А мне нравится

Год. Прошёл год. А жизнь всё никак не устаканится. Самое сложное — привыкнуть к новому укладу. Научиться жить с людьми, не думая, что это временно, а понимая: это, возможно, навсегда. Вопрос в том, когда эта жизнь прервётся. Трудно было осознать: все эти люди — не персонажи книги. Они чувствуют, они настоящие, они считают этот мир реальным. Человек ко всему привыкает. Может, когда-нибудь она сможет принять этот мир. Может… Грусть по дому накатывала по ночам, перед сном. Хотелось плакать, но она боялась разбудить А-Цин. Эти приступы случались всё реже, но от того было только хуже. Яна чувствовала себя предательницей — словно умер близкий, а она вместо долгой скорби уже живёт обычной жизнью. Чтобы отвлечься, она постоянно искала, чем себя занять. — Даочжан, ну пожалуйста? — канючила она, сложив ладони в молитвенном жесте. Слепой заклинатель, конечно, этого не увидел. — Нет! — ответил он категорично. — А-Цин же можно! — обиженно фыркнула девочка. — Она старше. — Ну и что? Пожалуйста! — Что случилось? Неужто в Весенний дом хочешь? — из дома ленивой походкой вышел Сюэ Ян, жмурясь на солнце. От его слов на лице Сяо Синченя проступил едва заметный румянец. — Я хочу тренироваться с мечом! А то всё медитация да упражнения, — ответила девочка, недоумевая, что это за дом такой. — И чем закончилась твоя первая попытка? — серьёзно спросил даос. — Напомни-ка. — Ну… чуть не убил меня Шуан Хуа. С кем не бывает? «Чёртов Шуан Хуа принял за нечисть. Подыграть не мог!» — Нельзя, — твёрдо повторил даос. — Тем более с ним А-Цин сейчас занимается. — Пусть мой возьмёт, — вдруг вмешался Ян, следя за птицами на ветвях. — У тебя есть меч? — удивился Синчэнь. — Я им редко пользуюсь, — зевнул босяк. — Если хочешь, можем вместе на ночную охоту сходить? — Можно? — обрадовалась Яна. — Хорошо, только будь аккуратна. — Даос помялся. — Я… друг мой, я тренирую А-Цин по более сложной технике. Ты знаешь базовые приёмы? — он запнулся. — Я бы хотел попросить тебя позаниматься с Яной. — Конечно, — легко согласился босяк. Сяо Синчень несколько раз поблагодарил, поклонился и ушёл. Сюэ Чэнмэй снял с пояса Цзянцзай и протянул его девочке: — Бери, Мелочь. Цзянцзай оказался тяжёлым, совсем не таким, как Шуан Хуа. Но она спокойно взяла его, разглядывая: тонкий, острый, с лезвием только с одной стороны — похож на саблю. Тёмный металл и резкие узоры на рукояти словно говорили о взбалмошном нраве хозяина. Яна медленно вытащила меч из ножен и почувствовала волну чёрной ауры, резко контрастирующую с серебряным сиянием Шуан Хуа. «Так, убить меня он не хочет — уже хорошо», — подумала она. Подняв взгляд, Яна встретилась глазами с босяком. Он хмурился и о чём-то напряжённо думал. Вздохнув, она подошла к нему и протянула ножны. — О чём задумался? — О том, как много в жизни красивых звёзд, — он вдруг улыбнулся. — Крепи на пояс.

***

— Я сейчас сдохну! — застонала девочка, распластавшись на земле. Меч слабо вибрировал рядом, словно соглашаясь с временной хозяйкой. — Яна, — Синчень хмуро посмотрел на неё. — Значит, умру, — она еле поднялась и, заплетаясь в ногах, побрела к дому. — Мелочь, это только первая тренировка. А ты уже помирать собралась, — усмехнулся босяк. Ему начинала нравиться роль наставника. Если бы он знал, как приятно шпынять молодёжь, давно бы начал подрабатывать. Подбежала А-Цин, неся баклажку с водой. Она протянула даосу его меч, которым только что тренировалась, подошла к подруге и утешающе похлопала по плечу. — Яна, не унывай. Сначала всегда тяжело, потом привыкнешь, если заниматься каждый день. — Чего?! — поперхнулась водой девушка. — Я понимаю, что «каждый день» — это значит каждый день, но… — она сделала паузу. — Я против. — Не выделывайся. Нашлась тут императорша. Фыркнув, Яна вместе с А-Цин бодрым шагом направилась к дому. — Друг мой, — даос положил руку на плечо босяка. Тот странно дёрнулся и округлил глаза. — Не злись на неё. Ей одиннадцать, в этом возрасте это нормально. — Нормально? — Ян посмотрел на даочжана, как на идиота. — Ладно, я с ней потом поговорю. А сейчас пойдём жрать, даочжан! Даос покачал головой и улыбнулся. — Что ты всё «жрать» да «жрать»? — послышалось из дома. — Не подслушивай разговоры взрослых, мелюзга, — закатил глаза босяк. — Взрослые не возносят еду до небес, — выглянула из двери А-Цин. — Еда — это святое. — Я согласна! — раздался крик Яны. — Яна, ты что, поддерживаешь Злыдня? — А-Цин театрально прижала руку к груди. — Это предательство! От тебя я такого не ожидала. — Не предавала я никого. Только насчёт еды согласна.

***

Она сидела на скромной скамейке у пруда, скрытая тенистыми деревьями. Пруд спрятался недалеко от города И. Солнце светило ярко, но кроны дарили прохладу. Вчера Сюэ Ян велел ждать его здесь. Сказал, нужно поговорить. Яна, всегда пунктуальная, пришла на пятнадцать минут раньше. Взгляд скользил по водной глади, а мысли возвращались к тому дню, когда босяк заставил её изрядно понервничать. Несколькими днями ранее Чэнмэй узнал, что малявка не только видит, но и намного старше, чем кажется. Решив, что её подослали, он захотел всё выяснить. Её рассказы он счёл попыткой втереться в доверие. Сейчас, ожидая его, Яна многое обдумала и пожалела о своей опрометчивости. Но в душе понимала: что бы она ни чувствовала, этого уже не изменить. Ян появился словно из ниоткуда, застав её врасплох. Она вздрогнула, оторвавшись от воды, где мелькнула яркая чешуя. — Какую ещё информацию обо мне ты знаешь? — твёрдо спросил босяк. Меч он сжимал в руке, но пока не направлял на неё. — Помнишь свою историю? Ты не рассказывал финал: повозка переехала тебе руку, поэтому у тебя такой мизинец. Или ждал чего-то другого? Половину печати тьмы создал именно ты. Тебя попросил глава ордена Цзинь. А когда ты стал не нужен, приказали устранить. — Она замолчала, глядя на воду, потом подняла глаза на босяка. — Ты живучий. Сюэ Ян не показывал эмоций, только нахмурился, вглядываясь в её лицо. — Почему ты ещё здесь? — Что? — она не поняла. — Ты знаешь слишком много. Могла бы продать информацию и жить припеваючи. А ты остаёшься с нами, — произнёс он, будто объяснял очевидное. — Я… я боюсь. Если люди узнают, что я много знаю, оставят ли они меня в живых после того, как я всё расскажу? — она теребила рукав, поглядывая на воду. — Да и какой от меня прок? Я расскажу им что-то, они изменят решение, и тот вариант будущего, который я знаю, станет бесполезным. Босяк кивнул, принимая её доводы. — Как ты здесь оказалась? Яна замолчала. И правда, было бы неплохо понять, зачем она здесь. Может, её задача — что-то сделать, а она даже не догадывается что. Или она попала сюда случайно… — Не знаю. «Не Хуайсан, мой милый Не Хуайсан» Повисла тишина. Мысли, как перекати-поле, метались в голове. Единственное, что она точно помнила — это финал истории, который читала перед… перед тем, как её сбила машина. Сюэ Ян, скривившись, спросил: — Что делает глава Цзинь? — Кто сейчас глава? Цзинь Гуаншань или Мэн Яо? — уточнила она. — Второй, — прошипел он. — Вроде бы он убил отца и занят обязанностями главы клана, — она почесала затылок, чувствуя неловкость. Больше она ничего не могла сказать. — Он наслаждается жизнью, а я вынужден здесь торчать! — прошипел босяк, стиснув кулаки. — Тише, — закатив глаза, прошептала она. — Я только предположила. — Он своё получит, — кажется, он её уже не слушал. — Ага, — скептически отозвалась она. — Ещё вопросы? — Нет, — он пристально посмотрел ей в глаза и убрал меч. Как только Сюэ Ян скрылся за листвой яблонь, Яна расслабленно выдохнула. — Мелочь! Ты оглохла? — недовольный голос раздался прямо над ухом, вырывая из воспоминаний. — Задумалась, — кротко пояснила она. Она посмотрела на парня в чёрно-сером ханьфу с мечом на поясе. Чёрные волосы собраны в хвост, на лице лёгкая улыбка. Венок из белых цветов, сплетённый даочжаном, ярко выделялся на фоне тёмной одежды и волос. Такой же венок был и на её голове. Кажется, даочжан может уговорить кого угодно. — Зачем звал? — поинтересовалась она. — Во-первых, ты тёмная заклинательница, — не то спросил, не то констатировал он. — И ты мне должна объяснить почему. Последний год ты многое утаивала. Что она могла ему рассказать? С одной стороны, она и так слишком много наговорила. Но… нужно быть уверенной в своей безопасности и в безопасности близких. — Сюэ Ян, — задумчиво произнесла она после паузы. — Я расскажу при одном условии. — Каком? — закатил глаза босяк. — Ты выполнишь три мои просьбы. — Какие именно? — безразлично спросил босяк, лениво размышляя, что же она попросит. Усмехнулся про себя: неужто она правда верит, что он будет играть честно? — Я хочу, чтобы всё было честно, — девушка прижала руку к груди, туда, где бешено стучало сердце. — Я расскажу всё без утайки, буду отвечать на любые вопросы. А если не захочу отвечать, так и скажу. Ты же будешь держать это в секрете. Это первая просьба. — Она замялась. — А у вас есть непреложный обет, как в «Гарри Поттере»? — усмехнулась она. — Что? — Ну, когда два человека договариваются о чём-то, и тот, кто нарушает клятву, умирает. Есть у вас такое? Парень задумался. — Есть похожее. — Как работает? — Нужно сделать несколько порезов на коже. Каждый порез — это условие, которое нужно выполнить в определённый срок. Если не выполнить — рана начинает гноиться и чернеть, дело доходит до смерти. Но для бессрочных просьб механизм другой: пока человек не признает, что условие исполнено, ритуал не завершится. Ну или пока один из нас не умрёт, но там свои заморочки — нельзя убивать друг друга и всё такое. — Ну нормально. Когда приступим к твоему ритуальчику? Босяк хмыкнул: казалось, девушка не согласится. — Хоть сейчас.

***

— Идиотизм, — проворчал он, когда ритуал закончился. — Я даже не знаю все три твои просьбы, только одну. И ту ты пока не признала. Они шли домой. Несколько минут назад всё завершили. Суть ритуала оказалась простой: наносишь порезы друг другу, проговаривая условия, а потом прикладываешь раны одну к другой, подтверждая договор. Яна, делая надрез на чужом предплечье, говорила, что босяк обязуется выполнить три её временные просьбы — те, что не навредят его здоровью и жизни. Сюэ Ян в ответ, полосуя её руку в том же месте, потребовал одну бессрочную просьбу — тоже без вреда для неё. — Зато моя просьба бессрочная! — возмутилась девушка. — Ты выполнил и забыл, а мне неизвестно сколько с этим жить. Босяк хотел огрызнуться, но промолчал — сил не было. Всю дорогу до дома они шли молча. Только иногда он отвлекался, срывая с деревьев зелёные кислые яблоки, и Яна кривилась, глядя на него.

***

Обед пролетел быстро. После него Чэнмэй и Яна вдруг решили отдохнуть, чем вызвали крайнее удивление у остальных. Обычно в это время они делали что угодно, лишь бы Синчень не уложил их на дневной сон, — а тут сами вызвались. Слепышка и даос переглянулись, но решили не лезть. Наверное, они наконец прислушались к советам даочжана про пользу дневного отдыха.

***

— Доброе… Точнее, добрый вечер. Вот почему не люблю спать днём, — пробормотала Яна, входя в комнату. Проснувшись, решила спуститься на кухню — там по негласному правилу проводили всё свободное время. Может, из-за удобных стульев, а может, просто привычка. Быстро оглядев стол, она плюхнулась рядом с А-Цин. Напротив сидел Ян, а рядом с ним — Сяо Синчень. Она перевела взгляд с даоса на Чэнмэя и обратно. На лице расцвела хитрая улыбка, адресованная босяку. — Босяк, любимый ты мой! — Парень насторожился. — Чё надо? — недовольно отозвался он, очищая яблоко от кожуры. — Почему сразу «что надо»? Может, я от чистого сердца? — встретив скептический взгляд, Яна наклонилась через стол и поманила его пальцем, чтобы пододвинулся ближе. Наклонившись к его уху и прикрыв рот ладонью, чтобы остальные не услышали, она зашептала что-то такое, от чего босяка будто током ударило. Он отпрянул и подскочил со стула. — Сумасшедшая! — вскрикнул он, заметавшись взглядом между даосом, А-Цин и наглой девчонкой. — Именно на это ты решила потратить… — он пробормотал что-то неразборчивое, похожее на «тупая маленькая идиотка, без мозгов и сердца». — У тебя целый месяц, — Яна спокойно вернулась на своё место и принялась пить чай, нагло улыбаясь. — И запомни: я должна это видеть. Лицо босяка перекосило. В серых глазах заиграли малиновые искры. Девушка задрожала и вжалась в А-Цин. Ничего не сказав, он вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Яна так и не поняла, что его разозлило сильнее: сама просьба или то, что она, по его мнению, впустую потратила его желание. Услышав грохот в соседней комнате, Синчэнь бросился следом. Как только они скрылись за дверью, Слепышка повернулась к подруге. — Яна, что ты опять натворила? Яна молчала, дрожа. «Зря, зря, зря… Почему я не подумала об этом? Глупо. Решила на эмоциях сказать… Зачем?» — Босяк должен мне желание, — скупо ответила она, не отрывая глаз от коленей. — А какое хоть? — заинтересовалась та, нахмурив брови. — Я… я сказала ему поцеловать даочжана, — дрожащими руками девушка взяла стакан, чтобы отпить чай. Лицо А-Цин вытянулось. Она видела, что Чэнмэй делает даочжана счастливым, но… это казалось странным. Слишком странным. — Зачем? — пробормотала она. — Это весело… — словно переспросила у самой себя Яна. — Ты уверена, что он не навредит даочжану? — Не знаю, — глаза Яны расширились от ужаса. Она даже не думала об этом. Взгляд метнулся на дверь. — Надеюсь. Повисло неловкое молчание. — Кстати, А-Цин, я знаю, что ты видишь, — попыталась отвлечь её Яна. — Что? — Слепышка замерла. — Я знаю, что ты не слепая. У тебя от природы белые глаза. — Увидев испуг во взгляде напротив, Яна добавила: — Я тоже вижу. И знаешь… — она прикусила губу. — Думаю, нужно признаться даочжану. Легче будет. — Что? — повторила А-Цин, не вникая в слова. — Хватит лжи. Зачем врать? Давай сейчас найдём его и признаемся? Он же не выгонит нас, правда? — Надеюсь.

***

Когда расстроенный Сяо Синчэнь зашёл в комнату, девушки едва не набросились на него, быстро тараторя слова. — Тихо, давайте помедленнее, — он поднял руку в успокаивающем жесте. Они замолкли и в унисон выпалили: — Даочжан, прости. Мы тебя обманывали. Мы видим. Воцарилась тишина. Сяо Синчень стоял, словно окаменевший. Он то открывал рот, желая что-то сказать, то закрывал, поджимая губы. — Зачем? — тихо прошептал он. — Мы боялись, что ты нас выгонишь, — пробормотала Яна, почесав затылок и глядя в пол. — То есть вы притворялись незрячими, чтобы я вас не прогнал? — нахмурился даочжан. — Да, — в унисон согласились девушки. — Я вас не прогоню. Хорошо, что вы видите. — Он замолчал, подбирая слова. — Я не держу зла, я понимаю, почему вы так поступили. — Он сильно закусил губу. — Но передо мной вы извинились, а перед ним — нет. — Даос явно имел в виду Сюэ Яна. — А где Злыдень? — быстро пробормотала Слепышка. — Так он знает, — сказала Яна, услышав возмущённый вздох подруги. — Он знал! Но тогда… — глаза А-Цин расширились от ужаса, и она отступила на шаг. — Почему же он молчал? — словно для себя произнёс Синчэнь. — Ну… — девушка почесала нос. — У меня на него компромат имеется. — Какой? — Слепышка во все глаза смотрела на Яну, взгляд метался по её лицу. — Не скажу. Иначе как мне его шантажировать? — наклонила голову Яна. — Яна! — воскликнул Сяо Синчень, хмуря брови. — Шучу, шучу! — подняв руки, сказала девочка и тише добавила: — Наверное. — Ян, — как-то обречённо выдохнул даочжан.