В алом цвете коммунизма

Петров нёс несусветную дичь, которую Нечаев слушать совершенно не хотел. Но… видимо, придётся – этот жук-программист наверняка уже перенастроил всю систему «оповещения» театра, чтобы беспрепятственно капать им на мозги. Он ведь сказал «пёс». Не «псы», хотя их было двое, и Харитон с Сеченовым тоже был связан не абы как. Или что, Нечаеву Петров решил персонально на нервы подействовать? Ладно. Можно просто… забить на это всё. Абстрагироваться. Сделать вид, словно в голове есть какой-нибудь волшебный переключатель, который вырубит все ненужные мысли, ну или хотя бы приглушит их. Может, поможет... – Он загнан в угол, вот и «кусается», – пожал плечами Захаров, словно чувствуя рассуждения спутника. – Не стоит, наверное, всерьёз над этим задумываться. По коридорам разливалась «радостная» музыка, словно вокруг царил какой-то праздник или что-то в этом духе. Ничего подобного, конечно, не было, но… Петрову это, видимо, нравилось. – Я даю вам шанс уйти, – раздался из динамиков скрежет голоса предателя. – Если жить вам не надоело. Разворачивайтесь, валите к своему Сеченову и скажите ему, что он проиграл. Не будет его «Коллектива», не будет его проектов – вообще ничего не будет, когда я закончу! Виктор оборвал связь, не дожидаясь ответа. Возможно, знал, чувствовал, что никто из этих двоих назад не повернёт в любом случае. Театр кишел роботами, запрограммированными Петровым, но это не сильно осложняло передвижение. Казалось, после пережитых «приключений», какие-то жалкие Вовчики уже просто не представляли серьёзной угрозы. – Чё этот фанатик вообще взъелся на Дмитрия Сергеевича? – спросил майор, когда у них выдалась минутка спокойного перехода без драк. – Столько пафоса – а ради чего? – Полагаю, дело в банальной зависти. – Харитон ответил не сразу, тщательно взвешивая слова. – Может, в жажде власти. Я бегло знал Петрова до того, как его объявили преступником – его амбиции уже тогда были… внушительными. А тут – бац, и они не реализовались. Виктор как будто слушал их – потому что сразу после этого замечания Захарова он снова «ворвался» в их своеобразный театральный «эфир». Он истерически смеялся, и смех этот эхом отскакивал от стен. Звучало… жутковато. – Какая прелесть, вы не сдаётесь! – «ворковал» Петров. – Так хотите сыграть в мою игру? Так давайте же! Найдите меня, если сможете. В голосе программиста было столько истеричных ноток, что аж страшно делалось. Ясное дело, они говорили с полным безумцем, нужно было об этом не забывать. Возможно, взять его будет… чуть сложнее, чем ожидалось. А время всё утекало. Где-то сбоку послышался лязг металла, словно какая-то часть стены отъехала в сторону. Так оно и было. Ловушка? Возможно… Но не проверишь – не узнаешь. Нечаев решительно шагнул в открывшееся пространство, и стена почти так же быстро, как отъехала, поспешила занять своё прежнее место. Захаров, отстававший буквально на несколько шагов, пересечь эту границу не успел, оставшись отрезанным от напарника. – Всё в порядке? – окликнул Харитон с той стороны стены. – Живой? – Да нормально, – отозвался Нечаев. – Видимо, этот псих просто боится, что мы придём к нему вместе. – Он немного помолчал, осматривая окружение, а потом, кое-что заметив, добавил: – Тут, кажется, проход какой-то есть, надо проверить. Нечаев наверняка знал, что Харитон будет против подобных экспериментов, поэтому… естественно, пошёл к дыре в стене. – Товарищ майор! – негодующе воскликнул учёный. – Да всё в порядке, ищи лучше Петрова, там встретимся. Харитон наверняка хотел ещё поспорить, но сдался. Больше с той стороны стены звуков никаких не было. Вообще, Сергей тоже не хотел разделяться, вдвоём оно сподручнее было. Но раз уж карта так легла – на месте стоять нельзя. Интересно, откуда вообще в театре подобные механизмы в стенах?.. Нечаев пролез через стену и оказался в более просторном помещении, которое, в свою очередь, вело в один из коридоров. Тут они ещё не были, это Сергей определил сходу. Что ж, возможно, он уже близко с предателем… – Каково это – сидеть на цепи, майор? –Петрова было слышно по всему театру, но «личный» диалог он вёл именно с Нечаевым. Ну прелесть просто… – Тебя держат на коротком поводке, что говорят – то ты и делаешь. Ты даже не задумываешься о причинах! Ты… жалок. – Пошёл ты, буду я ещё перед преступником оправдываться как-то, – буркнул майор. – Даже не пытайся мне на уши присесть, я и не такое слышал. Вообще, Нечаев правда слышал многое, но никогда его не пытались настроить против Сеченова. Да ещё и так… странно. Петров раздражал. За эти несколько реплик он уже так выбесил Сергея, что тот только и думал о том, с каким удовольствием заедет ему по морде при встрече. Мечта, да и только. Нечаев даже всерьёз не воспринимал то, что там ему говорил Виктор. Но сравнение с собакой… бесило сильнее прочего. Не задевало, конечно, но сильно не нравилось. Двери открывались, как по волшебству. Петров как будто специально вёл Нечаева куда-то, а тот не сильно сопротивлялся. В ловушку хочет закинуть – да пускай попробует. Хера с два Нечаев так просто сдастся! А там, глядишь, и Харитон успеет что-нибудь подшаманить… Кстати о Харитоне. Без учёного рядом стало как-то почти пусто – а несколько часов назад Сергей только и думал о том, как от него избавиться! А теперь… теперь его не хватало. Удивительное дело, но Петров вёл Нечаева не в ловушку. Он вёл его… к себе. Программист расположился в главной рубке управления театром, и вообще жутко комфортно себя чувствовал. Он… ждал появления Сергея и почему-то совершенно от этого не напрягался. Странный тип, по-другому не скажешь. – Сеченов сказал «фас!», и ты не успокоишься, да? – резко повернувшись в сторону зашедшего в комнату майора, сказал Виктор. Его губы расплылись в безумной улыбке, а глаза светились каким-то чистым безумием. – Хочешь выслужиться? Похвалу, награду получить? Тут-то Нечаев и психанул. Говорили, у него было ангельское терпение, но любому терпению рано или поздно приходит конец. Вот, сейчас настал его черёд. Майор наступал на Петрова, вжав его в его же приборную панель. Отступать предателю было некуда – и Нечаев схватил его за грудки, резко притягивая к себе. – Ещё хоть слово в таком духе… – И что? Покусаешь меня, псина? Нечаев приложил массу усилий, чтобы не заехать наглецу по морде сразу же: – Сверну тебе шею, – пообещал он. – Он нужен живым! – раздался за спиной знакомый голос Харитона. Не прошло и года, как тот нашёл нормальную дорогу. – Не мне напоминать, как это всё важно… Нечаев глянул в сторону Захарова, как бы говоря, мол, не паникуй, нормально всё будет, я себя контролирую. Хотя… может, всё же был маленький, но реальный шанс слететь с катушек. Петров почти не «брыкался», когда на него надевали наручники. Нечаев связался со Штоком, доложил ему обстановку. Михаэль сказал ждать, пока Виктора не заберут «уполномоченные люди», и говорил он это очень недовольно. Что-то шло не так, как надо, не так, как хотелось бы. Нечаев не понимал, что именно «не то», и от этого ему было немного не по себе. Хотелось… поговорить с Сеченовым. Тот всегда помогал понять, что к чему. С ним вообще было… хорошо. Те самые «уполномоченные» оказались членами того отряда, в сопровождении которого явился Молотов. И Сергею, и Харитону это сразу не понравилось, но не кидаться же на спецназовцев! Плохое предчувствие как бы сжало своими цепкими пальцами сердце майора. – Чего этот псих вообще нёс? Он как будто в башке моей копаться пытался, на мысли меня на какие-то наталкивать. Я… совсем запутался. Захаров посмотрел не Нечаева почти сочувственно: – Возможно, дело в… вашей взаимной привязанности друг к другу. Её сложно не заметить, вот Петров и пытался на этом играть. – В каком смысле? – включив «дурачка», уточнил Сергей. Пока они ждали дальнейших указаний от Волшебника, Захаров, кажется, решил… рискнуть. Ну, по крайней мере, вид у него был именно такой. – Я могу быть честен? – спросил Харитон. Нечаев кивнул, и он продолжил: – Вряд ли это в полной мере понял Петров, но я-то не слепой. Ты, Серёжа, к Сеченову… неровно дышишь. Петров пытался манипулировать этими чувствами, даже не понимая их – думал заставить тебя усомниться в том, что Сеченов – тот, кому можно доверять. План был неплох, но он не учёл того, что ты… Ты видишь его недостатки, но принимаешь их, не считая недостатками вовсе. Нечаева словно ударили с такой силой, что разом вышибли весь воздух из лёгких. Харитон говорил об этом так… просто… В голове не укладывалось. А где же всякое разное осуждение, порицание, о котором говорят в таких случаях? Захаров вообще удивительно спокоен. – Не отрицай только, пожалуйста, – в примирительном жесте вскинув руки, сказал Харитон. – Я – отнюдь не тот, от кого надо прятаться. У меня были возможности об этом посплетничать, но я же не стал. – А Дмитрий Сергеевич, он… – не успел даже договорить Нечаев. – Он ничего не знает. Расслабься. Хотя вам двоим не помешало бы поговорить. Не через меня всё узнавать, а самим все точки расставить. Майор призадумался всего на секунду: – Ты хочешь сказать, что?.. – Да. Вас тянет друг к другу как магнитом, но вы это отрицаете. А Дима… он не хочет всё портить своими признаниями. По нему не скажешь, но он вообще романтик… Вам нужно поговорить. Но не говори ему, что это я надоумил. Нечаев хотел было что-то сказать ещё, но тут так неудачно поступил вызов! Майор недовольно ответил и почти сразу буркнул Штокхаузену: – Шток, отвлекаешь! Я тут важные вопросы обсуждаю… Может, даже критически важные. – О, мне так и пег’хедать академику Сеченову – что у вас есть дела поважнее? Нечаев даже стушевался. Ссориться с Сеченовым после того, что он услышал от Захарова, сейчас вообще не хотелось… – Что случилось? – Майор, видимо, завис слишком надолго, отвечать пришлось Харитону. – Возвг’хащайтесь на ВДНХ, академик занят и не может пег’хедать это лично. Но он говог’хил, что хотел бы видеть вас обоих поблизости.