You don't need to bother...

Поздняя ночь. На небе, наверное, несчитанное количество звёзд, но наш город хорошо освещён, а потому некоторые из далёких, но таких манящих вкраплений великой бесконечности совсем не видать. В прочем, мне сейчас не до этого. Я спешным шагом иду домой, смотря лишь себе под ноги, чтобы не наступить на лужи уже поношенными кедами. В такое время прохожие на мосту не мешают, выруливать средь них не приходится, но, как бы я не спешил, что-то тянет меня назад, просит остановиться. Возможно, причина, по которой я так спешу домой. А именно то, что Кори позвонил и сказал серьёзным тоном, что нам нужно поговорить. Я гостил у родителей, а это уже значит, что Тейлор беспокоить меня не будет, уж очень он не любит неловкий контакт с незнакомыми взрослыми людьми, если они чьи-то родители, как оказалось. Что же должно было произойти такого, чтобы Кори самолично позвонил на домашний телефон родительской квартиры и велел возвращаться домой? Беда в том, что я догадываюсь, какая на то причина, а потому и стемаюсь возвращаться. Недавно Кори расстался со своей Олей, чему я безусловно очень рад. Каюсь, это произошло не без моего вмешательства, но иначе было никак. Я очень недолюбливаю эту стерву, так что поделом ей. Такой любящий и верный парень, как Кори, не должен вертеться вокруг таких высокомерных истеричек, как Оля, и пытаться им угодить. Меня окутывала злоба каждый раз, когда я видел их вместе. Я каждый раз говорил себе, мол, Джои, ты слишком много о себе возомнил, у него должна быть своя личная жизнь, особенно, если он счастлив. Но всё бы ничего, если бы мы не стали проводить гораздо меньше времени вместе. Оля то, Оля сё... Сегодня идём гулять с Олей, сегодня Оле нездоровится, нужно остаться с ней, завтра вместе с Олей смотрим фильм. Оля, Оля, Оля... Меня уже тошнит от этого имени! Им вдвоём очень даже хорошо и весело, а мне пришлось зачастить в гости к родителям просто потому, что больше делать нечего. Я буквально умирал от скуки и вечного ожидания неожиданного звонка в дверь. Как любит приходить Кори - эффектно и внезапно. Но этого не происходило. Я чувствовал, что нагло напрашиваюсь каждый чёртов раз, когда приходил к нему с предложением как-нибудь провести время вместе. Вдвоём. Мне надоели посиделки втроём ещё в ту самую раковую ночь на крыше, когда они только-только начали встречаться. Как сейчас помню, меня будто пронзили сотни ножей в одно мгновение, когда Тейлор сказал, что начал встречаться с этой сукой. Я чувствовал себя преданным и брошенным. Каким чувствую себя и по сей день, ибо после расставания он не зачастил ко мне, как раньше, хоть я надеялся, что всё вернётся на круги своя. Но нет, он на двое суток уехал куда-то к своему давнему другу, а после закрылся в своей комнате и не выходил оттуда сутками. Я надеялся, что он вспомнит про меня, что я снова стану значимым для него человеком, что он снова откроется мне, расскажет все свои тайны, всё, что беспокоит его. Я надеялся, что смогу помочь ему, но я сделал всё только хуже. Осознание того, что Кори в таком ужасном состоянии именно из-за меня, разбивает меня окончательно. Как мне сейчас смотреть ему в глаза? Кажется, с 8 декабря прошедшего 1991 года я больше никогда так отвратительно не чувствовал себя. Правда, как говорил Кори, будто я весь в какой-то липкой и очень тягучей грязи. Это даже не грязь, это что-то чёрное, словно нефть, очень неприятное, от него не отмыться совсем никак. Паршиво смотреть на самого себя в зеркало. Паршиво осознавать, что я живу в этом теле... Но, раз уж натворил дел, то придётся нести за них ответственность. Благо хоть здесь я не поступил, как полный кретин, и не смылся с глаз долой. Это некрасиво, я бы даже сказал по-свински некрасиво, но самое главное то, что я безумно ценю этого человека и не хочу его терять, я просто этого не переживу. Кори - самая большая боль, что я мог причинить себе, находясь в здоровом рассудке. Наверное, можно сказать, что я мазохист, ибо, смотря на Кори, перед глазами часто мелькает лик моего любимого, единственного друга, который покинул меня 8 декабря 1991 года, в день рождения Кори. Они схожи даже роковым днём, поделившим мою жизнь на до и после, только один в этот день умер, а другой появился на свет, чтобы, не осознавая того, причинять мне боль одним своим существованием. Говоря о внешности, я никогда не забуду те блестящие чистым золотом волосы, что я любил перебирать в своих руках каждый раз, когда его голова оказывалась в непосредственной близости ко мне, и эта привычка неосознанно перешла на шёлковистые кудри Кори. Он весь целиком и полностью напоминает мне о том моменте, когда я потерял смысл жизни, но я принял его шипы с распростёртыми объятьями, напоровшись на них всем телом, да прижавшись покрепче, чтобы навсегда остаться рядом то-ли с Кори, то-ли с тем, кого вижу в нём. Навряд ли когда-нибудь я смогу признаться Тейлору в том, по какой причине на самом деле так привязался к нему, почему так боюсь потерять. Каждый раз, когда он в очередном приступе агрессии грозится бросить всё и уехать домой, моё сердце уходит в пятки от осознания, что я могу снова остаться один. Я не хочу. Я боюсь. Я всё ещё не смирился с тем, что того златовласого лучика света больше нет, я не переживу, если меня покинет единственный оставшийся свет, направляющий меня во мраке собственной жизни. Кори даже не подозревает, почему я так переживаю за него, но, надеюсь, он никогда не узнает истинной причины: он просто замена. Да, я эгоист, но я стараюсь изо всех сил сделать жизнь моего лучика лучше, ведь тогда лучше станет и мне. Этого не понять тому, кто не попадал в ситуацию, в которой пришлось оказаться мне. И я готов идти против собственных принципов, лишь бы он не покинул меня, не оставил гнить заживо. Я не хочу снова видеть его таким разбитым, не хочу, чтобы на его глаза наворачивались слёзы, это разбивает мне сердце. Но то, что я наделал сейчас... Возможно, меня бы просто охватила злоба на эту русую мразоту, если бы она сама решила так некрасиво оставить Тейлора, но я злюсь лишь на себя, ибо сам испортил их отношения так, что даже стыдно осознавать, что это сотворил я. Они не могут просто друг с другом существовать, уж не то чтобы о чём-то говорить. Я не знаю, как Кори всё ещё уживается в своей комнате, пока напротив него живёт эта ведьма. Но, с другой стороны, куда ему деваться..? Первая же мысль была - предложить ему переехать ко мне. Вообще-то, я на это и рассчитывал, и думал, что всё сложится именно таким образом. Рядом со мной ему будет намного лучше, я сделаю для этого всё, но... Но он отдалился от всех, включая меня. Теперь я в тупике и абсолютно не понимаю, что делать. Я не хочу терять того Тейлора, которого знаю; того отзывчивого и задорного Кори, который мне так нравится. Наконец я поднимаюсь на пятый этаж, но останавливаюсь в изумлении. Дверь моей квартиры открыт нараспашку. Неужели я забыл закрыть? Это не похоже на меня... Осторожными шагами прохожу внутрь, тут же оглядываясь по сторонам. Вся мебель и вещи стоят на своих законных, неизменных местах. Получается, не ограбили, и слава богу. — Кори..? — робко подаю голос я. Вдруг слышу резкий, очень громкий хлопок, от которого подпрыгиваю чуть ли не до потолка. Входная дверь захлопнулась. Я рефлекторно оборачиваюсь на шум, пока изнутри меня трясёт, как зайца, но от увиденного замираю, словно паралич хватил. — Кори! — Ты во всём виноват, — его голос звучит на удивление низко и так злобно, что мне впервые стало страшно находится наедине с этим человеком. — Что.. что ты такое говоришь? — дрожащим голосом говорю я, делая короткие шаги назад. Кори включает свет в прихожей, видимо, чтобы лучше видеть моё лживое лицо, но сам выглядит таким уставшим и сломленным. Его синяки под глазами становятся совсем блёклыми, когда горящие ярким пламенем ярости глаза смотрят мне прямо в душу. — Не надо делать вид, будто ты ничего не знаешь... Джои, — чуть ли не выплёвывает моё имя, но этим самым вонзает нож в моё сердце. — К-как ты назвал меня?! — меня начинает трясти ещё сильнее. Никогда он не называл меня по имени, никогда... Я знаю, как приелась к нему моя кличка, и я сам так привык к ней, что порой рядом с Кори забываю, что у меня есть собственное имя. Но сейчас... не могу поверить в это, не могу поверить, что это может означать конец. — Замолчи! — рявкнул Тейлор, набросившись на меня и с силой прижав к стене, что я ударился затылком об холодный бетон. — Замолчи, слышишь?! Я ненавижу лжецов, ненавижу! Так что не нужно опускаться в моих глазах ещё сильнее, — его руки крепко вцепились в мои плечи, тормоша меня что есть мочи. А я абсолютно потерян и разбит не меньше него. — Кори, я.. я хотел только лучшего для тебя! — Я не верю тебе. Я не могу теперь верить тебе, подонок... — его руки заметно слабнут, а глаза снова наполняются горькими слезами. — За что ты так со мной?!.. Говори! — всё ещё пытается сохранять свой злобный образ, не отпуская меня из крепкой хватки, но я чувствую сквозь ткань футболки, как его трясёт. Как же хочется обнять... — Кори, мне больно! — вскрикиваю я, когда его пальцы впиваются в меня. Но ему всё равно. — Говори! — Без неё тебе будет лучше! На моих глазах ты постепенно перестаёшь быть собой, пока находишься рядом с этой стервой! Она из тебя будто силы высасывает, ты всё тускнее и тускнее, посмотри на себя! — Я был счастлив! — истошно кричит Тейлор, а слёзы текут по веснушчатым щекам. — А ты отобрал у меня счастье! — он толкает меня в стену и тут же отходит от меня. Я опускаюсь на пол, прижимая колени как можно сильнее к себе. Отчётливо чувствую в воздухе, как ему противно находиться рядом со мной, как он сгорает от накопившихся обиды и злобы, которые ему некуда выплеснуть. А сам я уже сотню раз проклял себя за то, что натворил. Самому спокойно не живётся и другим не даю. Что это, чёрт возьми, было? Зависть? Ревность? Чем бы то не оказалось на самом деле, оно сжирало меня изнутри, как паразит размножалось внутри, не давало жить; в один момент рядом с Кори мне стало больно даже дышать, это так отвратительно, но я не должен был рушить его счастье... Как жаль, что я осознаю это так поздно, мои извинения никак не помогут, наоборот, сделают лишь хуже. Страшно осознавать, что я понимал, на что иду, но всё равно сделал это. Я нагло запудрил мозги обоим, наговорил неправды, лишь бы испортить их отношения. Страшно от самого себя, что я смог без задней мысли пойти на это. И вот сейчас пришёл момент расплаты. Мне сполна хватило отчаянных криков и мучений Кори, чтобы возненавидеть себя так сильно, что я не могу поднять на него глаз, слишком стыдно за всё, что я натворил в полуразуме, охваченный каким-то омерзительным желанием мести. Только говорить что-либо мне не приходится, чтобы Кори вернулся, ибо он мотался из стороны в сторону, из угла в угол, словно в горячке, а после снова остановился взглядом на мне. Взглядом, окутанным осуждением и ненавистью. Он приближается ко мне и даже не садится на колени, чтобы наши глаза были наравне. — Я верил тебе, как никому другому... — эхом отдаётся надломленный голос Кори, а после... Удар, звон в ушах, а в глазах потемнело. И я проснулся в холодном поту. Глаза мокрые от слёз, которые, по всей видимости, текли во сне, руки крепко сжимают ватное одеяло, будто оно спасёт от чего-то; или кого-то. Кори нет рядом. Нет и быть не может. Ещё вчера он ушёл домой, сославшись на то, что ему не очень хорошо. И я видел это, но надеялся, что моё присутствие сможет помочь, но, видимо, ему нужно побыть одному. Что ж, его право, я не могу заставить его сидеть подле меня и твердить без умолку, что всё хорошо. — Чёрт... — вздыхаю я, закрывая лицо руками. На душе паршиво так, будто я уже совершил то, что сделал во сне. Просто ужасно... Я никогда не пойду на такое предательство в угоду собственного комфорта. На часах уже без малого семь часов утра, яркое бордовое солнышко уже играется первыми лучами с неугомонными водами Фонтанки. Энергичная жизнь Петербурга потихоньку начинается пробужаться, некоторые из ранних пташек уже выгуливают своих животинок или выходят на утреннюю пробежку, пока улицы не переполнены суетливыми дамами и господами. И, кажется, всё идёт как обычно своим чередом, но что-то особенно сильно тревожит меня в это утро. Может, то, что я проснулся так рано? А может, то, из-за чего я проснулся так рано. Уверен, что весь дом ещё спит, ну а у меня поспать больше не выйдет, потому приходится лениво подниматься с кровати за чашкой взбодряющего кофе. И я ведь не врал Кори, когда сказал, что варю отменный кофе, потому что буквально через десять минут я уже наслаждался чашечкой, наполненной чёрной энергией, которая должна помочь мне не уснуть, повесивши нос, ибо уснул я достаточно поздно, а сегодня, чувствует моя задница, будет насыщенный день. Иногда хочется на время отказаться от моего реально удивительно точного чутья и просто отдохнуть, не думая ни о чём. Как жаль, что я так не могу. Даже если я решу устроить себе выходной, меня будет мучать тревога за то, что я что-то упускаю. Что именно? Чёрт знает! Ночной кошмар взбудоражил меня так, что я не могу думать о чём-то, кроме него. И, каким бы ужасным исход тех событий не был, я всё-таки жалею о том, что расставание Кори с его ведьмой - лишь плод моего обиженного воображения. Я не могу скрывать от самого себя то, как опустились разочарованно мои плечи, когда я осознал, что всё это был лишь сон. Кори было очень плохо, но он бы пережил это рядом со мной. Он сделал мне больно, но лишь на эмоциях, и я могу понять его и простить за это. Может, в конце он убил меня, но зато никогда больше не посмотрит на эту блядь. Я не могу скрывать от самого себя то, как ненавижу её просто за то, что она появилась так неудобно в моей жизни. Я понимаю, что Кори был уже знаком с ней на тот момент, когда нежданно нагрянул ко мне в гости в первый раз, но я бы пережил тот факт, что они просто соседи. Как же противно ощущать себя брошенным и никому не нужным. Снова... Я так хочу, чтобы она испытала это на своей шкуре, только раз так в сто сильнее. Мой взгляд невольно опускается на календарь, который пора бы перевернуть. Что я и делаю, отрывая вчерашний день с глупой надеждой, что все вчерашние проблемы полетят вместе с этим проклятым листочком в мусорку и больше никогда не будут беспокоить ни меня, ни Тейлора. Сердце кровью обливается каждый раз, когда перед глазами моргают кадры вчерашнего дня, как Кори не мог себе места найти из-за неприятной новости, обрушившей все его планы. Чёртова академия... Не знаю теперь даже, как сам буду ходить туда, зная, что на моём месте должен быть Кори, ему это явно нужнее, чем мне. Но больше всего меня беспокоят дальнейшие действия Кори. Я так не хочу, чтобы он уезжал обратно в свою деревню... Понимаю, что это его дом, что он итак собирался вернуться туда после обучения, но детская наивность не отпускает меня. В душе я всё ещё ребёнок, ищащий опору и понимание, который просто боится не хочет быть один. Один... Я уже не представляю свою жизнь без того хриплого смеха, простодушных и глупых шуток, без такого умиротворяющего голоса. Я уже не представляю жизни без этого человека. Я надеялся, что отучил себя безответно привязываться к каждому проявившему каплю внимания человеку, но либо я всё-таки сопляк, либо Кори - исключение из абсолютно всех правил. До сих пор поражаюсь каждый раз, когда думаю об этом человеке. Клянусь, таких людей в своей жизни мне ещё не приходилось встречать. Может, это специфика деревенского народа, но он так выделяется из серой массы самых обычных людей, будто даже светится слегка, мол, вот он я, а сам того даже не подозревает. Только в связи с последними событиями, его огонёк начал тухнуть стремительными темпами, я чувствую это и не хочу допустить того, чтобы он погас. Нужно наведаться в гости на этаж ниже и поинтересоваться, как он. Знаю, что снова навязываюсь, что снова лезу, куда не звали, но я не смогу вернуться к своим делам, пока не узнаю, всё ли с ним хорошо. Поэтому где-то через час я уже стоял напротив двери номер сорок. На часах 8:18, хоть Кори и любит поспать подольше, но должен был уже проснуться. Как минимум чтобы проводить свою Оленьку на работу. Немного боязливо нажимать на кнопку звонка, но.. почему? Неужели боюсь быть отвергнутым? Кори со мной так никогда не поступит, я уверен. Тогда почему сердце замерло?.. Чёрт с ним, будь, что будет в конце концов! Набрав полные лёгкие сырого воздуха, я нажимаю на кнопку и тут же слышу, как за дверью раздаётся громкий звон, от такого даже если не хочешь проснёшься. И открывает меня никто иной как... Оля, собственной персоной, улыбнувшись мне ещё так мерзопакостно, аж блевать потянуло. Не люблю лицемеров. Уверен, что она не рада видеть меня так же сильно, как и я, в это солнечное утро. Наши физиономии - не то, что должно было испортить друг другу день. — Что это ты решил вдруг пожаловать в такую рань? — она стоит в проходе, не давая мне зайти в квартиру, но я вижу на её плече сумку, значит, она уже собралась на работу. — Я к Кори. Где он? — мой вопрос в край поменял выражение лица Оли, а её улыбка тотчас исчезла, когда она поджала губы от негодования. —Откуда ж мне знать, где он, позволь спросить! — всплескивает руками, а глаза наполняются ненавистью, что она наверняка уже давно испытывает ко мне. Как хорошо, что наши чувства взаимны. — Свалил чёрт знает куда ещё позавчера, ничего не сказав, и след его простыл! Я думала, он у тебя. Может у дружка своего, а может с бабами какими-то веселится. Откуда ж мне знать? Я могу только догадываться! — её возмущённые слова звоном отдаются в моих ушах. Как так, его нет дома уже третий день..? Он же сказал мне, что ему нужно отдохнуть, побыть с собой наедине дома. Неужели наврал? Но зачем?... Меня мгновенно охватила дикая паника, ибо всё происходящее дико похоже на кошмар, приснившийся мне этой ночью, который я так усердно пытался прогнать из своей головы... Но я стараюсь изо всех сил держать всё своё волнение в себе, дабы не показывать Оле того, насколько я уязвим сейчас. — От нормальных девушек парни не убегают... — бубню я, смотря на неё исподлобья. И это не только потому, что она выше меня. Но чья бы корова мычала, как любит говорить Кори, ведь и меня он обманул, лишь бы уйти... — Да что ты! Давай, скажи ещё о том, какая я плохая, ведь все проблемы в этом мире только из-за меня! — какая же она противная... Как Кори уживается с ней, понять не могу? Но могу понять, почему позавчера он решил уйти ко мне. Её слова я игнорирую, лишь раздражённо вздохнув. — Дай пройти, — твёрдо говорю я, но Оля не спешит выполнять просьбу. — С чего это вдруг? — фыркает она, чем ещё сильнее выводит меня на нервы. — С того, что я, в отличии от тебя, переживаю за него и хочу знать, где он. Куда его с таким похмельем могло занести?! — Трясёшься за него так, будто не я вовсе его девушка. Хотя ты тоже походишь на бабу, особенно сзади, — подобные колкие комментарии в мою сторону я уже давно привык слышать, потому это никак не задевает меня. Задевает только то, кто это говорит. — Отойди! — гаркаю я, отталкивая её со своего пути, и бегу в комнату Тейлора. Как жаль, что она баба, так бы я уже давно решил этот вопрос совсем иначе и намного быстрее. Но сейчас это не важно, главное то, ради чего я пришёл сюда: у каждого уважающего себя гражданина советского союза есть блокнот, куда он записывает телефонные номера. По крайней мере у той части народа, которая не хочет потерять связи с родными и близкими людьми. И я уверен, что Кори не исключение. Во всяком случае, надежда только на этот блокнот. В комнате Тейлора как обычно творческий беспорядок, в котором прекрасно ориентируется только он, но где может быть самый обыкновенный блокнот не первой обходимости? В ящиках, либо же в сумке. — Прости, Кори, но это вынужденные меры, — шепчу самому себе, ибо не думаю, что парень будет в восторге от того, что кто-то вот так бесцеремонно копается в его личных вещах. Оля же стоит в проходе, оперевшись плечом на дверной косяк, и смотрит на меня пристально, будто насквозь видит. Неужели ей хватило наглости подумать, что я могу что-то украсть у собственного друга?! Я судорожно открываю первый ящик тумбочки, на которой стоит запылившийся телевизор, и - о чудо! - блокнот находится сразу же. Сажусь на диван и быстро ищу глазами нужный мне номер. Точнее имя, которое я, признаться честно, запомнил не лучшим образом, просто не думал, что пригодится, но если сейчас я встречу его среди кривых букв, выведенных рукой Кори, то вспомню пренепременно точно. И вот оно! «Джимми петушок». Мило. Но если по-простому - Джим. Кори рассказывал о нём совсем немного, но это не столь важно. Главное, что Джим - его лучший друг, с которым он знаком чуть ли не с пелёнок, а потому смею предположить, что Кори мог быть у него. Каким образом - это уже тоже другой вопрос, лишь бы был цел и невредим. — Дай мне сделать буквально один звонок, и я уйду. Это займёт пару минут, не больше. — Давай живее, я не знаю, что сделаю с тобой, если опоздаю на работу. Но меня не шибко интересовал её ответ, потому что я всё равно сделал бы это. Набираю нужный номер на телефоне, что находится в коридоре, покрутив колесо, и замираю, будто боясь спугнуть абонента на другом конце провода. Гудки, казалось, шли грёбаную бесконечность, хотя на деле мне пришлось ждать не дольше десяти секунду. — У аппарата, — слышу хриплый, ещё сонный голос на другой стороне. Не Кори, это точно. — Доброе утро. Прошу прощения за такой ранний звонок... Джим? — Да, я. А вы, собственно, кем приходитесь? — Мы не знакомы, меня зовут Джои, но эти прилюдии сейчас ни к чему. Я звоню, чтобы задать лишь один вопрос: Кори у тебя? — не смотря на то, с какой уверенностью в голосе я говорю, на самом деле меня выкручивает всего от волнения, что даже палец, на который я наматываю телефонный провод, уже посинел. На другом конце слышу смешок, что вводит меня в небольшой диссонанс. — Нихера ж себе.. Кори! — его голос становится слегка тише, что означает то, что трубку телефона он отвёл. — Тебя тут ищут уже во всю с собаками милициейскими!... Ага... — он снова возвращается ко мне, выдавая то, чего я ожидать никак не мог: — Велел нахер слать. Это всё? — Погоди! Позови его к телефону, пожалуйста, это очень важно. — Насколько? — Настолько, что, если я не услышу его прямо сейчас, то приеду к вам собственной персоной. И я это сделаю, у меня ведь есть уже твой номер. — Чёрт, с кем этот говнюк повёлся вообще. Секунду... — он снова отводит трубку от лица, но я всё равно прислушиваюсь к каждому слову: — Кори! Мать твою, неси свою срань сюда, тебя к телефону, говорят, срочно шо пиздец! Передаю трубку, — и тут моё сердце замерло на мгновение, а после чуть не выпрыгнуло из груди, когда я наконец услышал его голос: — Кори, мать вашу, Тейлор внимательно слушает, — он звучит несколько уставше, но при этом саркастично и не очень приветливо. И это начало меня слегка настораживать. — Кори! Я уж разволновался! Как ты? — Ну как, потихоньку. Что за срочность? — Просто ты сказал вчера, что пойдёшь домой, но в итоге... —... ты уже поднял на уши весь дом? — Ну почему же, не весь, — напряжённое молчание, сопровождающееся тяжким вздохом на другом конце, заставляет меня нервничать ещё сильнее, отчего я уже потерял мысль, забыл, зачем вообще звонил. Но Кори прерывает тишину первее меня, хоть и разочаровывает меня своими словами ещё сильнее: — Передавай Оле привет, если она рядом, — я оборачиваюсь назад, где стояла до жути недовольная девушка, на которую даже смотреть не хочется, а тем более говорить что-то, потому эту просьбу решаю не выполнять. — Я просто пришёл проведать тебя. — Слушай, не надо за мной по пятам, как за младенцем, гоняться, договор? Я у своего друга. Накормленный, напоенный, у меня всё хорошо. Всё, ты спокоен? — Вполне... — Вот и порешали. Иди к себе, не надо тревожить по пустякам и сам не тревожься зря. — Возвращайся домой, пожалуйста... — всё настаиваю на своём, как ребёнок в магазине, который нагло выпрашивает игрушку. Как жаль, что я не могу, как дети, заполучить желаемое слезами. Ещё один вздох в ответ, и я уже проклинаю себя за этот звонок. — Сам решу. Сейчас я хочу провести время со своим товарищем. Всё, бросаю трубку. — Нет, Кори, подожди, я ещё не- — Довольно! — из моих рук выхватывают трубку и кладут её раньше, чем сделал это Кори. — Прошло уже намного больше двух минут, я тороплюсь! — строгий голос девушки лишь краем касается ушей. Единственное, что застряло в моей голове - это безразличные слова Кори. Я знал, что снова навязываюсь, но надеялся, что он понимает мои намерения и то, что я хочу лишь как лучше. Его голос показался мне уже знакомым до боли, ведь во сне он был так же холоден и немногословен по отношению ко мне. Кажется, будто моё присутствие тяготит его жизнь, я только мешаю. Видимо, мне правда нужно держаться чуть поодаль, я же не хочу навязываться, я не хочу доставлять проблем, я не хочу потерять друга... — Да ухожу я, не волнуйся. Вернусь не скоро, к счастью, — я мигом проскальзываю на лестничную площадку и поднимаюсь по ступенькам на этаж выше, к себе домой, чтобы не надоедать всем своей тревожностью. Так будет лучше для всех. Зайдя в прихожую, я смотрю на себя в зеркало, внимательно изучая глазами каждый изгиб, каждый изъян своего тела, черты лица, блестящие на свету люстры слёзы. Чёрт возьми, кем я стал..? Мне всегда было плевать на чужие проблемы, своих достаточно. Я всегда думал в первую очередь о себе, своём комфорте. Меня многие звали эгоистом, но это ведь нормально. Но что со мной случилось? Почему я так трясусь за другого человека, который бежит от собственных проблем, не желая их решать? Он сейчас со своим другом детства, у него всё снова "потихоньку", как-будто ничего и не было, а меня теперь жрёт совесть за то, что я никак не могу ему помочь. Но это ведь неправильно, по крайней мере, это не я. Что так сломило меня: случай или человек? Кажется, я начинаю понимать Кори, когда он говорил о том, что старается не находиться наедине с собой. Мысли крутятся одна за другой вокруг головы, словно маленькие спутники вокруг Сатурна, пытаясь проникнуть в итак перегруженный мозг, но я тщательно стараюсь пускать лишь хорошие мысли, насколько они могут быть хорошими сейчас. Сигарета в моих руках тлеет скучающе, заполняя кухню едким дымом, ибо я так и не сделал ни единой затяжки, устремив взгляд куда-то в жаль. Не знаю, сколько времени прошло, но стены собственной квартиры начали давить на меня, и даже музыка, играющая из проигрывателя, уже не в силах мне помочь. Я даже поиграть на барабанах не могу, ведь позавчера от слишком интенсивной игры забились мышцы ног, им нужно дать покой на ближайшие пару дней. Очень не вовремя, я бы мог занять себя на долгие-долгие часы, не думая ни о чём, кроме рудиментов и парадидлов. Нужно прогуляться - вот такой вывод я делаю, выплывая из бесконечного потока голосов, наполняющих черепную коробку до краёв, пока . Прогулка - один из самых простых и быстрых способ избавиться от всего дерьма, что окружает повсеместно, хотя бы на некоторое время. Никогда не знаешь, что встретишь на своём пути. Или кого. Поэтому я поднимаюсь с кровати, на которой уже просверлил глазами в потолке две дырки, быстро привожу себя в подобие порядка и выхожу на улицу. Благо погода позволяет не брать с собой даже косуху, ибо необычно тёплый и солнечный день выдался сегодня. Странно, на вечер передавали дождь... Но зонтик для петербуржца - самая ненужная вещь, что может пылиться в шкафу. Каким бы не был прогноз погоды, петербуржец никогда не подумает о том, что не хочет промокнуть. Зонтик для слабаков, тем более я так люблю поднять лицо навстречу холодным каплям и расправить руки, кружась в танце с капризом природы. Какими бы стереотипам не был покрыт Петербург, но дожди - это самая обыденная из всех обыденностей обыденность. Не даром однажды я умудрился даже в феврале промокнуть под дождём. И всё же эта обыденность и привлекает меня в этом городе, такая неизменная и лёгкая. Ни на что не променяю эту влажную свежесть после хорошенькой грозы. Только сегодня солнышко щадить не собирается, но и убивать в страшных муках не торопится, скорее издевается над непривыкшим народом. Потому я решил пройтись по давным давно истоптанному вдоль и поперёк Невскому проспекту, просто к вечеру там уже образовался приятный тенёк. Я, как человек, всю жизнь живущий в Петербурге, изучил уже все даже самые потайные места, гуляя в гордом одиночестве по бесконечным улочкам. В отличии от городов, построенных ещё на Руси, где от центра улицы расходятся в разные стороны, как лучики солнца, в Петербурге всё намного сложнее - почти невозможно найти тупик, ибо из одной улицы обязательно выходит другая, а все они принадлежат проспекту, который тоже пересекает другой проспект, потому гулять можно бесконечно - выход найдётся всегда. Конструкция правда сложная и очень непривычная для обычного концепта строительства городов России. Потому я и люблю Питер. Потому что он не такой, как все. Потому что он - что-то координально новое в крайне консервативном обществе. И я тоже хочу принести в этот мир что-то новое; что-то, что ещё никто не слышал или не мог представить в другой форме. Глоток свежего воздуха там, где из всех щелей играют песни только лишь группы Кино. Ничего не имею против этой группы, но разве нет других вариантов, что послушать или сыграть? Ей богу, песни Цоя народ знает, как "Отче Наш". Ещё больше скажу, каждый знает "Кукушку", но не каждый "Отче Наш". Парадокс. Парадоксом ещё является и то, что, когда я вот так иду по улице, туго увязнув в разговорах с самим собой, моя голова всегда опускается вниз, а глаза смотрят исключительно под ноги, дабы не встретиться ни с кем из прохожих взглядом. Знаю, что, когда ты идёшь по самому главному проспекту города, нужно всегда быть начеку. И в эту же секунду убеждаюсь в этом снова, когда врезаюсь лбом в кого-то, видать, высокого, ибо мне пришлось поднять голову вверх, чтобы увидеть вообще, перед кем извиняться. — Прошу прощения.. — мои глаза уставились на претенциозную внешность парня, что попался у меня на пути: лёгкие порывы тёплого летнего ветра слегка закрывают его лицо волосами, а глаза прячутся за тёмными солнцезащитными очками. Незнакомец одарил меня щадящей улыбкой, но после добавил, подняв голову вверх: — У-у-у, какие чёрные тучи, видать дождь будет, — я в недоумении тоже задираю голову, но, как и минутой ранее, на небе не оказалось ни облачка. — Чувак, ты под чем-то? — всё, что я смог ответить на его неоднозначные слова, в недоумении приподняв брови, из-за чего он нагло усмехается. — Только если под хорошим настроением. Тебе тоже следует, а то над тобой тучки собираются, обидно, наверное, одному под дождём мокнуть. — Всё хорошо у меня.. — но на всякий случай махаю руками над головой, чтобы разогнать воображаемые собеседником тучи. — Просто устал. — Ну, я вижу, ты человек знающий, — он слегка приподнимает затонированные в ноль очки, стреляя глазками на мою футболку с небезызвестными в определённых кругах Мисфитс. Тем временем мой взгляд падает на его прикид, и я замечаю на футболке никого иного, как Элиса Купера. — Не хочешь присоединиться и сходить на концерт в местный клуб? Я могу провести тебя под шумок, на халяву растрясёшь всё, что у тебя накопилось в черепушке, — его выражение лица отдаёт лёгкой хитринкой, но при этом я, кажется, научился чувствовать ауру людей, либо же он излучает такое спокойствие и похуизм, что я вздыхаю его, как кислород. А потому у меня нет ни единого сомнения. — Конечно хочу! Кто ж от халявы отказывается!!! — восклицаю я, на что получаю одобрение со стороны незнакомца в виде глупой усмешки. — Отличный настрой, куклёныш! — его рука опускается мне на макушку и треплет итак взъерошенные ветром волосы, как любит делать это Кори. Но я люблю, когда так делает только Кори и никто больше, посему морщусь очень недовольно, тут же убирая чужую руку. — Давай без этого. Если я ниже - это ещё не значит, что я тумбочка прикроватная. — Окей-окей, понял, извиняй, — сразу же убирает руки в карманы узких джинс, давая понять, что такого больше не повторится. — Ну что, пошли, а то негоже стоять посреди проспекта, я уже вижу недовольные лица людей. — Не насрать ли, а?! — вскидываю бровями, пытаясь расчесать пальцами волосы, что обречено было на провал. — Насрать - не насрать, а бабка подойдёт сзади, авоськой по хребтине даст, уже не так весело то станет, — пожимает плечами, а у меня тем временем возникает пара вопросов. — Это что нужно делать, чтобы бабку так разозлить? — А это уже военная тайна. — Поэтому теперь ходишь, оглядываясь? — Ага, и очки ношу, чтобы не узнали. — Ничего, горбатого могила исправит. Ну или бабкина авоська. Моё подобие шутки вывело незнакомца на такой ржач, что в порыве смеха он даже пару раз не хило так хлопнул меня по плечу. — А ты забавный, мне это нравится, не люблю зануд, — с этой фразой он развернулся на сто восемьдесят и, подмигнув мне, направился вперёд. Я же без задней мысли пошёл за ним. Точнее рядом с ним. — Сигаретку не желаешь? — интересуется парень, доставая из кармана пачку сигарет «Ява», и даже не смотрит на меня. — Желаю! — получаю на руки одну сигаретку, благо поджечь есть чем и у меня в карманах. Но один вопрос у меня всё-таки остался: — Как звать тебя хоть? — видимо, не такой уж и важный, раз я задал его, когда уже иду с этим человеком куда-то, куда ещё сам не знаю. Его глаза наконец опустились на меня, а улыбка стала лишь шире. — Венсдей. Можно просто Ведс. — Джои. Приятно познакомиться, — тяну ему руку, что он жмёт так, будто для него это является отдельным ритуалом. — Взаимно, Джо. — Любишь сокращать? — Была б моя воля, я бы общался одними согласными, как в письмах сокращал дядюшка Ленин. — Умно... А откуда ты такой?.. с таким... интересным именем, — хоть я прекрасно понимаю, что от меня тупо скрыли настоящее имя, узнать правду всё же интересно. — Я выступаю на сцене с очень неординарной группой, увидев которую все бабки возьмутся за авоськи и начнут молиться, в таком жанре нужен псевдоним, даёт ажиотажа и некой загадочности. Да и мне удобнее, когда обращаются так, а не по настоящему имени. Но, раз уж тебе так интересно - Джозеф. — Приятно познакомиться, Джо, — снова жму ему руку, нагло улыбнувшись, но его выражение лица ни капли не поменялось, и он выдал спокойное: — Взаимно, Джо. — А куда мы путь держим? — вопрос, который, видимо, тоже не шибко беспокоит меня в данный момент, и я могу сказать, что это так, потому что мне хочется просто отвлечься от насущных проблем. Я не хочу думать о том, что было вчера, сегодня утром, что будет завтра. Не хочу думать о Кори, о его состоянии и том, как холоден ко мне он был утром. Хочу просто отбросить назад всё в этом мире и на мгновение представить, что я новый, только появившийся в этой точке земного шара человек, у которого ещё не было никакого прошлого, нет каких либо воспоминаний, которому только предстоит испытать на себе человеческие эмоции. Желательно, позитивные, иначе я не смогу стерпеть очередную неудачу в этот проклятый день. А потому я готов бежать с кем угодно, даже с парнем, которого знаю пять минут, куда угодно, лишь бы это помогло мне расслабиться сегодня. Конечно, меня немного настораживает отсутствие ответа на поставленный мною вопрос, он просто ухмыльнулся, выдыхая дым против потока ветра, но промолчал. Тем не менее, я ни на мгновение не сбавил шаг. Почему-то футболка с Элисом внушает мне доверие. — В каком ты классе? — ни с того, ни с сего прозвучал этот глупый вопрос, что заставил меня только лишь тяжко вздохнуть. — Смешно... — Да ладно тебе! Я вот после девятого свалил. А так должен был бы пойти в одиннадцатый сейчас, — его слова прозвучали для меня, как успокоение, ведь он даже не подозревает того что я, оказывается старше. Разница в год - такая херня, но тут даже я был удивлён тем, что ему нет хотя бы девятнадцати. А потому я не смог сдержать смеха, что вызвало возмущение у Ведса: — Ты чё смешинку словил, братец?.. — А тебя мама-то отпустила так поздно на концерт, а?! — Ну ты говнюк, Джо! — беззлобно смеётся он, опираясь рукой на моё плечо. — Моя матушка в другой стране осталась, я тут один. — Ого! Ну и откуда ты? — Из Риги. — Латыши - смелый народ! — А то, — усмехается он, кидая окурок в мусорку. — А идём-то куда? — В Ионотеку. Раз уж ты местный, то должен знать этот клуб. — С чего ты взял, что я местный? — С твоего «Ну и откуда ты такой», все коренные так кудахчат. И не надо доказывать обратное, я ведь прав. — Ну прав, да... — Ионотеку то знаешь? — Бывал там пару раз, подвальные концерты ощущаются как-то иначе. — Да-а-а, — довольно тянет он. — Поэтому я буду выступать именно там. — Интересно, что ты там такое играешь, что все бабки замертво упадут? — Про трупы, зомбаков, вампиров и прочую нечисть. — Ну.. мне стоило догадаться... — снова опускаю глаза на его футболку, на что тот звонко ржёт. — Я тоже могу сделать вывод, что тебе понравится. Я в этом уверен прям на все сто один из ста. — Самонадеянно. — Просто у меня хорошая чуйка. — Это латышская черта? — Хах, возможно. За невероятно тупым, но при этом информативным разговором мы заворачиваем к Площади Восстания, прям на солнцепёк, от которого я так хотел сбежать. Я знаю, что клуб, к которому мы направляемся, находится недалеко от станции метро Маяковская, а это значит, что нам ещё минут пятнадцать придётся идти под изнурительным солнышком. Чёрт с ним, я же не неженка, главное солнечный удар не словить. Вед, посмотрю, разумный парень, кепку нацепил. А я... Ладно, могу оправдать себя тем, что в мои планы сегодня не входили никакие спонтанные знакомства, а уж тем более поход в клуб. Как бы хотелось нажраться до потери памяти, но боюсь, в этом случае до дома я не доберусь, а где меня настанет похмелье - страшно представить, особенно после рассказов о том, как друзья оставили его передознувшегося в мусорке, думая, что он уже умер. Я не собираюсь ничего принимать, это точно, жизнь меня ещё до этого не опустила, но чёрт знает, что может случиться со мной пьяным, ещё и в компании незнакомых людей. "Джои, мать твою, перестань накручивать себя!" — твердило что-то внутри меня, и я с этим согласен. Я хочу расслабиться, сам же загоняю себя в ещё больший стресс. Так не пойдёт. Вдох. Выдох. Всё. Я иду просто отдохнуть. Просто. Отдохнуть. Человек, идущий рядом, внушает доверие, так почему я уже проверяю свои карманы на наличие документов? — Прошу, — передо мной открывают железную дверь, ведущую в подпольное заведение. Я уже отсюда чувствую запах разлитого алкоголя и сигатер, что даже радует меня, потому прохожу первым. Сразу же у входа нас встречает охранник, Вед показывает ему печать, поставленную на его руке, а после громила смотрит на меня. Я же молча хлопаю глазками, смотря то на этого лысого, огромного охранника, то на Веда, который обещал меня провести по тихому. — Это со мной, в гримёрку надо, — через пару мгновений он отвечает на молчаливый вопрос охранника и берёт меня за кисть руки. Так же немногословно нас обоих пропускает, а Вед ведёт меня, как и обещал, в гримёрную. — Вот в этой части клуба я ещё не был! — восхищённо восклицаю я на обходе небольшого помещение: здесь всего навсего два макияжных стола с зеркалами, с другой стороны вельветовый диван с кофейным столиком, напольная вешалка и пара полок, нелепо прикрученных к стене. Но атмосфера достаточно уютная, концерт ещё не начался, а потому в зале не очень много людей, шума почти не слышно. — Располагайся, пока я буду марафет наводить, — он усаживается за один из столиков, где уже лежал грим и прочие причиндалы для соответствующего образа. — Может, и тебя припудрить, чтобы всех сразить на повал, а? — А почему нет?! Я только за, — усмехаюсь, пока моя задница плюхается на бордовый диван. Мягкий такой, но чувствуется, сколько таких задниц на нём уже побывало. — Бывает некоторые наперекор отказываются, мол, мужики такой хернёй не маются. — Настоящие мужики друг другу косы плетут, а эти так, грязь из-под ногтей, — фыркаю я, закидывая ноги на кофейный столик прям передо мной. — Что правда, то правда, — бубнит Джо, а я внимательно наблюдаю за тем, как старательно он наносит белый грим на своё лицо. Интересно наблюдать за процессом вот так со стороны. Тем более, рядом с ним на вешалке висят такие фриковатые, в хорошем смысле этого слова, наряды, что я даже могу примерно представить, что через пару минут будет на лице Венсдея. — А где твои товарищи по группе? — Чёрт знает, бегают где-то по клубу... — его глаза на мгновение отвлекаются на настенные часы, а после снова возвращаются к зеркалу. — Скоро уже должны вернуться, а то начало концерта через пятнадцать минут, мы выступаем третьими. — Я на вас с танцпола смотреть буду. — Хах, валяй. — Интересно и на других глянуть. Я так понимаю, сегодня вечер ужасов и страха? — Ну почему, какие-то панки тоже будут выступать. Всякое будет сегодня, сборная солянка прям. — Эх, в такую жару окрошки бы навернуть... — У нас в Латвии, кстати, больше популярен холодный борщ. — У вас всё как-то наперекосяк, — машу рукой, на что Вед только усмехается. — А ещё кровяные блинчики, приколись? Вся суть в том что, вместо молока, добавляется кровь. Они ещё такие прям багровые получаются. — Ахуеть! И как на вкус? — Вкусно. — Моя теория заговора о том, что в Латвии живут вампиры, становится всё правдивее. — Чёрт, спалился с потрохами! — смеётся Ведс, хлопнув себя по ляжке. — Так, последние черты и я всё. Ну-ка тащи задницу сюда, — подкрашивая чёрным губы, командует парень, а я лениво поднимаюсь на ноги и подхожу к нему. — Граф Средовский прям, — это должно было преподнестись как комплимент, но вышло как вышло. Венсдей всё равно улыбнулся. — Всё, меняемся, — он поднимается с места и ловким движением усаживает меня на стул. — Сейчас сделаем из помадки лакричную конфетку, — злобно смеётся он, наклоняясь ко мне как можно ближе. — Только страшное что-нибудь, а то меня всё время с бабой путают! — Просто повезло тебе родиться таким миниатюрным, ещё и волосы какие отрастил, прям не наглядеться! — сквозь закрытые глаза ощущаю, как чужая рука касается моей головы, медленно поглаживая волосы. — Ну прям шёлк! — Крась давай! Вот уж что не делает мою жизнь легче, так это то, что меня за тёлку считают. — Ладно, не кипятись, сейчас сделаем из тебя монстра, — он слегка приподнимает мою голову за подбородок, и я ощущаю кожей холодную и мокрую кисточку, что блуждает по лицу из стороны в сторону. Что-то тихо напевая, Джозеф умело выводил линии на моём лице, совсем не церемонясь и не думая о каждом своём действии. Попросил меня не подглядывать, пока он не закончит, на что я молча согласился, но еле держал себя, чтобы тайком не глянуть на промежуточный результат. После недолгих манипуляций, он всё-таки отстранился подальше от моего лица, радостно воскликнув: — Принимай работу! Я открываю глаза, сразу же поворачиваясь к зеркалу. Мои губы были накрашены чёрным, щедро выйдя за контур, а уголки были опущены вниз, что в темноте клуба действительно может ужаснуть проходящего мимо человека. Глаза тоже подведены чёрным, вперемешку с красным, а под нижним веком нарисованы небрежные подтёки чёрного грима. В совокупности выглядит правда достаточно крипово, да и моему образу подходит; я, как чувствовал, сегодня нацепил на себя браслеты с шипами и цепь на чёрные джинсы. В общем, выгляжу я, как подобает этому вечеру. — Ну как? — интересуется Вед, ибо я так и не проронил ни слова. — Брутально... — кратко отвечаю я, но, думаю, по моим глазам итак видно, что я очень даже доволен итогом. — Дресс-коду соответствуешь. Сразу понятно, на кого пришёл поглазеть в первую очередь. — Решил из меня фаната себе склепать? Я же даже ни разу не слушал ваш материал. — Одно другому не мешает всё же, — пожимает плечами, всё никак не налюбуясь своим творением. Тут дверь в гримёрную открывается нараспашку, и в комнату заходят ещё три человека. — О, а вот и остальные, — просвещает меня Джозеф, оборачиваясь к своим согруппникам. — Мальчики, знакомимся, это Джои. Джои, знакомься, мои мальчики, представлять каждого не буду, слишком великая честь, имена в течение вечера всё равно узнаешь. — Кого это ты в гримёрку привёл, Ведс? — подал голос самый крупный из всех парень, но без какого либо возмущения или наезда. Просто из искреннего интереса. — Фанбазу формирую, не видно что ли?! — Тогда, мелкий, ты название нашей группы погромче выкрикивай, когда мы выходить будем. — А как ваша группа называется? — в недоумении интересуюсь я, на что все трое тут же в возмущении уставились на Ведса. — Что?.. Я не успел ещё провести ознакомительную лекцию, вы прервали, — он чешет затылок, а после снова поворачивается ко мне. — Наша группа называется Maniac Spider Trash, запомнил? — Не-а, уже через пять минут из головы вылетит. — Ёлки-моталки... — в раздумии он оглядывает помещение, но буквально через пару мгновений тянется за кисточкой и хватает меня за руку, выпрямляя её, вырисовывая по буковке, и так все семнадцать. — Так точно не забудешь. — Отлично, я теперь вообще как рекламный щит ходить буду. — Минусы? — Для вас никаких. — Вот и отлично! — он снова смотрит на часы, после чего звонко хлопает в ладоши. — Так, всё, ребятки, надо уже переодеваться. Джо, иди на танцпол, пока места перед сценой не заняли какие-нибудь жирные, потные ублюдки. Я со сцены тебе пятюню дам. – Так точно! — отдаю честь, как маленький пионер, и выхожу из гримёрки, давая парням спокойно подготовиться без лишних лиц. Спускаюсь по небольшой лестнице, перила которой плавно переходят в ограждение около сцены. Народ потихоньку начинает заполнять пустое, такие серое помещение. Так как я занял самое выгодное место прямо у сцены, ещё и недалеко от бара, моему взорву были открыты все пришедшие, и мне совсем не трудно сделать вывод о том, насколько жёсткий движ ожидается в этом маленьком помещении, просто по образам пришедших людей: тут и небольшая компания готов, и панки в большом количестве имеются, и самые обыкновенные рокеры. В общем, как говорил Вед, сборная солянка. По-хорошему, не плохо было бы познакомиться здесь с кем-нибудь. Уверен, найдётся куча интереснейших людей, они всегда по подвалам прячутся, как показывает практика. Я взял себе лёгкий коктейль, чтобы не разъебало до начало всего замеса, и начал ждать, когда на сцену выйдет первая группа. Спустя не больше семи минут всё скудное освещение зала потухло, а прожектора направили на сцену. В зале начался шум и гам, а я всё в интересе пытался заглянуть за кулисы, интересно до жути! Я помню, что Вед и его группа будут только третьими, но ведь на деле я не их фанат, а потому имею право быть заинтересованным и другими участниками мероприятия. Под оглушительные аплодисменты на сцену вышла группа из пяти человек, во главе которой (то есть вокалисткой) была какая-то симпатичная блондиночка, голубые глаза которой так гармонично выделялись на фоне грязных смоки. Она вообще одета достаточно откровенно и стилем до безумия напоминает Кортни Лав: нежность и безрассудство вперемешку с тяжёлыми стрипами и жеманным макияжем. Её окурок летит в толпу, а после гитара, висевшая на её бледном плече, издала звонкий струнный стон. Тишина. Её стервозные губы, накрашенные тёмным блеском, поджались в недоумении. — Поддайте шуму, мать вашу! — грубо пропела она в микрофон, после чего снова своими тонкими пальчиками заставила гитару залиться высокими нотами, но на сей раз уже под гул собравшегося народа, и группа начала выступление. Как я и ожидал, их музыка похожа на смесь гранжа и альтернативы, приправленная развратом и ангельским голосом вокалистки. Тем не менее, я готов потреблять всё, что может дать мне этот вечер, а потому не отказываю себе в танце с ещё одной порцией алкоголя уже ко второй песне. Меня хорошенько подрастрясло под эти лёгкие песенки, потому провожал я эту группу громким гулом и даже протянул вокалистке свой коктейль, на что она сделала комплимент моему прикиду. Да, выгляжу я действительно отталкивающе, но при этом приманивающе так много незнакомых глаз. Подобно вычурных пока встретить не пришлось, но я ни капли не расстраиваюсь этому факту, индивидуальность тоже важна. Правда, интересно, как я дойду до дома. На сцену буквально ворвалась следующая группа из четырёх человек. Барабанщик (да, я в первую очередь наблюдаю за ним, со своей колокольни, так сказать) совсем не разговорчив, как я погляжу, и сразу же направился поправлять за предыдущим товарищем барабаны так, чтобы было удобно играть. Похож на моего хорошего приятеля Крейга, тот такой же молчаливый, но работящий, за зря словечко не вымолвит. Я не расист, совсем нет, но заметно сразу, что ребята южных кровей. У вокалиста забавные, почти чёрные курди сливаются с такими же тёмно-карими глазами-бусинками. Будь он рыжий и с голубыми глазами, я бы мог даже попутать его с Кори со спины. Кори наверняка не упустил бы возможности пошутить над этими ребятами, если бы был со мной... Тем не менее, разогревают толпу они отменно. Гроул вокалиста, а местами невероятно красивый, размеренный голос заставляют ноги шевелится, что я даже не заметил, как оказался в слэме. Возможно, алкоголь уже немного кружит голову, а может меня занесло туда толпой, но уже через несколько минут меня несло по рукам толпы, ибо я мелкий и лёгкий, а ещё очень вызывающе выгляжу! Обожаю эти моменты беззаботного куража. Видел бы Кори, видел бы он, как меня подводят совсем близко к сцене, что я смог дать пять басисту! Был бы он сейчас рядом, веселился вместе со мной. Мне бы не было так одиноко... Алкоголь совсем не помогает забыть о случившемся утром, о безразличном голосе, велевшем мне идти домой, не смотря на мои попытки помочь. Я просто хотел помочь, чёрт возьми! — Чертёнок! — слышу откуда-то издалека в разгар шума и кульминации последней песни до боли знакомый голос, и меня будто окатило ледяной водой. Я сразу же вырываюсь из толпы, пробираюсь, словно через дремучие дебри, туда, откуда, мне казалось, я слышал бодрый, такой родной голос. Неужели он пришёл! Но как узнал, где я? Я выбираюсь до барной стойки, откуда отчётливо слышал, что меня зовут. Но здесь никого нет. Никого, кому я мог быть нужным. Его нет. Кори здесь нет. Чёрт, походу я уже начинаю сходить потихоньку с ума. Я так хочу чтобы он прямо сейчас пришёл ко мне, хочу, чтобы был рядом и никогда больше не уходил. Я так хочу взглянуть в его волшебные глаза, так хочу снова быть просто рядом, слушать его глупые шутки и захватывающие рассказы из жизни, что уже ловлю фантомный, такой похожий на него голос... Я падаю на барный стул, как мешок с картошкой, сложив руки на ногах в замок. Как бы я не старался, куда бы не пошёл - Тейлор мысленно идёт за мной по пятам. Он не хочет отставать, не хочет оставить меня в покое, ему нравится видеть, как я мучаюсь, пытаясь спрятаться. Но прятаться уже поздно, он навсегда останется клеймом, выжженным на моём сердце. Кори мне безумно дорог, я этого не могу отрицать никак, но.. кажется, я чувствую что-то большее, чем просто уважение и преданность к этому человеку... И я совсем не хочу признавать того: всеми силами пытался истребить это странное чувство на корню, подавить и просто забыть, но всё тщетно. Больнее всего осознавать то, насколько безысходное положение, в котором я оказался, ведь я прекрасно понимаю тейлоровские нравы и принципы, понимаю, в каких консервативных условиях он вырос, и от того стоновится ещё хуже - я никогда не получу ответного внимания... Как бы не хотелось признавать, но если я влюблюсь в Кори - это будет конец... Конец всего: нашей дружбы, тёплый взаимоотношений, доверия, тёплых воспоминаний, но прежде всего меня. Боюсь представить, насколько я буду противным в глазах Кори, если он узнает о мыслях, которым я всё же позволил ворваться в мою буйную пьяную голову. Армянская четвёрка уходит, а меня покидает весь настрой, что смог вселить в меня Джозеф. Иронично, что сейчас на сцену выходит он и его группа, а я не могу никак поддержать его. Могу лишь заказать у бармена что-нибудь покрепче и наблюдать за концертом с расстояния от барной стойки. Как я умудряюсь одним своим существованием подводить всех, кто меня окружает? Должно быть это дар, но я бы хотел от него отказаться, была бы такая возможность. Я заказываю алкоголь, уже сбившись со счёта порций, но мне плевать, я хочу нажраться сегодня так сильно, чтобы ноги не унесли меня отсюда, и я остался на залитом алкоголем полу до утра, чтобы, желательно, меня растоптали, не заметив, такие же в щепки пьяные люди, ведь так будет лучше для всех, включая Кори. Группа Ведса вышла фееричнее всех, высвечивая залу средними пальцами. Их образы наверняка останутся в памяти пришедших на концерт людей, ибо это уникальное для наших краёв зрелище. Их музыка тоже достаточно неординарная, и мне она действительно по нраву, как и предсказывал Вед, но у меня совсем нет ресурса на то, чтобы выкрикнуть название их группы, оставленное чёрным гримом на моей руке, нет сил, чтобы показать им, что я здесь, что я не ушёл, что остался дабы поглазеть на них. Буквально через пару минут они всё равно найдут меня глазами, потому что барная стойка совсем недалеко от сцены, но меня всё равно не оставляет какое-то противное чувство, будто я опять кого-то подвёл... — Чего нос повесил, пацан? — вдруг доносится сбоку от мужчины, что сидит на соседнем стуле. На удивление, он трезв, по крайней мере, такое впечатление создаёт его членораздельная речь. Я не собирался отвлекаться от выступления нового друга, тем более репертуар их безумно интересно послушать, несмотря на моё расшатанное состояние, которое, видимо, заметно невооружённым глазом, но будет совсем некрасиво, если я проигнорирую вопрос, явно адресованный мне. — Всё в порядке, просто устал, — коротко отвечаю я, делая глоток нещадно обжигающего глотку алкоголя, а после ставлю стакан на стойку. — Что-то алкоголь не сильно тебе помогает. Часто пьёшь? — По праздникам в основном. — А сегодня что за повод? Это друзья твои там на сцене разрисованные такие? — Да, — я лишь краем глаза поглядываю на слишком интересующуюся персону, а про себя молюсь, чтобы он поскорее нашёл какого-нибудь другого грустного мальчика, чтобы переключиться на него. — Это сразу видно. Но у тебя макияж миловиднее всех. — Всё субъективно в этом мире, — пожимаю плечами, но всем своим видом стараюсь показать, что мне сейчас не до глупых одноразовых разговоров, и выступление моих друзей куда интереснее его дебильных вопросов. И я думаю, он это понимает прекрасно, потому что тоже решает перевести своё внимание на сцену, от чего я смог выдохнуть с облегчением. Джо тем времен замечает меня средь большой толпы, образовавшейся возле сцены, и машет мне рукой, на что я отвечаю тем же, легко улыбнувшись. Надеюсь, его не обидело то, что я сейчас не в той бешеной толпе, что воет в унисон с ним песни и тянет ручонки к его обуви на высоченной платформе. Я всё равно не отвожу от сцены глаз ни на секунду, ведь правда очень восхищён им, его группой, их концептом и атмосферой какого-нибудь кассетного ужастика - это именно то, что я люблю. Когда паучки закончили свою феерию, я не поленился подняться на ноги, чтобы проводить их со сцены бурными аплодидисментами. Ненароком замечаю на танцполе блондиночку из первой группы, а это значит, что Джо тоже должен скоро выйти, главное - не уходить со своего места, чтобы он меня не потерял. Я возвращаюсь к своему неизменно стоящему на столешнице стакану и делаю сразу пару смелых глотков, чтобы как-то прийти в себя и не раскиснуть окончательно при Ведсе. Мужчина, что так и не нашёл мне замену, пристально смотрел на то, как я пью, что меня не хило так смутило, но как-то реагировать на это я не собирался, пока он не выдал мне абсолютно спокойно: — Я не буду от тебя ничего скрывать, там наркотики, — ни один мускул на его лице не дрогнул, а меня тут же хватило оцепенение. То, что проглочено, уже не вернуть. Нет, этого не может быть, я просто снова ловлю бред наяву. Это же шутка, верно?! Я опускаю стакан, безмолвно смотря на мижчину, сидящего напротив. Сердцебиение начало учащаться, а запоздавшая паника начала подходить к горлу, что, видимо, было заметно и для мужика. Его руки резко схватили меня, прижав шею и закрыв мне рот рукой, и меня потащили в туалет, который не мне на руку был совсем недалеко. Я начал брыкаться изо всех сил, пытаться выбраться, но его руки сдавливали мне шею сильнее, когда я шевелился. Добравшись до туалета, он бросает меня на пол и закрывает дверь, чтобы никто не мог зайти. Я же, в безнадёжной попытке спастись, начинаю ползти к кабинка, чтобы закрыться там. Но меня быстро хватают за ворот футболки и прижимают всей силой к стене, хорошенько приложив головой к бетону, прямо как Тейлор в моём кошмаре. В слезах я хвастаюсь руками за его кожанку, пытаясь оттолкнуть от себя, ибо отчётливо чувствую, с какой силой мне передавливают глотку, я не могу даже сделать вдох, уж не то чтобы кричать о помощи. Мужчина лезет одной рукой в карман куртки, а я ощущаю, как сильно кружится моя голова, как предательски медленно покидают меня силы, то-ли от наркоты, подсыпанной в мой стакан, то-ли от нехватки воздуха. Кадрами вижу, как мужчина достаёт из кармана какой-то белый порошок, но сопротивляться ему сил совсем нет, и он без препятствий суёт мне это в ноздри. В глазах темнеет, а я падаю на пол, как ненужная тряпичная кукла. Дикая дрожь окутала всё тело, а конечности начало ломить от невыносимой боли, как сильно я бы не прижимал ноги руками. Горячие слёзы капают на колени, окончательно размазывая старательно нанесённый Джозефом грим. Шум концерта постепенно затихает, и я не слышу ничего, кроме звенящей тишины. — Слабак, — эхом отдаётся строгий, но одновременно разочарованный голос. Я поднимаю голову, но не могу поверить своим глазам... — Кори! Кори помоги мне! Помоги, прошу, мне так плохо без тебя! — я тянусь к стоящему прямо передо мной другу, который снова сверлит меня холодным взглядом. Он ударяет меня по рукам, от чего я не смог сдержать вскрика боли. — Не смей прикосаться ко мне. Больше всего на свете я ненавижу лжецов и слабаков. Я верил тебе, как никому другому, но ты просто жалкий лжец и слабак. — Прости меня! Прости, прошу! — мне снова дают понять, что вовсе не рады слышать нытьё из моих уст, а потому снова с заметной неприязнью вдавливают в стену. — Мне кажется, я умираю... — шепчу я на последнем дыхании, закрывая позорное лицо руками. Чувствую, как сознание начинает покидать меня, а вместе с тем я не слышу ничего, кроме него; кроме того, какой я бесполезный, как испортил его жизнь, как ему хорошо жилось, пока он не повстречал меня и множество того, что я всегда так боялся услышать от Тейлора. «Всё в порядке, Джои, это мираж, ты всё придумал себе, Кори здесь нет, но сейчас у своего друга, у него всё хорошо. Тебя никто не осуждает. Никто...» — как бы я себя не успокаивал, противное ощущение того, что в помещении кончается кислород меня не покидало, каждый вдох давался с тяжестью и невыносимой болью скорее от осознания того, насколько я жалок и беспомощен. А после.. я уже ничего не слышал, ничего не видел, ничего не чувствовал, невольно провалившись в обморок. Не знаю, как долго я пролежал на полу клубного туалета, но сознание начало возвращаться ко мне, когда дверь туалета с грохотом открылась нараспашку. Обо мне не забыли? Я слышу быстрые шаги по направлению ко мне, а после взволнованный голос ударил меня по голове: — Эй, эй! Чёрт.. ты слышишь меня?! Очнись! — нехотя мне приходится открыть глаза словно после сладкого сна или долгого анабиоза. Надо мной свисают рыжие кудри, на блёклом свету так красиво отдающие чистым золотом. Его рука тянется к моей шее, наверное, чтобы проверить пульс, но я глупо лащусь щекой к его гладкой бледной коже. — Кори, я так ждал тебя!.. — голову всё ещё кружит ужасно, но я изо всех сил пытаюсь сфокусировать свой размытый взор на голубых глазах напротив. — Мне без тебя было так плохо... — Чувак, я не Кори, что с тобой? — эти слова словно стрелой пронзают моё сердце, а я тут же отдаляюсь от чужой руки, слова от кипятка. Тру руками глаза, а после снова смотрю на человека, что опустился рядом со мной на колени. — Ну хоть живой! Напугал меня до чёртиков! Ты как здесь очутился, чудик? Пойдём в гримёрку, — черноволосый парень по имени, вроде, Венсдей закидывает мою руку через плечо и начинает аккуратно поднимать меня на ноги, подхватив за бок. Не Кори. Это всё ещё не мой Кори...