулся: неужто она считает, что он будет по-честному играть. — Я хочу чтобы всё было честно, — девушка прислонила руку к груди, там где бешено стучало сердце. — Я расскажу всё без утайки, буду честно отвечать на все вопросы, а если не захочу рассказывать, то прямо об этом и скажу. Ты же будешь это держать в секрете — это первая просьба, — замялась девушка. — А у вас есть непреложный обет, как в Гарри Поттере? — усмехнулась девушка. — Что? — Непреложный обет — это когда два человека договариваются о чём-то, и тот, кто не выполняет данную клятву, умирает. Есть такое у вас? Парень задумался. — Есть похожее. — Как он работает? — Нужно сделать несколько порезов на коже. Порез — это сделка, условие, которое нужно выполнить. в определённый срок. Если не выполнить — рана начнёт гноиться и чернеть, дойдёт до смерти. Но иногда бывают бессрочные просьбы, как у нас, частично. Там другой немного механизм: пока человек не признает исполнение ритуала, то он не пройдёт. Ну или пока один из них е умрёт, но там тоже свои условия, то что неьзя убивать друг друг и другие. — Ну нормально. Когда приступим к твоему ритуальчику? Босяк хмыкнул, ему казалось, что девушка не согласиться. — Хоть сейчас.

***

— Идиотизм, — произнёс босяк после быстрого ритуала, — Я даже не знаю все три твои просьбы, только одну. И то ты её пока не признала. Чэнмэй и Яна шли домой. Несколько минут назад они закончили ритуал. Суть ритуала в том, что они наносят порезы друг другу, говоря условия. В конце они прислоняют порезы друг к другу, как бы подтверерждая выдвинутые условия. Девушка, делая надрез на чужом предплечие, говорила о том, что босяк обязуется выполнить три её временные просьбы, которые не навредят здоровью и жизни парня. Сюэ Ян же, делая порез в том же месте у девушке, говорил, что Яна обязуется выполнить одну бессрочную просьбу, которая не навредит её жизни и здоровью. — Зато у меняя вообще просьба бессрочная, ты то выполнил и забыл, а мне неизвестно сколько с этим жить, — возмутилась девушка в ответ. Босяк хотел что-то ответить, но решил промолчать — сил не было. Всё дорогу до дома они провели в молчании, только Сюэ Ян иногда отвлекался срывая с деревьев кислые зелёные яблоки, под скорченое лицо девочки.

***

Обед прошёл быстро. После него Чэнмэй и Яна решили отдохнуть, чем вызвали крайнее удивление у остальных. Обычно в это время они делают что угодно, лишь бы Синчень не смог их уложить на дневной сон, а тут сами. Слепышка и даос решили не спрашивать, что с ними. Вероятно, они прислушались к советам даочжана про полезность дневного сна.

***

— Доброе… Точнее добрый вечер. Вот почему не люблю спать днём, — Яна вошла в комнату. Проснувшись, решила спуститься на кухню, где по негласному правилу проводили все большое количество времени. Было ли это связано с удобными стульями — неизвестно. Быстро оглядев стол, она уселась рядом с А-Цин. Напротив сидел Ян, а рядом с ним — Сяо Синчень. Взгляд метнулся с даоса на Чэнмэя и обратно. На лице девушки появилась хитрая улыбка, адресованная Сюэ Яну. — Босяк, любимый ты мой! — парень настороженно взглянул. — Чо надо? — недовольно произнёс он, очищая яблоко от кожуры. — Почему сразу «что надо»? Может, я от чистого сердца, — встретив скептический взгляд, Яна наклонилась через стол, поманив Чэнмя пальцем, пододвинуться ближе. Наклонившись к чужому уху и прикрыв руками, чтобы остальные не услышали, девушка зашептала ему что-то, что заставило босяка отпрянуть от неё и подскачить со стула. — Сумашедшая! — вскрикнул Ян, его взгляд метался от даоса к А-Цин и к одной маленькой наглой девчонки. — именно на это ты решила потратить… — он пробормотал, что-то похожее на «тупая маленькая идиотка, без мозгов и сердца». — У тебя целый месяц, — Яна вернулась на своё место и стала пить чай, нагло улыбаясь. — И запомни: я должна это видеть. Лицо босяка перекосило, в серых глазах заиграли малиновые искры. девушка задрожала, вжавшись в А-Цин. Ничего не говоря, босяк вылетел из комнаты, хлопув дверью. девушка даже не поняла, что больше его разозлило само желание или то, что Яна, по его мнению, в пустую потратила его. Синчэнь услышав грохот в соседней комнате, пчался следом. Как только они скрылись за дверью, Слепышка повернулась к девушке. — Яна, что ты опять натворила? Яна молчала, дрожав. «Зря, зря, зря», — почему она не подумала об этом. Это глупо. Решила на эмоциях сказать… Зачем? — Босяк должен мне желание, — скупо сказала она, не отрывая глаз от своих колене. — А какое хоть? — заинтересовалась та, задумчиво хмуря брови. — Я… я сказала ему поцеловать даочжана, — дрожащими руками девушка взяла стакан, чтобы отпить чай. Лицо Слепышки вытянулось, словно она понятие не имела, что такое вообще возможно. Она видела, что Чэнмэй делает даочжана счастливым, но… всё равно это казалось странным. — Зачем? — пробормотала она. — Это весело… — словно спрашивала Яна у слепышки. — Ты уверена, что он не навредит даочжану? — Не знаю, — глаза яны в ужасе расширились: она даже не думала об этом, взгляд метнулся на дверь. — Надеюсь. Повисло неловкое молчание. — Кстати, А-Цин, я знаю, что ты видишь, — старалась отвлечь девушка подругу. — Что? — Слепышка замерла, — Я знаю, что ты не слепая. У тебя от природы белые глаза, — увидев испуг во взгляде напротив, Яна решила добавить: — Я тоже вижу. И знаешь… — девушка прикусила губу. — думаю, нужно признаться об этом даочжану — легче будет. — Что? — повторила А-Цин, не вникая в чужие слова. — Хватит лжи. Зачем врать? Давай сейчас найдём даочжана и признаемся? Ну не выгонит же он нас, да? — Надеюсь.

***

Когда расстроенный Сяо Синчэнь зашёл в комнату, девушки едва не облепили его, быстро тараторя слова. — Тихо, давайте помедленнее. — в успокаивающим жесте поднял руку даос. Девушки замолкли и в унисон произнесли: — Даочжан, прости. Мы тебя обманывали. Мы видим. Воцарилось молчание. Сяо Синчень стоял, словно окаменевший, он то открывал рот желая, что-то сказать, то закрывал поджимая губы. — Зачем? — тихо прошептал он. — Мы боялись, что ты нас выгонишь. — пробормотала девочка, почесав затылок, смотря в пол. — То есть вы притворялись незрячими, чтобы я вас не прогнал? — нахмурился даочжан. — Да. — в унисон соглосились девушки. — Я вас не прогоню. Хорошо, что вы видите, — он замолчал, подбирая слова. — Я не держу зла, я понимаю почему вы так поступили. — он сильно закусил губу. — Но передо мной вы извинились, а перед ним — нет, — даос явно имел ввиду Сюэ Яна. — А где Злыдень? — быстро пробормотала Слепышка. — Так он знает. — сказала Яна, услышав возмущённый вздох Слепышки. — Он знал! Но тогда… — её глаза расширились от ужаса и она отступила на шаг назад. — Почему же он молчал? — произнёс словно для себя Синчэнь. — Ну, — девушка почесала нос. — У меня на него компромат имеется. — Какой? — Слепышка во все глаза смотрела на Яну, её глаза метались по её лицу, задерживаясь на глазах. — Не скажу. Иначе. как мне его шантажировать? — наклонила голову Яна. — Яна! — воскликнул Сяо Синчень, хмурив брови. — Шучу, шучу! — подняв руки, сказала девочка и добавила тише. — Наверное. — Ян. — как-то обречённо сказал даочжан.