Сидеть

      Возвращаться в пустую квартиру было безумно тяжело. Это Томас понял ещё в первый день, когда, распрощавшись с Майклом Данном в лифте, пришел домой. Там никто не вился в ногах, не вилял пушистым хвостом, не скулил, выпрашивая ласки, не тыкался мокрым носом в ладони. Осознавать неожиданное одиночество было почти больно. Том давно не был один. Сначала был Ричард со своей ненавязчивой заботой и лысой Нэнси — кошка была той ещё сукой, кстати. Казалось, что она не любила вообще никого. К себе подпускала только неожиданно появившегося у них Сида, приходила к нему на лежанку и зарывалась под мохнатый бок, почти скрываясь за густой шерстью тогда ещё щенка. Пес был горячий, словно печка, и не возражал, иногда позволяя себе начать вылизывать кожаный кошачий бок, за что не раз получал лапой по носу, но никогда не обижался. Потом Томас с Сидом остались одни, и это тоже было хорошо. Миллиган тогда осознал, что устал от отношений, и был благодарен Ричарду, что тот так спокойно его отпустил. В день, когда Том стал по-настоящему одинок, он действительно отменил всех пациентов и остался дома. Шатен откинулся на постели и накрыл лицо ладонями, тяжело выдыхая и растирая глаза. Парень успел принять душ, но сонливость никуда не ушла, влажные волосы после водных процедур завивались ещё больше и липли к вискам — он плохо вытер голову. Миллиган ужасно устал от бессонной ночи и переживаний. Желание взять пару бутылок пива и спуститься в квартиру под ним было очень высоко. Но некстати вспомнился яркий засос на шее Майкла Данна, его самодовольное лицо утром в дверях жилого комплекса и расслабленная походка. Походка человека, который провел ночь не один. Это почему-то вызвало волну необъяснимого раздражения. Видеть мистера, мать его, Данна моментально расхотелось. Да кто он вообще такой? — думал Том, набирая в поисковике смартфона «Майкл Данн». — Да откуда он вообще взялся? — ворчал парень себе под нос, листая результаты поиска и не находя там никого, кто был бы похож на соседа снизу. «Да какого черта я вообще не могу выкинуть этого парня из головы?» — возмущался шатен, наливая себе кофе и подходя к окну, агрессивно мотая ложкой в напитке, где не было ни грамма сахара. Звонок в дверь домофона заставил вздрогнуть и поспешить к панели с небольшим экраном. На нем, кстати, оказался Себастьян. Парень стоял близко к камере и улыбался, зная, что изображение смешно вытягивает его и без того высокий лоб. — Доктор Миллиган, ваш помощник прибыл с лекарством, — он поднял вверх бутылку вина и пакет круассанов из их любимой кондитерской недалеко от работы, широко улыбнулся, обнажая ряд ровных белых зубов. Томасу ничего не оставалось, кроме как ласково улыбнуться в ответ экрану и впустить любимого француза. В присутствии Себастьяна стало спокойнее. Тот, кстати, на правах лучшего друга затолкал шатена в спальню и взял обещание поспать хотя бы пару часиков, обещая к пробуждению собрать что-то на обед. От этой нехитрой заботы внутри разливалось горячее тепло и уют. Все-таки Себастьян был просто потрясающим. Том как мог сопротивлялся сну, как можно дольше хотелось ощущать присутствие живого и родного человека за стенкой спальни. Парень слышал, как француз перемещается по его квартире, кажется, он прибирался. Было неловко, но чертовски хорошо. Томас не запоминал сны, но этот образами отложился в памяти. Ему снились крепкие ноги в военных штанах, обтянутые ремнями кобуры, броник,надетый почему-то на голое тело, закрывающий мощную грудь, напряженные мышцы бицепсов, автомат в руках и… голова Сида наверху. Пес заливисто гавкнул, сзади, прямо пониже пояса брюк, взметнулся хвост. Томас резко открыл глаза и уставился в потолок. Да, такое, конечно, не развидеть. Миллиган вышел из спальни через полчаса. Ему требовалось время, чтобы успокоиться после того, что он увидел во сне. В просторной гостиной было чисто и уютно. Себастьян сидел с ногами на диване, поджав под себя свои острые коленки, и с улыбкой смотрел в телефон. Тихо работал телевизор, с кухни аппетитно тянуло легендарным луковый супом француза по рецепту его бабушки. Во рту собралась слюна, а желудок жалобно заурчал, это привлекло внимание блондина. Томас заметил, что Себ натянул его домашнюю одежду, которую нашел, по всей видимости, в шкафу. Футболка ему подходила, а вот штаны были безобразно коротки, открывая тонкие щиколотки. Том громко расхохотался, увидев друга в таком образе. Это было действительно забавно. Француз лишь лениво приподнял бровь, дружелюбно улыбаясь и ничуть не обижаясь. Суп был фантастический. Луково-пряный, наваристый и нежный с чесночными золотистыми гренками вприкуску. Томас знал, что готовить его, Себастьяна, научила бабушка — коренная француженка, всю жизнь прожившая в пригороде Парижа. Спасибо ей огромное за это. После обеда они вернулись в гостиную, где на низком столике материализовались сырная тарелка и пара бокалов под вино. — Ну, рассказывай, — выдохнул Себастьян и плюхнулся на диван, снова поджимая под себя ноги и разливая вино по бокалам. Томас не знал, что рассказывать. Про Сида, который сейчас непонятно где и непонятно в каком состоянии, или про того, кто все это устроил? Или про то, как горит в груди, когда этот кто-то смотрит на него в отражение дверей лифта? — Давай вот без этого, — фыркнул блондин, подхватывая бокал со светлой жидкостью и болтая ей по тонким стенкам, принюхиваясь. Вино было сухим, с кислинкой и запахом сушёных фруктов, терпким и прохладным, — я так и вижу, как у тебья в голове кгутятся шестерёнки. Акцент француза не давал Томасу покоя. Вот он коверкает абсолютно все слова в предложении, а в следующем те же словоформы звучат абсолютно нормально и правильно. — Да я тебе уже все по телефону рассказал, — пожал плечами шатен и сделал глоток вина. Напиток немного вязал слизистую, прошёлся по языку к горлу и горячим потоком согрел его, стало хорошо, — повторить? — Нет, я хочу услышать новый рассказ. Например, про того парня, который, как ты сказал, спас жизнь Сиду, или о том парне, из-за которого ты последние несколько недель ходишь сам не свой и зависаешь глядя в одну точку. И вот можешь считать меня ненормальным, но мне кажется, что это один и тот же человек, — парировал блондин и закинул в рот кусочек сыра и орешек, — не отрицай только, пожалуйста, я не дурак и давно тебя знаю. Спорить с Себастьяном было себе дороже, за годы дружбы они и правда неплохо разобрались друг в друге, и было наивно полагать, что состояние Томаса укрылось от внимательного парня. — Да тут нечего особо рассказывать, — начал Миллиган, стараясь подбирать слова, и они неожиданно полились из него нескончаемым потоком. Том и сам не понимал, насколько в последнее время занят мыслями о лейтенанте Майкле Данне. О совершенно незнакомом мужчине, о котором он ровным счетом ничего не знал. Парень рассказывал о первой встрече в лифте, о том, как ужасно испугался и как дрожали колени. О том, как облизывал пальцы со стекающим по ним мороженым под прицелом синих глаз, как поймал первую ухмылку и понял, что пропал в тот же миг. Или раньше? О том, как этот самый мистер, мать его, Данн застал его с Ричардом и никак не отреагировал, но пялился всю поездку до десятого этажа. Томас запивал рассказ вином, когда слова терялись и он не находил, как описать свои чувства, ощущал тепло напитка, разливающегося в животе, в голове гудело, но гул этот становился все тише с каждым глотком. Себастьян молчал все то время, что Том изливал ему душу. Молча сверлил парня взглядом, не перебивал, иногда щурил внимательные зеленые глаза. Невозможно было понять, о чем он думает, но все, абсолютно все его внимание было посвящено растерянному Томасу, и это приятно грело душу. Наверное, начни он, как обычно, вставлять свои колкие остроты, шатен бы не смог закончить, но блондин был слишком умен для этого и тонко чувствовал момент. — Я… Я не знаю, что со мной происходит, — растерянно пробормотал Миллиган в конце своего монолога и осушил бокал до дна, наливая свежую порцию и откидываясь на спинку светлого дивана. Ужасно захотелось перекурить, хотя он не делал этого со времен окончания универа, — я думаю о нем почти ежедневно. Меня это выжигает изнутри. А теперь ещё и Сид черт знает где, и этот странный чел не отписывается, хотя я уже скинул ему три смс, — выдохнул он в конце и устало прикрыл глаза. — Да уж, а я все гадал, что с тобой творится, — улыбнулся француз и долил себе вина, поправляя светлую футболку, на которую он успел поставить пятно, пока готовил. Футболка все еще принадлежала Тому, но ни одного ни другого это не смущало, — а ты всего-то влюбился, — продолжил он как ни в чем не бывало. Том нахохлился, подобрался и опустил взгляд, стало как-то не по себе. Влюбиться в тридцать лет в незнакомца из лифта — это, конечно, верх идиотизма, простите. — Я не думаю, что все именно так, — начал он вяло и махнул ладонью, — это просто какое-то больное влечение. Тем более у такого мужика, как он, наверняка куча… любовниц, любовников, не знаю. Поди ещё и во всех концах мира, черт знает, что там за командировки. Том некстати вспомнил коллег Майкла, которых он видел на базе, и отстраненно подумал, что свидания — это последнее, чем они занимаются на работе. — А ты сам-то чего хочешь? — терпеливо вздохнул Себастьян, подаваясь чуть вперёд. — Судя по твоим словам, этот — Майкл Данн? — совсем непростой человек. Стоит ли с ним связываться? Хотя, если хочешь узнать моё мнение, тебя так не штырило, даже когда у вас с Ричардом начались всякие шуры-муры. Ты когда рассказываешь мне об этом своём соседе, у тебя глаза горят. А щеки и уши ты свои видел? Это полная капитуляция. L’amour parfait bannit la craite — совершенная любовь изгоняет страх. Том не знал, чего хотел, но за последнюю фразу зацепился, как утопающий за спасательный круг. Любви к мистеру Данну он не ощущал, это уж точно, этого не может быть, но перестать ощущать страх рядом с ним очень хотелось. В этот вечер они еще много разговаривали и выпили на двоих три бутылки вина. Себастьян еле сидел и клевал носом, когда в дверь позвонил Ричард. Томас был не в лучшей кондиции, но до двери дошёл и даже открыл и даже узнал бывшего любовника. — Рич, — вздохнул он устало и пьяно, вешаясь на косяк двери и глядя на мужчину мутными глазами, — а ты… чего тут? — Приехал поддержать, — просто пожал плечами Ричард, изгибая бровь и шагая в квартиру. — Впервые тебя таким вижу. Ты очень пьян, Томас. — В точку! — хохотнул шатен и с грохотом захлопнул дверь. — Себас… Себастьян меня уже подержал… то есть под-держал, — он нетвердой походкой прошел на кухню, наливая себе воды. Француз, который сидел в гостиной, заметил мужчину и ядовито ему улыбнулся, поворачиваясь всем корпусом и укладывая ладони на спинку дивана, а на них и голову. — Ричи, — протянул язвительно, — пришел утешить Томми? А я уже сам справился, вот незадача. Совсем ты тут не к месту, да? Опять. Ричард скривил губы и цыкнул, неприязненно глядя на блондина. Ничего не ответил, перемещая взгляд на маячащего на кухне Томаса. Себастьяну такая реакция не понравилась. Вернее, отсутствие какой-либо реакции на его колючие слова. — Какой ты скучный, Ричи, — разочарованно фыркнул француз, склоняя голову к плечу, — ну неужели нигде даже не чешется, чтобы ответить мне? — Нет, — коротко и сухо ответил мужчина, не отрывая взгляда от Тома, — чешется у тех, кто спит с кем попало. — Оооо, ты можешь лучше, милый, — расхохотался Себастьян. Томас так и не смог понять, почему эти двое так друг друга невзлюбили. Наверное, они просто были слишком разные. Спокойный и рассудительный Ричард и эмоциональный и шумный Себастьян. Словно с разных планет. — Слушай, а что если нам тебя накурить? — продолжил глумиться француз, начиная откровенно веселиться. Впервые Ричард ответил ему больше чем парой слов. Это уже было что-то, с этим можно было работать. — Ну хватит, — в гостиную вернулся Том и подошёл к окну, растирая виски. Гул в ушах снова усиливался. — Ричард, я в порядке. Уже успокоился, не нужно было так беспокоиться, ты же был на конференции. — Это неважно. Я просто переживал за Сида… и за тебя, — нахмурился мужчина и качнул головой, глянув на часы. — Если так, я поеду. Мне еще нужно заехать на работу, сдать кое-какие документы. — Если я попрошу тебя подкинуть Себастьяна до дома — это недалеко от твоей работы, — вы же не убьете друг друга? — спросил Томас устало и глянул на пьяного друга. — Боюсь, как бы он не наделал делов в таком состоянии. — Если пообещает молчать всю дорогу, — пожал плечами Ричард и тяжело, почти обреченно вздохнул, — подкину, конечно. — О, Ричард, ну ты прямо рыцарь в сияющих доспехах, — расхохотался Себастьян, вставая с дивана и пошатываясь. — Что бы мы, несчастные-неразумные, без тебя делали? Пока Себастьян переодевался, Рич подошёл к Томасу и молча притянул его к себе, обнимая и оглаживая неровно лежащие кудряшки. — Все будет хорошо, — произнес тихо и вкрадчиво. Томас отметил, что его будто брат обнимает, никакого сексуального подтекста. А вот память тут же услужливо воспроизвела образ Майкла, стоящего в лифте, оперевшись спиной о стенку кабины и глядящего своими синими глазами прямо в нутро. Он тоже сказал, что все будет хорошо. Своим чертовым крышесносным голосом. И от этой картины внутри становилось горячо. Томас поспешил отстраниться. Себастьян успел переодеться и вышел в прихожую, натягивая белые кроссовки и продолжая колоть остроты для Ричарда, тот стоически молчал и ждал, пока парень обуется. — Просто потерпи, — вздохнул Миллиган, погладив Ричарда по спине, а французу отвесив легкий пинок под задницу, пока тот сидел на корточках и разбирался со шнурками. — Веди себя хорошо, Себастьян, иначе останешься без премии. — А вот это уже низко, доктор Миллиган, в поте лица замешиваю вам растворы для пломбирования, а вы… — возмутился и выпрямился покрасневший блондин, но глаза его смеялись. Они перекинулись еще парой фраз, тепло обнялись на прощание, и Рич с Себастьяном уехали. Томас снова остался один. Ближе к полуночи упало СМС от Калеба. «Прооперировали. Не писал, потому что наблюдал за состоянием. Сейчас все хорошо, Сид даже поел, это значит, что ему уже становится лучше».