Сидеть

      Тяжелая сумка оттягивает лямку. Внутри на самом деле и нет ничего особенного — пара комплектов одежды, броник и всякие личные штуки типа белья и ноута. Пикап, оставленный недалеко от дома, — Майк не успел выкупить место на подземной парковке — пищит сигнализацией на прощание. Все, чего хочется в этот самый момент, — это принять душ, смыть с себя пыль пустыни Судана и завалиться спать. Они летели в военном самолете не меньше пятнадцати часов, удалось поспать меньше половины от этого времени, остальное пришлось потратить на составление отчета, чтобы не заниматься этим дома. Спина немного ныла, но было терпимо. Бывало и хуже. Майк зашел в светлый холл жилого комплекса и почувствовал какое-то небывалое умиротворение. До дома оставалось всего ничего, а там уют, тишина и спокойствие. Там нет грохочущих трелей автомата над ухом, криков напарников, запаха крови, железа, пыли, своего и чужого пота. Он успевает остановить створку лифта, кивая консьержу — чертовски приятному мужику, и заваливается в кабину. Ждать следующего прибытия просто не вариант, чье-то личное пространство потерпит, если Майк его немного нарушит. Внутри оказывается сосед, судя по горящим кнопкам на панели, с одиннадцатого этажа. Прямо у его ног лохматая, крупная собака с пышной челкой и явно добрым нравом. Майк сканирует парня взглядом, отмечает, что тот довольно симпатичный, и отворачивается. Они едут домой. Неожиданно сзади раздается тихое утробное рычание. Мужчина его узнает. Так рычат напуганные зверюги, готовые защищать хозяина. Видимо, пес среагировал на запах — помыться как следует и смыть следы своей работы в последние две недели выходило не часто. Майк знал, что от него пахнет кровью. Человеческой. Кого бы это не напугало? Хотя его перестало пугать лет шесть назад, когда он, закончив военную академию, попал в 146-й отряд спецназа. Вспомнить истории Калеба — их штатного кинолога-ветеринара не составило труда. Тот мог говорить о собаках часами, если не сутками. Голос как можно более властный и спокойный — он тут главный, а не это лохматое недоразумение. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что хозяин питомца и сам не на шутку испугался реакции своего друга на незнакомца. Парень вообще выглядел каким-то нервным и немного пришибленным. Огромные карие глазищи в обрамлении густых, темных ресниц смотрели растерянно. Губы, черт тебя дери, чувственные — верхняя чуть тоньше нижней, изломлены, уголки опущены. Руки напряженно держат поводок, наматывая крепче. А ноги. Черт. Ноги красивые, длинные и стройные. «Как же давно у меня никого не было… Подцепить, что ли, кого в этот отпуск?» — подумал Майк с грустью. — Сидеть, — произнес он ровно и четко, как учил Калеб, и отвернулся, отлично зная, что это сработает. Рычание прекратилось. В металлических дверях лифта было отлично видно, как пес смирно сел и просто смотрел на мужчину, продолжая ловить каждое движение, но не агрессируя. А вот его хозяин вызвал неожиданный всплеск веселья. Парень сначала побледнел, потом его щеки и уши покраснели, а удивленный и все еще растерянный взгляд опустился на питомца.

***

Второй раз Майк встретил интересного, как он назвал его про себя, соседа через несколько дней. Все в том же лифте. С парнишкой из «Тиндера» ни черта не вышло. На фото он казался миловидным и славным, а на деле оказался шумным и навязчивым. Не то чтобы это сильно останавливало его намерения, но нигде не екнуло, и они разошлись, оба под вымышленными предлогами. «Тиндер» пора было сносить, за год поисков он лишь однажды неплохо провел время на одном из свиданий, но потом, поискав информацию о спутнике, выяснил, что тот женат и скоро станет папочкой. От такого было просто противно, и все связи Майк моментально оборвал. Сосед снова уставился на него своими огромными глазищами под чертовыми пушистыми ресницами и провел языком по мизинцу, на который скатилась капля мороженого. Пахло ванилью и малиной. Это было очень интересно. Настолько, что Майк позволил себе ухмыльнуться, зашел в лифт и снова отвернулся, разглядывая парня в отражении. На вид ему было не больше тридцати, а может и двадцать пять. Он был ниже мужчины примерно на голову или чуть меньше. Стройный и ладный. Данн не видел его задницу, но мог поклясться, что она его заинтересует. Неожиданно взгляд зацепился за опущенную руку, капли мороженого срывались вниз и тяжело падали на пол. Сразу вспомнился мистер Вайсборд, он бы наверняка расстроился, что на вверенной ему территории такой бардак. — Мороженое, — произнес Майк, оборачиваясь и встречаясь взглядом с шатеном. Волосы парня были теплого оттенка темного шоколада. Чуть вьющиеся и густые, наверняка удобно ложащиеся под руку. «Нет, с этим спермотоксикозом надо заканчивать, я так скоро на людей кидаться начну», — успел подумать Майк, прежде чем услышал в ответ растерянное «Ч-что?» У незнакомца забавно дрогнул голос, можно было сделать вывод, что тот Майка будто бы боится. Уши снова заалели, до щек доходило дольше. — Мороженое, — повторил мужчина, разжевывая и кивая на руку шатена, — капает. Это же было очевидно, нет? — Ага, — выдохнули ему в ответ, и на этом разговор можно было считать оконченным. Вся ситуация была безумно забавной. Парень Майка явно побаивался и лишь усилием воли держал себя в руках. Что ж, нельзя было его за это винить, ведь в первую их встречу он предстал перед ним не в лучшем виде и не в лучшем состоянии. Миссия была сложная, долгая и изнуряющая. Пустыня выжигала их ежедневно, пыль оседала на одежде, обуви и, наверное, в легких. Но дело было сделано, а это самое главное. Террористов они не щадили. Майк ухмыльнулся мыслям о том, что впереди еще несколько недель заслуженного отдыха, и вышел из лифта, двигая к квартире.

***

В понедельник Майк решил отправиться на пробежку, пока на город еще не опустилась жара уходящего лета. Обычно он предпочитал бегать дома на дорожке или в спортивном зале при штабе, но сегодня хотелось свежего воздуха и пространства. Парня с одиннадцатого этажа он заметил еще на подходе к жилому комплексу. Пес тащил его вперед, невзирая на поводок и сопротивление. И здравый смысл, скорее всего. Собака была премилая, на самом деле, как и хозяин. Наконец-то, кстати, удалось оценить последнего сзади, когда он проходил по холлу и подходил к лифту. Майк скользнул взглядом по прямой спине и узким бедрам, остановился на подтянутых ягодицах под тканью джинсов и тяжело вздохнул. «Черт», — мысленно выругался, потому что увиденное полностью удовлетворяло его вкусы. — «Приехали». Вездесущий мистер Вайсборд выскочил, словно черт из табакерки. Майк не вздрогнул, отвлеченный на мысли о низменных желаниях, только благодаря выправке и годам службы в горячих точках. Там такие вздрагивания могли стоить жизни. — Доброе утро! Мистер Миллиган, мистер Данн. Как погода? — кивнул он им обоим. И сослужил отличную службу Майку, теперь он знал фамилию своего интереса. — Отлично! — улыбнулся парень, притягивая ближе пса. «Нервничает», — отметил про себя Майк и ухмыльнулся. — Сегодня днем будет жарко, — проговорил он ровно, а потом заметил, что пес шатена вырвался из ослабленной хватки своего хозяина и трется возле его ног, дружелюбно виляя задницей. — Эй, ну как ты, здоровяк? — кобель, а в этом Майк теперь был уверен, не мог не вызвать улыбки. Мужчина не стал себе отказывать в удовольствии присесть на корточки и как следует потрепать засранца по загривку и бокам. «Что, уже не такой злобный? Понял, кто тут папочка?» — пошутил он сам у себя в голове и остался доволен. Позже в лифте Майк немного думает, борется с собой, но все же задает вопрос. — Как его зовут? Пес все еще трется у ног, ластится, не обращая внимания на хозяина. Ну и забавная зверюга. Обе зверюги. Вторая вон вздрагивает, услышав вопрос. — Его зовут Сид, — ровно отвечает хозяин, и Майк видит в отражении дверей лифта, что до того доходят их удивительные возможности, дающие обзор всего пространства тесной кабины. — А где же Нэнси? — парирует мужчина и встает рядом с шатеном. Шутка — обсмеяться, конечно, но ничего оригинальнее он не придумал, а посмотреть на реакцию парня еще хотелось. — Расстались, — бурчит в ответ хозяин Сида без Нэнси и отходит в сторону, опустив взгляд. «Либо натурал, либо я нюх потерял», — думает Майк и оборачивается на парня в тот момент, когда подъезжают к десятому. Они встречаются глазами, и в этом взгляде все. «Не потерял, выходит» — улыбается себе мужчина и выходит в коридор. Лифт чирикает на прощание и уезжает дальше.

***

Майк решил больше не экспериментировать с «Тиндером». Пообещал, что сегодня будет последний раз, и так оно и было. Это была последняя капля. Мальчишка в чате сказал, что ему уже двадцать пять, а на деле оказалось меньше двадцати. Ему даже алкоголь еще нельзя по закону покупать, а раздвигать ноги перед здоровыми спецназовцами тридцати двух лет уже хотелось. Не понимал мужчина нынешнее поколение. Ну нахрена такому молодому и бойкому старпер вроде него? Тридцать два, конечно, не приговор, совсем нет. Но сверяя свои желания и предпочтения в двадцать и тридцать два, Майк находил слишком много разных знаменателей. Парнишку пришлось отшить, а навязчивое желание завязать с кем-нибудь тесное знакомство никуда не делось. Может, Грег и Ник согласятся сходить с ним в какой-нибудь клуб, если их не вызовут в командировку раньше. Лифт почти успевает закрыться, но Майк быстрее. Картина внутри снова интересная и захватывающая. Какой-то чопорный мужик трется рядом с его любимым соседом, держит за руку невесомо, почти трепетно. От их вида неприятно сводит желудок и саднит горло. Майк обводит всю эту идиллию взглядом, встречается с глазами блюдцами и чертовыми ресницами их обладателя. У того привычно алеют щеки и уши. «Гипертоник», — думает он коротко. На самом деле догадка о природе подобной реакции давно вертелась в голове. Сейчас парень был явно смущен, но, возможно, и возбужден, благодаря чопорному джентельмену-бриташке — так его про себя называет Майк. Почему-то он уверен, что мужик весь такой до тошноты правильный — трахается без света под одеялом и только по расписанию. Тот, кстати, тут же отходит от своего спутника в сторону, выпускает его руку из своих загребущих лапищ и достает телефон, начиная что-то там изучать. На Майка ноль внимания. Он встает спиной к парочке и неотрывно следит за соседом. До чего тот интересный, оказывается, экземпляр. И с ориентацией мужчина явно не прогадал. Внутри легонько колет от мимолетной ревности, но к чему тут ревновать? Возможно, эти двое давно в отношениях, может живут вместе не первый год. По крайней мере, это точно не выглядит перепихом на одну ночь. Слишком все расслабленные и привычные. А еще. Майк не без удовольствия отмечает, что пока он не появился в узкой кабине лифта, возбуждением тут и не пахло. Парень-сосед скользит по нему взглядом, в нем явно читается интерес. Он еще не вспомнил, что за ним наблюдают, бессознательно облизывает свои чертовы губы, и это выглядит настолько многообещающе сладко, что Майка будто током прошибает. Плечи лишь на секунду вздрагивают, нервная система дает сбой, и это его сильно огорчает. Нужно собраться — ладони сами собой сжимаются в кулаки. Вдох-выдох. Это не остается незамеченным, и шатен, наконец, соображает посмотреть в отражение дверей. Они встречаются взглядами. Снова. Карие, почти черные блюдца влекут и не дают отвести взгляд. Майк заворожен. Майк, если позволите, покорен. Будь он попроще, он бы тут же обернулся и подкатил, не обращая внимания на блеклого мужика в углу. Но Майк не так прост, он себя, простите, не на помойке нашел. Не для того его роза… Черт, какая нахрен роза, причем тут цветы вообще? Все, на что хватает выдержки, это подмигнуть парню в отражении и выйти на своем этаже. Дрочить не передрочить ему сегодня. Примерно через час, сидя на широком подоконнике и глядя в ноут, где была открыта страничка Томаса Миллигана в социальной сети, где с фото на Майка смотрел его сосед в белом халате с висящей на одном ухе маской — открытый и улыбчивый, он замечает, что чопорный бриташка-мужик садится в такси у дома и уезжает. Очевидно, ни с чем.