Сидеть

      Ричард позвонил через пару дней. Еженедельные созвоны стали привычкой. Томаса это немного раздражало, но он не хотел портить отношения. Иногда не брал трубку, когда не было настроения, но всегда перезванивал. Ричард рассказывал про конференцию, с которой недавно вернулся. На одной из таких профессиональных конференций несколько лет назад они и познакомились. Он был стоматологом-имплантологом, не самым плохим в городе. Начали общаться, какое-то время дружили и присматривались друг к другу, потом все как-то пошло само собой, и они съехались. Ричард был неплохим человеком. Спокойным, немного чопорным, даже скучным в своей правильности. Удивительно, что он принял свою гомосексуальность, иногда думал Томас. — Том, ты слышишь? Занят в пятницу? — послышалось на том конце телефона, и парень мотнул головой, возвращаясь из своих мыслей к разговору. — Что? В пятницу? Вроде не занят, а что ты хотел? — пожал он плечами и встал с уютного дивана, шлепая босыми ногами на кухню и наливая стакан воды из высокого кувшина. — Может поужинаем? Просто хочется тебя увидеть, ничего такого, — поспешил оправдаться Ричард, — просто дружеский ужин. И, может, потом зайду проведать Сида? Томас подошёл к окну, прижался лбом к прохладному стеклу, прикрыл глаза и вздохнул, пытаясь прикинуть в голове, каковы шансы того, что дружеский ужин перерастет в дружеский секс после дружеского визита и надо ли оно вообще Тому. По ощущениям выходило, что не очень-то и надо, но поужинать все равно можно было. Компания хорошо знакомого, изученного Ричарда утомляла, но не вызывала отторжения. — Можно, — кивнул он будто бы самому себе и сдержанно попрощался с бывшим любовником, договариваясь обсудить место и время встречи в пятницу утром. В четверг миссис Прескотт, записанная на гигиеническую чистку зубов, притаскивает и оставляет вместо себя свою дочь, сама убегает, ссылаясь на срочные дела. Себастьян еле сдерживается от едкого комментария и закатывания глаз. Томас, как всегда, вежливо улыбается и делает свою работу, всем своим видом показывая, что его интересуют только зубы девушки в кресле. Так оно и есть в общем-то. Миниатюрная шатенка с большими глазами будто бы и не расстраивается, она ужасно смущена активностью своей властной матери и явно её побаивается. Они расстаются очень дружелюбно, и пациентка так и не решается пригласить доктора Миллигана куда-нибудь, но перед уходом задерживает заинтересованный взгляд на Себастьяне. Француз замечает это сразу, включает обаяние и растягивает губы в фирменной улыбке Казановы. Легко касается ладони девушки на прощание, будто бы невзначай. — Никаких шашней с пациентами и пациентками, — строго произносит Том, когда они остаются в кабинете одни, отлично зная о разнообразии сексуальных предпочтений помощника. Себастьян все-таки закатывает глаза и громко цыкает, что-то ворча на французском. Точно не обижается, Том уверен. Правила они обговорили уже давно, но иногда пылкую французскую натуру все же приходилось сдерживать. В пятницу утром в кресле Тома, наконец, сидит мистер Вайсборд. Доктор Миллиган осмотрел консьержа, нашёл пару проблем, которые в целом не были слишком критичны, но жизнь могли усложнить. Озвучил их пациенту и предложил варианты решения. — Я намечу план лечения и принесу вам через пару дней. Потом созвонитесь с Себастьяном и договоритесь о времени, хорошо? — улыбнулся он мягко мужчине. — Спасибо огромное, мистер… то есть доктор Миллиган, — добродушно, как и всегда, закивал привратник. — Не стоит, — хмыкнул Том, откатываясь на стуле к столу и что-то записывая в ежедневник. — Мистер Вайсборд, могу я задать вопрос об одном из наших жильцов? Вы же все про всех знаете? — Ну что вы, я не такой всеведущий, — рассмеялся мягко консьерж, но заинтересованно кивнул. — Спрашивайте. Не обещаю, что смогу рассказать все. Некоторая информация конфиденциальна, сами понимаете. — Конечно, — кивнул в ответ Том и повернулся к пациенту, который уже свесил ноги с кресла и внимательно смотрел на него. — Мистер Данн, с десятого этажа. Он приходит к кому-то в гости или живет там сам? — О, у мистера Данна квартира прямо под вашей. Он приобрёл её около пяти лет назад. Появляется нечасто, постоянные командировки. Он уезжает на несколько недель, потом возвращается и несколько недель находится дома. Потом снова уезжает, — выдал как на духу мистер Вайсборд, будто собирал досье и готовился к этому дню всю жизнь. — Спасибо, — мягко улыбнулся и кивнул Томас, — я думал, что он чей-то гость, а он оказывается сосед, — он тихо рассмеялся, но в смехе этом не было ни капли веселья. «Квартира прямо подо мной? Вселенная, ты что, издеваешься? Это потому что я не стал составлять карту желаний?» — судорожно думал доктор Миллиган, провожая своего пациента и желая ему хорошего дня. За обедом Себастьян спросил о планах на вечер. Они ели в кафе, которое находилось в двух шагах от здания, где располагался рабочий кабинет Томаса. — Ричард пригласил поужинать, — безразлично пожал плечами парень, наматывая на вилку спагетти. Надо было взять суп, появилась в голове запоздалая мысль. — Что, хотите обгатно сойтись? — хмыкнул Себастьян, сощурив глаза. Так уж вышло, что со своим помощником Томас крепко подружился и тот знал некоторые подробности его личной жизни. О Мужчине. Из. Лифта. Томас ему не решился рассказывать. Слишком все было неоднозначно. — Да нет, просто ужин, — отмахнулся Том и запил спагетти кофе. Вот кофе в этом заведении был хорошим. Крепкий, без лишней горечи, с лёгкой кислинкой. Томас подумал немного и бросил в свой американо дольку лимона, чуть размешивая, отпивая и довольно жмурясь на августовское солнце. — Ну конечно. А потом просто «А давай зайдем к тебе?», а потом пгосто «Я так соскучился, хочу тебя», — рассмеялся мягко Себастьян. Он был, откровенно говоря, той ещё язвой, но неплохим другом, беззлобным. — Ну может и так, — улыбнулся Томас лукаво и передернул плечами, заводя руку за спину и растирая шею, — может, дружеский секс мне не повредит? — Тебе не повгедит ногмальный, темпераментный мужик, — фыркнул помощник и чуть склонился к парню, понижая голос. — Я был в клубе недавно, познакомился с ребьятами. Они итальянцы. В городе на пару месяцев по работе, очень приличные люди. Пойдём со мной как-нибудь, встретимся с ними, отдохнём? Это же то, что нужно для горячего траха на пару ночей. — Боже, Себастьян, — теперь пришло время Томасу закатывать глаза, — ты знаешь, что я не ханжа, но такое не практикую. Парень напротив миролюбиво поднял вверх руки, будто сдаваясь, и кивнул, выпрямляясь и приступая к своему кофе. Красивый, зараза. Волосы светлые с пепельным отливом — он их тонировал, но не признавался в этом даже Томасу. Большие выразительные глаза, губы пухлые и чувственные. Длинные ноги, поджарое тело и чертовы музыкальные пальцы. Хорошо, что они с Томом в самом начале знакомства расставили все точки над i. Себастьян был чертовски хорош собой, но абсолютно не во вкусе Томаса. Француз чувствовал то же самое по отношению к доктору. Они единожды это обсудили и больше не возвращались к этому вопросу. Расправившись с обедом, друзья двинулись обратно, сегодня было записано еще три пациента. Вечером прямо на работу за Томом заехал Ричард. Его кроссовер притормозил перед офисным зданием, где находился рабочий кабинет доктора Миллигана. Себастьян встретил гостя учтивой улыбкой без капли доброжелательности. Ричарда он почему-то недолюбливал, и, кажется, это было взаимно. — Томас, ты освободился? — Рич заглянул в кабинет как раз тогда, когда Том натягивал свежую рубашку. Изогнул бровь, пробежался взглядом по плоской груди и подтянутому животу, скользнул к паху и сделал в голове какие-то выводы. Так было всегда. Ричард смотрел, молчал, думал. Принимал какие-то решения. Все это оставалось глубоко в нем, почти не касалось поверхности. За то время, что они были вместе, мужчина очень редко показывал Тому эмоции. — Да, сейчас, закончу с пуговицами, — ухмыльнулся Том и, застегнув рубашку, подобрал сумку. — Берешь работу на дом? — кивнул на сумку Рич, и вместе они вышли из кабинета. Себастьян уже убежал домой. У него в планах был еженедельный пятничный клубный загул. — Да, хочу изучить кое-какие материалы. Может, напишу статью в медицинский журнал. Они предлагали место в номере с открытой темой, — пожал плечами Том. — Звучит здорово, — улыбнулся Рич. Ужин прошёл мирно и тихо в уютном ресторане со средиземноморской кухней. Морских гадов Том не очень любил, но от ризотто с креветками не стал отказываться. Потом выпили вина и, оставив машину Ричарда у ресторана, отправились домой к Томасу на такси. Ричард не делал попыток нарушить личное пространство парня, но смотрел с интересом, облизывал взглядом тонкую шею — чувствительное местечко Томаса. Знал, что именно от ласк у ключиц тот теряет голову быстрее всего. Да он всего его знал, чего уж таить. Поэтому, уже стоя в закрывающемся лифте, Том позволил Ричарду приблизиться и коснуться губами щеки, с сожалением отмечая, что ничего не чувствует к этому мужчине. Неожиданно произошло то, чего Томас боялся больше всего. Широкая ладонь снова не дала лифту закрыться до конца. Створка медленно отъезжала в сторону, открывая интересную картину — высокий мужчина в строгом костюме стоял неприлично близко к Тому и легко касался его ладони своей. А напротив, в проеме первого этажа, стоял мистер, мать его, Данн. Тот. Самый. Мужчина. Они встретились взглядами. Снова. Несколько бесконечно долгих миллисекунд Томас смотрел в бушующее черное море и не знал куда деть свои заливающиеся краской щеки и уши. Ричард тут же отстранился и встал рядом с Томом, отпуская его ладонь и доставая мобильный. Мистер незнакомец, как обычно, встал спиной к той стене, у которой стояли бывшие любовники. Том не удостоился ни сухого здрасьте, ни кивка головы — это напрягало и немного обижало. Двери лифта закрылись, и кабина тронулась. Том смотрел на широкую спину, обтянутую снова чёрной майкой, и понимал, что никакого секса с Ричардом у него сегодня сто процентов не будет, а вот отдрочит он себе не раз, это точно. От этих мыслей стало душно, и он бессознательно облизал губы. Широкие плечи мистера Данна дернулись, мышцы на руках напряглись. Томас опустил взгляд на его ладони и понял, что они сжаты в кулаки — стало очень не по себе. Таким кулаком и черепушку можно раскрошить, он был уверен, что мистеру Данну это по силам. А потом Томас вспомнил, что его видят. Что предатель — полированный металл показывает все, что находится за спиной незнакомца. Парень поднял взгляд на отражение в дверях и неожиданно снова встретился глазами с Данном. Тот пялился на него беззастенчиво и открыто. По спине пробежал холодок, а за ним кожу начали покрывать мурашки, волоски на загривке встали дыбом. Захотелось растереть, передернуть плечами и отвернуться, но Том не смог. Как загипнотизированный, он продолжал смотреть в эти тёмные омуты и чувствовал, что кислорода ему катастрофически не хватает. Ричард безучастно уткнулся в телефон, не замечая, какая буря происходит в бывшем любовнике, стоящем рядом с ним. Когда лифт звякнул и остановился, Том все ещё смотрел Ему в глаза. Мистер Данн переступил с ноги на ногу, расправил плечи и неожиданно подмигнул Томасу в отражении, тут же выходя на своём этаже и скрываясь за поворотом к своей квартире. Это было словно удар под дых. Из Томаса будто разом выбили весь воздух, заставляя шумно и тяжело вдохнуть. — Тяжелый парфюм, да? Зачем столько лить на себя? — проворчал Ричард, снова дежурно взяв парня за руку, не отвлекаясь от экрана. Воздух в лифте пах древесиной, горьким табаком, морем и горячими углями. Да, именно так для себя охарактеризовал этот запах Томас, не отвечая бывшему любовнику ничего. Конечно, Рич расстраивается, что все, что ему предложили в конце вечера, — это потрепать Сида по холке. Но, как обычно, ничего не говорит и, мазнув на прощание губами по губам Тома, уходит, оставляя его один на один с мыслями о соседе снизу. Как только дверь захлопывается, парень проводит тыльной стороной ладони по коже, стирая чужой поцелуй. Все, о чем может думать Томас перед сном, — крутится вокруг мистера, мать его, Данна. Из головы не выходит все, что происходило в их последнюю встречу, — долгий взгляд глаза в глаза, напряженные плечи, сжатые кулаки и как контрольный в голову — улыбающиеся подмигивающие глаза. От незнакомца все ещё за версту несло опасностью, от его присутствия холодели ладони, а сердце гулко ухало в груди. Но помимо страха, мистер Данн вызывал и другие чувства — горячие и стыдные. И Томас был слишком слаб, чтобы им противиться.