А мне нравится

Вот правду говорят, что утро добрым не бывает. Проснулась Яна в дурном настроении. Полночи ворочалась, не могла уснуть — в голове вертелся вчерашний спор. Босяк, конечно, хотел как лучше, для неё, А-Цин и Синчэня, но ведь не спросил! Хотят ли они этого? Под утро её, наконец, сморил сон, но легче не стало. Спать при свете она не выносила, а потому проснулась рано, совсем не отдохнувшей, а только злой и разбитой. К счастью, вещи она собрала ещё вчера, хоть и ругалась на всё подряд, пока запихивала их в узелки. Одевая ханьфу, пару раз споткнулась о подол и зло прошипела: «Кто вообще делает такие длинные?!». Собравшись и пересчитав имущество раза три, Яна присела в угол и замерла, ожидая Сюэ Яна. Внутри было неспокойно. «Что-то случится. Точно случится. Почему так паршиво на душе?» — думала она, глядя в пол. Сердце забилось быстрее, в комнате словно повеяло холодком, по коже побежали мурашки. Яна попыталась успокоиться. Может, это просто нервы? В памяти всплывали сотни прочитанных книг — герои обычно игнорировали такие знаки, и это стоило им жизни. Решила быть внимательной, но не параноиком. Когда босяк зашёл, она просто молча подхватила вещи и вышла. Он было открыл рот, но быстро понял, что разговора не выйдет, и тоже заткнулся. Лететь домой на мече было бы глупостью, поэтому в их распоряжении была краденая лошадь с тележкой — серая, низенькая, и деревянная повозка, щедро застеленная сеном. Глядя на эту убогую телегу, Яна вдруг вспомнила встречу Се Ляня и Хуа Чэна. На душе стало тоскливо: она больше никогда не перечитает эту историю, не откроет новых книг, не посмотрит фильмов… «А что, если попробовать писать самой?» — мелькнула мысль. Она ведь столько фанфиков настрочила! Почему бы не попробовать переписать знакомые истории или сочинить свою? От этой мысли стало немного легче, и она, забравшись в повозку, устроилась на сене. Сюэ Ян сел спереди, взялся за вожжи. Яна устроилась в конце телеги, свесив ноги, и смотрела, как дома постепенно исчезают, уступая место зелени и дороге. Птицы щебетали, солнце слепило глаза, но спокойствия не было. Она взглянула в сторону поля — и замерла. Там стоял человек в чёрной одежде, с палкой в руках. Он стоял спиной, но, будто почувствовав её взгляд, обернулся. Лица не разглядеть — слишком далеко. Сзади послышался шорох — это Чэнмэй разворачивал свёрток с маньтоу. Яна снова посмотрела в поле… и там никого не было. Дыхание перехватило, сердце заколотилось где-то в горле. Руки мелко задрожали. «Прямо как в фильме ужасов», — подумала она. А ужасы она всегда ненавидела. Несколько глубоких вдохов — почти убедила себя, что показалось. Но внутри занозой засело: всё было по-настоящему. Время шло, ничего не происходило. Яна выдохнула, но нервозность так и не прошла. Сюэ Ян спокойно жевал булку, глядя на дорогу. Она снова перебралась на край телеги, свесила ноги, но теперь это казалось жутким. Ловила на себе чей-то взгляд, но никого не было. Уже и не знала, верить ли собственным ощущениям. Когда стемнело, остановились у пруда, решив ночевать прямо в повозке. Сон не шёл. В очертаниях кустов и деревьев чудились силуэты. Когда луна забралась в зенит, Яна поняла — полночь. Она уставилась в звёздное небо, пытаясь отвлечься. «Вон Большая Медведица, а рядом — Дева. А вот и Лев. Самая яркая его звезда — Регул. Три звезды подряд — пояс Ориона. А где Созвездие Пса?.. Мир изменился, а небо осталось прежним. Даже красивее стало», — мысли текли вяло. Любуясь звёздами, она сама не заметила, как уснула.

***

Миновало несколько однообразных дней. Яна и Сюэ Ян просто ехали, останавливались и снова ехали. За это время они не обмолвились ни словом, только молча передавали друг другу вещи. Девочка больше не видела того человека в чёрном, но ощущение слежки не отпускало. Казалось, на неё кто-то смотрит из придорожных кустов, из-за деревьев, но стоило обернуться — никого. И вот, спустя почти две недели после выезда из Юньмэна, впереди показались знакомые очертания городских стен. Город И встретил их непривычной прохладой — в Юньмэне было куда теплее. Но это только развеселило Яну. Дом изменился. Светлые, свежие доски заменили гнилые, от которых раньше шёл неприятный запах. Окна, которые вечно продувались, теперь были заделаны, а крыша — починена. Двор стал ухоженным, появились недавно посаженные цветы. Ворота больше не скрипели. Внутри тоже стало иначе. Исчезли все ненужные вещи, всё, что могло навредить. Например, старый стул, о который все вечно расшибали ноги, убрали первым делом. А кухонная дверь, которая сама открывалась и закрывалась, исчезла после того, как однажды ночью приложила Сюэ Яна по голове. Ох и крику тогда было… Через два дня у них стояла новая дверь. Услышав звук подъезжающей телеги, на улицу вышли А-Цин в зелёном сарафане и Сяо Синчэнь в белых одеждах. При виде лошади Слепышка замерла, разглядывая её, а Синчэнь улыбнулся и поприветствовал путников: — Мой друг, Яна, вас долго не было, — в голосе его звучала искренняя радость. Яна хотела ответить, но не успела. Чэнмэй, подскочив к Синчэню, схватил его за руку: — Я в Юньмэне кое-что уладил, сейчас расскажу. А ты, Мелочь, — он кивнул в сторону Яны, — со Слепышкой пока разберите телегу. Дверь за ними захлопнулась с глухим стуком. К собственному удивлению, Яна не стала спорить. — Яна! — А-Цин стиснула её в объятиях. — Цин-Цин, я так скучала, — выдохнула та, обнимая в ответ. — Я тоже. Тут без тебя тоска смертная, — протянула Слепышка, отстраняясь и разглядывая подругу. — А у меня, наоборот, столько всего случилось! Я даже в тюрьме посидела, — Яна хитро прищурилась. — Врёшь! — Вот увидишь, — Яна порылась в рукавах, что-то там нащупала и, сияя, протянула А-Цин обычный зелёный веер. — Держи. Гостинец. Та приняла его, будто величайшую драгоценность, поднесла к глазам, погладила. — Спасибо, — тихо сказала она. — Спасибо, сестрёнка. — Не за что. А теперь слушай, что со мной приключилось.

***

— А потом мы поехали домой, — закончила Яна свой рассказ, сидя на траве рядом с телегой. Вещи были разобраны: книги и одежда уже в доме, остальное лежало аккуратными кучками. Оставалась только живность — кур и петуха нужно было куда-то пристроить. Старый загон больше подходил для коровы, чем для такой мелочи. Девушки вдвоём решили проблему: притащили досок и забили ими все щели, чтобы птицы не разбежались. За досками ходила Яна — она твёрдо заявила, что к курам, которые ведут себя как злые собаки, не подойдёт ни за какие коврижки. — Забавно у тебя вышло, — А-Цин, уставшая, плюхнулась прямо на землю. — Только звучит как сказка. — Спроси у босяка, если не веришь, — Яна села рядом. — Спрошу. Вот только встану сначала, — лениво отозвалась та. — Я вижу, как ты встаёшь, — фыркнула Яна. — Я отдыхаю! — возмутилась А-Цин, но всё-таки поднялась, отряхнула юбку и, глядя на подругу сверху вниз, сказала: — Ладно, пошли. Яна кивнула, встала и направилась к дому. Внутри, на кухне, за столом сидели Чэнмэй и Синчэнь. При их появлении босяк замолчал и недовольно уставился в пол. Сяо Синчэнь, услышав шаги, улыбнулся и повернул голову. Яна демонстративно делала вид, что Сюэ Яна для неё не существует, и держалась рядом с подругой. — Злыдень, — начала А-Цин без предисловий. — А правда, что ты нас с Яной в адепты записал? Она говорила почти спокойно, но в душе всё сжалось от страха. Школа для неё была чем-то невозможным, а тут — целый орден! — Конечно! — радостно воскликнул босяк, и Яна от этого тона невольно вздрогнула. — Лань Цижэнь — очень добрый человек. Я вам завидую, что вы будете у него учиться. Он никого не ругает. А Гусу Лань — это вообще лучший орден, почти без правил… — он помолчал и добавил: — Надеюсь, ты, Слепышка, тоже туда поедешь, вместе с Мелочью. Я уже всё решил. А-Цин, которая о Юньмэне и Гусу знала лишь то, что это великие ордена, уверенно кивнула. — Вот и славно, — Чэнмэй хлопнул ладонью по столу. — Я так и знал, что вы обе поедете в Гусу. Потому и договорился заранее. «Истинный слизеринец», — подумала Яна, закатив глаза. Ей хотелось сказать А-Цин, что Сюэ Ян соврал, но желания говорить в присутствии босяка не было. Решила рассказать позже, когда они со Слепышкой останутся одни. — Яна, А-Цин, я очень рад, что вы сможете получить достойное образование, — улыбнулся даос. — Я бы не смог дать вам его, — грустно вздохнул он. — Даочжан! Не принижай себя так. Если бы не ты, то Слепышка, увидев водного гуля, тут же умерла бы со страху, а теперь скорее гуль умрёт, увидев Слепышку с мечом, — произнёс босяк с усмешкой и принялся выстукивать пальцами по столу нехитрую мелодию. — Друг мой, не надо преувеличивать мои заслуги, — смущённо пробормотал Сяо Синчэнь. — Нет-нет, продолжай, — А-Цин взглянула на него вопросительно. — Как это гуль умрёт, увидев меня? — Увидев тебя, да ещё с мечом, любой может сдохнуть или задохнуться от смеха, — заявил парень и захохотал, глядя на её недовольную мину. — Мой друг, — укоризненно произнёс Синчэнь, качая головой. — А я-то что?! В этот момент Слепышка уже тащила Яну на улицу, бормоча о босяке: «Подальше от всяких идиотов».