Пойдём

      Прошло две с половиной недели. Они метались между Медведями и Землей, пока Гаара пытался работать с Шукаку.       Гаара понимал, что у него ничего не выходит. Шукаку ни разу не попытался его одолеть, но Гаара никак не мог оправиться от пережитого. Сакура никогда его не расстраивала и не разочаровывала. Она делала всё, что могла, и её голос успокаивал. Может быть, иногда это помогало, и он чувствовал, что стал на шаг ближе к своей цели.       Ему просто нужно было время.       Между ними никогда не было компромиссов. Либо Шукаку контролировал ситуацию, либо нет. Делить власть они не собирались. Страх почти парализовал его, и он ненавидел это чувство. Он думал, что знает, что такое слабость, но теперь… Это был совсем другой уровень. Хвостатый зверь не насмехался над ним и не ругал его. Он просто терпеливо ждал, словно наблюдая за происходящим.       Они не ненавидели друг друга. Больше нет. Они оба понимали, что это то, чего они хотят. Они хотели быть свободными вместе с Сакурой. Жизнь без постоянного страха и ненависти успокаивала их обоих. Пути назад не было.       У них было то, чего они всегда хотели, и они не собирались от этого отказываться.       Теперь он тренируется по пять раз в день.       Сакура постоянно сжигала чакру, чтобы увеличить свои резервы. Она усерднее тренировала движения стихии Земли, но гендзюцу стало для нее настоящим искусством. Иногда её бабочка садилась ему на колено, чтобы подбодрить его, пока она работала над собой. Она не могла использовать чакру, чтобы разрушать землю, но поднимала тяжелые предметы, чтобы накачать мышцы.       В каком-то смысле Гаара чувствовал, что отстаёт. Это его невероятно расстраивало.       У меня есть предложение.       Теперь ты говоришь?       Что ж, я учусь у тебя. Никто раньше не пытался со мной провернуть эту хрень, но я знаю, что мы на верном пути! Я это чувствую, придурок!       Прошу прощения. В чём дело?       Сжигай всю свою чакру.       Я вынужден отклонить твою просьбу, уверен, ты понимаешь.       Может быть, нам чего-то не хватает, потому что ты не отпускаешь меня, не злишься и не расстраиваешься. Всё могло бы быть по-другому. Отпусти меня. Давай найдем баланс.       Как отпустить тебя и найти баланс?       Мы должны понять, что это за чувство. Нам нужен какой-то баланс. Мы не такие, как остальные.       Гаара застыл на месте.       Что ты имеешь в виду?       У остальных есть какой-то плащ. У нас один гребаный хвост. У этого придурка Курамы их девять. Первый уровень маскировки болезненный, но все девять уровней причиняют пользователю вред. Я уже видел это у других. Некоторые позволяют нам взять полный контроль, даже если это сокращает их жизнь вдвое, но был один человек, который справился.       Как?       Мы уже перестали бороться за власть. Это ты нас сдерживаешь. Перестань так чертовски бояться.       Гаара гневно заскрежетал зубами.       Я не придираюсь, но дело в тебе. Я не причиню вреда твоей девушке. На самом деле она мне очень нравится. Наверное, она одна из немногих, кого я могу терпеть.       Как я могу тебе доверять?       Прожги свою чакру и впусти меня. Позволь мне показать, что мне можно доверять. Мне не нравится, что меня держат в клетке, и ты в этом не виноват, но это лучше, чем оказаться в Суне. Мы не знаем, на что способны эти чудики, а с теми двумя, с которыми мы столкнулись, нам пришлось нелегко.       Они зачем-то хотят нас заполучить, но они убьют Сакуру.       Я не могу смотреть, как это происходит с тобой, со мной — с нами.       Он резко втянул воздух.       Ты ведь раньше не чувствовал мою чакру, да? Ты всегда в ярости, в режиме боя или без сознания. Мы справимся.       Верь в нас, хорошо?       Верь в меня, и я докажу, что не причиню тебе вреда.       Гаара вздохнул и кивнул. Он и подумать не мог, что однажды услышит мольбы Шукаку, но, возможно, тот говорил правду. Его взгляд следил за Сакурой, которая перемещала огромные камни, подбрасывая их в воздух, как маленькие мячики.       Боюсь, она нас испугается.       Ха! После всего того дерьма, с которым ей пришлось столкнуться? Сомневаюсь, что она сейчас сбежит.       Она сказала, что любит тебя. Если это настоящая любовь, она не сбежит. Она все равно будет любить твою странную задницу.       Ты слышал? Ты вообще умеешь уважать личное пространство?       После того как вы двое признались, я постарался занять себя чем-нибудь. Кто знает, что вы там натворите. Вы же подростки, а подростки только и делают, что…       ХВАТИТ!       НЕ НАДО!       Пожалуйста, ничего не произошло, но больше ничего не говори.       Чёрт. Ты так смущаешься из-за…       НЕТ, не хочу это слышать!       Он услышал, как Шукаку хихикает у него в голове, и его лицо залилось краской. С чего бы ему вообще об этом думать. Они даже не поцеловались ни разу… после того, как признались друг другу в своих чувствах.       Гааре потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, прежде чем он попытался снова. Он чувствовал себя немного глупо, перемещая песок, чтобы заставить себя потратить чакру. Это было не так уж сложно, ведь он мог влить в песок столько чакры, сколько хотел. Он лепил разные фигурки и видел, как Сакура прерывает свои упражнения по поднятию камней, чтобы посмотреть, как резвятся песчаные животные. Ему всегда было приятно видеть её улыбку и сияющие глаза, ведь это он заставлял её так улыбаться.       Он делал её счастливой. Её счастье было и его счастьем.       Это действительно нечто, не так ли?       Да, так. Я правда чувствую себя самым счастливым человеком на свете.       Думаю, так оно и есть.       Гааре удалось создать маленьких песчаных бабочек, которые лениво порхали вокруг Сакуры. Она улыбнулась ему, сверкнув зубами. Она издавала восторженные звуки, когда бабочки садились ей на руки и она протягивала их Сакуре.       — Какие красивые, — выдохнула она.       Щёки Гаары порозовели, пока он наблюдал за тем, как она возится с песчаными существами.       Он изо всех сил старался поддерживать их в воздухе, но его чакра то появлялась, то исчезала.       Почти готово. Ты готов?       — Да, — ответил он вслух, и песчаные фигуры растворились.       Сакура с любопытством наблюдала за ним своими зелеными глазами, пока песок соскальзывал с его пальцев.       Гаара почувствовал, как чакра Шукаку едва не врезалась в него. Он резко наклонился, хватая ртом воздух, когда чакра забурлила вокруг него. Она была похожа на прозрачную озерную воду, которая кружилась вокруг него.       Это была ветровая природа его чакры. Песок начал расползаться по его ногам. Он поднял голову и увидел, что за ним наблюдает Сакура. Она ждала, когда он попросит о помощи.       Выпусти меня.       Гаара закрыл глаза и почувствовал, как контроль Шукаку медленно окутывает его, словно не пытаясь подавить его чувства. На этот раз Гаара не спал. Он оказался в каком-то тёмном месте, но оно не внушало страха. Он увидел решетки и наложенную на них печать. Предупреждающие знаки были на месте.       Гаара сделал глубокий вдох и оторвал от клетки самую большую из них, и дверцы распахнулись. Та же нежная голубая чакра просочилась наружу раньше, чем это сделал коготь Шукаку. Хвостатый зверь осторожно поднял его, прежде чем выбраться из клетки и скрыться в темноте.       — Ты справился, малыш. Отличная работа.       Глаза Гаары расширились, когда зверь улыбнулся.       — Идеальный баланс.

***

      Сакура увидела, как Шукаку открыл глаза и уставился на неё золотистым взглядом. Он слегка наклонил голову, обвив хвостом переднюю правую лапу.       — Итак. Пришло время познакомиться с самой могущественной куноичи на свете.       Сакура быстро моргнула и огляделась. Она была здесь одна. Она посмотрела на песчаного зверя, и ее глаза цвета морской волны расширились.       — Я? Я не…       Шукаку усмехнулся, и его грудь загрохотала.       — Тебе удалось приручить меня и Гаару. Думаю, ты заслужила этот титул, не так ли? Тебе нужно поработать над уверенностью в себе, малышка.       — Я… я стараюсь.       Он пригнулся, почти как кошка, и лёг на землю.       — Я знаю, что стараешься. Эти ублюдки из Суны не особо помогли. Тупые ублюдки.       Она слабо улыбнулась ему.       — Я не знаю, что такое любовь, Сакура, но, думаю, благодаря тебе я это понял. Я знаю, что такое принятие и понимание. Что можно радоваться обыденным вещам. Что за что-то стоит бороться.       — Я? Но я ведь ничего такого не сделала!       Он ткнул её в лоб когтем, стараясь не причинить боли. Она упала на спину. Она не шевелилась, даже когда вокруг неё зашевелился песок.       — Ты доверилась нам. Ты пошла с нами, хотя и не знала, что нас ждет. Люди чувствуют хвостатых зверей. Они всегда нас боялись, но, думаю, присутствие Курамы в твоем бывшем товарище по команде помогло. Хотя мы не всегда были такими. Мы не были орудием войны.       Её взгляд смягчился.       — Мы — силы самой природы. Мы никогда не были злыми, но, как ты знаешь…       — Таким тебя сделали люди, — закончила она.       Шукаку издал протяжный звук.       — В каком-то смысле я понимаю, чего ты хочешь. Я хотел поговорить с самим собой. Гаара всё слышит, так что знай. С ним все в порядке. Он меня отпустил. Мы нашли идеальный баланс.       — Я рада это слышать. Я рада за вас обоих.       Его песчаная морда расплылась в улыбке.       — Спасибо. Давно пора, чтобы кто-то порадовался за нас.       Сакура громко хихикнула:       — Я буду радоваться за вас, пока могу.       — Что ж, раз с этим покончено, я хочу дать тебе обещание. Я хотел дать его тебе и Гааре.       — Да?       Она почувствовала, как нарастает её тревога. Она совсем не ожидала такого.       — Если это случится, если Гаара умрет… Я вернусь за тобой. Я не люблю тебя так, как он, но я верен тебе. Я клянусь вернуться к тебе. Я не хочу возвращаться в Суну, если можно этого избежать. Я ненавижу это место. Уверен, они там все в ужасе. Но я вернусь к тебе, куда бы ты ни отправилась. Я помогу тебе выбраться из этой передряги, если понадобится. Обещаю, что буду оберегать тебя, если он не сможет.       — Шукаку… Ты — я..... Тебе не нужно этого делать… Ты должен быть свободен, — выдавила Сакура, — если это произойдет. Я не собираюсь тебя порабощать.       — Это не порабощение, если я хочу быть рядом с тобой, дурёха.       Несколько слезинок скатились по её щекам, и он смахнул их одним когтем, и жидкость впиталась в песок.       — Посмотри на себя. Добрый человек плачет из-за такого монстра, как я.       Она покачала головой.       — Ты не монстр.       — Я уже давно никому не доказывал, что я не прав, — он фыркнул.       — Ты не монстр, и Гаара — тоже.       — Ты мне нравишься, — его ухмылка стала шире. — Ты такая свирепая малышка. Если бы захотела, могла бы дать фору любому хвостатому зверю. В тебе есть и земля, и вода. В тебе много силы. Вполне логично, что ты можешь разрушать и создавать горы, если захочешь.       Она улыбнулась и вытерла лицо.       — Спасибо. Для меня это много значит.       Песчаный зверь приподнял голову, опираясь на руку, и лучезарно улыбнулся ей.       — У меня есть предложение и, возможно, просьба. Они связаны между собой.       — Хорошо. Расскажи мне.       — Трёххвостый зверь, Исобу похож на черепаху. Чакра воды. Я думаю, тебе стоит начать с него. Я думаю, что лучшим решением было бы отвести его к Суне.       Её брови поползли вверх.       — Подожди, что?       — Я знаю, что мне плевать на это место. Мне всё равно, даже если они все там погибнут, но я достаточно хорошо знаю Гаару. Возможно, он совсем не любит своих брата и сестру из-за того, как они с ним обращались и боялись его, но в глубине души ему не всё равно. Я могу помочь тебе поговорить с Исобу, чтобы он помог Суне. Они малы и удерживают свою власть только благодаря жестокой тактике и мне. Хвостатые звери — это сила. У Суны её нет.       — Как мы можем быть уверены, что с ним там не будут плохо обращаться? — Сакура нахмурилась.       — Мы не можем, но это самое безопасное место для него. Акацуки и так будет непросто поймать на живца не запечатанного зверя, не говоря уже о джинчурики. Если его не запечатывать, он сможет защитить деревню. Политика и всё такое прочее. Я наслушался этого на всю жизнь, но в Суне уже давно неспокойно. У них не очень хорошо получается удерживать Казекаге.       — Я понимаю, что ты хочешь сказать, но я бы предпочла услышать, что по этому поводу думает их новый Каге, — Сакура нахмурилась. — Если они не согласятся, мы уйдем с Исобу и придумаем другой план.       — Согласен, — Шукаку кивнул.       — Есть еще какие-нибудь предложения? Мы в этом деле заодно, так что все, что, по-твоему, может помочь…       Шукаку протянул лапу внутренней частью вверх. Сакура осторожно забралась на неё и села, скрестив ноги.       — Всех Акацуки — в расход. Мне не понравился этот синий ублюдок. У него был какой-то невероятный уровень чакры. Избавимся от него при следующей встрече.       — Понятно.       — Ты сильнее. Лучше, быстрее. Я не хочу, чтобы ты умирала. Можешь пообещать, что не будешь так безрассудно бросаться в бой, если в этом не будет необходимости? Можешь пообещать мне это?       — Я… я обещаю. Хотя они меня напугали, — тихо сказала она. — Я… Я думала, мы проиграем Хидану и Какузу. Я понимала, насколько мы с ними разные. Я в лучшем случае новичок. Либо мы, либо они.       — Я знаю. Я чувствовал это. Вокруг них витал запах смерти.       Она поморщилась и начала теребить свою рубашку.       — Я знаю.       — Не из-за чего расстраиваться. Мы сделали это. Просто предупреди нас, прежде чем решишь сойти с ума.       Неловкость начала исчезать, и она захихикала, немного расслабляясь. Улыбка Шукаку едва заметно угасла, пока они разговаривали.       — У нас всё получится. Ты помог нам сделать столько шагов к тому, что я считала невозможным. Мы втроём добьёмся своего. Спасём остальных и уничтожим Акацуки.       — Ради нашей свободы. Ради того, чтобы быть собой.       Он кивнул.       Сакура протянула руку, и он поднес её ближе к своему лицу. Она обняла его за шею и потерлась лицом о его нос.       — Я тоже люблю тебя, Шукаку. Я обещаю исправиться и защитить вас обоих. Я стану сильнее.       — Я тоже люблю тебя, мелочь. Ты определенно приросла ко мне, как черная плесень.       — ЭЙ!       Он громко фыркнул, когда она бросила на него косой взгляд.       Гаара не пытался взять себя в руки. Сакура ожидала, что он вернётся, как только Шукаку закончит говорить, но он этого не сделал. Песчаный зверь растянулся на земле, принимая солнечные ванны и катаясь по грязи, как кошка. На это действительно было забавно смотреть. Она лежала рядом с ним, применяя гендзюцу, чтобы развлечь его. При свете дня вокруг них порхали бабочки.       Она приготовила одну специально для него.       У бабочки песочного цвета на крыльях были такие же синие отметины, как у однохвостого зверя. Она села ему на нос, и он чуть не скосил глаза, чтобы разглядеть ее.       Только когда солнце начало садиться, он сказал ей: «Пока, мелочь», — и остался стоять на месте, а песок вернулся в его тыкву. Сакура подбежала к нему, не обращая внимания на то, что он был весь в песке и грязи. Она крепко обняла его, и он обнял её в ответ, рискуя сломать ей рёбра.       — Спасибо, — прошептал он срывающимся голосом.       Она почувствовала слёзы на его лице.       — Не нужно меня за это благодарить. Я люблю тебя, Гаара, а значит, я люблю и Шукаку.       Он кивнул, уткнувшись ей в макушку.       — Я тоже тебя люблю, Сакура.