А мне нравится

— Доброе утро! — девушка вошла в кухню. Солнечные лучи играли на заднем дворе, где порхала стайка бабочек. Она была облачена в простое тёмно-серое ханьфу, волосы собраны в низкий хвост, едва удавшийся. На шее — небольшой самодельный кулон из ракушки, подаренный Слепышкой. — Доброе! — А-Цин подбежала к Яне и, заключив её в объятия, подняла на руки. Та сначала попыталась выбраться, но, поняв бессмысленность усилий, устроилась поудобнее. — Чему ты так радуешься? Что-то хорошее случилось? — Да, Злыдень утром, выйдя на улицу, упал прямо в лужу, — Слепышка старалась не рассмеяться. — Споткнулся и упал. Сяо Синчень, недавно вошедший в комнату, услышав её слова, нахмурился: — А-Цин, нехорошо смеяться над чужой бедой. — Прости, даочжан. — Ничего, но впредь будь осторожнее. Даос улыбнулся и сел за стол. Сегодня он не готовил, чему все были рады. Сейчас за кухней отвечал Ян, уже высохший после утренней «ванны». А-Цин поставила Яну на пол, и вскоре все заняли свои места. Чэнмэй, ещё с начала присутствовавший на кухне, был погружён в мысли. Вдруг он то ли поскользнулся, то ли дёрнулся — и кипяток окатил его руку. — Ай! Проклятье! — раздалась ругань. Даос сразу вскочил и направился к нему. — Что случилось? — заволновался он. — Даочжан, не волнуйся, всё в порядке, — босяк повернул Синченя к столу, но, случайно задев обожжённую руку, зашипел от боли. — Вижу, что не в порядке. Пойдём со мной, я буду тебя лечить. — Во-первых, ты не видишь. Во-вторых, я не настолько болен! Сюэ Ян был недоверчивым, а сейчас — тем более. Он обжёг левую руку, на которой не было мизинца, поэтому и не хотел помощи — боялся, что даочжан узнает о его «милом» друге. — Пойдём, — даос попытался увести его в другую комнату. — Нет! — вскричал босяк, пряча руку за спину. — Ну, пожалуйста. — Нет. Они были такими милыми. Сяо Синчень пытался увести босяка лечить, тот упал на пол и ни в какую не хотел идти. — Я не пойду! — Ну, пожалуйста! — даос пробовал поднять его с пола. — Не пойду! — Чэнмэй начал махать ногами и руками. А-Цин, наблюдая за ними, закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Девочка рядом с ней, прервав поток вопросов, глянула на парней и, едва не засмеявшись вслух, повторила за Слепышкой. «Нельзя смеяться над больными, а я смеюсь. Ну он сам виноват, что так себя ведёт». — Друг мой, в рану может попасть грязь, — даос уже не знал, как увести друга отсюда. — Могу всё принести сюда и обработать здесь? — Нет! От грязи не сдохну! А если и сдохну — ничего страшного. — Пойдём. — Не-е-ет! — А за конфеты? — даос подхватил босяка под мышки и потащил с кухни. — Нет! — Сюэ Ян извивался, пытаясь вырваться. Вскоре они скрылись за дверью, хотя протесты всё ещё были слышны. «Босяк от конфет отказался. Это что-то новенькое». — Они как дети, даже хуже. А ты себя так не ведёшь, — Слепышка погладила девочку по волосам, и та улыбнулась в ответ.

***

Сяо Синчень завёл Чэнмэя в комнату, держа его за руку. — Не надо! Если что — пусть у меня будет чёрный гроб, это моя предсмертная просьба. — Успокойся, я не убью тебя, просто нанесу мазь, — даос поднял баночку. Сюэ Ян, заметив, что его руку отпустили, вскочил и побежал к двери, но споткнулся. — Проклятье! — он успел выставить руки. Ударившись больной рукой, быстро откатился на спину и прижал её к себе. — Чёрт, как больно, — прошипел он, снимая перчатку и осматривая ладонь. Несколько ожогов добавились к старым шрамам. — Дай помогу, — улыбнулся Синчень. Яну терять было нечего, и он сказал: — Ладно, но смотри у меня. — Смотрю во все глаза, — усмехнулся даочжан, протянув ладонь. Чэнмэй положил на неё свою руку, ожидая дальнейших действий. Даос открыл баночку с мазью и аккуратно нанёс её на руку парня. Кажется, Ян в этот момент успел начать молиться всем богам, чтобы его не узнали. А может, и нет. Но когда его, уже забинтованную руку, отпустили и Сяо Синчень сказал быть осторожнее, он выдохнул с облегчением.

***

— А ты боялся, — даос вышел из комнаты, а за ним шёл недовольный босяк. — Я ничего не боялся, — обиженно буркнул Сюэ Ян, потирая ладонь. Даос подошёл к столу, к которому они обычно готовили, и сказал: — Друг мой, садись за стол, я сам всё приготовлю. — Даочжан, если мы отравимся, я буду винить тебя в том, что ты людей мучаешь, — произнёс босяк. — Ладно, — на лице Синченя появилась улыбка. — А-Цин, поможешь мне? — Конечно. Сюэ Ян сел за стол рядом с Яной. Девочка мгновенно повернула голову и увидела, как он надевает на руку перчатку. Убедившись, что он закончил и посмотрел на неё, она кивнула, будто вопрошая: «Узнал?». Чэнмэй отрицательно мотнул головой. Девушка взглянула на его руку и перевела слегка обеспокоенный взгляд к его глазам: «А с рукой что?». Парень поднял больную руку, сжал её в кулак и расслабил, показывая, что всё в порядке.       

***

Прошёл год с тех пор, как Яна оказалась в новелле. — Даочжан, ну пожалуйста? — канючила девушка, складывая ладони в молитвенном жесте. Даос этого, естественно, не увидел. — Нет! — категорично ответил он. — Ну, А-Цин же можно, — продолжала упрашивать Яна. — Она старше. — Ну и что? Пожалуйста, пожалуйста! — Что случилось? Неужто в Весенний дом хочешь сходить? — из дома вышел Сюэ Ян. От слов босяка на лице Сяо Синченя появился едва заметный румянец. — Нет, я хочу тренироваться с мечом, а то всё медитация да упражнения, — отозвалась девочка. — Ты помнишь, чем закончилась твоя первая попытка? — серьёзно произнёс даос. — Ну, чуть не убил меня Шуанхуа, с кем не бывает? «Кто же знал, что он меня убить захочет? Я хоть и умерла, но это не значит, что я нечисть». — Нельзя. Тем более с ним А-Цин тренируется. — Пусть мой возьмёт, — вмешался Ян. — Можно? — обрадовалась девушка. — Ладно, тебя не переубедить, но будь аккуратна, — даос переживал за неё. — Друг мой, можешь с ней позаниматься? Я тренирую А-Цин. — Конечно. Услышав ответ, Сяо Синчень развернулся и ушёл. Парень и девушка остались одни. Сюэ Чэнмэй снял с пояса Цзянцзай и, кинув Яне, сказал: — Мелочь, лови. — Ё-моё! — девочка поймала меч. — Обязательно кидать? Цзянцзай был тяжёл, но она могла спокойно держать его. — Ага. Девушка медленно достала меч из ножен. Она почувствовала волну чёрной ауры, которая сильно контрастировала с серебряным сиянием Шуанхуа. «Так, убить меня он не хочет — уже хорошо. В нём тёмная энергия. А она меня грохнуть не должна?» Яна взглянула на босяка: тот смотрел на неё слегка шокировано. «Возможно, не должна, но меч я не должна держать так спокойно, да? Скорее всего, из-за смерти на меня тёмная энергия не действует — значит, я смогу ей управлять, наверное. Главное — чтобы, как с Вэй Усянем, не получилось». Вздохнув, девочка подошла к Яну. — На некоторые вопросы нет ответа, пока что… — Ты не человек? — недоверчиво спросил Сюэ Чэнмэй. «Господи, я люблю искать проблемы». — Человек, вроде… — Ладно, упустим этот момент. Давай буду обучать тебя.

***

— Я сейчас сдохну! — застонала на весь голос девушка, протирая своим телом землю. Меч слабо вибрировал рядом, словно соглашаясь с временной хозяйкой. — Яна, — Синчень хмуро посмотрел на неё, явно недовольный её речами. — Значит, умру, — она еле шла к дому, заплетаясь в ногах. — Мелочь, это только первая тренировка, а ты уже помирать собралась, — босяк усмехнулся. Ему начинала нравиться роль наставника. Если бы он знал, как приятно шпынять молодёжь, давно бы начал подрабатывать таким образом. К ним подбежала А-Цин. Она протянула даосу его меч, которым тренировалась, затем подошла к девочке и утешающе похлопала по плечу. — Яна, не унывай. Вначале это сложно, но потом привыкнешь, если каждый день будешь тренироваться. — Чего — каждый день? Пф! — вдруг девушка громко засмеялась, вспоминая один эпизод. Ян и А-Цин посмотрели на неё непонимающе, Синчень же просто повернул голову. — Что ржёшь? — Чэнмэй подошёл ближе к даочжану, отстраняясь, как от прокажённой. Успокоившись, девочка вытерла слёзы, появившиеся от смеха. — Каждый день — значит каждый день! — произнесла Яна и направилась к дому. — Психопатка! — крикнул ей вслед Ян, а после взглянул на даоса, который светился изнутри. — От психопата слышу! Слепышка с даосом улыбнулись. А Чэнмэй разозлился и хотел было за ней побежать, но его остановил Сяо Синчень. — Друг мой, — он положил руку на плечо босяка, на что тот странно дёрнулся и страшно округлил глаза. — Не злись на неё. Ей одиннадцать лет, и в её возрасте это нормально. — Нормально? — Ян посмотрел на даочжана, будто на идиота, а затем, что-то вспомнив, улыбнулся. — Ладно, но с ней я потом поговорю. А сейчас пойдём жрать, даочжан! — даос, оставшийся позади, покачал головой и улыбнулся. — Что ты всё «жрать, да жрать», — произнесла Слепышка. — Еда — это святое. — Я согласна! — из двери дома высунула голову девушка. — Яна, ты что, поддерживаешь Злыдня? — сказала А-Цин, театрально поднеся руку к груди. — Ты меня предала. От тебя я не ожидала подобного.        — Ну, по части с едой, я с ним согласна. В остальном — нет. И не предавала я никого.