Сидеть

      День начался через жопу. Ещё вчера, если быть точным. Уже пару дней Сид плохо ел, на улицу просился с меньшим энтузиазмом, а вечером накануне они даже до парка не дошли. Ночью его начало рвать, он стал вялым и почти не вставал с лежанки. Томаса мелко трясло, он всю ночь провел у лежбища своего дорогого друга, а к утру позвонил Ричарду. Того не было в городе, но он, все же не на шутку напуганный, посоветовал срочно искать ветеринара. Клиника, куда они возили Сида, когда подобрали его с улицы, открывалась только в девять, на часах были привычные шесть утра. Том не мог больше оставаться дома в одиночестве и бездействовать. Кое-как завернул кобеля в плед и поволок к лифту. Сид был не то чтобы тяжелым, скорее жилистым, но килограммов тридцать в нем было. Больше всего мешали транспортировке его размеры и вялое сопротивление, которое он, впрочем, оказывал вовсе неохотно. На ресепшене первого этажа их встретил Вайсборд, который тоже не на шутку испугался и начал спешно вызванивать такси, готовое взять здоровенную собаку на борт. О том, чтобы сесть за руль самостоятельно, Том и не подумал, слишком сильно тряслись руки и колотилось сердце. Минут через пятнадцать, когда машина все никак не находилась, парень готов был нести пса на подземную парковку и все же садиться за руль, но тут в холл вошел Тот. Самый. Человек. После последней встречи в лифте, когда он застал его и Ричарда за вполне недвусмысленными действиями, они не виделись больше недели. «Самый большой перерыв», — отстраненно подумал Том. Мистер, мать его, Данн, зашел в холл неторопливо, почти вальяжно, настроение у него явно было преотличное, а на шее под воротом футболки алел свежий засос. Но все изменилось в секунду, стоило тому увидеть бледного Томаса и лежащего на диване пса. Брови сдвинулись, взгляд стал более осознанным и сосредоточенным. Он будто бы весь собрался и спешно подошел к шатену. — Что случилось? — спросил коротко, будто ждал подробного отчета по пунктам. — Я не знаю, — растерянно пробормотал Томас и через силу оторвал взгляд от шеи брюнета и красного следа на ней, — он плохо ел в последние дни, а ночью его начало рвать, и он вот такой вот. Я не знаю, что делать, такси никак не приедет, а я за руль… Я не могу. Голова кругом просто. Ветеринарка откроется только через три часа, — он глянул на наручные смарт-часы и поджал губы, будто бы это помогло времени течь быстрее. Данн на секунду замер, выслушивая нестройный рассказ парня и что-то для себя решая, кивнул и легко подхватил лежащего Сида на руки. В его объятиях пес как будто и не весил ничего, слабо махнул хвостом и лизнул знакомую руку. — У меня машина рядом, поехали, — снова коротко и по делу, не размениваясь на любезности и уговоры, произнес он и двинулся к выходу. Томасу не оставалось ничего другого, кроме как поспешить следом, кинув взгляд на сочувственно качающего головой консьержа. Пикап незнакомца стоял действительно через дорогу. Не новый, но явно излюбленный хозяином. Черные бока авто сияли блеском, а капот был еще теплым — двигатель заглушили совсем недавно. Они погрузились в него за какие-то считаные секунды. Томас сел сзади, рядом с Сидом и уложил на себя его мохнатую морду, почесывая между ушами и успокаивая. Сосредоточенный и серьезный мистер Данн сел за руль и завел мотор, поправил зеркало, чтобы лучше видеть пассажиров и сорвал авто с места. Томас хотел бы сказать, что все его внимание было посвящено Сиду, но то и дело взгляд притягивали руки водителя на руле. Сильные пальцы сжимали крепко, но бережно, выворачивая и перехватывая на поворотах. Каждое движение четкое, слаженное. Брюнет не тратил ни капли лишней энергии и совсем не нервничал. Только чуть побелевшие костяшки пальцев, сжимающие кожу на пластике, выдавали его напряжение. Пару раз они столкнулись взглядами в зеркале заднего вида, и в этот раз в них не было ничего, кроме немого участия. — Куда мы едем? Наша клиника в другой стороне, — вдруг подал голос Том, который слишком увлекся своими переживаниями обо всем на свете и не заметил того, что они уже минут десять петляют по городу. — В хорошее место, где лечат собак, — пояснил Данн коротко и вновь свернул на очередном проулке. — Все будет хорошо, — добавил он, и эти слова звучали как обещание, которое точно будет исполнено. Они ехали не дольше пятнадцати минут. Остановились перед шлагбаумом. Из будки к ним вышел темнокожий парень в военной форме, на нашивке нагрудного кармана была его фамилия, но Том не смог разобрать букв. — Лейтенант Данн? Доброе утро, — улыбнулся солдат и отдал честь, вытягиваясь по струнке, когда мужчина опустил стекло у водительского сидения. — Привет, Мэтт, я к Калебу с пассажиром. Не докладывай, вольно, — позволил себе улыбнуться незнакомец и, получив ответный кивок, проехал под поднимающимся шлагбаумом. Они въехали на просторную территорию, огороженную глухим забором. Зданий было несколько, а за ними просторная зеленая зона. Подъехав к самому дальнему строению, они остановились, и Данн вышел из авто, открывая пассажирскую дверь и снова легко подхватывая Сида. Ему, видать, было совсем плохо, и он безвольно позволил себя поднять, не реагируя. У Тома в груди екнуло, но он не дал себе расклеиться и вылетел следом, спеша за мужчиной. Интерьер здания, куда они приехали, был меньше всего похож на ветеринарку. В их клинике были белые стены, удобные диванчики и фото собачек, кошечек, птичек и прочих домашних питомцев, развешанные тут и там. Томас же шагнул вслед за Данном в узкий коридор, серый и унылый. Внутри ничего лишнего и только тонкая полоска света, пробивающаяся из-под одной из дверей. «Мы приехали на живодерню усыплять мою собаку», — обреченно подумал Том и сжал кулаки, готовый биться за жизнь друга. Но лейтенант Данн пер вперед со спокойствием и уверенностью танка. Встань сейчас перед ним Миллиган, он бы и не остановился. В дверь кабинета мужчина стучать не стал, просто ввалился внутрь и вперил тяжелый взгляд на парня в белом халате. — Что? — выдал тот, приподнимая бровь и без особого интереса глядя на Данна. Но стоило ему наткнуться взглядом на Сида, как изменения произошли мгновенно. Чашка кофе, который он помешивал медицинским шпателем, полетела в раковину. — Ты что, собаку сбил, мудила? — взвился ветврач, спешно расстилая на столе одноразовую пеленку. — От мудилы слышу, — огрызнулся Данн, бережно выкладывая пса на стол, — все вопросы к хозяину, — кивнул он за спину на Тома, отбрасывая в сторону ненужный плед. — Он плохо ел в последнее время, ночью рвало, а потом вот такой стал, — растерянно начал оправдываться Томас, понимая, что перед ним, по всей видимости, важный собачий эксперт. — Это Калеб, — вдруг тихо пояснил Данн и отошел в сторону, — он ветеринар-кинолог, знает о собаках все и даже больше. Он на этом… собаку съел. На мужчину уставились две пары глаз, и, кажется, даже Сид готов был поднять голову. Шутка была тупая и неуместная, но здорово разрядила обстановку. Тому впервые захотелось нервно улыбнуться. — Идиот, — лишь коротко выдохнул Калеб и склонился к псу, глаза его загорелись, а в руках появился градусник. — Это же бриар! Какой красавец! И как тебя зовут, прелесть? Дядя тебе поможет, не переживай, от меня еще никто не убегал на радугу. Ветврач Калеб порхал над Сидом, нахваливая его и осматривая, а потом и вовсе вытолкнул Тома и Данна за дверь, увозя стол с псом в рентген-кабинет. Томас с мужчиной снова оказались в тесном коридоре, совершенно одни. Повисло тяжелое молчание. Миллиган избегал смотреть на лейтенанта, скользя взглядом по стенам коридора и гадая, что за остальными дверями. — Где мы? — неожиданно даже для самого себя спросил он. — Тебе не надо знать, — коротко ответил Данн и облокотился спиной на стену напротив Тома, в отличие от него не ища тайных знаков по сторонам и глядя прямо. — Тебя и быть тут не должно, — добавил он тише и сунул руки в карманы джинсов. Томас наконец обратил внимание, что одет мужчина сегодня почти нарядно. Джинсы хорошо сидели на стройных бедрах, майка с V-образным вырезом открывала ключицы и кусочек покрытой мелкими темными волосками груди, сверху была накинута кожаная куртка, обтягивающая плечи и бицепсы. Данн смотрел на него и тоже изучал. Скользил взглядом по надетым наспех джинсам и мятой толстовке — больше смотреть было не на что, но он продолжал, сканировал и молчал. — Майкл, — вдруг произнес тихо и сложил руки на груди. — Майкл Данн, — представился, стало быть. — Томас Миллиган, — кивнул в ответ Том и заметил на губах мужчины ухмылку, дерзкую и провокационную. Ему показалось, что его имя оппоненту давно известно. Они стояли в узком коридоре уже минут двадцать. Томас еле сдерживался, чтобы не заглянуть в кабинет и не справиться о здоровье Сида, до того его колотило волнение. Майкл продолжал подпирать стену, но смотрел теперь в сторону — на одну из дверей, откуда слышались приглушенные голоса. Миллиган же теперь позволил себе поднять взгляд на мужчину и осознать желание подойти к нему и прижаться изо всех сил, уткнуться носом в ворот футболки, желательно подальше от все еще заметного засоса и вдыхать запах древесины, табака, моря и тлеющего угля. Желание было иррациональным и абсолютно неуместным, учитывая время и место. Но казалось, что именно это и только это может его сейчас успокоить. Только мистер, мать его, Данн был знакомым в этом чужом и неприятном месте. — Бурная ночь? — прочистив горло, неожиданно спросил Томас, кивая на шею Данна и отводя взгляд. Глаза Майкла, в которых снова плескалась темная морская пучина, уставились не мигая. Шатен осмелился взглянуть в ответ и почувствовал, как по спине ползет липкий холод. — Не такая бурная, как у тебя, — коротко и просто ответил лейтенант Данн, не разрывая зрительного контакта. Больше не разговаривали. По большому счету и не о чем было — они никто друг другу. Но Томас осознал, что сегодня он многое узнал о лейтенанте Майкле Данне. Еще через несколько долгих минут из кабинета выглянул Калеб и махнул рукой Тому, подзывая к себе и не обращая внимания на Майкла. Тот лишь закатил глаза и пошел следом за шатеном, снова заходя внутрь. Сид лежал на все том же столе, но в обритую лапу уже был вставлен катетер, мирно капала капельница, пес спокойно спал. Калеб подвел Тома к окну для просмотра рентген-снимков и ткнул в белое пятно, которое, судя по всему, находилось в желудке собаки. — Этот сладкий пирожок что-то сожрал. И это что-то сильно мешает ему жить. Сейчас я дал ему успокоительное и подключил капельницу с питательным раствором, но нужно оперировать, а потом наблюдать. Недельку поваляется у нас в стационаре. Для собачек у нас почти пятизвездочный отель, ты не переживай. Ну что, оперируем? Калеб так ловко перешел на панибратский тон, что Том этого даже не заметил, лишь растерянно кивая и кусая нижнюю губу. — Ну, выходит, оперируем, — проговорил он тихо, переводя взгляд на пса. — А вы точно можете это сделать? — Обижаешь, — хмыкнул Калеб, хлопнув раскрытой ладонью по спине шатена, — мне тут как-то раз привезли овчарку с пулей прямо в… — Калеб, — одернул его вдруг Майкл: в голосе сквозил холод, а во взгляде читалось немое предупреждение. — Короче, вытащим, — ничуть не стушевавшись, пообещал ветеринар и широко улыбнулся. Том мог поклясться, что тот не только любит собак, но и ковыряться в них. Парень чмокнул Сида на прощание в сухой и горячий нос и с тяжелым сердцем оставил того на столе под капельницей, предварительно взяв номер врача и прося отзваниваться по результатам. Из кабинета выходили молча. — Никто лучше Калеба с этим не справится, — заверил его Майкл уже на улице, когда они собирались садиться в машину. Том лишь кивнул и сел на переднее пассажирское, замечая, что Данн вдруг отходит от авто в сторону. К нему двигались два крепких парня. Один был выше с чубом вихрастых рыжих волос на голове и такой же рыжей щетиной. На нем были высокие армейские ботинки и заправленные в них брюки с кучей карманов. На одном бедре пара перетяжек с подвесной сумкой, на другом кобура с пистолетом. На майку с коротким рукавом был надет бронежилет, сбоку торчала антенна рации. Второй, что пониже, был упакован не хуже и в плечах был чуть шире первого. Он жевал жвачку и широко улыбался Майклу. На нем была черная кепка, точно такая же, как у Данна в их первую встречу, на ногах джинсы и трекинговые ботинки. Как и у рыжего, грудь скрывал броник, а под ним тонкая кофта с длинным рукавом, на ладонях перчатки без пальцев. У обоих в руках были здоровенные, как Томасу показалось, автоматы. Он, приподняв брови, смотрел, как мужчины обнимаются и хлопают друг друга по спине. Как Данн, смеясь, толкает в грудь рыжего, упрекая в чем-то, и тот ржет в ответ, запрокинув назад голову. Они переговорили пару минут, но тут рыжий заметил, как Том на них безобразно и не скрываясь пялится. Что поделать, он никогда не видел ничего подобного, разве что в фильмах. Высокий наклонился к Данну и что-то ему сказал, тот обернулся, и на губах появилась странная ухмылка, которая вызвала привычную уже волну мурашек в районе шеи. Они обменялись еще парой фраз и разошлись в разные стороны. Данн вернулся к авто, сел за руль и молча завел мотор. Пикап тихо заурчал, встречая хозяина, и тронулся к выезду с базы. Где-то вдалеке зашумели турбины самолета. Томас молчал всю дорогу до дома, не зная, о чем говорить. Майкл Данн раскрывался ему с новой, интригующей стороны. Оказывается, он мог не только гипнотизировать его своими синими глазами, но и смотреть участливо и обеспокоенно, принимать быстрые решения, вести себя собранно и, самое интересное, громко смеяться с друзьями. В холл жилого комплекса они тоже заходили молча. Мистера Вайсборда не было на месте, и Томас поблагодарил за это вселенную. Тот наверняка бы начал расспрашивать о том, как там Сид, но Миллиган не знал, что ему рассказать. Типа: мы были в суперстранном, скорее всего засекреченном месте, а многоуважаемый мистер Данн, скорее всего, какой-то шпион или суперагент, черт его разберет, но мои коленки каждый раз трясутся от звука его голоса, а голова идет кругом, когда он смотрит мне в глаза. Что-то вроде этого? Нет уж. В лифте первым подал голос Майкл. Он облокотился спиной о стену, как совсем недавно в сером коридоре, расслабился. — Тебе бы поспать, — констатировал он факт. Томас подумал о том, что в глазах мужчины, наверное, выглядит жалко. Помятый, взъерошенный, с залегшими под глазами тенями. Он неопределенно пожал плечами и кивнул. — Придется пациентов отменить, — сказал он больше себе, чем в ответ на брошенную ему фразу. — Лучше так, чем вырвать кому-нибудь шестерку вместо восьмерки от недосыпа, — хмыкнул в ответ Майк, не скрывая, что знает о докторе Миллигане чуть больше, чем могло казаться. Тома снова накрыло чувство опасности, по загривку прошлись мурашки, ладони взмокли, и он искоса глянул на брюнета. — Наверное, — произнес неуверенно и кивнул. — Расслабься, все будет хорошо, — второй раз за утро произнес Данн и, выходя из лифта на десятом этаже, накрыл плечо шатена ладонью, несильно сжимая. Ощущение горячей кожи и силы этих рук прожгло ткань толстовки. Том на секунду прикрыл глаза, сглотнул, запоминая ощущение, и еще раз согласно кивнул, выдыхая только тогда, когда за Майклом Данном закрылись двери лифта. Внутри горел пожар.